Chapter Text
И смерть не удержит своих владений.
Мертвецы, как один, отрясут свою ветхую плоть -
Войску ветра и закатной луны под стать,
Когда их чистые кости выступят в путь -
На локте звезда и у щиколотки звезда;
Их, безмозглых, достигнет благая весть,
Их, утопших, отринет морская вода...
Дилан Томас, «И смерть не удержит своих владений»
Вейдер пробирался через центральный рынок Мос-Эспы. Было позднее утро, и улицы были почти пусты. Вейдер предпочел бы больше укрытия для операции, но Люк настаивал на минимизации риска для посторонних. Обеспокоенный реакцией Люка на смерть наёмника-бита, Вейдер капитулировал, но теперь жалел о своей слабости. С солнцами, приближающимися к зениту, город был похож на печь, от которой даже его внутренние системы охлаждения не могли полностью защитить. Он активировал подпрограмму в шлеме, чтобы отслеживать температуру тела. С оставшейся массой, покрытой рубцовой тканью от тяжёлых ожогов, Вейдер лишился способности потеть, и гипертермия стала ощутимым риском.
Вейдер простаивал у лотка, продававшего крошечные чашки воды по троекратно завышенной цене. Во рту скопилась слюна, пока он смотрел на жидкость. Продавец воды окликнул его как раз в тот момент, когда раздалось внезапное жужжание в правой части шлема.
— XP4 на связи.
— На позиции, XP4? — спросил Вейдер.
— На позиции.
— Ожидайте.
Последовала серия докладов от других наёмников. Пока Вейдер принимал их, он гипнотизировал взглядом воду так долго, что продавец затряс руками перед его лицом:
— Ты будешь заказывать или что? — потребовал он на хаттском.
— Не сейчас, — ответил Вейдер на том же.
— Тогда вали отсюда.
Вейдер иронично склонил голову и отступил обратно в толпу. Он не мог не думать о воде. Тех крошечных, блестящих чашках, которые он никогда не мог себе позволить, пока жил здесь. Теперь, когда он мог себе их позволить, он не мог их испить. Ирония горькими тисками сдавила его и не выпускала. Язык казался толще в горле, пока свет солнц выбеливал небо. Он принял последний вызов, в то время как жар поднимался из легких, а горло было сухим, как Дюнное море. Все наёмники ожидали на позициях, но Вейдеру было не по себе. Он был недоволен ситуацией с ними. Возможно, он уже не тот человек, каким был полгода назад, но у него всё ещё оставались ресурсы, чтобы собрать армию. К сожалению, армия была бы контрпродуктивна, и он решил оставить команду небольшой и добавлять новых участников по мере необходимости.
Следующим отчитался Люк, пробормотав свой позывной с обнадеживающим профессионализмом.
— Как выглядит рынок? — спросил сын Вейдера.
— Пуст. Мало покупателей. Детей нет.
Ситх подчеркнул последнее и услышал нервный вздох сына.
— Ты уверен, что нет другого выхода?
— Если он и был раньше, то сейчас уже нет. Если мы остановим операцию, кто-то доложит Гардулле.
— Ты прав.
Всплеск статики в ухе Вейдера говорил о том, что Люк вздохнул. Мальчик явно был недоволен, и Вейдер чувствовал обратную связь не только через комм-систему, но и через Силу. Теперь он беспокоился, что Люк в последнюю минуту откажется. Он не был уверен, что предпримет в таком случае. Он знал, что делать с неподчинившимся офицером, но у него не было за плечами протокола для неподчинившегося сына.
— Готов? — наконец спросил Вейдер.
Он с облегчением услышал, как Люк повторил за ним. Его сын был напряжён, но оставался на месте.
— Помни, мы здесь для наблюдения. Не мешай наёмникам, только если план не пойдёт наперекосяк.
— Понял.
Вейдер снова наблюдал за рынком. Толпа поредела до минимума, солнца загнали большинство торговцев в помещения. Местный клуб Гардуллы располагался на восточном конце рынка. Снаружи дежурила пара охранников, бездельничая под широким навесом. Они выглядели полусонными. Вейдер наблюдал за ними, приближаясь, чтобы отслеживать обстановку в Силе. Их умы были такими же сонными, как и лица. Внутри клуба он мог ощутить, может быть, дюжину существ. Они были такими же вялыми, как и охранники, большинство предавались полуденной сиесте.
Вейдер открыл широковещательный канал и обратился к команде.
— Сейчас, — приказал он.
Наёмники отреагировали немедленно. В качестве ещё одной уступки Люку они сначала выстрелили в стену клуба, предупреждая любых задержавшихся на рынке о действии. Оставшиеся покупатели выглядели как рабы, выполнявшие поручения хозяев, и они не тратили времени на панику. Они исчезли с рынка, словно живые тени, меркнущие под зенитом солнц.
Прекрасная реакция, — одобрил Вейдер.
Выстрелы разбудили охранников, но у них было время сделать лишь два бесцельных выстрела, прежде чем наёмники, размещенные на низких крышах и в узких переулках, забросили в здание три термических детонатора. Охранники пали, и их тела были пожрал огонь, когда клуб взорвался. Несколько выживших выбрались из руин. Они падали на землю и катались, пытаясь сбить пламя, лизавшее их одежду. Вейдер инстинктивно отвёл взгляд. У него осталось не так много ощущений в коже, но он всё ещё чувствовал, как она слезает.
Гангстеры вскочили и бросились бежать спустя минуту. Наёмники застрелили ещё двоих и позволили последним трём скрыться в переулке. Необходимо было достаточно выживших, чтобы донести весть до Гардуллы.
Наёмники отчитались, подтвердив ликвидацию, затем оборвали связь. Следующим отчитался Люк.
— Похоже, здесь всё почти закончилось, — сказал его сын. — Встретимся на базе.
— Принял.
Вейдер вернулся длинным путём, проверяя пульс города по мере продвижения. Он мог учуять в воздухе металлический привкус страха. Люди Мос-Эспы ещё не знали, что случилось, но они чувствовали вибрации катастрофы, как змея чувствует звуковые волны, проходящие сквозь землю.
Китстер и Эми отчитались спустя несколько часов после нападения; каждый из них связался с несколькими местными рабами, людьми, которым можно доверять, которые жаждали большего, чем эта жизнь. Только Хибер снова не вышел на связь, и Вейдер был настолько взволнован, что отправил Китстера найти его. Тот отсутствовал так долго, что Люк уже лёг спать, зевая и потирая глаза, как маленький мальчик.
Была почти полночь, когда Китстер наконец вернулся с негодяем. Вейдер услышал, как недавно установленные взрывобезопасные двери скользнули в сторону, пока он напряженно и скованно расхаживал по закоулкам склада.
— Я нашёл его на выезде из города, — сказал Китстер. — Он сказал, что знает кого-то на окраине.
Он скривился в сторону Вейдера, давая понять, что об этом думает. Вейдер перестал ходить. Он был в ярости, но не на Хибера. Он знал с первой минуты, кем был этот сморщенный интриган, но подвергал сомнению собственное понимание, похоронил знание. Теперь он злился на себя и на Китстера, который был так слеп к трусости их товарища по детским играм: тот с первого дня планировал бежать к Гардулле.
— Кого именно ты знаешь на окраине? — спросил Вейдер. Он держал голос ровным, спокойным, будто верил отговорке.
Хибер пожал плечами с преувеличенной небрежностью.
— Просто друзья. Я о них первым делом подумал. Знаю, что они захотят принять твоё предложение. Я был почти там, как вдруг чертов Китстер выскочил из темноты и потащил меня обратно.
— Как прискорбно.
— А то! Слушай, просто отпусти меня…
— Прискорбно для тебя.
Хибер замер на полуслове, почувствовав угрозу в плавном тембре бывшего ситха. Вейдер обернулся через плечо, проверяя, спит ли Люк. Он не услышал и не уловил ничего.
— Думаю, нам стоит… прогуляться, — предложил Китстер лёгким тоном.
Бывший тёмный лорд кивнул.
— Да, полагаю, стоит.
Китстер схватил Хибера за руку и вытащил за дверь. Скукожившийся человек рыскал дикими глазами в поисках помощи. Он вспомнит о Люке, был уверен Вейдер. Его сын излучал сострадание и понимание; очень немногие существа оказывались слепы к нему. Конечно, он увидел, как рот раба разверзся. Вейдер в тот же миг протянул руку, применив Силу на расстоянии, и захлопнул пасть. Хибер шлёпал губами, как рыба, пытаясь собраться, чтобы заговорить, но рука Вейдера впилась ему в плечо и направила в переулок.
— Покажи нам, где живут твои «друзья на окраине».
Китстер встал по правую руку от Хибера, а Вейдер взял левую. Вместе они впихнули Хибера на заднее сиденье лендспидера. Китстер сел рядом с Хибером, Вейдер — за руль.
— Расскажи нам, где они живут, — повторил Вейдер, как только они оказались достаточно далеко от города. Он ослабил хватку в ожидании лжи.
— Я не могу сказать так, — забормотал Хибер. — Это не та дорога, по которой я обычно иду.
— Тогда укажи нам путь.
Из раба, как из рога изобилия, посыпалась ложь. За ней еще одна, и еще… пока Вейдер уводил их глубже в пустыню, в кромешную тьму. Ему придётся придумать оправдание для Люка, что-нибудь правдоподобное. Возможно, Хибер был неосторожен, хозяин поймал его на чём-нибудь. Он столкнулся с последствиями. Лучше оставить произошедшее простым, расплывчатым.
— Здесь подойдёт, — объявил Вейдер, выключая двигатель.
Китстер подтолкнул Хибера прикладом бластера, вынуждая выбраться из лендспидера. Старик (всего на три года старше Вейдера; древний старик в сорок восемь стандартных лет) огляделся, глядя на камни и песок, на бескрайние пустые пространства.
— Вы не можете этого сделать, — настаивал Хибер шепелявым голосом. — Я не сделал ничего плохого. Клянусь Небом! Пожалуйста, мы выросли вместе! Китстер, Эни!
Его рука была тверда и сбалансирована, как меч — Вейдер потянулся, чтобы снять покров с головы и плеч, позволяя наконец упасть на землю. Затем с маски сошла маскировка, трубка для метанодышащих приземлились на кучу ткани, как в лужу масла, черную в свете ночного неба.
Вейдер наклонился к Хиберу, позволяя тому же звездному свету омыть его лицо — настоящее лицо. Он увидел, как недоумение в глазах Хибера сменилось пониманием, осознанием и, наконец, ужасом. Он отследил ход этого понимания за микросекунды. Он увидел момент, когда Хибер утратил контроль. Увидел, как крики формируются в мозгу раба, прежде чем вырваться наружу. Хибер отшатнулся и упал в объятия Китстера. Вейдер шагнул вперед, отбрасывая всю полноту своей тени на товарищей детства.
— Клянусь Небом, — захлебнулся Хибер. — Помоги мне! Богиня!
Паника раба хлынула на Вейдера, и он с благодарностью поглотил её. Разбитое тело ситха не могло безопасно перерабатывать алкоголь; прошло двадцать четыре года с тех пор, как он наслаждался выпивкой, но он чувствовал опьянение от ужаса, как от игристого вина в крови.
Много времени спустя он позволил телу раба упасть на песок. Лишь после того, как последние отголоски наслаждения угасли, он обернулся к Китстеру. Его друг детства не казался смущенным раскрытием личности Вейдера.
— Благодарю за помощь, — сказал Вейдер. Слова казались странными во рту; прошли годы с тех пор, как он кого-либо благодарил.
— Конечно, Эни, — просто сказал Китстер.
Тишина повисла между ними, подобно телу, растянувшемуся на песке. Вейдер посмотрел вниз и приказал земле Татуина расступиться. Появилась небольшая яма, потом быстро расширилась, пока не достигла нужного размера и формы, чтобы вместить взрослое человеческое тело.
— Погоди, — пробормотал его спутник. — Позволь мне.
Китстер опустился на колени, положил две руки под неподвижные, безжизненные останки и спустил то, что осталось от Хибера, в могилу. Он подогнул ноги к подбородку, пока их бывший товарищ по играм не лёг в позе эмбриона. Изо рта мертвеца струйкой текла кровь, свидетельство внутренних повреждений, полученных в последние мгновения, и Китстер поймал её пальцем. Он помедлил и медленно начал рисовать кровью на лбу Хибера. Руна была простой, но узнаваемой.
— Принц Подземного Царства, — прохрипел Вейдер.
— Ты помнишь. Хибер был предателем, Эни, и он заслужил смерть, но он также был Сыном Солнц. Одним из нас. Я просто дал ему что-то, что приведёт его домой.
Вейдер уставился на руну, вспоминая другие похороны, другие тела, поглощенные песками. Он начал засыпать могилу. С помощью Силы это заняло всего пару минут.
По завершении пустыня выглядела так же, как и до их прихода.