Chapter Text
Люкс всегда знала, что семья сделает всё для её благополучия. В мире не было никого счастливее, так она считала. Питер Краунгард, отец и владелец семейной компании, пусть и часто отсутствовал, зато никогда не забывал про её день рождения и поддерживал большинство начинаний. Мать, Агата Краунгард, бывала дома чаще и уделяла больше внимания воспитанию детей. И наконец, Гарен, старший брат, пусть и был в отъезде в данный момент, но всё ещё оставался тем, на кого Люкс всегда равнялась. Сейчас он служил стране в армии.
Но в семейном доме Люкс просыпалась от стука служанки и её голоса за дверью:
— Восемь утра, Люксанна!
Сегодняшнее алое число на календаре обещало день отдыха, и она уже предвкушала шелест страниц книги и её запах. Придерживая лёгкое голубоватое одеяло рукой, Люкс повернулась на постели, и блондинистые волосы разметались по подушке, похожей на зефирку. Чистое лазурное небо в окне перед ней нависало над кронами деревьев и крышами. Мягкие, тёплые солнечные лучи проникали в спальню, освещая и молочно-белые стены, и золотые узоры на них.
Люкс отбросила одеяло в сторону волной и потянулась, зевая. Белоснежная ночная сорочка струилась с плечей, обрамляя их рюшами. Больше всего в своём наряде она любила аккуратный голубой бантик с длинными кончиками, пришитый в самом центре груди. Лёгкая, естественная улыбка украшала живое, выспавшееся лицо. Люкс повернулась, и босые ноги коснулись пушистого ковра на полу. Ворсинки щекотали пальцы. Она встала и сразу же сделала несколько наклонов и поворотов головы вправо и влево, стряхивая остатки сна. Продолжая дневную рутину, Люкс взяла в руку расчёску и провела ею по спутанным волосам несколько раз. Когда причёска выпрямилась, она завершила привычный образ ободком.
Люкс подошла к дверям гардеробной комнаты, взялась за обе ручки, распахнула их и вошла внутрь. Как только она щёлкнула переключателем, бело-серые мраморные стены встретили её мягким отсветом. Множество, множество предметов одежды, обуви и аксессуаров заполняли собой всё пространство комнаты как на полках, так и на вешалках. Люкс собиралась уже начать выбирать наряд на сегодня, как краем глаза заметила нечто странное в своём отражении.
Люкс спешно преодолела расстояние до зеркала. В нём отразились широко раскрытые голубые глаза, из которых исчезла всякая сонливость. Трясущимися пальцами левой руки Люкс приподнимала длинный белый рукав своей ночной сорочки. И чем дальше отступала шёлковая ткань, тем больше приоткрывался её рот. От самого запястья и так высоко, что они продолжали уходить под одежду даже на плече, всю правую руку покрывали узоры в виде голубых облаков. Они завивались, закручивались и перетекали одно в другое.
Люкс никогда не делала татуировок.
«Это сон, — догадалась Люкс. — Это должен быть сон». Она ущипнула себя там, где на коже просочились голубые краски, но реальность не изменилась.
Она не могла поверить. Она хотела взглянуть ещё лучше. Тяжело дыша, Люкс впилась в белую ткань и одним рывком стянула ночную рубашку через голову. Краем уха она услышала звук рвущейся ткани. Наверное, в другой ситуации именно это было бы самой большой проблемой. Но не сейчас. Белое пятно упало на пол перед ногами.
Всё оказалось хуже, чем изначально казалось. Эти облака покрывали не только руку от запястья до плеча, нет. Татуировки продолжались и на всей правой стороне тела, огибая, но не касаясь грудей, и в конечном счёте оканчиваясь в районе таза. Пальцы Люкс опустились на талию, туда, где проявилось самое большое из облаков. Сердце защемило, словно его сжала холодная рука.
— Что мне делать? — спросила она вслух.
Её двойник в зеркале двигал губами, но не мог дать ответа. Пальцы скользили по животу, словно она пыталась сама себя успокоить. Люкс безнадёжно выдохнула:
— Это ужасно.
— Леди Люксанна, Вы уже проснулись? — послышался голос служанки за дверью вновь.
