Work Text:
Амнезия похожа на…
Рон сражается за слова. Средняя афазия была одним из побочных эффектов его амнезии, и это очень странно, когда ты просыпаешься и не только не знаешь, кто ты, но и не можешь подобрать слов для того, чтобы рассказать людям о том, чего ты не помнишь. Не только потому, что язык кажется толстым и чужеродным во рту, так как ты днями не разговаривал, лежа на спине в больнице, но и потому что у тебя проблемы даже с обдумыванием слов. Рон борется за них даже в своей собственной голове.
Несмотря на это, он все еще играет в шахматы; люди говорят, что и летать он тоже стал лучше.
***
Рон по-прежнему помнит, как читать, писать и колдовать, хотя первое и второе не очень получается. Он может делать это, хотя этот процесс отнимает у него намного больше времени, поэтому профессор МакГонагалл дала ему маленький Подслушивающий Куб, который он хранит в портфеле. Он воспроизводит уроки, которые Рон посещает, и они обрушиваются на него в качестве текста на тонком маленьком листе бумаги, и с тех пор чтение Рона стало намного лучше, чем его слух; он делает успехи. Теперь история магии — его любимый урок, потому что Биннс говорит очень медленно, а вот уход за магическими существами — нескончаемая пытка, так как у него проблемы с пониманием даже нормального английского языка, а акцент Хагрида и его бормотание — абсолютное мучение. Борода Хагрида мешает Рону читать по губам — он пытался носить Подслушивающий Куб в кармане, но с тех пор как занятия проводятся во дворе, он мучается с вычислением, кого он должен слушать.
Также уход за магическими существами — это такой вид занятий, где внимание уделяется учительским инструкциям, которые очень важны. Однажды Рон вытащил Подслушивающий Куб из кармана и продирался сквозь дебри слов, когда подошел Малфой и выбил его из рук, что вылилось в ссору между Гриффиндором и Слизерином, а Хагрид невежливо поддерживал гриффиндорцев.
Некоторые вещи никогда не забываются, как, например, готовый ответ Малфою Ватными Чарами, а затем и удар кулаком в грудь, учтиво желающий превратить в месиво грудную клетку.
Привычки бедности выучить сложней всего. Рон не знает, что у него только одна смена постельного белья, которой должно хватить на триместр, и ему приходится спать на голом матраце, потому что он использовал оба комплекта за неделю и отдал их эльфам стирать еще до того, как убедился и проверил, что у него есть еще один набор. Гарри предложил ему свои дополнительные простыни. Также он небрежно предложил Рону идти спать на его кровати в ту ночь.
Тогда Рон моргнул, слишком испуганный, чтобы даже почувствовать, что он не может говорить, расстроиться из-за своей афазии, а потом, к счастью, в спальню мальчиков зашел Невилл Лонгботтом — как гром среди ясного неба.
***
Альфа.
— Я беру греческий, — объясняет Гермиона, раскрывая книгу у них на коленях. — Профессор Арджвайт болела последние пару недель, так что класс до сих пор учит алфавит. Мы на полторы недели отстаем от старшего класса. Но это — первая буква. Альфа.
Рон моргает, а Гермиона поворачивается, чтобы полюбоваться на свой почерк: «Похоже на рыбу, лежащую на боку, правда?»
Рядом с ними трещит огонь — воздух сух, а Рон сражается за слова.
***
В этом году он пытается войти в квиддичную команду. Все его старшие братья скинулись, достали ему подержанную «Нимбус-2000» и прислали днем перед отбором. Ту ночь он провел на поле, стараясь удержаться на ней, Гарри и Гермиона сидели на трибунах; её палочка застряла в книге, лежавшей в портфеле, а Гарри выкрикивал слова поддержки, которые Рон не слышал — «Нимбус» летает слишком быстро. Раньше Рон даже не мог представить, насколько она отличается от школьных метел. На самом деле, после отбора Рону хотелось лишь спать: с ней в его кровати. Такая метла, как «Нимбус», мурлычет, выгибается и становится теплой, словно кот. И если Гермиона может спать со злосчастным, блохастым представителем кошачьих, то он, разумеется, тоже должен держать что-то в этом роде — свой «Нимбус», например.
Летает через обручи — ничего. «Нимбус» превращается в расколотый кнут, и ночью перед отбором Рон понимает, что на такой метле он может играть вратарём. Это была обновленная модель не с самыми высокими скоростями, но — как бы то ни было — Рон не позволял себе летать быстро — так он сразу попадал в неприятности. Он отбросил школьный «Чистомет», на котором летал, на землю, сбив неплотно прикрепленный кубок.
Двумя днями позже Рон сидит на заново перестеленной кровати, глядя на брошюру об аграфии, которую ему дала мадам Помфри. Это сплошная мешанина отпечатков, и все, что он может сделать, — это выследить буквы, которые узнает. Рон про себя произносит эти слова. Нома. Аграфия. Рон не может понять объяснения, не может почувствовать их, но он выводит жирные заглавные буквы на странице.
Маленькая английская «А» похожа на греческую, только часть рыбьего хвоста вышла обрубленной. Немного поразмыслив, Рон решает, что рыба сможет плавать и с половиной хвоста, точно так же, как и человек может обойтись половиной слов.
Гарри бегом поднимается с результатами в руке.
— Вот, — говорит он, протягивая бумагу Рону. Его рука дрожит так, что Рону приходится вырвать лист из его пальцев и положить на кровать — его руки тоже трясутся. Потом Рон смотрит вниз. Дважды просматривает лист и пытается заставить буквы принять смысл, пока Гарри не указывает ему на то место, где имя Рона вписано в строку основного вратаря.
Рон задыхается. Даже не в запасе — а полноправный член команды. Недолгое тепло внизу живота: он заменит Оливера Вуда; но он вскидывает взгляд, и глаза Гарри — яркие за стеклами очков.
— Ты сделал это, Рон, — он говорит, улыбаясь, в то время как Рон снова пялится на лист, а потом на Гарри. Опять.
У Рона может быть амнезия, но он точно помнит, как Гарри звал его к себе в постель в ту ночь, когда у него не было простыни, и он немного дрожал от возбуждения, немного — от страха; он прижимается к нему и касается своим ртом губ Гарри.
Миг Гарри борется за слова, а потом замолкает и целует Рона в ответ.
***
Альфа.
***
Амнезия как вода, наконец, решает Рон, стоя у ворот рядом с Гарри в ожидании, когда дверь поднимется и они смогут выйти на поле, сыграть первый матч года с Хаффлпаффом. Как вода. Сначала он чувствует, что словно тонет, но теперь он понимает, что может дышать — впервые в жизни.
Рыба. Вода. Альфа.
Гарри.
Ворота поднимаются, и под рев толпы и голос комментатора Норвуд кричит гриффиндорцам седлать метлы.
Конец