Chapter Text
Какая глупость: Шан Цинхуа — молодой юрист, чья жизнь только-только начала налаживаться, погиб у себя на работе при попытке спасти из пожара важные документы. А всё потому, что он боялся гнева своего жёсткого начальника, Мобэй-цзюня, который мог снять с него шкуру живьём за малейший проступок.
«Ну, наверное, умереть, отравившись углекислым газом, было всё-таки лучшим вариантом», — подумал Шан Цинхуа, лёжа на ковре в задымлённом офисе. Он был уже практически без сознания, и невероятное спокойствие обняло его тело — он не держал ни на кого зла и даже не сокрушался из-за того, что его жизнь оборвётся так рано. По крайней мере, на том свете ему больше не придётся работать. И он никогда больше не увидит красивое лицо своего начальника, скривившееся от неприязни.
Шан Цинхуа слышал, как кто-то зовёт его по имени, но этот звук был так далеко — будто по ту сторону огромного тоннеля. И всё же кто-то звал его так горько, так отчаянно, что Шан Цинхуа не мог не прислушаться.
«Неужели кто-то способен настолько сильно сожалеть о моей смерти?» — удивился он, и единственное чувство проснулось в его застывшем сознании — любопытство.
В пустом эфемерном пространстве он кое-как собрал свои конечности в кучу, встал сначала на четвереньки, а затем поднялся на ноги — и направился в сторону тоннеля, откуда слышал звук.
Когда он вошёл в тоннель, внезапно с ним заговорило что-то ещё.
[— Приветствую вас на входе в систему, – раздался громкий механический голос, напоминающий Сири. — Ваша задача: предотвратить свою гибель в офисе. Желаю удачи!]
Это ещё что такое? Предсмертная галлюцинация?
Впрочем, Шан Цинхуа не придал этому значения, продолжая двигаться к замаячившему где-то впереди свету.
***
Шан Цинхуа так и не предложили присесть, поэтому он продолжал неловко переступать с ноги на ногу в центре рабочего кабинета Мобэй-цзюня — старшего партнёра крупной юридической компании «Бэймо».
Обстановка здесь была, мягко скажем, не слишком располагающей — безупречно чистый кабинет начальника вызывал ассоциацию с каким-то помещением в морге: стерильно, строго и холодно. Внушительная, но в то же время утончённая фигура самого Мобэя прямо-таки источала надменность; в этом персонаже всё — от прямой осанки до сурово сдвинутых к переносице бровей — говорило об исключительно сложном характере.
Ещё больше дискомфорта прибавляло странное ощущение: Шан Цинхуа почему-то казалось, что он уже видел всё это раньше — и кабинет, и Мобэй-цзюня, будто всё это было ему знакомо из какой-то прошлой жизни.
Шан Цинхуа заставил тебя откреститься от этих мыслей — и без того забот хватает.
«Поскорее бы меня уже послали на хрен, есть хочется», — думал он, наблюдая за тем, как Мобэй, сидя в презентабельном кожаном кресле за таким же презентабельным дубовым столом, лениво пролистывал его тоненькое резюме, годившееся лишь для устройства на должность какого-нибудь архивариуса на побегушках.
Что ж, Шан Цинхуа ни на что особо и не рассчитывал: ему было всего двадцать три года, он только-только окончил средненький университет со средненькими оценками — из опыта лишь парочка стажировок в маленьких конторах. Честно говоря, только редкостная изворотливость позволила Шан Цинхуа выпуститься с вполне себе приличной дипломной работой и рекомендательным письмом от научного руководителя.
— Говорите, стажировались в государственной юридической консультации, — произнёс Мобэй, не глядя на Шан Цинхуа.
Последний, пользуясь этим, разглядывал начальника — уж больно он был хорош собой, прямо-таки идеал мужской красоты по скромному мнению Шан Цинхуа: прямой нос без горбинки, высокие скулы и выразительные синие глаза; густые темные волосы были частично собраны на затылке, а оставшиеся впечатляюще длинные локоны рассыпаны по спине. Мобэй-цзюнь походил на сказочного принца и наверняка частенько пользовался этим в своих интересах...