Люкс вздрогнула и отпрянула от зеркала. Нужно было срочно одеться. Спрятать этот позор.
— Да-да, конечно, — сладко пропела Люкс, прикладывая усилия для того, чтобы голос звучал расслабленно и естественно. — Я скоро выйду.
Она прислушалась к шагам, удалившимся от двери. Когда наступила тишина, дрожащими руками она двигала одежду на вешалках, оценивая каждый вариант. Несмотря на тёплую осеннюю погоду за окном, ей обязательно нужно было что-то с длинными рукавами. Люкс накинула на плечи белую блузку и принялась застёгивать мелкие пуговицы на груди. И даже так в зеркале виднелась проблема: оставался шанс, что длинные рукава могли подняться от любого неосторожного движения. Натянув колготки, голубую юбку и туфли, Люкс хлопнула дверью гардеробной комнаты и подбежала к столику для макияжа.
Люкс вытащила консилер и, закатав рукав, принялась покрывать им татуировки при помощи спонжа. Она скрывала следы связи и в то же время старалась собрать мысли воедино. Взгляд вцепился в её собственный образ в зеркале на столике. Чистая, идеальная кожа — это главное достоинство для любого человека её социального круга. Прошло уже много веков с тех пор, когда татуировки считались распространённой традицией и благословением на удачу. В понимании современного человека они стали привилегией исключительно криминальных и в целом сомнительных личностей. Люкс содрогнулась от понимания, что она связана с таким человеком. На всю оставшуюся жизнь.
Люкс согнулась над рукой, на которой уже почти не были заметны татуировки. Она сжала зубы, вспоминая курс биологии: «Симбиотическая дермальная синхронизация встречается примерно у 1% населения…» Когда преподаватель говорил об этом, Люкс слушала едва ли вполуха, как о достаточно редкой диковинке. Связь не должна была коснуться её. И уж точно не в девятнадцать лет! Не слишком ли она стара для такого? Люкс тяжело вздохнула, вбивая консилер в кожу с ожесточением. Если бы родители увидели эти татуировки, то все мечты о браке Люкс с порядочным человеком разбились бы вдребезги.
Люкс хотела бросить спонж в зеркало. Или заплакать во весь голос. Или всё сразу. Но она лишь медленно дышала и сжимала спонж в кулаке. К Люкс возвращались воспоминания о сказках, которые мама читала ей в детстве. Связь двух родственных душ часто была лейтмотивом тех историй. Принцесса и принц оказывались связаны, на их пути встречались преграды, а затем они всё преодолевали и жили долго и счастливо. Может, так могло бы быть и с ней?
— Пожалуйста, пусть так и будет, — взмолилась Люкс шёпотом, сгибаясь над рукой, словно её вторая половинка могла её услышать. — Пожалуйста, будь хорошим человеком.
Не желая вызывать ещё больше подозрений своим промедлением, Люкс расправила рукав, поправила воротник блузки и поспешила на выход из спальни. Главное, не заставлять волноваться слуг.
Добравшись до столовой, Люкс скользнула на стул с голубой обивкой и витой спинкой. Когда комната ещё обустраивалась, для больших празднеств был выбран длинный стол из отборной древесины. За ним могла бы разместиться вся семья, дальние родственники и даже гости и деловые партнёры. Теперь же Люкс всё чаще и чаще оставалась дома одна, и обязанности по поддержанию жизни и управлению финансами медленно перетекали к ней в руки.
Когда один из слуг поставил перед ней ароматную тарелку овсянки с кусочками свежих ягод, она лишь смиренно кивнула. Но почему-то он продолжил стоять. Люкс постаралась сконцентрироваться на еде, поднося ложку к губам. Одна лишь мысль о том, что вблизи татуировки кто-то смог бы рассмотреть даже так, оказалась достаточной для дрожи в пальцах. Люкс положила ложку в тарелку, и она звякнула о белый край с золотой каймой.
— Не могли бы Вы выйти? — попросила Люкс, одаривая слугу в синеватом одеянии вежливой улыбкой. — Вы… слишком громко дышите. Это сбивает меня с мысли.
