Archive of Our Own

 — Мальчики, все идет по плану, так что я отлучаюсь, — диктует в микрофон Лэнс, ступая к открытому люку за Широ и идущей с грацией Аллурой. — Все как и тренировали, я справлюсь один. Меняем формирование на две открытые тройки. Роло, возвращайся на позицию; Найма, еще раз уснешь на работе, и я тебя четвертую. Снимаем щит и возобновляем маршрут. Кинкаде за главного.

       Получает подтверждения от каждого члена отряда через наушник и удовлетворенно хмыкает, ступая на железное покрытие ступеней.

       Аллура замечает, что Широгане не препятствует его восхождению на борт, и у нее нет никаких причин не доверять командиру. Она самолично проверила его на профпригодность и провела тесты, убедившись, что именно этот человек достоин полного доверия. Но почему командир доверяет этому пройдохе?

       То, что у него есть козыри в рукаве, не значит, что он специалист. Этот Лэнс почти убил двоих человек и позволил противнику проскочить за свою спину. Метки на лице девушки не затухают все время посадки, мерцая еле заметным светом.

       Как только люк начинает закрываться за ними тремя, стены дрожат под влиянием запущенных турбин, летательный аппарат снова поднимается в воздух, а Широ уходит вперед, Аллура замечает движение в свою сторону.

       Она даже не успевает вовремя среагировать, когда мимо нее проносится человек. В несколько широких шагов он оказывается перед Лэнсом и швыряет его в ближайшую стену. Макклейн выдает сдавленный хрип при контакте с железом, содержимое его кобуры и множества карманов звенит от резкого движения, а рука солдата оказывается на его груди. В верхней ее части, где одного движения хватит, чтобы сдавить шею.

       Аллура разделяет недоверие, но этот агрессивный подход совершенно неприемлем. Макклейн только что провел спасательную операцию, защитив несколько сотен человек, в том числе саму принцессу.

       Она узнает лицо одного из приближенных командира батальона, но его так и не представили. Девушка почти уверена, что он глава группы для спецопераций или начальник по безопасности. В любом случае он имеет особый авторитет в штабе, всегда молча стоя во главе стола за Широгане и заставляя вздрогнуть одним взглядом. Аллура склоняется к тому, что этот мужчина нем или с травмой.

       Девушка стоит достаточно близко для того, чтобы выставить руку перед грудью самого солдата, ладонью к нему, в предостерегающем жесте.

 — Отставить, — говорит она своим самым внушительным «я-наследница-трона» голосом. Мужчина даже не смотрит на нее, прожигая взглядом Лэнса и надавливая на его грудь еще сильнее. Тот морщится. — Я сказала: отставить! Этот человек спас жизнь мне и еще десяткам людей сегодня. Он не заслуживает так-

 — Да все нормас, принцесса, — кряхтит Лэнс за ней, и девушка поворачивает голову от неожиданности. Парень смотрит прямо на нее, довольная ухмылка кривит его уставшее лицо. — Или как вас там.

       Аллура на секунду сбита с толку.

       Она еще никогда не видела настолько бесстрашного дурака. Даже если парень не знает, с кем имеет дело, сам вид и манера поведения солдата перед ним даже невооруженному глазу выдает в нем убийцу. Этот человек выглядит слишком опасным, не утруждающимся моргнуть, нажимая на курок, и любое существо с инстинктом самосохранения учуяло бы это. Никто в штабе не смеет улыбаться в лицо этому человеку.

       Но в этом придурке нет ни капли страха.

       Лэнс ухмыляется и поднимает руку, чтобы снять с лица защитные очки, словно ничто не мешает ему двигаться. А затем переводит взгляд от лица девушки прямо в лицо офицера.

 — Он знает, что меня это заводит, — говорит он с каким-то вызовом, показывая зубы, и щурится от усиления хватки на его груди, чтобы в конце выдавить почти писком. — Привет, зай.

       И Аллура впервые слышит голос солдата.

       Он хмурится еще сильнее, бледные губы еле заметно дергаются, словно репетируют первое слово, и вся ситуация теряет всякий смысл, когда он низко выдает:

 — Ты истекаешь кровью.

       Лэнс закатывает глаза.

 — Ух спасибо, мистер, вы так наблюдательны! Без вас не заметил бы. А еще у меня рука какого-то уебка на горле. Вы случаем не заметили, что это за мудила, а то зрение помутилось?

       Солдат не двигается с места, только издает похожий на низкий рык звук. Аллура вдруг понимает, что она влезла во что-то, где ее помощь совершенно не нужна. Ее рука опускается, теряя свою силу (как дипломатическую, так и затухающую искру готовой разорвать в клочья магии на пальцах).

 — Как ты мог позволить себя ранить, — вместо вопроса солдат обвиняет, заставляя Лэнса поднять глаза вверх во второй раз. — У тебя нет права быть раненым.

       Лэнс цыкает языком.

 — О да, Когане. Как позвонить хотя бы раз, так мы совсем обо мне забыли, а вот права зачитывать, мы тут как тут! Нашелся юрист хренов! Да убери ты граблю, ты руки мыл сегодня вообще?! Знаешь же, я терпеть не могу твои тупые привычки.

       Одним легким движением Макклейн смахивает чужую руку с себя, заставляя девушку рядом с ним ощутить себя глупо.

       Аллура убеждается, что — да — все это время он покорно позволял себя держать, имея возможность в любой момент освободиться. Лэнс бьет себя по груди пару раз, глубоко вдыхая. Кидает взгляд на девушку и задорно подмигивает.

       Солдат — Когане — только тогда обращает на нее внимание. Возвращает глаза на Макклейна и опускает руки по швам.

 — У меня к тебе еще есть вопросы, — говорит он строго парню, переводит взгляд на Аллуру. — Простите за неудобства. Следуйте за мной.

       Снова на Макклейна.

 — Это приказ.

       Когане поворачивается к ним спиной на четкие раз-два и идет ко внутреннему люку, а Лэнс складывает руки на груди и фыркает.

 — Раскомандовался! Если ты не заметил, мы внутри огромной жестянки в воздухе прямо сейчас. Приказывать не имеет смысла, у нас нет другого выбора. И ты, блять, знаешь, что, если бы у меня не было других причин здесь находиться, более важных, — с ударением на последнее слово говорит парень, — я бы выбрал пробить чертов люк и скинуться вниз, — указывая большим пальцем на закрытый люк позади них, заявляет спасатель уже на последнем дыхании, так как тараторил все предложение без паузы на вдох, — чем выполнять твои тупые «приказы»!

       Солдат останавливается, чтобы повернуться и молча осмотреть парня без капли эмоции во взгляде. Демонстрирует, что его никак не задело заявление и продолжает путь.

       Лэнс хлопает в ладоши и поворачивается к Аллуре.

 — Нет, ну ты видела этого ублюдка? Да, мы поняли, что ты холоднее арктического айсберга, твое ебло выдает отмороженного за тридцать метров! — Лэнс переходит на крик к концу предложения, и Аллура ловит первый посторонний взгляд в их сторону. Подозревает, что он далеко не последний на сегодня.

       Они движутся вслед за Когане, а Лэнс все не успокаивается, привлекая внимание персонала кэрриэра.

 — И это у меня к тебе есть вопросы! Во-первых, что ты делаешь в, чтоб тебя, пустыне, тупой ты козел?! Ты же не переносишь экстремальных температур! — громко выдает парень, а потом вдруг начинает ржать, как будто выдал шедевральную шутку. Аллура искоса смотрит на него, не понимая, а Когане уже даже не заботится реакцией на его реплики.

       Все еще сгибаясь со смеху, Лэнс поворачивается к девушке и с непередаваемым весельем в глазах голосом уже тише говорит:

 — Это как раз причина, почему мы расстались в первый раз.

       И в ее голове что-то кликает. Она смотрит в спину солдата, замечая вздрог плеч и еле заметное движение головой. Лэнс вдогонку добавляет:

 — Ну, ты поняла шутейку? Я был слишком горяч для него. А? А?

       Когане открывает дверь в отсек и пропускает их вперед.

       Воздушные кэрриэры — не самый обычный транспорт. Это огромные машины, чудо техники, держащее целый комплекс из отсеков и помещений, вмещающих в себя до пятисот человек экипажа, в воздухе.

       Такие дают в распоряжение только особо уполномоченным воинским подразделениям и используют для дипломатических встреч между правителями стран над нейтральными водами.

       Аллура знает, что подобные устройства всегда полны первоклассных военных и головорезов, поэтому ей с детства неуютно во время полетов на таких. А за свою жизнь она не раз побывала на борту такой штуковины.

       Но в этот раз все немного по-другому. Сейчас рядом с ней ступает этот командир средненького спасательного отряда, который ведет себя так, будто пришел на вписку. Он зевает и громко жалуется, подмигивает идущему навстречу солдату, выдавая что-то вроде: «Привет, сладенький», — и вся эта ситуация не похожа на обычные дипломатические миссии настолько, что Аллура даже жалеет о своем решении пойти в это путешествие одной.

       Дверь переговорной открывается перед Когане, и тот позволяет им войти, а Лэнс показывает ему язык, проходя мимо. Лицо того — воплощение непоколебимого спокойствия.

 — Принцесса! С вами все в порядке! — Аллура слышит голос Корана, и советник тут же набрасывается на нее с объятиями. Она рада видеть знакомое родное лицо, но его слишком много для нее сейчас, поэтому она кивает на его вопросы и просит поговорить позже. Коран понимающе улыбается и предлагает ей сесть. Девушка не спешит, потому что ей нужно понаблюдать. Она не может пропустить ни секунды.

       Лэнс входит в главную переговорную так, словно ему принадлежит воздух в помещении и этот кэрриэр.

       Парень раскидывает руки в стороны с довольнейшим:

 — Привет мальчики! Соскучились?