И снова появилось это чувство: Шан Цинхуа точно где-то видел его раньше. Ну, может быть, так оно и было. В конце концов Мобэй-цзюнь был очень запоминающимся человеком, и, возможно, когда-то они с Шан Цинхуа случайно пересеклись на улице.
Пауза в разговоре затянулась, и Шан Цинхуа поспешил ответить:
— Ну, почти все с этого начинали, господин.
Он заискивающе улыбнулся в попытке изобразить из себя вовлечённого человека.
— И какое дело вам больше всего запомнилось?
Шан Цинхуа замялся, вспоминая десятки скучных исков о долгах или шумных соседях, или бытовых ссорах.
— Хм-м… Был один инцидент. — Он криво усмехнулся, на секунду окунувшись в воспоминания. — Безработный выпускник художественного училища изрисовал граффити стену нового ресторана — подняли такую шумиху, будто он кого-то убил.
Мобэй, наконец, поднял голову и взглянул на Шан Цинхуа; его идеальная тонкая бровь едва заметно поползла вверх. Шан Цинхуа тут же мысленно стукнул себя по лбу: «Какие, к чёрту, граффити? Тут серьёзная фирма, а не городская конторка номер пять».
— И что дальше? — подстёгнул его Мобэй, и Шан Цинхуа не оставалось ничего, кроме как продолжить рассказ.
— Паренёк не отпирался, признал свою вину сразу. Даже был доволен — ну, знаете, молодые чувствуют себя эдакими матёрыми бэд-боями, если денёк отсидят в обезьяннике, хе-хе. Кхм… Но его радость слегка поутихла, когда владелец ресторана потребовал огромную выплату за «моральный вред репутации заведения».
— Что ж там за рисунок такой был? — спросил Мобэй, и краешек его губ будто бы приподнялся в намёке на улыбку.
— Лучше вам не знать, господин. Так вот, вместо того чтобы оспаривать сумму, я предложил парню всё исправить. Уговорил владельца не подавать иск, а заключить мировое соглашение. А этот художник закрасил своё «творчество» и с разрешения владельца нарисовал там рекламный баннер с его портретом. Даже получил за это небольшой гонорар. — Выпалив всю эту речь Шан Цинхуа сделал глубокий вдох и робко предложил: — М-могу даже фото показать.
— Не нужно, — сразу же отрезал Мобэй-цзюнь, а после заключил: — Значит, вы их просто помирили.
Шан Цинхуа зарделся от стыда. Ага, адвокат от бога — помирил клиента и исца по делу о пустяковом хулиганстве. Теперь, наверное, его не просто выставят за дверь, так ещё и обсмеют напоследок. Хотя, глядя на Мобэя, складывалось впечатление, что он, скорее, выпорет виновника своего потраченного времени, не дрогнув ни единым мускулом своего красивого лица.
— Ладно, вы наняты, — неожиданно сказал Мобэй, когда Шан Цинхуа уже приготовился к выговору или оплеухе. — Можете начинать с завтрашнего дня, менеджер объяснит вам все обязанности. И никаких опозданий.
Растерянный Шан Цинхуа только глубоко поклонился, пролепетав:
— Благодарю вас, господин.
Он вышел за дверь и чуть не упал от неожиданности, когда в его голове вдруг зазвучал голос Сири:
[— Ваше испытание началось. Текущее задание: заслужите расположение Мобэй-цзюня.]
Следующие несколько недель обернулись для новоиспечённого сотрудника «Бэймо» настоящей каторгой — видимо, его новый начальник таким образом тестировал стрессоустойчивость Шан Цинхуа, шпыняя его по поводу и без. Казалось, условия работы тут были даже хуже, чем в городской консультации — Шан Цинхуа только и бегал по офису туда-сюда, исполняя разные бессмысленные поручения или поднося кофе в кабинет сурового Мобэй-цзюня.
