Chapter Text
Интерлюдия: Вайпер
— Насчет информации по Капелли, — Реборн задумчиво постукивает пальцем по губам, смотря куда-то мимо Вайпер, в окно, где уже начинало темнеть, и можно было, постаравшись, различить первую, Вечернюю, звезду, — я думаю, что стоит ее обнародовать, дабы было понятно, за что именно он наказан.
Вайпер тут же взвивается, как птица, раздраженно цепляется ногтями в светлую, из акации, столешницу, утыкается взглядом в Реборна. Судя по тому, как он напрягается, недовольство Вайпер тот сумел почувствовать даже сквозь капюшон.
— Не говори глупостей, — велит Туман, сердито поджимая губы, — мы, знаешь ли, не герои и не благотворительный фонд, чтоб выдавать предупреждения. Труп и труп, пусть гадают, кто его убил и за что.
Реборн бросает на нее быстрый взгляд, — черные глаза наполнены недовольством, но Вайпер совершенно это не трогает, слишком многих она раздражает, чтоб простой взгляд ее беспокоил, — и делает глоток эспрессо из чашки. Вайпер закатывает глаза, — не то чтоб кто-то мог видеть данный жест презрения, но ей так приятнее, — и продолжает.
— Если уж нашему дорогому Небу, — голос ее сочится сарказмом, и Реборн, что явно неравнодушен к Луче, морщится на такое неуважение, — хочется поиграть в героев-мстителей, то ее право. Но я, знаешь ли, филантропом себя не считаю, и бесплатно раздавать полученную информацию не собираюсь, особенно только ради того, чтоб какие-то дураки немного понервничали.
Реборн смотрит на нее, — и вдруг переводит взгляд, улыбается кому-то, стоящему за спиной, вежливо приподнимает федору. Вайпер не нужно даже оглядываться, чтоб понимать, кто именно к ним подошел, поведение киллера говорит ей обо всем.
— А если я заплачу? — произносит Луче сзади, и она наконец поворачивается, становится к ней лицом. Луче, как обычно, чиста и мила, одетая в привычное белое платье. Легкий сквозняк, стелющийся по полу, играется с его полами, шелестит, заставляет нежную легкую ткань обвивать ее загорелые лодыжки.
В руках у Луче тарелка с равиоли, — Вайпер легко догадывается, что она для их глупого Облака, который даже не удосуживается спустится к ужину.
Вайпер просто пожимает плечами, глядя на то, как Реборн тут же начинает суетится вокруг Неба, предлагая ей присесть, пока он накрывает на стол. Она не понимает тяги Реборна к Луче, она не идиотка — отдаваться первому попавшемуся Небу, пусть даже она и выглядит, как чистая невинная девушка, нет, спасибо. Но, видимо, в киллере играет еще и мужская гордость, а может, и итальянская страсть — то, как он чувственно целует Луче тыльную сторону ладони, благодаря ее за ужин, совершенно не похоже на то, как Элементы уважительно целуют своему Небо кольцо.
Но это его дело — она, как уже говорилось, не филантроп, и совершенно не собирается раздавать непрошенные, да еще и бесплатные, советы.
— Если заплатите, то мне какое дело? — говорит она, пожимая плечами. — С информацией, полученной от меня, клиенты могут делать, что вздумается, я им не указ. Главное, — она растягивает губы в сухой улыбке, — чтоб мы договорились о цене.
Луче хмыкает, смотрит на нее прямым и честным взглядом, совершенно не выглядя запуганной тоном Вайпер. Ну что же, она, по крайней мере, знает, что именно привлекло Реборна — не каждый мафиозный Дон может вот так откровенно смотреть им прямо в глаза, не стараясь польстить или же расстилаться в комплиментах, надеясь на скидку.
— Договоримся, — говорит она твердо и уверенно, и Вайпер не может не уважать ее за прямоту и недрогнувший голос, — а сейчас могу ли я попросить вас, глубокоуважаемая, отнести еду нашему Облаку?
Она оглядывается в сторону лестницы, обеспокоенно хмурит брови, словно действительно может увидеть Скалла сквозь толстые каменные стены. Вайпер тем временем недоуменно смотрит на нее.
— Я? — спрашивает она, указывая на себя пальцем, как будто ей вдруг потребовалось подтверждение. — Почему?
Луче пожимает плечами.
— Реборн, видимо, помогает мне накрывать на стол, — она оглядывается на суетившегося киллера, и на секунду Вайпер думает, что Реборн не столько хотел произвести впечатление на Небо, сколько не хотел связываться лишний раз со Скаллом, — остальные… Я не знаю где, если честно. Пожалуйста, просто отнеси Скаллу еды и спускайся к ужину, хорошо? Он же не обедал — она делает паузу и несколько скептически добавляет. — Если нужно, я заплачу.
Вайпер фыркает, принимает тарелку от Луче — пахнет свежим вареным тестом и мясом, и она непроизвольно сглатывает слюну. Не только Скалл не обедал.
— Я вышлю счет, — говорит она, и растворяется в воздухе, исчезая из-под внимательного взгляда Луче.
Собирается назад она уже возле комнаты Облака — за то небольшое количество времени, которое они провели в особняке, Скалл успел буквально везде оставить свой отпечаток. На белой двери приклеен листок с надписью «Комната Великого Скалла-самы! Без разрешения не входить!!!», написанная фиолетовым маркером, а чуть ниже находится рисунок осьминога. Вайпер фыркает.
Иногда облака напоминали ей собак, отчаянно пытающихся пометить свою территорию — иначе она никак не могла объяснить такую страсть к персонализации.
Она стучит. Скалл не отвечает ей, — но за дверью слышаться тяжелые, рваные вздохи, так что она, подумав, все же заходит внутрь. Если что, Вайпер правда стучала.
Зрелище, представшее перед ней, легко объяснило ей, почему Скалл не ответил. Скорее всего, он просто не слышал Вайпер. Она видит, как он сидит на полу, положив фиолетовые патлы на кровать и глухо, тяжело рыдает, уткнувшись головой в пододеяльник. На нем все та же одежда — уродская красно-зеленая рубашка все так же висит на его теле, свисая с худощавого облака, словно с вешалки, длинные пляжные шорты смяты и задраны, обнажая голые острые колени, покрытые белесыми шрамами.
На рубашке штанах, — да даже на волосах, — Вайпер может различить пятна подсыхающей, ржаво-красной крови. Скалл еще даже не смыл ее с себя.
Она вздыхает, ставит поднос на стол, подходит чуть ближе, садиться на кровать с другой стороны, у изголовья. Матрас прогибается под ее весом, но облако не реагирует, продолжая так же утыкаться лицом в постель.
— Моу, — говорит она спокойным, незаинтересованным тоном, задумчиво разглядывая свои острые ногти, — ты бы хотя б помылся. От тебя воняет.
Скалл дергается — он медленно отрывает голову от покрывала, поднимает на нее взгляд, и Вайпер может видеть, что его глаза красны и опухши, а на щеках красуются дорожки от слез.
— Что? — спрашивает он, помедлив, словно не вполне осознавая ее вопрос. Вайпер вздыхает — фиолетовое махровое покрывало щекочет ей ладони, когда она опирается на них, откидываясь на стену. Она понимает, что здесь надолго.
— Я говорю, от тебя воняет, — повторяет она медленнее и четче, — ты пахнешь кровью.
Скалл моргает пару раз, наклоняет голову, принюхиваясь к своему воротнику — и она видит как он тут же вздрагивает, прикладывая руку ко рту и немного зеленеет. Но его не рвет — Скаллу удается сдержать позыв, он судорожно сглатывает, и медленно, словно не до конца доверяя себе, отнимает ладонь ото рта.
А затем он потерянно смотрит на нее, как потерявшийся ребенок, отчаянно надеявшийся, что ему скажут, что делать. Вайпер морщится — она никогда не любила детей.
— Ну и зачем ты пришел сюда? — говорит она громко, скептически поджимая губы. — Если тебя так шатает просто от вида трупа? Что ты здесь забыл, ребенок?
Разумеется, она знает, что Скалл не ребенок — она много о нем знает, наверное, больше, чем все остальные сильнейшие, вместе взятые. Ну, может, кроме Луче. Но сейчас, в одежде, которая для него слишком велика, со своими острыми коленками, взлохмаченными фиолетовыми патлами и абсолютно потерянным взглядом он напоминает ей школьника, что отстал от школьной экскурсии в незнакомом городе, и сейчас, напуганный, не знает, что делать, а просто беспрерывно плачет и громко зовет маму, надеясь, что она придет его и спасет.
— Мне не особо есть, куда идти, после… — Скалл замирает, не договаривает фразу. Он вновь сглатывает, рвано вздыхает, словно пытаясь набраться сил, — там была ситуация такая…
Вайпер резко обрывает его, не желая слушать чужую медленную, нервную речь, что постоянно прерывают пустые вздохи.
— Я знаю, что там у тебя за ситуация, — говорит она громко, — я просто не могу понять, почему тебя так развезло, если это даже не твой первый труп.
Скалл замирает, — до него все еще слишком медленно доходит, и терпение Вайпер начинает медленно иссякать, — и нерешительно пожимает плечами. Ветер, проникающий в открытое окно, ерошит волосы Скалла, заставляет его поежиться, обхватить себя руками. Сейчас он сидит на полу, напротив кровати — и кажется Вайпер ужасно маленьким, хотя она помнит, что, вообще-то, он выше ее.