       Проходит к большому круглому столу посреди зала, за которым уже сидит Широ с парой офицеров. Лэнс начинает звенеть ремнями и застежками, и Аллура с ужасом понимает, что он раздевается.

       А еще он подмигивает часовому и заводит беседу, попутно снимая перчатки и защитные покрытия с предплечий.

 — Эй, Томми, дарова! Я договорился за твоего племяша, замечательный мальчик. Такой очаровательный стеснительный комочек, начальник им очень доволен! Как жена? Все еще румяная вишенка? — обращается он к ближайшему человеку, стоящему с автоматом у дверей, и, как ни удивительно, тот отвечает.

       Лэнс нарочито громко и медленно расстегивает бронежилет. Томми с очевидным усилием давит улыбку, но сдается через несколько секунд.

 — Я, конечно, неописуемо благодарен и должен тебе до смерти, но прекрати флиртовать с моей женой через меня же, — говорит он, и Лэнс легко смеется, отцепляя кобуру с бедра, и кидает ремешки на стол. Томми наблюдает за движением и потирает темный ежик на голове. — Вообще-то, у нас новости. Мы ждем второго.

       Лэнс подпрыгивает. Его лицо сверкает воодушевлением.

 — Серьезно?! О боже, почему мне никто не сказал раньше? Чувак, это охренительно! Поздравляю!

       Томми кивает с благодарной улыбкой, а Лэнс ставит ногу в тяжелом, измазанном в песке ботинке на стул. Начинает расшнуровывать обувь и снимает пояс с множеством маленьких карманов. Томми с ухмылкой интересуется:

 — Ну… А как у тебя с… Ну, знаешь?

       Лэнс закатывает глаза с добродушной ухмылкой.

 — Дружище, — начинает он как раз тогда, когда мимо него проходит Когане, и солдат заметно толкает Лэнса в сторону. Тот вскрикивает и раздраженно смотрит вслед направляющемуся к Широ парню. На этот раз он предпочитает вздохнуть и не развязывать новый скандал.

       Аллура, исподтишка наблюдающая за всем этим, поражена.

       Лэнс выпускает воздух из легких и опускает плечи, позволяя спине немного ссутулиться.

 — Я знаю, что ты хочешь услышать, чувак, — продолжает он через пару секунд, обращаясь к парню с автоматом. — Но вынужден тебя разочаровать. Я все так же невезуч.

       Томми кидает взгляд на Когане, устроившегося за спиной Широ, уже открывает рот, но Макклейн отмахивается.

 — Ладно, потом посплетничаем, а то еще влетит за обсуждение твоего начальства. Тебе еще двух спиногрызов кормить.

       Он очень быстро переключается на других мужчин в помещении, зная всех по именам.

 — Эй, Дрю, мой милый, ты ли это! Какой красавец, ты наконец избавился от этих гадких усов! Как кредит? — солдат кидает на него острый взгляд, и Лэнс громко хохочет в ответ. — Хочешь займу, ты давно не был мне должен?

       Аллура впервые ощущает себя неуютно. Это острое раздражающее ощущение, растягивающее нервы, оно не отпускает ее. Если раньше ее статус держал ее над всеми остальными и позволял ей чувствовать себя в преимуществе, то теперь в уравнении есть неизвестная переменная.

       У нее нет ни малейшей идеи, кто этот человек вообще такой.

       Когда почти все члены управления батальона занимают свои места за столом для экстренного собрания, гора снаряжения громоздится там, где Лэнс в последствии устроился, закинув ноги на стол.

       Он закатывает штанину и чешет голень, строя неописуемое лицо, и половина совета открыто смеется над ним, а парень, кажется, совершенно этим не задет. Он растягивается на стуле и поднимает футболку, терзая ногтями кожу под ней.

 — Пузико чешется, просто капздец, — заявляет он людям в форме за столом и зевает. Аллура находит место неподалеку от Такаши. Она все еще смутно надеется, что найдет простое объяснение всему этому. Широгане сидит в полной готовности начать собрание и наблюдает за Лэнсом с таким же весельем, только более скромным.

 — Может, позволишь нам начать? — шутливо задает он вопрос спасателю, пока тот разливается в выражениях, рассказывает, как же мечтает вымыть голову. Лэнс поднимает палец вверх, все еще продолжая чесаться другой рукой.

 — Секундочку! — спустя пару мгновений он успокаивается. — Да, теперь можем. Спасибо, Широ.

       Такаши удовлетворенно кивает, и все члены управления за столом кажутся в намного более приподнятом настроении, чем в тот раз, когда Аллура столкнулась с ними впервые.

 — В таком случае мы начинаем, — говорит Широгане. Его следующую фразу тут же заглушает звонкий голос.

 — И у меня сразу же вопрос!

       Лэнс размахивает рукой в воздухе, откинувшись на кресле с ногами на столе, как бунтующий подросток, оставшийся после занятий. Несмотря на то, что это прямое и грубое нарушение субординации, Широ только кивает в его сторону, позволяя говорить. Лэнс благодарно кивает и складывает руки ладонями друг к другу под подбородком.

 — Ребят, какого хуя вы все тут делаете?

       И весь стол снова погружается в ржач. Такаши вздыхает и опускает лицо на сложенные на столе руки на несколько секунд, и Аллура может слышать тихое:

 — Ну конечно, он решил с самого начала…

       Никто так и не может ответить. Сероватые и желтые лица искривляются в улыбках, демонстрируют зубы и громовые голоса прокатываются под потолком, сливаясь с ревом двигателей в дальних отсеках, хвалят такой «чудесный вопрос!». Все это поощрение отвратительного поведения было бы похоже на заискивание, если бы в нем можно было найти хоть каплю наигранности, но пока Аллура оглядывается вокруг и видит лишь расслабленные искренние реакции. А затем весь этот фарс прерывается строгим тоном.

 — Это не твое собачье дело, Макклейн, — заявляет офицер, смирно стоящий за креслом Широ. Спина прямая, руки за спиной, подбородок поднят высоко и гордо. Достаточно, чтобы показать серьезное и уважительное отношение к каждому из присутствующих, но не позволить ни одному из них усомниться в собственном влиянии. Когане разрешает себе лишь двинуть челюстью, когда оглядывает гостя, и его темные глаза ни на йоту не заражаются этой теплотой, поразившей всех членов собрания. Словно иммунитет, дающий возможность сохранить голос жестким и профессиональным, хотя содержание фразы посылает этот самый профессионализм к черту. — К тому же эта информация конфиденциальная.

       Широ поднимает голову, и кивает солдату у его плеча.

 — Спасибо, Кит.

       При обращении к Лэнсу, сидящему с надутым от грубого ответа лицом, Широ приобретает этот странный блеск в глазах и нотку в голосе (если бы она была хотя бы на гран мягче, Аллура осмелилась бы назвать ее нежной). Эта очевидная субъективность в отношении, она лезет из всех щелей, но хорошо, что она хотя бы не позволяет им развязывать язык где не следует.

 — Да, Лэнс, мы не имеем права раскрывать тебе эту информацию. Хотя нам тоже интересно, как ты здесь оказался.

       Щелчок пальцев сопровождается последующим подмигиванием, и Лэнс раскидывает руки в стороны, кажется расслабленным, словно он у себя дома.

 — А вот я, в отличие от вас, цепных псов и полных лохов, не связан кодексом, — парень выдает это с такой гордостью, что на секунду даже Аллура убеждена в том, что нарушение присяги и лишение звания — величайшая честь. Его улыбка, манера высоко и гордо держать себя в разговоре заставляет окружающих завидовать ему в том вопросе, где он оказался в худшем положении. — Так что знай, дорогой мой: я на задании. И вы, негодяи блохастые, мешаете мне его выполнять. Как раз поэтому я требую объяснений и ответа на два вопроса: какого хрена вы забираете гражданскую посреди пустыни и почему никто до сих пор не заставил Кита подстричься?!

       Первый вопрос пролетает прямо над головами слушающих. Широ выдает смешок и поворачивается к человеку за своей спиной, Аллура инстинктивно повторяет движение. Ее взгляд натыкается на напряженное лицо с еле заметным румянцем. Лэнс прикладывает руку к груди и обращается, смотря в глаза Когане.

 — Без обид, но ты выглядишь еще отвратительнее, чем когда мы виделись в прошлый раз.

       Аллура наблюдает за лицом Когане и ожидает, что сейчас грянет что-то непоправимое и страшное. Солдат закричит или не поленится подойти и ударить парня, но он не делает этого. Его плечи напряжены с самого начала заседания, поэтому даже утруждаться не стоит, чтобы выпрямить спину. Он совершенно точно готов ответить, он может это сделать и очевидно сдерживается. Вместо всех ожидаемых реакций Кит еле заметно долго выдыхает и натягивает улыбку на лицо.

 — Ты опять кинул свою команду на задании. Не думаешь, что дезертирство — не лучшая из привычек?

       Несколько офицеров за столом издают тихое улюлюканье, как будто наблюдают за словесной стычкой по телевизору, а не переговорами, в которых сами должны участвовать. Обвинение должно вызвать негодование как окружающих, так и самого спасателя, но встречено только смехом. Макклейн все еще держит ладонь на груди, но теперь уже кривит лицо, плохо имитируя боль.

 — Детка, неужели ты настолько низкого мнения обо мне? — он взмахивает рукой и меняет положение ног на столе, скрещивая их так, чтобы лежащая снизу лодыжка оказалась наверху. Делает он это таким широким жестом, будто его только выпустили из кабаре. — Так уж и быть, если мой любимый лохматик интересуется, я объясню. Покинуть гражданских посреди миссии — и есть мое задание.

       Несколько человек за столом поднимают брови, в их числе и принцесса с Широ. Лэнс усмехается.

 — Че, не ожидали? Я вам не дилетант! Прошел огонь, воду и ваше начальство. Поголовно, — он подмигивает часовому у двери, и тот пытается сдержаться, но все же кидает довольный взгляд на Широ. Командир взвода, блять, краснеет.

       Такое зрелище редко застанешь. Вообще-то, только во время визита Макклейна.

 — И кроме того, — продолжает спасатель, размахивая рукой, в этот раз обращает внимание на Аллуру, и внутри девушки все сжимается. — Как я мог оставить эту прекрасную хрупкую даму в вашем бандитском обществе? Моим священным долгом как джентл-

       Кит перебивает парня своим громким фырканьем. Он подается вперед, чтобы облокотиться о стол, и его лицо выглядит совершенно по-новому, когда он улыбается, больше не скрещивая руки на груди. Глаза по-прежнему не содержат дружелюбия, черные волосы отблескивают под прямым светом лампы, и бледная кожа контрастирует с черной формой. Уверенность и парадоксально плавная твердость каждого движения придает слегка выгнутой спине хищных черт. Член совета, сидящий рядом с Широ, возле которого оказывается рука Когане, ненавязчиво отклоняется назад от стола, избегая любого контакта, как чумы. Но тот даже не замечает, и эта совершенная сосредоточенность вместе с кривоватой улыбкой заставляет весь эпизод врезаться в память своей необъяснимой химерностью.

 — Только не говори мне, что ты уже флиртовал с принцессой.

       В момент лихаческая мина падает с Лэнса, и его взгляд упирается в Аллуру.

 — Принцесса?

       (Как будто он успел забыть, что уже употреблял это обращение к ней, не требуя объяснений; скорее всего, он это и сделал.)

       И это его растерянное выражение придает Аллуре каплю знакомой уверенности, она даже немного расправляет спину. Впервые с начала собрания чувствует бразды в своих руках, может найти смелость повысить голос. Девушка уверенно, но лаконично поднимает подбородок. Мужчина, имя которого ей не известно, учтиво говорит Лэнсу:

 — Старшая дочь короля небольшого африканского государства. Наследница трона.

 — Можно Аллура, — добавляет девушка, намекая, что этой характеристики достаточно.

       Лэнс краснеет. Его ноги слетают вниз со стола, пока он начинает суетиться.

 — Ох ты ж блять! Ой, бля, материться нельзя, да? Ебать, простите. Да еп! — он пытается поправить прическу, но концентрация песка в волосах сделала их почти каменными. Лэнс морщится, выглядит крайне нелепо, и Аллура понимает, почему остальные члены совета рады, если так можно выразиться, его видеть. Она позволяет себе сдержанно улыбнуться. — Простите, Ваше Величество. Высочество? Мисс? Мсье? Мадам? Бонсье? Брошюр? А, бля, это вообще мимо. Надо было слушать на лекциях, говорили мне, что пригодится…

       Лэнс осматривает принцессу еще раз, немного думает, и всю его показательную вежливость тут же сносит, когда наглая ухмылка растягивается поперек рожи.

 — В любом случае вы уже видели мои способности. Если вам понадобится помощь с… Да с чем угодно, честно. Я всегда к вашим услугам, — он дергает бровями так, что желудок слегка переворачивается, и не совсем от приятной эмоции. Широ показательно кашляет рядом с девушкой, привлекая внимание спасателя к себе, и Аллура искренне благодарна.

       Так все и проходит. Лэнс как всегда купается в лучах славы, пока его допрашивают, и он охотно сливает всю инфу, расслабляясь перед полным столом самых влиятельных вояк планеты.

 — Если ты не против, мне все же очень интересно узнать, каким образом ты получил цель, так удачно пересекающуюся с нашими интересами, — говорит Широ, и Лэнс чешет щеку, честно мечтая о бритве.

 — Ну, смотри, такая хероебина произошла, — он хлопает ладонями по столешнице и водит ими в разные стороны, пытаясь обрисовать схему, по которой он выживал в последние пару месяцев. — Меня вызвали на «охуеть-какое-важное и просто-пиздец-ответственное задание, с которым никто другой не справится». Зафигачили такой гонорар, что у меня чуть хер не встал непроизвольно. Само собой, я согласился. Серьезно, чувак, не знаю, откуда у них такой бюджет на эскорт, но хоть я и не охранник, за такое вознаграждение хоть мамой вашей буду. В любом случае на основную миссию наслоилось управление командой придурков. Мне всучили этих головастиков, у которых понятия дисциплины как у банки горошка.

       Аллура фыркает, возможно, громче приемлемого, потому что девушка и у самого парня не видит ничего общего со знаниями о субординации. Она получает очень странный взгляд от Когане и не подает голос, озадаченно отводя глаза. Лэнс продолжает.

 — Пришлось прихватить своих мальчиков, помнишь, Кинкаде и компания, мои конфетки. Работают как часы, так что я мог не переживать, что люди будут в порядке. А мое основное задание заключалось как раз в следующем: контракт обязал меня следовать за чуваком, который отделится от общей массы при малейшей заварушке. Если проще, я ждал сосунка, что начинает заниматься самодеятельностью при первом порыве ветра, следую за ним и держу в узде, оберегая до самого конца миссии. Честно, я думал, что имею дело с каким-то наркобароном или контрабандистом, но в итоге на меня выскочила…

       Глаза Макклейна мягко приземляются на лицо Аллуры, и он поджимает губы, ища слово пару секунд.

 — Принцесса.

       Аллура бурит его взглядом в ответ.

 — Это бред.

       Широ хмурит брови и слабо качает головой.

 — Я не понимаю, как такое может быть. Безопасность принцессы принадлежит к разряду международных отношений, находится под нашей опекой. Тебе не могли дать такое задание.

 — Вообще-то, — Лэнс слышит незнакомый себе голос, и его только открывшийся, чтобы ответить, рот тут же захлопывается. Он обращает внимание на еще одно новое лицо за столом. Странный на вид мужичок с рыжими усами и невероятным хаером. Его глаза как-то странно расположены и напоминают Лэнсу о мордасе одного из его преподов. Его пробирает от воспоминания.

       Мужчина поднимает руку и прочищает горло, когда на него обращают внимание, но говорит он не так громко, как обычно присуще выпендрежным считающим себя важными гражданским. Он более сдержан и не претенциозен, как та же принцесса или как ее.

 — Это очень даже возможно, — говорит мужчина. — Потому что заказ сделал я.

       Он вжимает голову в плечи, когда на него обрушивается крик.

 — КОРАН! — принцессе удается перекрыть восклицания еще нескольких человек. — Зачем ты это сделал?!

 — Но, принцесса! — начинает оправдываться мужчина, и Лэнс осматривает помещение, замечая Когане, выглядящего совершенно незаинтересованным беседой. Он снова стоит в тени с руками за спиной, но наметанный глаз просто может увидеть желание скрестить руки перед грудью, потому что некоторые привычки имеют иммунитет ко времени. Лэнс усмехается одним уголком рта. Заставить Кита участвовать в дипломатических переговорах, боже, Широ просто изверг. Лэнс отвлекся и слышит только несколько последних оправданий, которые Коран выдает уже более громко и визгливо. — Как я мог поступить иначе?! Я забочусь о вашей сохранности, и это ваша первая поездка без сопровождения! Я не мог не подстраховаться, зная ваш пылкий нрав и неудержимое стремление к справедливости!

 — О, так мы из героев? — выдает Лэнс, даже не контролируя свой рот, и Аллура смотрит на него даже как-то оскорбленно, о да, давай ты сейчас случайно сделаешь себя врагом правительства какого-то африканского государства, только этого не хватало в твоем резюме.

 — Что вы имеете в виду? — спрашивает принцесса холодно, и Лэнса бесит это отношение. Он приходит к Широ на базу, чтобы повеселиться и отдохнуть, а не за серьезными переговорами. Кто вообще так делает? Зачем все усложнять? Лэнс откидывается на спинку кресла.

 — Ну, знаешь, героический тип мага. Один из самых распространенных, — он взмахивает ладонью, слегка закатывая глаза, словно престарелая дама, повторяющая «ох, эти непутевые подростки». — Молодые, горячие, уверены, что мир нуждается именно в них. Главные герои подростковых фильмов и сенэна. Которые на деле дети, жопы которых регулярно приходится доставать из какой-то смертельной поеботы, куда они сами себя вкинули?

 — Простите меня, — выдает Аллура оскорбленно, и Лэнс знает, что попал в яблочко. Он качает головой и поднимает плечи.

 — Ой да все норм, не парься! Ты не первая такая, я и случаи запущеннее вытягивал. Быть геройчиком не так плохо, сами были такими в молодости. Все имеем право на детство.

       Принцессе, видимо, не совсем понравилось, что ее косвенно назвали ребенком. Лэнс может поклясться, что ее метки слегка сверкнули. Слава богу, ее отвлекает Коран, продолжает громко доказывать что-то.

 — Да и кроме этого я всегда говорю, что армии нельзя доверять! У них всегда что-то происходит, всегда замешаны во всех роликах в новостях! Я не могу беспрекословно верить им!

       Широ еле заметно выдает: «Ну спасибо», — на одном выдохе, но его заглушает визг Макклейна:

 — ВОТ ИМЕННО! Я ВСЕГДА ГОВОРЮ ТО ЖЕ САМОЕ, ЭТА КОНТОРА ОЧЕНЬ МУТНАЯ! — он загорается новым собеседником и разворачивается к Корану всем торсом. — Чувак, уважаю! Меня зовут Лэнс Макклейн.

 — Коран Гийеронимус Вимблтон Смайт, — поправляя свой воротник, представляется мужчина, — старший советник короля и доверенный сопровождающий Наследницы на дипломатических миссиях. Рыцарь До-

 — Э, — выдает Лэнс, не требуя дальнейшего представления. — Я буду звать тебя Крутой Коран, лады?

 — Очень мне льстит, спасибо! — отвечает Коран с таким же количеством энтузиазма, и Лэнс лыбится, как ребенок.

 — Так вот, настоящий четкий мужик вот тут разбирается в доверии. Знает нормальных профессионалов, на которых правда можно положиться. Если бы не я, вы бы спускали свою махину полчаса, пока все перестреляли друг друга, а принцесса свалилась в обморок от перенапряжения, потому что она наверняка ушла бы на все сто со своими охренительными примочками.

 — Полностью согласен! — вторит ему Коран. — Не хочу никому нагрубить, но господин спасатель среагировал намного оперативнее!

 — Вы в курсе, что находитесь на нашем корабле? — бурчит Кит, не выдержав, и Лэнс лыбится шире чисто ему назло, встречаясь с ним взглядом.

 — Кто-то завидует? Ну не плачь, зайчик, ты все еще почетный номер два, — Лэнс не задерживается долго на самолюбовании и поворачивается к Корану. — Как вы все уже поняли, Коран — мой новый лучший друг. И мы все услышали, какая у него обоснованная и справедливая точка зрения. А еще крутые усы, — мужчина польщенно улыбается и очень экстравагантно кивает, чудом не свернув себе шею размашистым жестом.

 — О, спасибо! Мне нравится ваш шрам, очень мужественно!

       Лэнс трогает пальцем свой так и не заживший до конца рубец на брови. Улыбается.

 — О, этот? Ух, спасибо. Его подарок, кстати, — указывая большим пальцем на Кита неподалеку, объявляет он, тут же окунаясь в воспоминания. — Наше второе расставание, оо, какие прекрасные были времена. Помнишь, Широ?

       Широ уже долгое время просто наблюдает и не вмешивается. Лэнс обращается к нему, приобретая искрящийся счастьем вид.

 — Я ему врезал.

 — Ты ему врезал, — соглашается Широ, уже смирившись, потому что он как никто другой знает, насколько Лэнс был рад отомстить за все те разы, когда получал в ебало. Кит фыркает, не произнося очевидное: «Я втащил тебе в ответ. Нехило».

       Просекая фишку (ту, в которой все в батальоне очевидно привыкли обсуждать довольно интересное общее прошлое этих двоих и высмеивать личную жизнь обоих), Коран усмехается и пытается пошутить.

 — Чувства были довольно сильные, я не ошибаюсь? Сил вы, видимо, точно не жалели.

       Лэнс начинает ржать и активно кивает. Люди за столом почему-то смеются вместе с ним, и ни Коран, ни Аллура не понимают причины, им кажется, что они попали в какую-то абсурдную шутку, загвоздка которой известна всем кроме них (так и есть).

 — Ну, знаешь, — говорит Лэнс поднимая одну бровь с самодовольной ухмылкой, — как говорится, русская рулетка без пушки уже совсем не то.

       Он подмигивает парню напротив себя, и Рэй, судя по скрученной моське, только сейчас понимает, во что ввязался. Он качает головой, но Лэнс умеет убеждать, и как раз это он делает одним настойчивым взглядом. В конце концов парень устало вздыхает и выразительно краснея произносит:

 — И детка.

       Два человека за столом издают заебавшийся стон. Лэнс переводит глаза на Томми. Тот выглядит как живое воплощение фразы: «Я знаю, что совершенно точно тут же пожалею об этом, но как-то похуй».

 — В любви, — продолжает он.

 — Если все гладко, — Джер.

 — То уже совсем, — Отто.

 — Не весело, — заканчивает сидящий напротив Широ за столом Дрис, и половина стола затихает, содрогаясь от чувства стыда за то, чего они даже не делали, в то время как вторая половина пялится на самодовольно расправившего плечи Лэнса и ожидает реакции Когане, за которым тот наблюдает.

 — Сам выдрессировал, — гордо говорит Макклейн, поднимая брови. — Что скажешь?

       Кит окидывает взглядом нескольких солдатов и членов совета, которые только что, блять, пословно процитировали Леди Гагу по команде проклятого Лэнса Макклейна. Он не находит слов как минимум секунд пять, и это как раз тот ответ, на который рассчитывал Лэнс.

 — Вы все, — в конце концов подает голос Когане, пытаясь сделать его строгим (но знающие его бывальцы среди присутствующих понимают, что получается не ахти), — получаете наряд вне очереди за это, вы в курсе?

 — СТОИЛО ТОГО! — присвистывает Томми в потолок, делая шаг к креслу Лэнса и давая ему звонкое пять.

 — Господи, — шепчет Широ, наблюдая за вакханалией, в которую превратились переговоры высших фигур, ответственных за федеральную и международную безопасность, — эта планета обречена.

       Аллура не комментирует то, что услышала, но внутренне полностью солидарна.

       Кит ненавидит эти собрания.

       Ему совершенно нечего сказать, так как ему плевать на каких-то дипломатов и их дела, он намного лучше понимает прямые указания и задания для своей спецгруппы. Обсуждать какую-то чушь с кучей таких же не раз контуженных в бою перестает быть воодушевляющим занятием уже после второго подобного мероприятия.

       Все два часа он стоит у главы стола, потому что его колено предательски выпендривается после недавней операции. Он знает, что если даст себе зеленый свет приземлиться на стул, больше не сможет встать. А позволять себе такое при полном зале относительно влиятельных фигур и прямых подчиненных он не собирается.

       Но даже колено так не действует на нервы, как это способен делать Лэнс.

       Кит несколько раз реально сдерживается, чтобы не запустить в него чем-нибудь, потому что этот язык стоило завязать узлом, отрезать и выкинуть нахрен еще несколько лет назад. Макклейн не видит разницы между тем, что можно говорить в обществе, и шутками, которые заканчиваются цитатой «лизни мой клит», и это просто кошмар.

       Принцесса выглядит довольно забавно, теряясь в вариантах приемлемых реакций, потому что да, эта амеба ведет себя совершенно отвратительно, но даже Широ не возмущен. Аллура все никак не может понять, почему у всех наблюдается это отсутствие адекватной реакции, и Кит исподтишка следит за тем, как кривится ее лицо, меняя по шесть выражений за несколько секунд.

       Она немного раздражает Кита. Он не знает точно почему, но ее детское и наглое поведение (в силу возраста и положения, он понимает, вполне оправданное) иногда выходит за рамки. А то, как пристально она наблюдает за Лэнсом, заставляет Когане прожигать ее взглядом.

       Принцесса пренебрежительно фыркает на какую-то фразу Лэнса, и почему-то Киту хочется на нее шикнуть. Они встречаются взглядами. Аллура тут же тушуется.

       Больше половины людей в помещении знают друг друга годами. Дрис больше двух раз спасал спину Когане, и такой рекорд негласно делает его частью его круга друзей до самого гроба. Томми был тем, кто, хоть и только знакомый по работе, приехал в больницу к Широ после несчастного случая посреди своего отпуска. Фарид протащил нелегально скачанные фильмы на борт, так что он автоматом брат каждому на корабле. Кит имеет право издеваться над Лэнсом наравне с Широ, потому что познакомились они больше десяти лет назад. Аллура ловит все эти притершиеся повадки, почти понимает это, но лишь интуитивно.

 — У меня все еще есть вопросы! — громко заявляет Лэнс уже тогда, когда Широ с горем пополам проводит собрание и, выглядя совершенно опустошенным, завершает встречу. Обезболивающее к этому времени уже ослабляет действие, и колено начинает гореть, а у Макклейна все еще есть вопросы.

       Он заебал, честно.

       Он никогда не был настолько заинтересован в чем-либо, когда это реально от него требовалось, а тут его вдруг прорвало.

       Широ тяжело выдыхает и прикрывает глаза, прежде чем спросить:

 — Тебе нужны все члены совета или думаешь, я один смогу ответить на оставшиеся? — Лэнс наклоняет голову и думает пару секунд, после чего бурчит: «Второе», — и Широ взмахивает рукой, усталая радость в голосе. — Господа, вы свободны. Спасибо за внимание.

       Кит остается там же без движения, потому что это его привычка — покидать зал последним, чтобы убедиться, что все осталось на месте и все выполнили свою работу. Он отправляет несколько острых взглядов в сторону часовых, и те тут же перестают зевать.

 — У дальней стенки стоит кофемашина и несколько автоматов с напитками и едой, — услужливо предлагает Широ, обращаясь в принцессе и ее компаньону. — Если у вас тоже остались вопросы, я с удовольствием на все отвечу.

       Коран подрывается уже на слове «еда», а принцесса остается сидеть смирно. Кит фыркает. Ему впервые не нравится деловой подход, и он вообще не понимает, в чем причина.

       А затем он ловит на себе пристальный взор. Лэнс пялится на него огромными глазами, все еще сидя на стуле неподалеку от Широ. Убедившись, что Кит заметил его, Лэнс переводит преувеличенно молящий взгляд на кофемашину. Затем обратно. Снова на машину. На Кита.

       Кит цыкает. Но спустя пару секунд уходит в сторону.

 — Так что тебя интересует? — спрашивает Широ, складывая руки на столе, а голову на ладони. Лэнс зевает.

 — Вы взяли это задание спонтанно, да? Оно не предусмотрено расписанием.

 — Откуда ты-

 — Вы очень догадливы и наблюдательны! — выкрикивает Коран из другого угла зала, где набирает сладости на бумажную тарелку и топит пакетик чая в кружке. — Принцесса уговорила Короля отправиться в эту поездку в одиночку в самый последний момент! Нам пришлось договариваться в рекордные сроки!

       Широ вздыхает.

 — Так у нас не останется и следа от конфиденциальности. Хотя, уже плевать, — Лэнс смотрит на него с долей сочувствия, но надолго в этом настроении не остается.

 — Ага, значит, все именно так, как я догадывался, — Макклейн поднимает руки рупором и кричит так, что у каждого в помещении волосы встают дыбом. — ТАК ТЫ, ТВАРЬ, НЕ БЫЛ ДОМА УЖЕ СКОЛЬКО? ЧЕТЫРЕ МЕСЯЦА?!

       Кит жмурится совсем немного и думает: хорошо, что он стоит ко всем спиной. Он не привык краснеть. Тем более на людях.

       Лэнс все еще кричит и пытается надавить на него.

 — Ты должен был взять перерыв еще в апреле, я все помню! Кто клялся мне, что возьмет отпуск и не будет надрывать свою чертову ногу?!

       Кит наполняет две чашки: одна — небольшая, доверху заполненная черным кофе, во вторую закидывает все сладкое, до чего может дотянуться. Берет две кружки и медленно проходит обратно к столу, куда уже вернулся Коран, все еще молчит. Лэнс смотрит на него так, словно собирается сейчас насильно гнать в угол.

       Когане ставит одну чашку напротив Широ, и тот бурчит тихое «спасибо», оставляет вторую в руке, стоя на своем прежнем месте. Лэнс все еще брюзжит, но уже на Широ.

 — Нет, дружище, я все понимаю, но у нас был договор: ты должен был выпнуть его два месяца назад. Ты что, не видишь, он весь вечер корчится от боли! Мне вообще нельзя ни на кого положиться?

       Широ даже кажется немного пристыженным, глядя вниз на свой кофе.

 — А ты, — поворачиваясь к Киту лицом, Лэнс указывает на него обвиняющим пальцем. — Не навещал малыша уже столько, что он забудет, как ты выглядишь.

       Кит закатывает глаза. Как объяснить этому дебилу, что эта шту-

 — Кит! Из нас хуевые родители, понимаешь?! — возмущается Макклейн, будто фразы, вылетающие из его рта, не озвучивают и так очевидное. — С таким графиком посещения собственного дома мы умудримся загубить проклятый суккулент! Нельзя так обращаться с бедненьким, его нужно поливать хотя бы раз в полгода, и даже это идет по пизде.

       Кит еще раз закатывает глаза.

 — Это все?

 — И для кого я старался вообще! — Лэнс словно даже не слышит, а вот все остальные точно слышат Лэнса: он захватил внимание абсолютно всех присутствующих. Как всегда. Даже злобные зырки больше не действуют на носатых часовых, а Коран жует круассан с усердием, при этом стараясь не шуметь, как уминают попкорн на сеансе в кино. — Наштамповал кучу стикеров с милыми надписями, присобачил ко всем поверхностям, надеясь, что мой чертов парень приедет домой уставший и больной, и его согреют мои теплые слова, но нет! Тебе ж натура не позволяет вести себя как человеку! Давай испоганим свое блядское здоровье, мои клятые нервы, пустим нахер обещания, убьем нашего малыша! Можешь, еще дом сожжешь?! Нет, а почему, у меня половина башки и так седая, давай вторую для симметрии добавим! Умрем на задании, потому что твое сраное колено откажет посреди какой-нибудь заварушки, и прячем шляпы!

       Королева драмы. Почему Кит вообще все это выслушивает?

       Жидкость в кружке, которую он держит в руке, мерно остывает. В конце концов Лэнс выдыхается и делает паузу, чтобы вдохнуть, а Кит устало наклоняет голову.

 — Закончил с претензиями?

       Лэнс встречает его взгляд и выдерживает несколько секунд. Тишина накаляется между ними ровно до того момента, когда он расслабляет плечи и мускулы лица и уже намного тише тявкает:

 — Да. Я все. А теперь дай мне мое какаушко, — протягивает требующие руки и пару раз показывает по-детски требующий «дай мне» жест. Кит вздыхает и позволяет приблизиться.

       Как только руки Лэнса оказываются на кружке, пар снова начинает клубками валить вверх, и парень довольно улыбается, вдыхая аромат сладкой дряни. Он многозначительно смотрит на кресло рядом, и Кит впервые за весь день присаживается.

       Боль в ноге переходит в совершенно новую форму, разливаясь до самого бедра, но это распределение снимает основное напряжение с колена, и ему становится немного легче в каком-то извращенном смысле. Он наконец может расслабленно выдохнуть.

       Вся его фигура меняется в той самой волшебной метаморфозе, когда сила воли снимает титановые скобы с позвоночника и напряженных мышц. Плечи опускаются, спина немного сгибается, и он вытягивает ноги вперед, ощущая, как кровь снабжает кислородом голодающие ткани. Ощущение, что он скоро умрет.

       Или уже умер, и это последняя секунда, когда он наконец позволяет себе перестать сражаться.

       Довольно хреновое, но все еще замечательное чувство.

       Громкий скрежет ножек о пол знаменует приближение, и пару секунд спустя голова и плечо Лэнса впечатываются в него. Парень облокачивается на него, перевалившись через свой стул, и эта обжигающая энергия, исходящая от его всегда слишком теплого тела, кажется как никогда успокаивающей. Кит знает, что его форму придется стирать, ведь именно в этот момент кровь из чужих ран впитывается и пачкает его рукав и бок, но он, к своему удивлению, очень легко отбрасывает эти заботы на потом.

       Широ вздыхает и может спокойно отпить свой кофе, не боясь захлебнуться. Оглядывает знакомую картину перед собой, и вид расслабленного Кита с Лэнсом, беспрепятственно растянувшимся на нем, вызывает чувство, что все возвращается под контроль. Неспешно начинает отвечать на первый вопрос Аллуры, хотя делает это без той образцовой сосредоточенности, в которую обычно вгоняет себя на работе.

       Такая херня происходит постоянно: они видятся довольно редко, все благодаря специфике их профессий и загроможденным расписаниям. Кит привык к тому, что первые полчаса нужно ожидать взрыва. Лэнс всегда бесится на него при встрече. Повод находится сам собой каждый божий раз.

       У Макклейна всегда есть повод вылить внушительное количество нелестных словечек на него, и это уже норма. Он бесится, издевается, плюется ядом, выкладывает все претензии за последние сколько-бы-они-не-виделись, а затем перегорает. Возвращается к обычному себе и требует какаушко, а потом ноет о том, как все плохо, как он бросает работу и уходит в монастырь.

       Кит привык.

       Он даже скучал.

       Лэнс вздыхает и отпивает немного какао, заводит беседу с Кораном, с которым слишком быстро нашел общий язык. Его плечо немного подрагивает и время от времени напрягается, и сама возможность ощущать эти небольшие вещи дает Киту почувствовать что-то теплое внутри. Он не любит признавать этого вслух, но присутствие Лэнса делает его дни экстраординарными.

       Хоть эта гнида и выедает его нервы, колупаясь и наматывая в клубок, как лапшу на палочки.

       Весь вес дней, которые он вкалывал и выталкивал из головы лишние мысли, становится болезненно очевидным, когда он вспоминает кровь на чужой одежде и те эмоции, которые затуманивают взгляд. Это все кажется свежим, хотя продолжается уже с десяток лет. Даже больше.

       Они настолько потерянные долбоебы, что даже порвать как нормальные люди не могут. Все возвращаются и пытаются решить, каким же образом лучше устроить отношения между диаметрально противоположными личностями, соединить два несоединимых темперамента, чтоб не хренакнуло.

       Сейчас очередная спокойная фаза, и Кит благодарен за это. После каждой новой катастрофической ссоры приходят все более длинные периоды затишья. Возможно, в этот раз они даже выйдут на рекорд — целый год без выбитых друг другом зубов.

       Лэнс активно жестикулирует одной рукой, и из-за непрерывного движения слегка соскальзывает, поэтому Кит позволяет себе закинуть руку назад и обернуть вокруг его плеч. Пальцы добираются до головы и ненавязчиво поглаживают волосы на затылке, потому что эта херня расслабляет Лэнса, а ему точно нужно прекратить вздрагивать каждые две минуты.

 — Как только прибудем, я проведу вам экскурсию! — Коран, как человек очевидно воспитанный и учтивый, не подает вида и продолжает говорить с Лэнсом так, как говорил с самой первой минуты знакомства, при этом раз в пару десятков секунд поглядывает на Кита, таким образом косвенно включая его в разговор. Его энергии кажется совсем чуточку многовато, но в остальном он вполне приятен как собеседник. — О, вы просто обязаны посетить наши целебные озера! Лучшее средство от любой болезни! Исцеляет раны, избавляет от плохих мыслей, еще и молодеешь, волшебное место!

       Лэнс издает еле слышное «ммм» и устраивается поудобнее: закидывает ноги на стул, сгибая колени, и трется щекой о плечо Кита, наслаждаясь незнакомо-знакомым чувством опоры (когда вырастаешь и на своей шкуре испытываешь жестокость и настоящее одиночество этой жизни, в тебе слегка умирает способность доверять; чужое плечо, подставленное, чтобы Лэнс не напрягался и не растягивал сорванную спину и раны, поражают его на секунду, ведь вау, он может перестать быть каменной глыбой хотя бы на пару минут), предоставленной кем-то специально для него. Буквально на доли секунды нечто жадное внутри стягивает все его содержимое в одну точку, чтобы тут же отпустить, и расслабление накрывает новой волной. Такое бывает очень редко, и это как хорошенечко так курнуть, а затем нажраться, но чудом остаться при ясном рассудке и четко осознавать, насколько же тебе тепло.

       Он давно потерял способность различать жар и холод, его кожа просто уже не может этого делать и реагирует лишь на запущенные ожоги, выгорая кривыми следами на солнце. Он не помнит, как ощущается реальный жар, но ему тепло.

       Лэнс лениво зевает и приподнимает кружку вверх, предлагая ее Киту.

 — Спасибо, Коран, но мы, пожалуй, пас.

       Кит осматривает полупустую кружку скептическим взглядом, но в итоге берет ее из чужой руки. Он сам прекрасно знает, сколько же дерьма в этой дряни, но сам факт того, что Лэнс с ним делится делает отказ невозможным вариантом ответа. Сладкий привкус остается на языке, и он отвратителен.