«У него кусок льда вместо сердца», — пришёл к выводу Шан Цинхуа уже в свой первый рабочий день. Мобэй-цзюнь не терпел даже малейших ошибок и недочётов, не терпел никакого нытья, возражений и секундного безделья. У Шан Цинхуа едва хватало времени, чтобы сходить в туалет — только здесь он мог спрятаться от холодных глаз своего начальника, прожигающего дыру в его тощей заднице.
«И как такому демону могла достаться настолько прекрасная внешность?» — вздыхал Шан Цинхуа, сидя на толчке. Он поставил локти на колени и мечтательно уложил лицо в ладони. Ах, если бы великолепные синие глаза Мобэя были хоть чуточку мягче, работать с ним было бы намного приятнее. Что ни сделаешь ради привлекательного мужчины в идеально сидящем на нём костюме, правда ведь? Так, стоп.
В добавок ко всем другим проблемам внутри головы Шан Цинхуа поселилась эта странная Сири, которая раздавала предупреждения всякий раз, когда Цинхуа собирался схалтурить.
«Я что, в какой-то видеоигре?»
Как бы то ни было он продолжал выслуживаться перед Мобэем на все сто процентов. Страх, который внушал ему начальник, подстёгивал бесперспективного специалиста трудиться не покладая рук. Он таскал коробки с макулатурой и двадцатилитровые бутыли для кулеров; монотонно перебирал бумаги, подлежащие уничтожению, сортировал папки с документами по алфавиту и вносил в реестр старые дела. За пару недель такой работы Шан Цинхуа сильно осунулся и похудел — теперь ему приходилось чуть туже затягивать на талии пояс своих брюк.
Он был уверен, что если бы Мобэй захотел сломать Шан Цинхуа пополам одной рукой — у него бы это с легкостью получилось. Он был крупнее Шан Цинхуа раза в два, что заставляло его чувствовать себя трусливым мышонком рядом с гордой хищной птицей.
«Это ненадолго», — подбадривал себя Шан Цинхуа. Всё когда-нибудь заканчивается. По крайней мере, зарплата несказанно радовала — в любой другой фирме за эту бессмысленную работу платили бы сущие гроши, но богатая «Бэймо» щедро вознаграждала сотрудников за их нелёгкий труд.
Однажды вечером, когда Шан Цинхуа, как всегда, перебирал бумаги в своей подсобке, к нему в гости заявился Мобэй-цзюнь собственной персоной. Обычно он никогда не заходил в подобные места, будто они попросту не соответствовали его статусу, но в этот раз сделал исключение, чего Шан Цинхуа, заткнувший уши наушниками и подпевающий Rush — «Working Man», совершенно не ожидал.
Он вздрогнул, когда большая тень внезапно накрыла его тело. А затем, оглянувшись и задрав подбородок, Шан Цинхуа едва не рухнул со стула, когда увидел Мобэй-цзюня, нависшего над ним в угрожающей позе. Почему в угрожающей? Да потому что любая поза и любой взгляд Мобэя были угрожающими! Особенно в сторону Шан Цинхуа.
— В-вам что-нибудь нужно, господин? — тут же засуетился Шан Цинхуа, выдернув наушники из ушей и вскочив с места, будто верный подданный перед королём.
Вопреки ожиданиям Мобэй-цзюнь явился не за тем, чтобы карать и отчитывать. Он вручил Шан Цинхуа ключи… от своего кабинета.
— Я сегодня должен уйти пораньше. Полей, пожалуйста, фикус на моём подоконнике, оставь отчёты на столе и запри кабинет.
Шан Цинхуа изобразил свою обыкновенную обворожительную улыбку.
— Как вам угодно, господин. Что-нибудь ещё?
— Нет, это всё. — Мобэй-цзюнь замолчал, оставаясь на месте, будто раздумывая, стоит ли сказать какую-нибудь гадость. В конце концов он задал странный вопрос: — С тобой всё в порядке?