— Я не знаю, — отвечает он наконец, — мне даже его не жалко, понимаешь? — он нервно облизывает губу, высовывает язык, словно пытаясь достать чего-то, чего нет, затем прерывает себя, вместо того еще сильнее сжавшись в комом. Вайпер понимает, что Скаллу отчаянно не хватает его пирсинга. — Вроде все хорошо, та девушка в безопасности, злодей повержен, Скалл сам не понимает, почему ему так плохо… Я… Только не смейся, ладно? — Вайпер молчит. Скалл некоторое время ждет ее реакции, затем вздыхает куда более драматично, и продолжает, — Скаллу стало очень жалко машину.
Разумеется, она фыркает, даже не пытаясь сдержать вырвавшийся из горла смешок. Облако обиженно смотрит на нее, словно она только что его предала, но Вайпер все равно — вся ситуация кажется ей слишком идиотской.
— Ты серьезно? — спрашивает она неверяще. — Машина?
Скалл куксится — он морщит свое лицо, как будто облизал лимон, обиженно надувает губы, еще больше напоминая Вайпер ребенка.
— Эй, я же просил… — обиженно говорит он плаксивым тоном, но все же продолжает, — просто она… Автомобиль тот, он же хороший был, знаешь? Он работал, возил людей, нас вот. Помогал до места добраться, а мы… а мы в нем человека убили, а потом я его на скалы сбросил. У него, наверное, корпус разбился, и стекла тоже… И лежит он теперь там, на дне, никому не нужный, ржавеет. А мог бы нас продолжать возить…
Он говорит очень неуверенно, — Вайпер просто слушает его, не перебивая, но в этот раз он затихает сам. Она пытается представить то, о чем он говорит — и перед мысленным взором ее появляется толща воды, глубокая, темно-синяя. Свет солнца с трудом достает до песчаного дна, на котором лежит автомобиль — на заднем сиденье его сидит скелет, вода колышет полы его одежд туда-сюда, как будто бы это ветер, словно он действительно куда-то едет, пытается добраться до цели. Вокруг ничего нет — слышен только шелест песка, который течения гонят туда-сюда, да изредка проплывет мимо пара рыб, заглянет в кабину, и тут же испуганно удерет, словно напуганные воробьи.
— Ну, не знаю, — говорит она задумчиво, — по-моему, на дне довольно спокойно и тихо. Никто не тревожит, и она сможет лежать там спокойно.
Она понимает, что произносит это вслух, только когда замечает, как смотрит на нее Скалл — брови его изумленно вскинуты, в широко распахнутых фиолетовых глазах читается удивление. Она сердито фыркает на него, замолкает, плотнее закутываясь в свой плащ.
— Ну, — наконец говорит Скалл задумчивым тоном, — может ты и права.
Он вдруг распрямляется, как пружина — как будто в его теле все это время было напряжение, какая-то сила, заставляющая его сжиматься, и вот он наконец-то стал свободен, — и вскакивает на ноги одним слитным движением.
— Скалл-сама пойдет, приведет себя в порядок, семпай! — говорит Скалл звонко, одаряя ее улыбкой во все тридцать два зуба. — Ты правильно сказала, он и правда воняет!
И он, подхватив со стула раскиданную на нем черно-фиолетовую одежду, на которой Вайпер может различить щупальца, быстро удирает куда-то в ванную. Она просто молча смотрит на дверь, за которой скрылся Скалл, пытаясь осмыслить то, как резко тот изменился, — и вновь вышедшее на свет Облако ей определенно не помогает. Если бы не влажные волосы Скалла, Вайпер бы показалось, что он просто превратился в Великого Скалла-саму, — иначе у нее не было объяснений, как он так быстро накрасился и нацепил на себя пирсинг.
Но факт есть факт — перед ней стоял обычный, накрашенный, разноцветный и улыбающийся Скалл, и если бы она не была свидетелем его недавней истерики, она даже бы и не догадалась, что десять минут назад он рыдал, свернувшись комочком подле кровати.
Скалл смотрит на нее, снова улыбается — и Вайпер не видит ни следа от того потерявшегося ребенка. Перед ней стоит уверенный в себе парень, быть может даже слишком уверенный, с поистине голливудской улыбкой и немного туповатым радостным взглядом.
— Спасибо, что принесла ужин, семпай! — говорит он весело. — Но Великому Скаллу-саме будет скучно есть в одиночестве, так что, наверное, он все-таки спустится к ужину!
Но, приглядевшись, она может различить, что глаза его до сих пор немного опухшие — в каком-то смысле это даже отрезвляет. Подтверждает, что она не сошла с ума.
— Я скажу, чтоб тебя не дергали, — только и произносит она, вставая с дивана. Улыбка Скалла на мгновение дергается, и Вайпер видит, насколько она наигранна. К этой реакции она и стремилась — просто хочет убедиться, что Скалл человек.
— Да… — говорит он тише, и вдруг снова улыбается ей, криво и нескладно, и в глазах его совершенно нет радости, только усталая, спокойная благодарность, — спасибо за все, семпай.
Вайпер только хмыкает на него и растворяется в воздухе.
Ходить ногами она давно считала моветоном.