 — Я был бы очень рад заценить все эти ваши крутые процедурки, но сейчас моим самым большим желанием является оказаться дома, — мямлит Лэнс и шипит, когда пальцы Кита случайно задевают слипшиеся с песком локоны и дергают. Ему не больно, но он не будет терпеть такого обращения. — Надо смести со всего в квартире метровый слой пыли и вынести кило макулатуры из стикеров с надписями, которые кое-кто сделал совершенно бесполезными одним кивком.

       Кит встречается взглядом с Кораном. Мужчина выглядит немного растерянным, и вся вполне уже близкая к домашней атмосфера смягчает Кита достаточно для того, чтобы встретить мужчину успокаивающей улыбкой.

 — Ты перестанешь ныть по этому поводу, если я прочту их все по прибытии домой?

       Лэнс фыркает, и Кит знает, что он всерьез задумался, стоит ли заставлять его проходить через эти пытки. Коран молчит, но отражает улыбку Кита в своей «немного чересчур» манере.

 — Нет, мне не нужны твои одолжения. И не подслушивай чужие разговоры, господи, тебя вообще воспитывали? — Кит получает хлопок по руке, но весь жест обесценивается тогда, когда Лэнс оставляет свою ладонь на месте и продолжает говорить с Кораном, бездумно постукивая и поглаживая. — В любом случае никакие источники или что у вас там не заменит мне долгожданных выходных с вот этим вот лешим. Открою вам профессиональный секрет, — он переходит на слишком громкий для приватного разговора шепот, но Коран все равно наклоняется вперед, подыгрывая ему в этой клоунаде, и этот мужик просто должен прийти на их свадьбу, — ничто не исцеляет к чертям сгоревшие за миссию нервы, чем душ, пузырек Найквилла на двоих и трехдневный мертвый сон. Я как раз купил новый матрас в кредит.

 — Матрас в кредит? — спрашивает Кит тем самым голосом, которым он спрашивал: «Вломиться в офис Цербера и стащить его бумажник?» — в первый год их знакомства, когда каждая тупая выходка Лэнса все еще была для него сюрпризом.

       Кит только что подумал о слове «свадьба»?

 — Ну да. Я отдал последнюю штуку в фонд сохранения морских котиков, а идти в банк снимать деньги с теневого депозита это так геморно…

 — Поэтому ты пошел в тот же банк и оформил кредит на матрас, — произносит Кит вслух, потому что нет ни единого шанса, что этот бред окажется правдой. Лэнс не может быть настолько потерянным. Макклейн пожимает плечом.

 — Коран все равно мне заплатит, и я погашу все одним разом. Мне же заплатят?

 — Как только эта машина коснется наших земель, вы получите все до последней копейки! — заверяет Коран и громко отсербывает из своей чашки. Лэнс сияет.

 — Вот с такими людьми приятно работать! Вот он — профессионализм! Не то, что некоторые, — он кидает косой взгляд на Широ, и тот отзывается оскорбленным «Эй!». Лэнс показывает ему язык. Широ прекращает свой разговор с принцессой ради того, чтобы авторитетно поставить локти на стол и указать пальцем прямо на парня.

 — Так, это уже переходит границы. Я не потерплю такого отношения к себе на своем же корабле. Ты хоть осознаешь, что говоришь с главнокомандующим батальона?

 — Все что я знаю — я говорю врунишке, что он врунишка. Наглый и бессовестный. И бессердечный.

       Широ выглядит оскорбленным и в крохотном шаге от обиды.

 — Это я бессердечный? О, малец, да ты понятия не имеешь о том, насколько огромно мое сердце!

 — Как твое эго, — бурчит Кит на ухо Лэнсу, и тот хихикает, еле заметно качая головой.

 — О нет, ничто в мире не обгонит этот показатель.

       Кит задумывается на секунду и пожимает плечом.

 — Сложно поспорить.

       Лэнс довольно улыбается и отхлебывает снова горячий напиток. Широ щурит глаза и переводит указательный палец в направлении Кита.

 — Вот он. Такой довольный и остроумный. Думаешь, он всегда такой? Как бы не так, — Широ не выглядит оскорбленным и заведенным. Кажется даже, что он изначально завел этот разговор чисто для того, чтобы найти повод вклиниться в беседу и опозорить Кита какой-то историей, потому что, да, в его взгляде мерцает эта искра мелкого паршивца, который смотрит прямо в глаза своей матери, держа палец напротив розетки и медленно поднося его вперед. — Буквально полтора месяца назад он сточил весь запас мини-пончиков с шоколадной глазурью, и нам пришлось завтракать только пончиками с сахарной пудрой.

 — Иу, сахарные пончики — отстой.

 — Я того же мнения. Поэтому заставил их ими давиться, — отвечает Кит, и Лэнс молча ухмыляется поднимая одну руку вверх. Быстро получает пять, а Широ слегка улыбается, наблюдая за ними.

 — Не основная мораль этой истории. Так вот, угадай что. Он закрылся в своей каюте и ел чертовы пончики, дуясь на весь мир только потому, что я отказался взять его на экстренную миссию. Хотя я не имел права его брать, у Кита больничный!

 — Именно поэтому ты должен был выпнуть его!

 — А может мы не будем о-

 — Да не мог я выпнуть его, когда он почти расплакался у меня в офисе!

 — Широ! — громко предупреждает Кит в тот же самый момент, когда из Лэнса вырывается заинтригованное: «Чего?!».

       Широ выглядит довольным тем, что завоевал внимание обоих.

 — Ну не мог я отправить моего лучшего солдата домой в его же время отпуска, чтобы, и я цитирую, — говорит парень, специально показывая пальцами знак кавычек в воздухе, и раздражающе повышает голос, — «оставить его совершенно одного в пустой квартире на такой долгий период, я сойду с ума, Широ, что мне делать там в полном одиночестве?». Мое огромное сердце не выдержало этих влажных глаз.

       Кит про себя клянется, что убьет этого предателя как только у него заживет нога, когда Лэнс выдает преувеличенный визг и поворачивает голову, чтобы уложить подбородок на плечо Кита и совершенно отвратительно улыбнуться ему.

 — О боже, неужели моя глыба льда скучала по мне? — пропевает он больше как издевку, нежели вопрос, этим слишком громким и слишком сладким голосом, и Кит официально ненавидит этот вечер.

 — Заткнись.

 — Нет уж, за все эти годы сплошных мучений я заслуживаю этот момент. Ну давай, просто признай! Ты был намного сговорчивее и милее, когда нам было по двадцать.

       Коран громко прочищает горло и удаляется, чтобы пополнить запасы сладкого и чая, которые он опустошил с удивительной скоростью. Принцесса достала телефон уже довольно давно и кажется полностью поглощенной во что-то на экране, а Широ нагло пялится прямо в глаза Когане, самодовольно ухмыляясь, потому что он вот такая зараза. Лэнс заражает невыносимостью абсолютно всех на борту этой жестянки.

 — Все потому, что тогда я еще не до конца осознал, какое ты наказание.

 — М, это лучший комплимент, который я когда-либо получал, — отвечает Лэнс. — Но не то, что я хочу сейчас услышать. Широ, прекрати его дразнить, у него сейчас сосуды в глазах лопнут.

       Макклейн даже не смотрит на него, когда Широ поднимает руки в мирном жесте и поднимается, чтобы присоединиться к Корану в углу. Лэнс довольно фыркает и переходит на шепот.

 — Не хочешь, не говори, но я точно по кое-кому тосковал. И во мне есть смелость это признать. Вот и мучайся, что потерял такой прекрасный момент.

       Лэнс поднимает и поворачивает голову, и слова танцуют на языке, потому что Кит действительно рад его видеть, но он не тот, кто произносит слова. Он больше тот тип, который душит и кидается горшком с многострадальным суккулентом в знак того, что ему не все равно. Но ему все же нужно сказать хоть что-то, и он пялится в спину Широ, которая даже с такого угла обзора кажется самодовольной.

 — Почему тебя он слушается? — выдает его придурочный рот, и Макклейн пожимает плечами, больше не смотря на него и переходя на нормальную (для него) громкость. Он один из немногих, кто даже не удивляется поднимаемой теме, а тупо дает на глупый вопрос такой же идиотский ответ.

 — Потому что я из нас двоих хороший родитель. А вот ты очень угнетающе влияешь на наших деток. Они боялись ответить мне на вопрос сегодня, совсем запугал бедных?

 — Готов поклясться, что плохое влияние — это ты. Их приходится неделями приводить в чувство после твоих визитов.

 — Потому что всем нужно расслабляться время от времени, камон! Не будь букой.

       Кит собирается ответить, но ему не хватает секунды, чтобы подобрать нужные слова, потому что Лэнс уже отвлекся и пристает к сидящей напротив Аллуре.

 — Эй, принцесса или как вас там, ау! — девушка поднимает голову и смотрит слегка ошарашенно, она явно была на чем-то сосредоточена. Лэнс подается торсом немного вперед и улыбается, поднимая брови. Поднимает руку с уже почти пустой кружкой и обводит ей круг в воздухе. — Я знаю, что весь этот день был для вас напряжным, а наш слишком личный для обсуждения на публике эпизод делает вам неловко, но я сейчас собираюсь сделать все еще неловче.

       Аллура удивленно поднимает подбородок и даже как-то опасливо улыбается в ответ, потому что Лэнс имеет такое влияние на людей: они определенно веселятся, но боятся того, что этот непредсказуемый рот выкинет в следующий момент.

 — Попробуйте, — отвечает девушка, и парень одобрительно кивает. Выпутывается из рук Кита, и наклоняется вперед, ставит кружку на стол. Когане замечает, что девушка, в отличие от ее компаньона, старается не устанавливать с ним зрительный контакт, и это вызывает какую-то злорадную удовлетворенность.

 — Окей, мне просто вот слишком сильно интересно: эти метки, они же обе магические, да? — девушка кивает. — Круть. Одна из них для воздуха, этот прикольный прием с гравитацией, я прав?

 — Ну, вообще-то, это не грави-

 — Бла-бла-бла, это мне не особо интересно, — отмахивается Лэнс, и Аллура замолкает. Она открывает и закрывает рот, только настроенная на лекцию, чтобы вдруг понять, что собеседник не собирается выслушать даже из приличия. Широ и Коран возвращаются за стол, обсуждая что-то. Лэнс наклоняет голову. — Что меня реально жрет, что делает вторая? Это какой-то не стихийный приемчик.

       Аллура быстро собирает себя и выбирает опцию короткого ответа.

 — Это трансформация. Темная, если вдаваться в детали.

       Глаза Макклейна вспыхивают.

 — Ого, хренасе! Это же так клево! Не помню, когда в последний раз встречал подобное! — Аллура совсем немного краснеет и слабо улыбается в ответ. — Типа изменение самой сути материи?

       Принцесса кивает еще раз, и Лэнс присвистывает, а потом делает типичную для себя вещь. То есть глупость.

       Он наклоняется вниз, хватает один из своих ботинков и достает из-под стола. А затем вытряхивает содержимое в кружку. Впечатляющее количество песка высыпается внутрь, заполняя почти половину объема посудины. Лэнс ставит ботинок на стол с довольной рожей и подвигает кружку к девушке.

 — Можешь превратить это в какаушко?

       Аллура выдерживает долгую паузу в поиске слов. Лицо слишком четко выражает отчаянную попытку не выдать какую-то неприличную для высшего общества гримасу. Наблюдающий за этой милой картиной Кит не особо удивляется повороту в разговоре и начинает подозревать, что Лэнс специально издевается, чтобы выбить девушку из зоны комфорта.

       Учитывая то, сколько раз она фыркнула и кинула на Макклейна пренебрежительный взгляд за время собрания, это вполне могла быть легкая, но все же месть. Лэнс не терпит подобного отношения к себе.

       Если подумать, Лэнс та еще сука. Возможно, именно поэтому они с Китом ладят на каком-то странном уровне.

       Есть еще вариант, что это любовь или какая-то такая хуйня, но это уж очень вряд ли.

       Аллура медленно качает головой и напряженно, будто обходит змею, что может укусить в любой момент, говорит:

 — Боюсь, что нет.

       И плечи Лэнса падают, он выпячивает губу, как ребенок. Вздыхает и берет ботинок со стола, начиная его надевать.

 — Это вдруг стало в сто раз менее интересным, но ладно. Мне все равно надо было обуться, пятки мерзнут, эй, а никто не может убавить кондер? Я понимаю, что пустыня, но имейте совесть! А ты, — обращаясь к Аллуре, говорит парень так, как обычно обращаются к детсадовцам немного разочарованные их успехами хреновые воспитатели, — позвони мне, как научишься такому фокусу. Мне будет о чем с тобой поговорить.

       Он смотрит на заполненную песком чашку, будто только сейчас понимает, что сделал, и начинает громко ныть.

 — Ки-и-и-ит! Помой чашку, пожалуйста! Будь лапонькой?

       Кит фыркает.

 — Я не встану с этого места, даже если от этого будет зависеть моя жизнь.

 — А если моя? — встревает Макклейн, хлопая на него сожженными ресницами, но не получает желаемого. — Ну и сиди один. Широ!

 — Есть, сэр! Будет сделано, сэр! — шуточно восклицает Широ, поднимается со своего места и забирает посуду. Даже несмотря на то, что все действие пропитано сарказмом, Кит все еще бесится тому, что Широ так легко выполняет просьбы Лэнса, словно Макклейн здесь реальный начальник.

       Лэнс довольно наблюдает за Широ, складывает руки на груди, откидывается на спинку своего стула и встречается взглядом с Китом. Гордо кивает головой и произносит:

 — Я официально лучшая в мире мамочка.

 — Я подарю тебе такую футболку на Рождество.

 — И это будет лучший подарок, если ты действительно хоть раз в жизни выполнишь свое ебаное обещание, Когане.

 — Ты умеешь испортить момент.

 — У меня был хороший учитель.

       Спустя еще неопределенное время разговоров, когда за стол присели еще и парни, смена на вахте которых успела закончиться за то время, что они провели в переговорной, Широ смягчился до той степени, что позволил себе матернуться. Лэнс демонстративно подавился воздухом, на что парень отмахнулся и продолжил говорить.

 — Нет, серьезно, мне нужен перерыв. Я напоминаю себе воспитателя в детском саду. Этот кэрриэр меня угнетает. Полный вот таких «образцовых» мужиков, — взмахивая в сторону Ченли, жалуется Широ, — проблемы их решай, дисциплину сохраняй и следи, чтобы не убили кого-то лишнего или себя и…

 — И ни с кем из них нельзя спать, — услужливо заканчивает за него Лэнс, и пара человек за столом коротко ржет. Широ только цыкает в его сторону. — Камон, парень, думаешь, я не вижу тебя насквозь? Тебе нужен отпуск не от этого корабля, а от жизни внутри этой твоей никому не нужной раковины.

 — У меня, в отличие от некоторых, есть принципы, — говорит Широ, и Лэнс пожимает плечами, пережевывая плюшку, стащенную с блюдца Корана.

 — Я так и сказал: бесполезная сковывающая раковина. Кому оно вообще сдалось?

 — Да, начальник, — вклинивается Фрэнк, этот метр с кепкой, награжденный наглостью на троих. — Вам стоит послушать. Зуб даю, весь экипаж будет намного охотнее слушаться, если вы хотя бы чуточку будете как командир Макклейн.

       Лэнс переводит взгляд на парня со своей позиции снова на плече Кита с чужой рукой в волосах и собственной ладонью на бедре своего мужика. В этой расслабленной позе он все еще выглядит поразительно опасным с этой острой усмешкой на лице и хищными линиями играющего со своей добычей зверя в каждом мельчайшем движении.

 — Я польщен, дорогой мой, но ты и малейшего понятия не имеешь обо мне в роли босса. Я добрый со всеми вами исключительно потому, что люблю действовать на нервы вашему начальству и иногда переживаю как за своих непутевых деток, неспособных за себя отвечать. В реальных условиях я бы пережевал тебя и выплюнул одни косточки еще до того, как ты сунул нос в этот разговор.

       Улыбка, с которой он все это произносит, заметно пробивает мужчину на холодный пот, и Кит наслаждается тем, как тот не может найти слов пару секунд. Лэнс продолжает.

 — Хочешь проверить, шучу ли я? Кит?

       Когане вздыхает и говорит с намного меньшей охотой.

 — Нет, он не шутит, и нет, Лэнс, я не дам тебе одного из своих лучших снайперов тебе в попечение. Мне он нужен дееспособным и без психических травм.

       Лэнс запрокидывает голову, чтобы непонятно зачем подмигнуть.

 — Кайфолом. Все веселье портишь.

       Широ продолжает рассказывать о своих планах на долгожданный отпуск после конца миссии.

 — Я наконец обновлю свой арсенал и сяду за руль хоть раз за год. Как же я скучал по своим машинам, господи. С ними настолько проще, чем с кучей солдат. Ты думаешь, что вышколенные на беспрекословное подчинение лучшие люди континента будут работать хорошо, но вы удивитесь! — доказывает он Корану и сидящему рядом с ним Томми (потому что Томми не пропускает никакой движ). — С автоматикой настолько проще, я иногда мечтаю о том, чтобы руководить батальоном из роботов.

 — Ты все больше звучишь как Пидж, и это уже становится страшно, — замечает Лэнс, пока Широ делает паузу, чтобы отпить свой холодный чай из банки.

 — Кстати о ней, — Широ вытирает рот рукой и укладывает голову на вторую. — Она обещала мне новую руку. Так что этот пункт тоже отыгрывает свою роль в моем желании побыстрее закончить с этим.

 — Ты ждешь не руки, а пьянки с Пидж и вечера, который ты в итоге никогда не вспомнишь, — говорит Лэнс, Широ пожимает плечами.

 — Из нее, между прочим, получается изумительный второй пилот.

 — Ага, и после недавнего расставания и бутылки водки она становится еще кое-кем, — тихо замечает Кит, и Широ свирепо смотрит на него, словно тот красная тряпка перед быком.

 — Ты на что намекаешь?

       Лэнс ухмыляется так, что свету на обзор предстает слишком большая часть его зубов.

 — Ни на что. А ты увидел в этом намек на что-то? Неужели тебя терзают какие-то неправильные мысли? — издевательски отвечает Когане, потому что он не брезгует местью, и да, он мелочен, но издеваться над Широ также действительно весело.

       Он выглядит так прикольно, когда пытается скрыть, что бесится, и смущается одновременно. Лэнс поворачивается, теперь облокачиваясь на его плечо грудью, и выдыхает ему на ухо.

 — Это было хорошо, — тихо говорит Макклейн. — Блин, я хочу тебя.

       Кит кривится. Ему лень даже определиться, как он относится к этой фразе. Его голова совсем немного кружится. Он выпил двойную дозу своего обезболивающего, и это не слишком хорошо действует на ясность мысли, потому что Лэнс буквально дьявол на его плече и заставляет принимать очевидно хреновые решения (все же довольно приятные и развязывающие язык, но от этого не менее глупые).

 — А я хочу лечь и проспать двенадцать часов подряд, — отвечает Когане. Лэнс принимает задумчивый вид.

 — Ты прав, это круто. Как насчет… четырнадцать и в обнимку?

 — Договорились.

 — Ого, ты даже не думал над этим? Боже, я люблю тебя под викодином, с этим Китом намного проще найти компромисс.

 — А у вас какие планы? Опять не вылезать из дома, как парочка старперов, ссориться, мириться, а потом лечить сломанные друг другом ребра? — спрашивает Широ, и этот вопрос скорее риторический, ведь они проводят свои отпуски именно так как раз потому, что этот вариант наиболее хорошо на них работает. Очевидно, они не собираются изменять уже семейной традиции. Лэнс чешет затылок.

 — Скоро лето, сезон дней рождения у моей родни. Маман пригрозила, что найдет меня и за ухо приволочет домой, если я пропущу день рождения племянницы еще хоть раз так что… Нам нужно набраться сил прежде чем столкнуться с адом одиннадцатичасового перелета и встречи с моей сукой-теткой. На случай если она снова заставит его принимать участие в ритуале для новоприбывших магов воды.

 — Ебаный океан, — сквозь зубы цедит Кит уже просто в качестве рефлекса при упоминании семьи Лэнса.

       Он не имеет ничего против них, честно, но когда Макклейн говорит, что он с острова фанатиков, он не шутит. Кит до сих пор вздрагивает, вспоминая прошлый раз, когда его заставили непонятно нахуя управлять волнами у побережья под сверлящими взглядами кучки старперов, а затем делать кучу никому не нужных упражнений с внушительным объемом соленой воды только для того, чтобы его пустили в дом. Он слег с лихорадкой после этого, потому что океан — та еще тварь. Его переплюнула только эта блядская ведьма.

 — Вот именно. Так что да, меня по-прежнему устраивает план с домоседством. О, кстати! — Лэнс загорается новопришедшей мыслью.

       Честно, это как общаться с говорящим щенком лабрадора, которого научили плохим словам. В одну секунду: «Ебать, солнышко!» — через пару мгновений уже: «Пиздец, мячик!» — а дальше скачки от радости к недоумению через заинтересованность в абсолютно рандомной херне, внезапные флешбеки, и все это выходит наружу без какого-либо фильтра.

 — Мы обязаны сходить на эту винную дегустацию, Дженис пригласила, — убежденно говорит Лэнс, словно в очередной раз повторяет какой-то пункт из плана на ближайшую неделю.

       Но дело в том, что Кит не был дома уже внушительное количество времени. Он порой даже забывает, как выглядит их ванная. Его планом на прибытие домой является побриться, подстричься, принять ванну и лечь спать в кровати с чертовым матрасом, взятым в кредит, и этой хуйне лучше быть ортопедической с наворотами, иначе кое-кто будет спать на полу минимум месяц.

       Кит уже недели две мечтает выкрасть у Лэнса телефон, найти в его бесконечной записной книге номер Шей и просто проплакать в трубку, моля о помощи. Удовлетворить базовое и первостепенное желание «лишь бы эта чертовщина не болела» и лечь спать еще дня на четыре.

       Он ни разу не слышал ни о какой винной дегустации, и тем более

       Он совершенно не ебет, кто такая Дженис.

 — Кто?

       Лэнс взмахивает рукой и закатывает глаза, как будто успевать за его мыслями не сложнее, чем топнуть ножкой.

 — Дженис, она живет неподалеку в нашем районе. С курсов.

       Стоит ли говорить, что Кит не понимает, о каких курсах речь? Лэнс выпутывается из его рук, чтобы полноценно всмотреться в его лицо.

       Прикольная привычка, Кит даже знает, что она значит, и поэтому не препятствует.

       Кит молчит слишком часто, но по разным причинам. Его подчиненные опасаются и часто напрягаются в его компании, ведь такая манера в общепринятом «словаре невербального общения» воспринимается как вступление к «тебе крышка». И еще с такими повадками сложно заводить друзей и создавать устойчивые социальные связи, потому что кому сдалась дружба с необщительным социопатом?

       И только знающие его достаточное количество времени люди способны понять, что это косяк воспитания, а не попытка запугать собеседника.

       В частности овладевший мастерством общения с Китом до высшего из всех известных Лэнс знает, что молчание Кита разделяется на несколько категорий, а те в свою очередь разбиваются на виды и подвиды, и все они вычисляются по контексту и выражению лица субъекта.

       В данный момент Кит применяет «совершенно невъебывающее» молчание, и видно это по растерянному выражению лица и вопросу «это я туплю или он темнит?» в сконфуженных глазах. Лэнс изучает его пару секунд, тяжело вздыхает и начинает объяснять. Их больше никто не слушает, общий разговор ушел в какое-то более общее русло, вроде политики, что ни ему ни Лэнсу не интересно.

 — Курсы по самообороне. Да не делай ты так бровями, я не говорил что ли? — его очередной приступ негодования насчет «вот и кто виноват, что не знает о происходящем, а если бы ты бывал дома хоть раз в полгода…» Кит смело глушит и пропускает мимо ушей. — Дженис еще та идиотка, но у нее богатый муж и машина просто охренительного цвета. Когда она узнала о том, на кого мы работаем, сразу выслала приглашения на все события в их светской тусовке на полгода вперед. Нам не впервой отшивать таких дамочек в погоне за связями, но эй? Я подумал, почему нет? Это же винная дегустация!

 — Толпа людей, обсуждающая цены на аренду жилья и пособие на четвертого ребенка? Нет, спасибо, — отвечает Кит, снимая вцепившиеся руки со своих плеч. — Я выбираю сидеть дома.

 — Но море выпивки?! — вскрикивает Лэнс. — Бесплатно! И куча народу, жаждущие знакомств с деловыми влиятельными особами! Только подумай: они ждут, что мы деловые чуваки в форме, что ты, к примеру, берешь взятки и лысеешь. Или что я реально работаю на серьезные компании и могу помочь с какой бы то ни было хуйней, и что они получат? Двух выебанных жизнью геев, разваливших им вечеринку. Нажремся в говно за чужой счет, испортим ивент и чужие ожидания, как в старые добрые! О, я хочу сыр, там будет сыр! А потом завалимся домой и коллективно отходить недельку или две, а?

       Кит знает, что не имеет голоса в ситуации, в которой замешан сыр. Он опускает голову и устало улыбается. Его мозг совсем немного пухнет и жаждет взорваться от объема совершенно ненужной информации, поступающей на невероятной скорости, но сказать, что он ненавидит это? Соврать.

       Это легкое головокружение отвлекает его от всех окружающих вещей и полностью концентрирует на чем-то настолько незначительном и смехотворном, дает возможность забыть, где и кто он есть. Кит обожает это. Проводит рукой по волосам и позволяет себе совсем слабо, но от души улыбнуться.

 — С каких пор тебе понадобились курсы самообороны?

 — С тех самых, когда мне стало скучно! — Лэнс отвечает ему втройне ярко. Внезапно расширяет глаза, снова хватается за его плечи и трясет что есть сил. — Мы же можем сходить вместе! О боже, я познакомлю тебя с Асмой, такая убойная тетка! Там такие раздевалки, просто сдохнуть можно, а души просто сказка. Так, я закажу тебе абонемент, я должен похвастаться всем тобой, а тебе этими душевыми, иисусе, а заодно-

— Так, этого достаточно, — Кит ставит четкую точку в этом потоке мысли, когда крепко берет Лэнса за талию и снимает с себя (когда он успел полностью перелезть на его стул?). Берется за ручки кресла и встает, максимально избегая нагрузки на проблемную ногу. — С меня хватит этих абсурдных планов на сегодня. — Расправляет примявшуюся форму и прочищает горло, чтобы привлечь внимание сидящей за столом компании. — Принцесса, Коран. Я могу показать вам ваши каюты на случай, если вы хотите прилечь и отдохнуть.

       Коран кивает так, что реально начинаешь переживать за его позвоночник. Киту действительно нравится этот человек, с ним нетрудно быть вежливым.

— Прошу за мной.

       Пока Коран и Аллура соблюдают все нормы этикета и прощаются с каждым в комнате, Когане наклоняется к Лэнсу, немного ошарашенному от резкой перемены темы и места своего пребывания. Кит обращается тихо, но недостаточно, чтобы можно было рассчитывать, что никто другой не услышал.

— И если у меня на руках будет достаточно доказательств, что я никогда больше не услышу про треклятый абонемент, то тебе я покажу свою.

       Уверенно направляется к выходу из комнаты и просто обожает то, что видит, когда оборачивается у самой двери: Лэнс все еще сидит с охреневшим выражением на лице, рот открыт, глаза смотрят в пустоту с выражением «ебать, я начал глючить». Почему-то Кит чувствует себя достаточно раскрепощенным, чтобы привлечь внимание несколькими звонкими щелчками пальцев, и эти глазищи смотрят прямо на него, что заставляет его вспомнить: да, он правда очень ждал этой встречи.

— Чего застыл? Тряси перышками.

       Два коротких, но выразительных движения бедрами вправо-влево притягивают к себе все без исключения взгляды, но Кит уже исчез в проеме с Кораном и Аллурой на хвосте, и гробовая тишина занимает трон там, где секунду назад звенел ленивый вечерний разговор.

       Лэнс поворачивается обратно, все еще сидя в своем кресле, и встречается взглядом с Широ. Между ними происходит «молчаливый разговор», в процессе которого Макклейн одними глазами спрашивает: «Я все-таки умудрился словить мираж?» — а Широ отвечает: «Хрена с два, это либо парная галлюцинация, либо он сломался».

       Пара безмолвных взглядов от еще двух человек подтверждает то, что ему не показалось и чудо действительно произошло. Просто дикая усмешка искривляет его лицо.

 — Черт, я люблю его. И викодин.

       Но как только он порывается встать, тело Лэнса предает его, и он падает в кресло, чтобы выразится парочкой отборных изысканных экземпляров из списка «Топ-5 словечек, за которые меня могут объявить врагом народа в ряде стран», когда обнаруживает, что обе его ноги намертво прибиты к полу и закреплены толстым слоем льда поверх тяжелой обуви.

 — Мерзавец, — подытоживает Лэнс, но не может ничего сделать с горячим чувством гордости и азарта, которое вскипает внутри. Широ смотрит под стол и присвистывает, выныривает из-под столешницы, чтобы с впечатленным кивком и улыбкой заявить:

 — Да, ты прав. Я тоже от него без ума.