— Да, господин? — удивлённо ответил Шан Цинхуа.
Мобэй только хмыкнул и направился к выходу.
— Господин, — несмело окликнул его Шан Цинхуа, и Мобэй задержался, обернувшись к нему. — Почему вы поручаете это мне?
Мобэй помедлил секунду, затем сказал:
— Потому что мне нравится Rush.
Он ушёл, не услышав удивлённого вздоха Шан Цинхуа.
Мобэй-цзюнь впервые сказал ему что-то, не связанное с работой. Что ж. Значит, ему нравится издеваться над подчинёнными, рок-группа Rush и… фикусы?
[Системное уведомление: поздравляем, вы разблокировали дополнительную сцену!]
Да чтоб тебя!!!
Когда Шан Цинхуа закончил свои рабочие дела, офис уже опустел, погрузившись в полумрак. Стройные рядки компьютерных столов и тускло освещённые коридоры выглядели как ламинальные пространства из хоррор-видео на ютубе. Эта пустота Шан Цинхуа совсем не пугала, даже наоборот — он чувствовал себя спокойнее и свободнее, когда никто на него не глазел и не пытался заговорить с ним.
Пользуясь уединением, Шан Цинхуа мог сунуть свой нос в чужие дела, поразглядывать столы старших коллег, каждый из которых уникальным образом отражал личность своего хозяина. Но больше всего Шан Цинхуа интересовал кабинет начальника, куда он сегодня был официально допущен. Как и было наказано, сначала Шан Цинхуа занёс нужные бумаги, затем полил цветок в горшке, а затем, как наказано не было, начал изучать кабинет.
«В конце концов Мобэй-цзюнь всё ещё человек, так что и он должен был оставить здесь свои человеческие следы».
Есть ли у него семья, друзья, хобби? Какие-нибудь слабые места, которые в будущем можно было бы использовать как рычаги давления?
Кабинет был просторным и обставленным со вкусом — над дизайном интерьера поработали очень даже неплохо. Сквозь панорамное окно в помещение мягко проникал свет городских огней. Одна стена была полностью занята книжными шкафчиками и полками: юридическая литература, современные труды по менеджменту и психологии, классическая философия. Несколько сертификатов в рамках — награды за рабочие и научные достижения. На одной из полок — обсидиановая статуэтка сокола, раскрывшего крылья в полёте, на другой — причудливо изогнутая лента Мёбиуса.
«Банальщина и скукотища», — заключил Шан Цинхуа. Самый классический кабинет начальника из всех кабинетов начальников.
Правда, в ящиках стола удалось обнаружить что-то поинтереснее. Сверху, конечно, лежали аккуратные кипы документов и папок, но в более потаённых местах вскоре начали всплывать необычные вещички: маленькая бутылка макаллана, потрёпанный томик стихов Ду Фу, набор для вышивания (???), несколько снимков на полароид, фигурка Спайка Шпигеля с сигаретой в зубах, хоккейная шайба (???) и осколок кружки с потёртой надписью «Best Boss».
Наверное, Шан Цинхуа нашёл бы ещё много чего примечательного, но забеспокоился, как бы не оставить следов, поэтому педантично сложил всё на свои места и плюхнулся в кресло Мобэй-цзюня, чтобы подумать. Закинув ноги на его чистенький рабочий стол, Шан Цинхуа позволил себе пофантазировать о том, что это он на самом деле хозяин офиса.
В мысли невольно проникла влажная мечта о подчиняющемся боссе, который с самым приятным выражением лица подносит Шан Цинхуа свежий кофе. Ох, как бы Шан Цинхуа на нём отыгрался… Он представил, как начинают полыхать гневом и обидой глубокие глаза Мобэй-цзюня, когда ему приходится молча терпеть унижения от главного, не смея возразить. Такой большой и страшный — Мобэй-цзюнь больше не представлял бы никакой угрозы для важной шишки Шан Цинхуа...
