Chapter Text
Вокруг прояснилось.
Вампир стоял прямо перед ним, как тогда в лесу у оврага.
– Добрый вечер, мистер Хейл, – сказал он.
– Еще не вечер, – возразил Питер. Во всех смыслах еще не вечер.
Вампир широко улыбнулся.
– Мы догадывались, что вы придете именно сегодня. Я решил подготовиться к нашей второй встрече более основательно.
– Я заметил, – отозвался Питер, с трудом удержавшись, чтобы не посмотреть вверх, на то самое окно. – Полагаешь, сможешь заставить меня отступить?
– Вы недооцениваете силу своих чувств, мистер Хейл, – Эрнир перестал улыбаться, но все еще был вежлив – потому что чувствовал свое преимущество. – У всех нас есть слабое место. У вас, людей и оборотней, это слабое место – ваши чувства к другим людям.
“Что-то, что дороже тебя самого”, – вспомнил Питер собственные слова о Дереке. Сила и слабость… Но именно Дерек сказал ему не уступать, даже если у упырей окажется его Брейден.
– Чувства сами по себе слабостью не являются, – ответил он вампиру. – Слабостью является подчинение разума этим чувствам.
Вампир кивнул, но по его губам снова скользнула улыбка:
– Однако вместо атаки всей стаей вы вышли сюда в одиночку. Как вам подсказал ваш разум.
– А кто мешает мне оторвать тебе голову прямо сейчас, в одиночку? – ухмыльнулся Питер, хотя вовсе не чувствовал себя готовым вот так принести в жертву Лидию. Только промолчать он тоже не мог.
– Мистер Хейл, – упырь и бровью не повел, – если вы сейчас уйдете, я верну вам вашу баньши живой и здоровой утром.
Вокруг потемнело. Питер сперва решил, что это снова шуточки перелета вампира с места на место, но Эрнир стоял неподвижно.
Природа решила, что их беседа слишком затянулась. Пока они шли по лесу, легкие облачка превратились в серые тучи, затягивающие небо.
Питер невольно окинул взглядом горизонт.
– Лучше решать быстрее, – сказал вампир. – Ваше преимущество сейчас испарится. Мы готовы к бою, а один из моих братьев готов попробовать превратить вашу баньши в одну из наших сестер.
Из здания вышел вампир. И еще двое. И еще пятеро… Им не надо было ждать ночи – достаточно дождаться, когда солнце скроется. И оно скрылось.
Питеру оставалось только надеяться, что внешне он оставался спокойным. Потому что на весах сейчас с одной стороны был Бикон Хиллс и сотни людей, а с другой – одна жизнь. Которую он еще может попытаться не отдать.
Детка, я рискну. Можешь потом меня убить, я согласен. Только я почему-то уверен, что если поступлю иначе – или он все равно тебя убьет, или ты все равно убьешь меня – и будешь права.
Питер поднял взгляд на Эрнира – против собственных же установок не смотреть в глаза. И вдруг уловил движение в том самом окне. Брейден. Брейден сигнализировала ему из окна своим серебристым кинжалом, на котором чернела кровь.
“Лидия в безопасности, а я занимаю позицию”, – сказала она, пряча кинжал. – “Могу подстрелить твоего и уйду к выходу, чтобы они к нам сюда не лезли. Стайлз уже закрывает окна и двери в башне”.
Слух вампиров явно уступал слуху оборотня. Потому что Эрнир и ухом не повел.
– Думаю, мы так и не узнаем, может ли вампир обратить баньши, – задумчиво произнес Питер вслух, кивая Брейден.
– Так вы уйдете?
Он усмехнулся и, уже не скрываясь, спросил:
– Дерек, вы готовы?
“Да”.
Он уловил, как в мерцающих глазах вампира проступило недоумение, когда раздался выстрел.
***
Эрнир меняется в лице, трансформируясь, и первым бросается на оборотня. Серебряная пуля если и действует на него, то не сильно, и даже вторая, прилетающая от Криса, как и полагается по их плану, не сильно замедляет движения упыря, в котором уже остается так же мало человеческого, как и в самом Питере, который начинает трансформацию одновременно с противником, и сейчас со стороны они выглядят ужасающе прекрасно – два зверя, два хищника, два огромных мощных тела в прыжке друг на друга, клыки, горящие глаза, когти, кожистые драконовские крылья и раскатистое жуткое рычание, переходящее в инфразвуковой рев.
Ему отвечает многоголосое рычание из леса позади оборотня-альфы.
Где-то в Бикон Хиллс за письменным столом вздрагивает чернокожий адвокат в элегантном костюме, поднимается, делает шаг к окну, к двери – будто хочет разорваться на две части, но рвется не он, а его элегантный костюм – трещит по швам и расползается на части, и вот уже в окно выпрыгивает огромная черная пантера, сильными изящными прыжками несется прочь из города, а за ней из дома выпрыгивают еще две темные тени – чуть больше и чуть меньше - и мчатся следом, стелются по асфальту туда, откуда все еще доносится этот рык, неслышный человеческому уху, заставляя шарахаться одиноких прохожих, привыкших ко всякому – это же Бикон Хиллс.
***
Лидию Стайлз заставляет отойти от окна, но она все равно упрямо подходит обратно, и максимум, на что ему удается ее уговорить – не стоять посередине оконного проема, а выглядывать из-за рамы.