Люкс почувствовала, как от этой смешной горели уши, скрытые прядями волос.
— А, конечно, Леди Люксанна.
Молодой слуга кивнул и поспешно вышел, придерживая массивную белую дверь при закрытии. Его поджатые губы и опущенный взгляд заставляли Люкс чувствовать собственную вину. Она мысленно извинилась перед ним. И всё же, сердце продолжало колотиться о грудную клетку.
Люкс стоило быть осторожной и сохранить в тайне от семьи этот ужасный позор. По крайней мере до тех пор, пока не сформировался бы план относительно того, что делать дальше.
Когда тарелка с овсянкой опустела уже наполовину, в столовую внесли элегантный хрустальный графин, наполненный до краёв свежевыжатым апельсиновым соком. «Не хочу, чтобы меня кто-то видел,» — подумала Люкс. Чем дольше рядом с ней находились люди, тем выше был шанс разоблачения. Так что когда Матильда, старая и опытная служанка, занесла графин над стаканом, Люкс заговорила:
— Вы можете просто оставить всё на столе. Я налью сама.
Она надеялась, что дрожь в её голосе успешно маскировалась за сладостью тона и милой улыбкой. Может быть, Матильда не заметила, пусть и знала Люкс с детства. Тогда она ещё бегала по дому в голубом платье принцессы и игрушечной диадеме, покрытой стразами.
— Но это же моя работа, Леди Люксанна! — протестовала служанка.
— А я уже взрослая! Я справлюсь сама!
Но Матильда всё никак не хотела отпускать графин. Её руки, покрытые морщинами, всё так же крепко держались за прозрачную ручку.
— Дело вовсе не в возрасте, а в статусе.
— Тогда я приказываю тебе поставить графин на стол! — Люкс вскочила на ноги, задевая животом край стола. — Я сделаю всё сама!
— Божечки, что с Вами, Леди Люксанна? — Служанка отшатнулась. — Я Вас такой не видела с Ваших трёх лет. Что с Вами?
— Просто отдайте!
Люкс развернулась, отталкивая стул бедром, и тоже вцепилась в графин так, словно от этого зависела её жизнь. Она завела одну руку за заднюю часть, а другой придерживала снизу. И тянула на себя, двигая трофей ближе к себе. Сок грозился выплеснуться через край прямо на её белую блузку. Когда Люкс подняла взгляд на Матильду, глаза той оказались широко открытыми и испуганными.
В конечном счёте служанка отпустила графин.
— Если для Вас это так важно, то я не могу с Вами спорить. Только постарайтесь не пролить.
Прижимая апельсиновый сок к вздымающейся и опадающей груди, Люкс чувствовала себя победительницей. Стараясь сохранить лицо и остатки манер, она проговорила:
— Благодарю.
Матильда развернулась и, огибая длинный стол, покрытый белой скатертью, направилась к дверям. От всей этой борьбы и споров у Люкс пересохло в горле. Она повернулась всем корпусом и наклонила хрустальный графин над стаканом. Её руки дрожали, и она всё никак не могла точно соотнести носик графина со стаканом. Сок хлынул оранжевым потоком — и скатерть окрасилась в цвет заката.
— Только не это!
Люкс чувствовала сок в своих туфлях, слегка прохладный и хлюпающий. Она поскользнулась на луже сока и упала спиной на пол. За болью в пояснице Люкс даже не сразу заметила, как со звоном о пол разбился графин. Видимо, он выскочил у неё из рук при падении и перелетел через голову. В воздухе повисла тишина. Побеждённая, Люкс закрыла глаза, потирая голову. «Ну вот, будет шишка».
— Это был… старинный графин семьи Краунгард, — прошептала служанка.
Люкс услышала приближающиеся шаги. Должно быть, это Матильда собиралась помочь ей встать. Она открыла глаза.
Но вместо этого увидела лицо нависающей над ней матери. Немигающего взгляда было достаточно, чтобы по спине пробежали мурашки.
— Люксанна Краунгард, — обратилась мама ледяным тоном. — Что ты здесь устроила, во имя всего святого?
— Эмм, — протянула Люкс. — Привет, мам. Ты рано.
***
— Так что, ты не хочешь объяснить бардак, который устроила?
Будучи прилежной ученицей, Люкс никогда не бывала в кабинете директора. И всё же, тот момент восполнял ей этот опыт своими схожими ощущениями.
Свет заполнял кабинет мамы через большое окно, находившееся прямо за её спиной. Вокруг коротких русых волос Агаты образовался венец из света, и на лицо падала густая тень. Выражение её лица скрывалось в ней.
— Я… Я просто волновалась, поэтому… так получилось, — попыталась ответить Люкс, переводя взгляд на массивный резной шкаф у стены, набитый папками с документами и разнообразными книгами.
После душа и переодевания от Люкс пахло чистотой и каплей цветочного парфюма, который она брызнула для храбрости меж ключиц. Рукава чистой рубашки простого кроя по-прежнему скрывали следы связи. Брюки довершали деловой вид. Люкс оттягивала момент разговора так сильно, как только было бы прилично, но план дальнейших действий так и не сформировался.
Мать тяжело вздохнула, пряча лицо в руку.
— Дорогая, что-то случилось? — Агата подняла взгляд, устанавливая контакт с дочерью. — Это на тебя совсем не похоже. Что-то должно было произойти, раз ты дерёшься за сок с горничными и роняешь семейные реликвии.
Люкс прикусила язык. «Матильда всё рассказала,» — с ужасом подумала она, невольно отводя руки за спину. Больше всего на свете ей хотелось бы обладать какой-нибудь магией и исчезнуть. Или хотя бы стать невидимкой. Единственный путь отступления — в дверь за спиной Люкс — мама отрезала ещё когда они входили. Закрытый замок отделял их от свободы и, вероятно, лишних ушей и глаз. Бежать было некуда. Поэтому Люкс сжала ладони в кулаки и сделала шаг вперёд, говоря:
— На самом деле, кое-что и вправду случилось.
— И что же? Только не скрывай, милая. — Мама, помедлив, добавила привычное родительское: — Я не буду тебя ругать, обещаю.
Люкс кивнула, подходя к столу, и пояс её брюк коснулся деревянного края стола с глухим звоном. Гул сердца в ушах почти заглушал ритм, который отбивали старинные часы. Она задержала дыхание, и ноги держали слабо. Агата лишь молчала, позволяя самостоятельно во всём сознаться.
Ткань зашуршала, когда Люкс расстегнула рукав и потянула его вверх. «Прив,» — прочитала она с ужасом прямо на своём запястье, рядом с татуировкой облака. Следующая строчка синими чернилами из дешёвой, некачественной ручки, гласила: «Мои тату что, правда такой отстой?» И прямо под этим посланием красовался грустный смайлик — «:(».
Её соулмейт определённо обладал уникальным… характером.
— Что это?! — воскликнула Агата, вскакивая со своего кожаного кресла. Она резко схватила дочь за руку и потянула на себя. Запястье болело. — Ты что, связалась с бандитской шайкой? Они тебя шантажируют?!
И всё накопившееся напряжение взорвалось фейерверком смеха. Люкс вырвала руку из хватки мамы и рассмеялась так, словно услышала лучшую шутку в своей жизни, едва прикрывая рот ладонью.
— Нет, мам! Нет никакой банды.
Гроза прошла, и теперь она чувствовала себя спокойнее, словно первые солнечные лучи пробились сквозь тучи. Пресс слегка побаливал.
— Тогда что это, ради всего святого? — взмолилась Агата.
— Это… мой соулмейт.
Мама рухнула на кресло с грохотом, и дочь инстинктивно отступила на шаг. Обе замолчали. Люкс вновь завела руки за спину, потирая больное запястье. Довершая собственную дерзость, хотелось сбросить чёрные лакированные туфли на каблуке, которые казались столь тесными. Но Люкс удовлетворилась фантазией об этом.
— Это правда? — наконец спросила Агата холодным, сдержанным тоном. Так она обычно звучала с работниками, но никогда — с детьми.
Дочь безропотно кивнула. По крайней мере, теперь на неё больше не давил вес тайны. Она приготовилась принять последствия.
— Мне нужно обдумать это. Я сообщу твоим отцу и брату.