Хотелось бы Шан Цинхуа однажды стать важной шишкой — стать хоть кем-нибудь. Ведь на данный момент он и правда был никем — одиноким неудачником, который поздним вечером ошивался в офисе только лишь потому, что никто не ждал его в каморке-студии, которую он снимал со студенческих лет.
«У меня ещё всё впереди», — утешил себя Шан Цинхуа. Он поднялся с кресла босса и пересел на небольшой серый диванчик сбоку от стола. Этот диванчик был удобнее всех кроватей, на которых Шан Цинхуа когда-либо спал.
«Когда-нибудь я займу твоё место, Мобэй-цзюнь», — подумал Шан Цинхуа, не замечая, как начинает проваливаться в сон.
Ему снилось, что он лежит в незнакомой ему кровати в объятиях Мобэй-цзюня — по сюжету сна в этом не было ничего странного, поэтому Шан Цинхуа просто наслаждался своим положением. Он уткнулся носом в шею Мобэй-цзюня и вдохнул его запах — такой свежий и приятный, как ветер на высокогорье. Руки Мобэя нежно скользили по его обнажённой спине — кто бы мог подумать, что строгий босс может быть так ласков… У Шан Цинхуа бабочки затрепетали в желудке, а сердце счастливо билось в горле — ему вдруг непреодолимой захотелось поцеловать Мобэя, и почему-то он был уверен в том, что имеет на это полное право.
Губы Мобэя были совсем рядом — такие мягкие и манящие, и Шан Цинхуа потянулся к ним, жадно раскрыв рот. И в тот самый миг, когда их губы должны были соприкоснуться, Шан Цинхуа проснулся от какого-то неясного звука.
Чёрт, ну почему именно сейчас?!
Всё ещё напрочь оторванный от реальности, Шан Цинхуа принял сидячее положение и потёр глаза. Его лицо всё ещё горело после недавнего сна, а сбившийся пульс бодро стучал в ушах. И что это было?.. Почему… почему ему вдруг приснилось, что он лезет целоваться к Мобэй-цзюню, которого, вроде как, на дух не переносил?..
Ответы на эти вопросы ему не суждено было отыскать в ближайшее время, к тому же до него медленно начало доходить осознание, что проснулся он не у себя дома, а в кабинете Мобэй-цзюня.
— О чёрт, — уже вслух пробормотал Шан Цинхуа, когда проморгался и увидел Мобэй-цзюня, который как ни в чём не бывало сидел за своим столом. Пока Шан Цинхуа дрых на диванчике рядом, укрытый пиджаком Мобэй-цзюня. Вот почему он так явственно чувствовал его запах во сне... Но думать об этом тоже было некогда.
— С добрым утром, — невозмутимо сказал Мобэй-цзюнь, когда заметил, что Шан Цинхуа проснулся.
Растрёпанный и потерянный, со слезящимися после сна глазами, Шан Цинхуа едва не провалился под землю от накатившего на него ужаса. И что теперь… теперь его точно уволят!
— О, господин Мобэй! — взмолился он и бросился к Мобэй-цзюню в ноги. Обняв его за колени, Шан Цинхуа начал слёзно извиняться: — Простите, простите меня! Я… я так заработался вчера, присел всего на секунду и не заметил как… Мне так стыдно, господин! Только, пожалуйста, не увольняйте меня, ведь я так много трудился все эти дни!
Мобэй таращился на него с шокированным выражением лица — такого он точно не ожидал…
— Цинхуа… — наконец произнёс он, прерывая поток красноречивых раскаяний. — Я не злюсь на тебя.
— Ах?
Мобэй-цзюнь вдруг улыбнулся и положил ладонь на лохматую макушку Шан Цинхуа. Погладив его по голове, он сказал:
— Это я во всём виноват. Нагрузил тебя, как ездовую лошадь. Я знаю, ты устал. Езжай домой и отдохни.