Она видит, как из леса на потемневшую поляну мчатся уже обратившиеся оборотни, видит, как перебежками за ними передвигается Крис Арджент, на ходу разряжающий обойму за обоймой в несущихся навстречу вампиров. Краем глаза Лидия отмечает троих вампиров, пытающихся пробиться в уже запертую входную дверь, видит, как один из них пытается взлететь, но пробившая голову пуля Брейден из окна на первом этаже делает его неповоротливым и тяжелым, и на этот раз можно рассмотреть, как выглядит вампир с крыльями, только недолго – откуда-то сбоку на раненого прыгает стремительный ураган, и спустя пару секунд тело с опутавшими его кожистыми перепонками крыльев, падает на землю, а рядом катится оторванная голова. Дерек на секунду поднимает лицо и встречается взглядом с Лидией.
Чуть дальше трое оборотней отбиваются от наседающих упырей, и если бы не стрелок – шериф, притаившийся чуть дальше, в редком кустарнике, Малии с Корой и Лиамом пришлось бы совсем плохо.
Первую голову остро заточенным коротким мечом сносит Кора – где только оборотней учат драться на мечах?
Айзек прикрывает Криса, уже засевшего правее, среди развалин. Лидия не видит охотника, но отмечает его выстрелы.
Головы отрывать руками Айзек не может, но вот кто его учил обращаться с холодным оружием, Лидия знает точно. Эти приемы она видела и у Эллисон. Школа Арджентов… Подле Айзека уже два обезглавленных тела, а третий упырь слишком быстр, и ни стрелок, ни оборотень никак не могут с ним справиться.
Лидии страшно смотреть туда, где сцепились два полностью преобразившихся зверя. Но это – главное, за чем она следит. Потому что от исхода этой схватки зависит исход всего боя. И жизнь ее альфы. И ее собственная.
Вампир ранен пулями Брейден и Криса, но ему это не сильно мешает. Разве что не помогает – взлетать у него не получается, и крылья служат только для того, чтобы дополнительно отметать атаки оборотня. Вопреки ожиданиям – насмотрелась “Ван Хелсинга”! – вампир не выглядит омерзительным, он все так же красив, хотя уже мало похож на человека, и его клыки выглядят едва ли не более устрашающими, чем клыки Питера на поле для лакросса… Рассмотреть его у Лидии получается только урывками, и не только потому, что он движется стремительными скользящими прыжками, уходя из поля зрения быстрее, чем глаз успевает зафиксировать картинку.
Просто Лидия следит не за ним, и надеется, что зрение альфы-оборотня реагирует на мечущегося вампира быстрее, чем баньши.
Огромный черный хищник не похож ни на волка, в которого обращался Дерек, ни на того монстра, которого Лидия успела снять на смартфон у видеопроката. В этом звере нет пугающей массивной омерзительности гориллы-мутанта, пусть он почти вдвое больше самого Питера в человеческой форме, но его движения почти изящны, и наполнены такой яростной силой, что, кажется, эта мощь, рвущаяся наружу, может его разорвать изнутри. Вытянутая морда действительно волчья, и клыки хоть и выглядят менее внушительными, чем острые длинные упыриные, но Лидия откуда-то знает, что эти челюсти способны перекусить шею вампира одним движением – если только он успеет ухватить эту самую шею.
Ее так завораживает эта схватка, что она забывает почти обо всем, кроме одного – только не поддайся, только не промахнись, только не позволь ему победить, убей эту тварь!
Она не знает, сколько времени это продолжается. В реальность ее возвращает холодная капля дождя, ветром занесенная в окно. И еще. И еще – тучи такого цвета редко прилетают просто так. Начинается дождь, а раскаты грома обещают не просто ливень, а настоящую грозу, первую в этом году.
Вместе с пришедшей грозой возвращается осознание происходящего.
И нечто странное, смутно знакомое и ужасно неприятное поднимается из глубины, но Лидия старается не обращать на это чувство внимания – вдруг показалось, вдруг все обойдется?
Вампиров на поле словно не делается меньше – то ли это кажется из-за их скорости, то ли они размножаются почкованием, как лернейская гидра, то ли в часовне были не все вампиры, и сейчас, с наступлением сумерек, возвращаются те, что спали где-то в других укрытиях. Это плохо, это очень плохо…
– Тебе не кажется, что их стало больше? – спрашивает Лидия у замершего по другую сторону окна Стайлза.
– Я думал, у меня в глазах уже двоится, – отзывается он. – Смотри!
Лидия следит за его рукой – и вскрикивает.
Питер и Эрнир не одни. К ним приближаются еще несколько тварей, трое по земле и примерно столько же летят, их видно по сгустившимся почти черным облакам морока – да, на поле их явно стало больше. А Айзек слишком далеко, а Дерек и Брейден заняты входом в часовню, а волчицы и Лиам сами окружены, и…
Между сцепившимися вожаками и стремительно приближающимися упырями гигантским прыжком со стороны часовни влетает еще один оборотень с горящими алыми глазами. Рык, лишь немного уступающий вызову Питера, разносится по полю, перекрывая шум дождя и только что ударивший гром.
– Вот черт! – вырывается у Стайлза, он как-то беспомощно смотрит на Лидию, она встречается с ним взглядом, и вдруг нарастающие в глубине ее сознания крики начинают заглушать еще не отзвучавшее рычание Скотта, и подавить их уже нет никакой возможности. Она знала, что этот момент наступит, знала, что это неизбежно, но сейчас она многое готова отдать, только бы никогда не слышать этих голосов и не знать, о ком они кричат.
Вопли в голове заполняют все, и Лидия кричит сама, выпуская их наружу, – кричит так, что на поле на секунду все словно останавливается кнопкой “пауза”, которую отпускает, едва крик баньши тает в ливне и молниях.
Стайлз все еще смотрит на нее, молча, ничего не спрашивая, он все понимает, это же Стайлз – а в следующую секунду рвется к окну, увидев нечто, чего Лидия не успевает заметить, высовывается наружу, наплевав на опасность быть замеченным, как будто решает выполнить предсказание баньши прямо сейчас, и кричит:
– Дерек! Задний вход!
Но его крики заглушает очередной раскат грома и шум боя.
Лидия не успевает ничего понять, когда Стайлз бросается к двери, кричит уже ей:
– Не смей выходить, пока все не закончится! – и вылетает за дверь вниз, к Брейден.
Закончится?
Она уверена, что уже знает, чем все закончится. Это знает не баньши, это знает сама Лидия. Оборотням не справиться с вампирами, их слишком мало. И почему баньши кричала только однажды, она не понимает. В любом случае, нет смысла оставаться тут – вот как раз, когда все закончится, ей лучше быть со всеми…
Она бросает последний взгляд на поле, отыскивает своего альфу, понимает, что он не сдался, что бой еще идет, что Скотт, как ни странно, тоже все еще жив и прикрывает спину Питера, но он не сможет сдержать всех, хотя Лидия и замечает рядом с ним тела вампиров – значит, Скотт не такая уж и личинка. Он – волк. Но он один, и он выдыхается, а Питер не может ему помочь.
Ей хочется уйти, не смотреть, и одновременно она не может оторваться – может быть, это последний раз, когда она видит своего альфу… и вот, когда она уже решается бросить все и все-таки бежать вниз, к Стайлзу и Брейден, замечает совершенно неожиданное и прекрасное – из леса от дороги, вниз по пологому склону, озаряемые белыми вспышками молний, почти летят огромные черные тени – три гигантские кошки.
Кошколаки услышали зов альфы волков. Аткинсы все-таки пришли.
Никогда больше не ври мне, клыкастый!
Вторжение кошколаков на поле боя меняет все. Кора и Малия вырываются из окружения, Лиам мчится на помощь Скотту, Дерек и Крис с Айзеком уже расправились с теми, кто пробивался к дому, и помогают пантерам – Крис стреляет, уже не прячась за укрытиями, а Дерек и Айзек перехватывают тех, кого достаточно потрепали серебро и кошколаки – удары тяжелых черных лап отправляют в нокаут даже вампиров, а кошачьи челюсти не слабее волчьих.
Лидию вдруг разбирает неуместный истеричный смех – она невольно вспоминает, как они с ребятами играли в боулинг. Головы вампиров, падающие на землю из когтей Дерека, так похожи на шары...
Она успевает найти взглядом Питера как раз в тот момент, когда его передние лапы смыкаются на шее Эрнира, а все вокруг озаряет очередная вспышка молнии. Он пристально смотрит в лицо бьющемуся в его лапах вампиру, Лидия хочет крикнуть “не смотри в глаза!”, но не успевает – раздается раскат грома, краем сознания она отмечает, что гроза уходит – слишком большой промежуток между светом и звуком, – когти смыкаются, альфа страшно рычит, едва ли не громче только что отзвучавшего грома, и еще один “шар для боулинга” падает на траву.
Оборотень отбрасывает обезглавленное тело, запутавшееся в безвольно обвисших крыльях, и прыгает в сторону, где сразу с несколькими упырями сцепились Скотт и Лиам.
Сверкает молния, но гром грохочет уже неохотно, издалека, и ливень постепенно утихает, превращаясь в обычный весенний дождь.
“Кровь смоет”, – думает Лидия так отстраненно, словно ее не касается все, что происходит снаружи. Внутри нее вместе с тем последним криком баньши словно поселилась темнота, которую нужно бы изгнать, но у Лидии нет на это сил. Темнота поднимается все выше, и она догадывается, что это значит. Нет, баньши больше не будет кричать. Но то, что она предсказала, случается вот прямо сейчас…
***
Все прекратилось разом, как по мановению волшебной палочки. Дождь утих окончательно, тучи все еще ползли по небу, но светлели на глазах, и в редких просветах между ними проступали огоньки звезд – пока шел бой, пришла ночь.
Тишина обрушилась, словно снежная лавина – погребла под собой все звуки, все шорохи природы. Не было слышно ни шелеста листьев, ни ночных птиц. И ни звука снизу, с поляны. Лидия слышала только собственное сердце. Она должна была пошевелиться и спуститься вниз, найти Брейден и… и Стайлза. Она должна была…
– Лидия!!!
Ее имя, превратившееся в рык, разорвало морок беззвучия. И это был не тот властный рык, которым он призывал стаю, не тот тягучий, что завлекал ее в постели, не яростный боевой. В нем рвались отчаяние и страх. Это не было рычание альфы, это был зов ее волка, потерявшего свою волчицу, зов, сметающий все мысли, все эмоции, кроме желания оказаться рядом с ним.
Лидию снесло по полуразвалившейся лестнице как ветром. Она выскочила наружу, ничего не замечая по дороге, пронеслась по помятой, выдранной с корнем и местами липкой траве и застыла, только когда добежала до Питера.
Сколько же крови…
Эта же мысль, видимо, пришла в голову и ему, потому что он шагнул назад и опустил руки, протянутые было к ней, – темные по локоть. На его обнаженном теле, на траве вокруг, на тех кусках непонятного, к чему лучше не присматриваться – кровь, кровь, кровь… Она чувствовала этот запах – не человеческая кровь, не животная. Запах мертвой крови мертвых тварей.
– Я услышал баньши, – хрипло сказал Питер. – Я испугался, что они добрались… до тебя.
Он покачнулся, и она бросилась к нему, преодолев его слабое сопротивление, обхватила обеими руками, прижалась к груди в потеках этой чужой и его собственной крови и почувствовала, как он осторожно касается ее волос губами.
– Детка, я в порядке, – сказал он в ее макушку и слегка отодвинулся. – Ты испачкаешься…
– Иди к черту, – слабо отозвалась Лидия и притянула его обратно.
– Лидия.
Отвердевший голос заставил ее опомниться.
– Питер? – отозвалась она и разжала руки. Она что-то забыла… И он хочет напомнить… Стайлз!
Лидия развернулась к часовне, прижав к губам пальцы. Стайлз там, он был с Брейден. Был.
Баньши в ней горестно молчала.
– Ты кричала, – тихо сказал Питер.
Лидия не ответила и сделала шаг назад, к часовне. И еще шаг. И еще. И побежала – так же, как только что бежала сюда.
Дерек уже был там – он удерживал за плечи Брейден и смотрел куда-то мимо нее, на пол. Лидия боялась посмотреть туда же, поэтому не отрывала взгляда от них. Она никогда не видела Брейден плачущей, не думала, что та вообще умеет плакать.
Кто-то, может, Лиам, прижавшийся к стене рядом со Скоттом и Айзеком, успел принести фонарь и положить его у стены – уже так стемнело, что в глубине здания уже не было видно ничего, невзирая на открытые окна. В рассеянном свете направленного на стену луча метались расплывчатые тени.
– Они напали сзади… Я не успела развернуться! Он хотел меня прикрыть… он их отвлек, я выстрелила… Но не успела! Это я виновата!
Нет, это она, Лидия, виновата. Стайлз пришел сюда за ней. Потому что она была так глупа, что буквально сама прыгнула в руки вампиров...
– Это не твоя вина, Брейд, – тяжело сказал позади Лидии Питер.
Он прошел вглубь и застыл рядом с Дереком, глядя туда же, куда и он. Навстречу ему с пола поднялась Кора и покачала головой.
– Я не медик. Но я уверена. У него повреждена печень, скорее всего, разрыв. Сильный удар… И, кажется, поврежден позвоночник.
– Его швырнули о стену, – всхлипнула Брейден. – Он ударился головой...
– Для него сотрясение мозга уже мелочь, – тихо сказала Кора.
– Нет связи, телефон не берет, – раздался за их спинами дрогнувший голос человека, о котором Лидия успела забыть. – А рацию я оставил дома.
Лидия вздрогнула. Как она могла забыть о нем. О шерифе. Об отце Стайлза. Который надеялся, что его сын будет заниматься этим делом у компьютера…
– Надо пригнать машину, мы должны отвезти его в больницу!
Шериф прошел мимо Коры, которая едва успела посторониться.
– Его нельзя просто так передвигать, – сказала она ему в спину. – И мы не успеем. Внутреннее кровотечение… Он умирает. Простите.
С пола раздался звук, больше похожий на вой маленького зверя, чем на человеческий плач. Но это был не зверь. Лидия первой увидела ее – не могла больше не смотреть и все-таки перевела взгляд вниз… а потом увидела и Стайлза, за окровавленную куртку которого Малия цеплялась обеими руками.
Не обращая ни на кого внимания, Питер сделал еще пару шагов вперед, не отрывая взгляда от парня на полу.
– Ты думаешь о том же, о чем и я? – тихо спросила Кора, глядя на Дерека.
Тот кивнул, не сводя глаз с Питера, и схватил того за плечо:
– Стае нужен альфа.
Лидия поняла, о чем они.
Связи нет. Спасти Стайлза у них самих не получится. Даже если схватить его и везти в город, он не доживет. Он умрет, если уже не умер.
Но альфа может спасти члена своей стаи. Ценой своей силы. Как Дерек вытащил Кору, когда та умирала, отравленная омелой, – так он потерял силу альфы, но сохранил семью. Питер говорил Лидии, что это он рассказал Дереку о такой возможности, и что до сих пор не уверен, что поступил правильно – фактически, он лишил стаю альфы собственными руками, ведь знал, что Дерек так и сделает, отдаст всего себя ради спасения жизни сестры… Но то была Кора, сестра и племянница, единственная волчица Хейл, и позволить ей умереть они оба не могли.
А здесь – Стайлз.
Для Лидии он значил очень много. Стайлз был рядом, кажется, всю ее жизнь. Когда все перевернулось с ног на голову, включая ее саму, Стайлз оказался тем, кто придавал жизни ощущение реальности, – как всегда, когда ты твердо знаешь: тебя любят, значит, ты существуешь… А когда стало ясно, что любовь превратилась в дружбу, все это стало значить еще больше.
Но для стаи Стайлз был – человек. Он сам отказался быть бетой, когда Питер дал ему выбор. Он – не волк.
И Дерек прав. Стае нужен альфа. А Питер говорил, что альфа может погибнуть, отдавая свою силу умирающему. И сам он сейчас не в лучшей форме, после боя его раны еще не затянулись, он устал и вымотался… Сможет ли он справиться и со Стайлзом, и с собой?
Но это – Стайлз.
Лидия не чувствовала слез, бегущих по ее щекам, она только ощущала, как рвется ее сердце. И рвущееся сердце Питера слышала тоже. Как будто Нить, оборванная им несколько месяцев назад, снова натянулась между ними. Питер не смотрел на нее, но она видела его лицо, его глаза, и понимала, как отчаянно он спорит сейчас сам с собой. И знала наверняка, что это спор только между “стае нужен альфа” и “это Стайлз”.
И тут Дерек разжал пальцы, отпуская их альфу.
Это – Стайлз.
Питер опустился на колени и взял безжизненную руку в свою. Поднял голову, нашел взглядом Лидию и сказал только ей:
– Он оказался тут потому, что я его уговорил войти в стаю. Он вообще не должен был тут быть. И уж точно он не должен умирать. – Помолчал и вдруг сумрачно усмехнулся чему-то, чего Лидия не поняла: – Всегда есть что-то, что важнее тебя самого.
Она глубоко вдохнула. Питер был прав. Это же Стайлз… Но от этого ей не стало легче.
Лидия вытерла слезы, наверняка размазав по лицу чужую кровь, в которой были выпачканы руки, и подошла ближе. Питер уже не смотрел на нее, он смотрел только на Стайлза, глаза его разгорались алым светом, а по руке вверх, к сердцу, уже змеились черные дорожки смерти, которую он забирал.
Лидия сделала последний шаг и положила обе руки на плечи своего альфы. Она должна была быть с ним, чем бы это все ни кончилось.
***
Когда Стайлз вздохнул глубоко, по-настоящему, в первый раз, Лидия почувствовала, как покачнулся под ее руками Питер, и ей пришлось напрячься, чтобы не позволить ему упасть. Она чувствовала, как тяжесть принятой на себя боли и смерти медленно придавливает его к земле, и как он все еще сопротивляется, не отпуская руку Стайлза, видела, как все еще струится чернота по его венам вверх...
Хватит. Он уже не-мертв. Остановись, хватит, теперь мы успеем довезти его до больницы. Я не смогу тебя потерять даже ради него. Пожалуйста, клыкастый!
Словно сквозь туман она увидела, как кто-то подходит и садится на землю с другой стороны, берет вторую руку Стайлза, и почти сразу ощутила, что Питера немного отпускает. И ее тоже – зрение прояснялось, уползала тень, которую она пыталась хоть частично перетянуть на себя.
Скотт. Наконец-то до него дошло, что он тоже может помочь, и что это же Стайлз, и что сейчас неважно, кто в чьей стае...
Она склонилась к Питеру и осторожно коснулась его руки со вздутыми венами, полными смерти.
– Хватит, клыкастый… – ее губы почти касались его уха, но он даже не шелохнулся. – Отпусти. Остановись!
Она боялась посмотреть ему в лицо. Просто гладила его руку и не знала, что еще сделать. Опять все плыло перед глазами, но теперь это были просто слезы.
– Скотт теперь справится, – раздался над ухом Лидии голос Криса, хриплый и глухой. – Остановись, ты уже сделал самое главное. Угомонись, ты нам еще нужен.
Крис осторожно отстранил Лидию – она с трудом смогла разжать одеревеневшие пальцы, – а сам тут же подхватил Питера с одной стороны, с другой оказался Дерек. Они вдвоем заставили его выпустить Стайлза и подняли на ноги. Лидия все-таки взглянула в лицо своего альфы. Питер неотрывно смотрел на лежащего на земле парня потухшими глазами, и, казалось, не слышал, что ему говорили. Она никогда не видела его таким – даже у Неметона после Дома Эха он был истощенный, вымотанный, но живой. А сейчас ей казалось, что вся жизнь из него ушла, высосанная черными змеями смерти, которых он отогнал от Стайлза… И его глаза больше не горели алым.
Только он живой, он все равно живой. И Стайлз тоже.
И какая разница, какого цвета глаза.
Тихий стон с пола словно нажал кнопку “power”, включив движение. Шериф, Малия и непривычно заплаканная Брейден бросились к Стайлзу, Айзек вздохнул с видимым облегчением и, глянув на Арджента, пошел к выходу. За ним направился Лиам, которому явно стало немного неуютно в образовавшейся вокруг суматохе.
– Пусть соберут мусор в кучу, не оставлять же трупы, – негромко пояснил Крис, поймав взгляд Лидии.
– Уже сделано, – сказал от дверей знакомый голос. Лидия так и не могла вспомнить, как его зовут – старшего брата Аткинса.
– Умеете вы ввязываться в приключения, – без привычной улыбки сказал Майкл. Он отошел от братьев и приблизился к Питеру и Дереку с Крисом. – Почему не позвонил нам?
– Не хотели вас впутывать, – ответил вместо Питера Дерек. – Это было глупо, конечно… Спасибо, что пришли.
– Это и наш город, – пожал плечами Майкл и без перехода протянул Питеру сверток, который держал в руке. – Мы сорвались из дома уже обращенными, а теперь надо ж как-то возвращаться… Я тут подумал, не пропадать же добру.
Дерек отпустил Питера, принял вместо него сверток и начал разворачивать. Это оказались черные джинсы, явно снятые с одного из вампиров на поле.
– Да, это кстати, – усмехнулся он. – Ну, а теперь точно можно избавиться от трупов.
– Сжечь, – внезапно заговорил Питер таким же потухшим, как и его глаза, голосом. – Надо их сжечь. В багажнике канистра… Стайлз позаботился.
– Правильно, молодец, сжечь, – все еще глуховато, но гораздо более бодро, чем пять минут назад, подхватил Крис. - А теперь пойдем-ка присядем. Пока они там возятся, тебе надо передохнуть.
Лидия была ему благодарна за то, как он перехватил инициативу – она сама выдохлась и с трудом могла представить, насколько сейчас плохо Питеру. О Стайлзе она думать уже не могла – не хватало ни мыслей, ни сил, ни слез. С ним шериф, Малия, Скотт, Брейден… они справятся. Брейден уже выхватила у шерифа ключи и побежала за машиной – подогнать поближе. Они увезут его в больницу, он будет в порядке.
