Work Text:
— Что это? — спрашивает Бьякуя, принимая небольшую плоскую коробочку из рук Ичиго.
Тот пару секунд нечитаемо смотрит на коробку, потом отворачивается и глухо отвечает:
— Валентинка.
— Валентинка?
— Хм... подарок — в честь праздника. День Святого Валентина.
Снова поднимает глаза: теперь взгляд привычно суровый и прямой, губы плотно сомкнуты. Бьякуе хочется провести пальцами по скуле и снять напряжение мышц. Ичиго вновь отводит взгляд, трёт шею словно одеревеневшими пальцами, и Бьякуя понимает: неловкость. Куросаки Ичиго чем-то смущён.
— Праздник?
— Да. День влюблённых, — последнее слово уже бормочет, а сам становится какой-то... неровный.
Подцепив крышку, Бьякуя с удивлением смотрит на подношение. Ичиго начинает тараторить:
— Я знаю, что ты не любишь сладкое, поэтому — вот...
— Спасибо.
Внутри, вместо шоколада или пирожных — острые унаги маки*, выложенные в форме сердца.
— Я сам приготовил, поэтому оно... не очень съедобно, — признаётся Ичиго и краснеет: едва заметно, хмуро сведя брови. — Наверное.
Бьякуя взирает на того почти с любопытством, и риока нервно переступает с ноги на ногу.
— Возьмёшь?
— У меня нет ответного подарка.
Ичиго дёргает плечом. Зачем-то оглядывается по сторонам и, притянув Бьякую за ворот косоде, украдкой целует. Сухие мальчишеские губы невесомо мажут по рту, секунда — и прижимаются с каким-то отчаяньем. Поцелуй при этом совершенно невинен, и Бьякуе делается смешно.
— Что?
Настороженность с привкусом недовольства. Эти рыжие брови когда-нибудь выпрямятся?..
— Возможно ли, что любовное послание отравлено несовершенством твоих кулинарных способностей?
Наверное, не стоило пытаться шутить, но устоять, когда Куросаки Ичиго так трогательно серьёзен, сложно, и Бьякуя решает не сдерживаться.
Ичиго фыркает и, выхватив один маки из коробки, пропихивает его в рот Бьякуе. Он не сопротивляется, даже охотно подхватывает языком рулетик и прижимается губами к пальцам. Ичиго одергивает руку и шумно выдыхает:
— Бьякуя, знаешь, кто ты?
Он изображает вежливую заинтересованность. Это требует некоторых усилий — маки на вкус и правда не очень съедобные, но он об этом не скажет.
Выглядит Ичиго мрачновато, и рейяцу его, словно море, покрывшееся рябью.
— Ты слишком серьёзен. — Спрятав «валентинку» в рукав косоде, Бьякуя почти привычно бесстрастно добавляет: — Иногда стоит быть... романтичнее.
Кажется, он всё-таки перестарался.
— Как в Ромео и Джульетте?
Бьякуя не знает, кто это, но по интонациям в нарочито спокойном голосе улавливает, что это не та ассоциация. Поэтому привлекает Ичиго к себе и целует, мягко и уверенно, до тех пор, пока он не оттаивает, а дыхание не льётся одно на двоих.
— Я бы поискал другое сравнение.
Ичиго, наконец, улыбается.