Шан Цинхуа не мог вымолвить и слова. Ладонь Мобэй-цзюня была такой тяжёлой и тёплой… Так приятно, что хотелось потереться о неё, как кот. Но Шан Цинхуа заставил себя отстраниться и подняться на ноги с видом побитого пса.
— Простите, — последний раз пробормотал он и поспешил убраться прочь.
После этого инцидента отношение Мобэй-цзюня к Шан Цинхуа как-то неуловимо изменилось. Шан Цинхуа, честно говоря, не мог вообразить, почему вдруг начальник так спокойно отреагировал на несанкционированную ночёвку в его кабинете. Конечно, ничего такого страшного в самом-то деле не произошло, но Шан Цинхуа давно уяснил, что Мобэй-цзюня могла вывести из себя любая мелочь не по уставу.
«Хорошо он хоть не узнал, что я копался в его вещах».
Если бы он узнал… От одной только мысли об этом по спине Шан Цинхуа пробежал холодок, но, что ж, его не спалили — значит, всё в порядке.
Шан Цинхуа беспокоило ещё кое-что — тот странный сон, который приснился ему, когда он спал в кабинете начальника, свернувшись калачиком под его тёплым пиджаком. По какой-то причине Шан Цинхуа всё никак не мог перестать об этом думать, и каждый раз, когда он натыкался взглядом на Мобэй-цзюня, он вспоминал те эфемерные ощущения его объятий... Он, как мог, старался избегать Мобэя, чтобы лишний раз не пыхтеть от смущения под взором его внимательных ледяных глаз.
Наверное, Шан Цинхуа сошёл с ума. Иначе как ещё можно было объяснить это внезапно проснувшееся в нём влечение?
Влечение.
Нужно просто занять голову работой, и тогда эти мысли перестанут его донимать.
Работы, как всегда, было навалом — Мобэй-цзюнь выдумывал для Шан Цинхуа всё больше новых поручений. По крайней мере, Цинхуа доверили что-то посерьёзнее возни с пыльной макулатурой — документальную аналитику по текущим делам. Это всё ещё было невероятно скучно, но, по крайней мере, такое занятие не было настолько механическим и бездумным, как раньше.
Тем временем приблизился день всех влюблённых – Шан Цинхуа понял это лишь тогда, когда магазины наполнились тематическими подарками, и всё вокруг запестрело сердечками, купидонами и цветами.
«В этом году я снова буду один», — подумал Шан Цинхуа сокрушённым вздохом. Может, всё-таки стоило взять ситуацию в свои руки и пригласить кого-нибудь на свидание?
Почему-то Шан Цинхуа подумал о Мобэй-цзюне и тут же замотал головой, пытаясь отогнать от себя его навязчиво привлекательный образ. Да он же точно не по парням! Да и Шан Цинхуа никогда по парням не был…
Тогда что всё это значило? Сны, мысли и чувства неизменно возвращали Шан Цинхуа в прохладные объятия Мобэй-цзюня.
Наверное, Шан Цинхуа просто тронулся умом из-за огромного количества работы.
Он размышлял об этом, пока бродил между полками супермаркета, закупаясь некоторыми необходимыми для дома вещами, — наконец-то у него появились на это деньги. Проходя мимо витрины с посудой, он вдруг заметил эти до ужаса тривиальные кружки с надписями «Лучшей мамочке», «Любимый папа» и др. Здесь же была и «Best Boss» — осколок такой кружки Шан Цинхуа обнаружил в кабинете Мобэй-цзюня.
«Интересно, зачем он хранит этот мусор? Неужели он так сентиментален?»
Уж кто-кто, а Мобэй-цзюнь совсем не заслуживал такой кружки – лучшим боссом он точно не был. Но, возможно, именно поэтому он и хранил тот осколок – наверняка ему не часто делали такие подарки.
Шан Цинхуа и сам не заметил, как стянул кружку с полки и задумчиво на неё уставился. Он вспомнил о том дурацком задании от Сири и, в конце концов, вздохнул и положил кружку к своим покупкам. