Work Text:
Когда пыль оседает, землю прекращает трясти, а уши — закладывать от взрывов и криков, Сакура пытается подняться. Она не чувствует ободранных в кровь рук и ног, вывихнутого плеча и тупой боли в левом боку. Весь её мир, все мысли сейчас сконцентрировались на одном. Она трёт залепленные грязью и пеплом глаза и всматривается в пульсирующий алым мрак впереди — место, где сражались Наруто и Саске. Ей хочется кричать, звать, просить и умолять, лишь бы кто-нибудь откликнулся, лишь бы сердце перестало так тяжело, панически биться. Она не чувствует чужой чакры поблизости и до тошноты и потери разума боится, что её медицинские дзюцу уже никому не нужны…
Впереди возникает силуэт. Размытый в мареве раскалённого воздуха, он то движется, то замирает, и так же бьётся пульс Сакуры.
Заставив себя, наконец, встать, она делает несколько неуклюжих шагов. Во рту сухо и язык распух, но она всё равно пытается выдавить из себя хоть звук и в конце концов просто вгрызается в запястье. Кровь смягчает нёбо, и теперь получается крикнуть отчаянное:
— Наруто!
Словно в ответ из вязкой, дышащей смертью темноты выныривает фигура, и Сакуре на мгновение кажется, что это Саске; а потом она видит…
Подогнувшиеся колени ударяются о вспоротую землю. В расширившихся от ужаса глазах — пустота и безумие, которые преследовали её всю войну, в каждом бою.
Такие раны невозможно вылечить. Этот обгоревший человек не может быть Наруто.
Её ломает пополам и выворачивает едкой желчью. Мир кренится куда-то вбок, и лишь тихое «Сакура», произнесённое на грани слышимости, не даёт сойти с ума.
Она подползает к изуродованному телу и, слегка приподняв, кладёт головой на свои колени; когда-то светлые, сейчас его волосы почернели и слиплись, сталь, из которой сделан протектор, расплавилась прямо на лбу. Удушающий запах крови и горелого мяса сводит очередным спазмом желудок, но она сдерживается.
Жизнь, уходящая в никуда.
Сакуру колотит дрожь. Слёзы льются по грязному лицу, и не зайтись в истеричном, судорожном крике ей удается лишь потому, что нет сил.
— Ну вот, ты опять плачешь…
Наруто смотрит устало и грустно. У его глаз нет ресниц и обожжены веки, сосуды в белках полопались и кровоточат. Но взгляд твёрд и спокоен. Сакура вскидывается; в руках загорается знакомое зелёное свечение, но лицо Наруто заставляет её замереть. Взгляд, отрицающий любую попытку спасения. Даже чакра Лиса не может пробиться сквозь силу воли этого человека.
— Я обещал Саске… что не оставлю его одного. Что мы… умрём вместе, — шепчет спёкшимися губами Наруто.
Сакуре больно так, как никогда не было и не будет. Она ненавидит Наруто и его обязательность. Ненавидит Саске, который отобрал у неё всё. Ненавидит себя, потому что не уберегла ни одного, ни другого.
Она воет, словно животное, глотая слёзы сквозь удушливые рыдания.
— Не плачь… Тогда ты тоже… когда бабуля отправила за ним… с ребятами…
Гневного скривив рот, Сакура заносит кулак — и не может ударить.
— Я верну его.
— Дура-ак!
— Верну… я обещал.
В чёрном небе клубятся тучи, раскатисто громыхает и сверкает — внезапно, оглушительно, тяжело.
Наруто вдруг улыбается, едва заметно, светло и тепло. О землю хлопаются первые крупные капли.
— Ну, я пошёл…
Над Долиной Завершения снова идёт дождь.