Она не могла больше оставаться в этом помещении, ее словно давили стены, она не знала, чем помочь Питеру, который даже не смотрел в ее сторону – да он вообще ни на кого не смотрел. Она не могла больше выносить суету вокруг Стайлза и не могла в ней участвовать, чувствуя себя лишней и виноватой… Поэтому просто вышла наружу.
За ней тенью выскользнул младший Аткинс, хотя это было лишним – ни одного вампира больше не осталось и опасности уже не было ни для кого, это Лидия знала точно.
Наступившая ночь накрыла лес вдалеке, поле и часовню черной прозрачной темнотой. Хотя глаза к темноте привыкли быстро, но только когда Брейден пригнала машину с включенными фарами, Лидия смогла рассмотреть как следует, во что превратилась мирная заброшенная поляна.
Если бы она могла чувствовать, ее, наверное, затошнило бы, но она могла только отмечать увиденное, будто фиксируя на видеокамеру – выдранная с землей трава, черные потеки крови, размытые дождем, мокрые кусты у облезлой стены, тоже забрызганной кровью. В ярком свете автомобильных фар были заметны следы от пуль – криминалистам будет весело выяснять, что тут происходило… если, конечно, они сюда попадут.
Трупы вампиров были свалены в кучу на земле, где меньше всего оставалось травы. Айзек заканчивал поливать этот курган мертвых тел из канистры, потом аккуратно завинтил крышку и убрал канистру обратно в багажник.
Из часовни вышел Дерек, осторожно ступая – на его руках лежал Стайлз. Решили, что позвоночник уже исцелен, и переносить его можно? Да, наверное. Кора смогла определить повреждения – может, она смогла и их исчезновение почувствовать.
Его устроили на разложенном переднем сиденье, шериф сел за руль, Малия, Скотт и Лиам пристроились на заднем, и они уехали. Оставалось надеяться, что дорогу до больницы Стайлз перенесет.
– Все будет хорошо, – сказал за ее спиной младший Аткинс. – Питер его вытащил, а мелкий закрепил эффект... Это точно, поверь.
Лидия медленно кивнула. Он верила. Но вот что теперь будет с самим Питером…
– С ним тоже все будет хорошо. Тоже точно, – ответил на невысказанное Аткинс. – Только пусть он в следующий раз все-таки звонит сразу.
– Да. Только следующего раза не будет, скорее всего, – отозвалась она, провожая взглядом огоньки удаляющейся в сторону дороги машины.
– К сожалению, наверняка будет, – не понял ее кошколак. – К Неметону будут лезть еще долго, и не всегда мирные создания.
– Как тебя зовут? – спросила Лидия. Почему-то захотелось уточнить. Все-таки сегодня они с братьями спасли им жизни, а она даже имен не помнит.
– Тони, – не удивился Аткинс. – А нашего старшего зовут Стивен. Я так и думал, что ты не запомнила.
Лидия повернулась к нему и хотела что-то сказать, то ли возразить, то ли извиниться, но не смогла подобрать слов, поэтому сказала просто:
– Спасибо.
– Всегда пожалуйста, – улыбнулся Тони семейной улыбкой Аткинсов.
– Я сам!
Она вздрогнула. Это был голос прежнего, живого Питера, только усталый и жгуче злой.
Из часовни вышли Питер, Крис и Майкл со Стивеном.
– Айзек, отдай ему зажигалку, – так же устало и зло бросил Арджент. – И отойди!
Прежде чем Лидия успела отреагировать, Питер быстро подошел к сложенному из тел упырей кургану и щелкнул зажигалкой. Вспыхнувшее бензиновое пламя едва не опалило ему лицо, но он даже не отшатнулся.
Она заметила, как дернулся Дерек, и как Крис удержал его за плечо – не мешай. Никто не подошел ближе, и Лидия тоже не решилась.
Ей было очень страшно, потому что она знала, что значил для ее альфы огонь последние несколько лет. И то, как опасно близко он стоял к этому погребальному костру, просто таки кричало о том, что это не наслаждение победой, не удовольствие от созерцания смерти врага, скорее всего, о вампирах он вообще уже не думал. Это было нечто сродни самоистязанию – подойти ближе, нырнуть в то, что внушает ужас, просто потому, что нужно сделать себе больно. Не физически – этого он за сегодняшний день получил достаточно… или нет?
Теперь, когда Лидия так ясно это чувствовала, она была уверена – их связь не порвалась тогда, в подвале у Морганов. Она просто ослабла, но сейчас вернулась. Лидия даже могла точно назвать тот миг, когда в ней вновь натянулось то, что связало их на поле для лакросса несколько лет назад – оно проснулось вместе с его зовом после боя.
И сейчас эта Нить снова притягивала Лидию к ее альфе, передавая всю бурю чувств, через которую он сейчас проходил.
Только Лидия не могла заставить себя пошевелиться. Потому что точно также ясно она ощущала его нежелание видеть и чувствовать кого угодно рядом, включая – а может, особенно – ее. Ему было нужно одиночество – но она боялась только одного: что одиночество он может захотеть получить в этом пламени.
Они стояли так до тех пор, пока пламя не усмирилось. Сперва языки огня взлетали почти вдвое выше человеческого роста, но потом постепенно снизились. Только тогда Питер наконец шевельнулся и отступил назад. Лидия вздохнула с облегчением, и только тут поняла, что изо всех сил сжимает руку Тони. Она смутилась, разжала пальцы и шепотом сказала:
– Извини.
– Да я сам обалдел, – так же тихо отозвался он.
И тут Питер повернулся и быстро пошел мимо них в сторону деревьев – откуда они пришли.
Лидия закусила губу. Куда он, зачем, все же кончилось!
Она шагнула за ним, но Тони снова поймал ее за руку, а пока она пыталась высвободиться, к ним подошли Крис и Дерек.
– Вам всем лучше вернуться в лофт, – мягко сказал Лидии Арджент. На ее гневный взгляд кивнул: – Я прослежу за ним. Все будет хорошо. Мы вернемся, как только он будет готов.
Удивления у нее не возникло, на него просто не осталось сил, но все же это был Крис Арджент, с которым Питер действительно успел испортить отношения, мягко говоря, и довольно давно.
– Почему? – спросила она. – Почему ты ему помогаешь?
Крис покачал головой.
– Просто я знаю, что он чувствует. Когда теряешь близких, когда они гибнут на твоих глазах, когда ты знаешь, что мог быть рядом, мог спасти, мог… Но не был, не успел, не уберег. Особенно если чувствуешь, что именно ты в ответе за их жизнь…
– Но он успел, – возразила Лидия. – Стайлз жив!
– Он понимает, что мог и не успеть. И что такое еще может случиться, и скорее всего, непременно случится. Это тяжело осознавать, свою ответственность и свою возможную беспомощность. Он это примет, просто ему нужно время. Я лучше пойду. Айзек, – обернулся он, – ты тоже возвращайся со всеми в лофт, не стоит ходить за ним толп… стаей.
– Мы тут закончим и вернемся, – сказал Стивен. – Если вы оставите нам машину, нам даже не придется возвращаться пешком.
Крис обернулся и бросил ему сверкнувшие в свете догорающего костра ключи.
– А если вы дождетесь нас, будет совсем хорошо, – сказал он и пошел прочь, не дожидаясь ответа.
Когда Крис скрылся среди деревьев, куда ушел Питер пятью минутами раньше, Дерек коснулся плеча Лидии:
– Идем.
Она медленно пошла мимо догорающего костра к дороге, повинуясь его бережным рукам и стараясь больше не думать. С ним Крис. Крис все видел, все понял, он больше не враг Питеру, и он поможет ему вернуться. Все будет хорошо… Насколько теперь может быть хорошо.
***
В лофте Дерек отправил ее наверх, и она послушалась, просто потому, что сама понятия не имела, что ей делать. Сидя на софе, она испытывала чувство, которое ненавидела – ей то ли хотелось встать и пойти на все четыре стороны разом, то ли лечь и умереть, то ли открыть окно и долго кричать в черноту улицы – не как баньши, а просто как человек, который хочет кричать.
В дверь постучали, и вошла Кора. В руках у нее была чашка с чем-то горячим, судя по запаху, с чаем, и тарелка с сэндвичем. Лидия сперва хотела сказать, что ничего не хочет – ну, кроме как кричать в окно, – но тут поняла, что есть она хочет гораздо больше. Кора оставила еду и неслышно ушла, Лидия едва успела сказать ей “спасибо”.
Когда она уже доедала, зазвонил телефон. Шериф.
Лидия торопливо проглотила кусок и схватила трубку.
– Лидия!
Господи.
– Стайлз? – неверяще отозвалась она.
– Вы там в порядке?
Его голос звучал так, как будто он звонил ей после тренировки – устало, но живо, совсем не похоже на голос человека, пару часов назад умиравшего у них на руках.
– Да! – ему незачем знать, что Питер и Крис еще не вернулись. – А ты?
– Меня из больницы хотят выгнать с позором, как симулянта, им не позволяет это сделать только значок на форме моего отца и покровительство мамы Скотта! Ну и то, что на часах четыре утра… ой, я там вас не разбудил?
Лидия не удержалась и рассмеялась – впервые за эти сутки.
– Нет, Стайлз. Не разбудил.
– Отец сказал, там Майкл и компания вас вытащили?
– Да. Не знаю, что было бы, если б не они.
– А отец сказал, что не знает, что было бы, если бы не Питер. – Стайлз понизил голос, словно не хотел, чтобы его слышал кто-то еще. – Лидия, я не понял пока, что там Питер сделал, но отца как подменили.
На заднем плане послышались голоса, Стайлз что-то отвечал в сторону, потом вернулся к Лидии:
– Скотт меня коротенечко просветил. В общем, ты там скажи ему… нет, я сам потом скажу. В общем, это было круто. Мне пора, Лидс, увидимся, надеюсь, скоро. Спокойной ночи!
– Спокойной ночи, – отозвалась Лидия в уже отключившийся телефон.
Это было круто. Да, иначе и не скажешь. Все, что случилось, было круто. Только стоило слишком дорого им всем.
Желание покричать в окно испарилось, а вот желание расплакаться стало очень отчетливым. В конце концов, она имеет на это полное право.
Вспомнилось, как Питер уходил от нее в темнеющие вдали деревья, вспомнилось, как он едва не шагнул в костер, сжигавший упырей, чуть не убивших их всех, вспомнился его зов и потом – его потухшие глаза…
– Не реви, – сказали от двери. – Не смей жалеть ни себя, ни меня.
Лидия вскочила и, не разбирая дороги, бросилась к нему, обхватила обеими руками, прижалась к его груди и все-таки разревелась – с наслаждением, в голос, со слезами ручьем и с мокрым носом. Только это было не от жалости, а от облегчения, которое затопило ее всю изнутри.
Питер некоторое время стоял неподвижно, просто обнимая и поглаживая ее обеими руками, а потом тихонько сказал ей в макушку:
– Детка, я только что из душа, меня уже не надо поливать, успокойся.
Лидия засмеялась сквозь слезы, потому что это был ее Питер, настоящий, живой, не угасший. Что бы ни делал он в лесу, что бы ни сказал ему Арджент – это подействовало. Он снова был собой.
Заснуть в эту ночь у них не получилось. И даже заняться любовью они были не в состоянии. Слишком много всего случилось, слишком много физических и душевных сил было потрачено за эти сутки. Слишком много раз они сегодня прощались друг с другом – и каждый раз опасались, что навсегда.
Поэтому они просто сидели в обнимку и тихо разговаривали. Лидия рассказала о Стайлзе, Питер – об Аткинсах и о том, что Крис и Айзек останутся в городе. Арджент решил, что Бикон Хиллс сейчас нельзя оставлять без охотников, а то всякие пришлые Морганы и даже Калаверас могут только навредить.
– У нас тут сложная экосистема, как он сказал, – усмехнулся Питер. – И ее нельзя нарушать.
Лидия вздохнула и прижалась головой к его плечу.
– Крис прав, – продолжил он.
Слышать, как он вот так просто произносит имя Арджента, было очень здорово. Как бы то ни было, но это их последнее приключение закончилось миром и безопасностью не только для Бикон Хиллс, но и для них самих – и Скотт, и Крис больше не были Питеру врагами. Они заключили союз, который, судя по всему, не развалился после окончания боя с вампирами.
– В чем прав? – спросила она, не поднимая головы. – Про экосистему?
Питер покачал головой.
– И это тоже, но… Я сегодня понял. Это все того стоит. И я могу с этим справиться. – Он вдруг оживился: – Ты знаешь, что Дерек и Брейден с Корой решили вернуться? Он только ненадолго уедет, уладит там свои дела, и приедет насовсем. А девочки сразу останутся с нами.
– Нам придется съехать, – подумала Лидия вслух, и тут же спохватилась: – Ой, прости. Это все неважно… Здорово, что они вернутся. Стая должна жить вместе.
Питер обнял ее за плечи и тихонько засмеялся.
– Нет ничего неважного. И Дерек тоже так сказал, насчет “вместе”. Только придется немного поработать. А ты знаешь, что ему принадлежит все это здание, а не только лофт?
– И?
– И внизу еще минимум два этажа, которые мы можем осваивать. Только все они нуждаются в ремонте.
Лидия зажмурилась. Все складывалось слишком хорошо. Хотя было кое-что, чего она не могла понять.
– Стая должна жить вместе, – повторила она и слегка запнулась, прежде чем продолжить значительно тише: – И у стаи должен быть альфа.
– Угу, – отозвался он, но совсем не так, как она опасалась. Ему снова все равно и цвет его глаз не имеет значения? – Знаешь, я сперва сам не понял. А когда понял, то мне так хреново стало…
– Это неважно, – повторила она, но он отстранил ее и замотал головой:
– Нет-нет, ты не поняла. Не потому хреново, что я мог снова потерять силу...
Мог?!
– ...А потому, что ее потерял Дерек. Я тогда фактически вынудил его это сделать, и не помог – хотя был в состоянии его поддержать, пусть и не так, как Скотт меня этой ночью, но я мог что-то сделать, хоть попробовать! А я просто стоял и смотрел, как он убивает в себе альфу… – он поморщился и добавил с внезапным отвращением: – Наблюдал, как всегда.
Лидия пожала плечами:
– Думаешь, ты смог бы что-то изменить?
– Я мог попытаться. Мог забрать хотя бы часть, чтобы его не так приложило...
Она хотела сказать, что он зря себя терзает, что вряд ли бы что-то вышло, он ведь тогда был всего лишь бетой, но он не дал ей открыть рот:
– У Скотта же получилось помочь мне.
И вновь, как тогда, осенью, у Лидии перехватило дыхание под внезапно вспыхнувшим огнем алых глаз.
Ее альфа никуда не ушел. Он остался.
Поверить в это было сложно, но верь – не верь, а факт вот он, сидит рядом и сверкает красным взглядом.
Она не успела ничего сказать – в дверь постучали и тут же вошел Дерек, не дожидаясь ответа.
– Все это очень мило, но уже семь часов, я должен ехать, и ждать, пока вы тут окончательно проникнетесь ситуацией, мне некогда.
Лидия закрыла рот, вдохнула ставший очень сладким и легким воздух. Ей хотелось сказать так много, еще больше хотелось расцеловать сперва Питера, потом Дерека или обоих одновременно, но она только спросила:
– Это правда, что нам можно не уезжать?
– Выбирай апартаменты, – усмехнулся Дерек. – Вернусь – займемся ремонтом.
– Но для ремонта мы наймем специально обученных людей! – встрял Питер. – Я лично отказываюсь работать маляром и плотником.
– Как скажет твое величество, – пожал Дерек плечами. – И я тебе уже сказал: забей на это все “я мог бы, я не мог бы, я сделал, я не сделал”... Хватит страдать, как вышло, так вышло. Ты уже сто раз доказал, что ты на своем месте, а меня вполне устраивает мое, и другого я не хочу, ясно?
“Величество” встал на ноги, подошел к Дереку и торжественно протянул ладонь.
– Ладно, уболтал, Демосфен.
Дерек пожал его руку, кивнул Лидии.
– Провожать не надо, меня Бри проводит. Девочек не обижайте, лофт не разнесите, рефлексировать прекращайте. Вернусь – все проверю.
Питер выпустил руку племянника и козырнул:
– Есть, мой генерал.
– Ну, генерал у нас ты, – рассмеялся Дерек, но Питер внезапно стал очень серьезным.
– Мы принимаем бой, – тихо сказал он. – Хейлы вернулись, да?
Дерек кивнул, а Лидия все-таки не удержалась.
Ей показалось, что Питер не будет ревновать, если она все же поцелует Дерека первым. Он же спешил...
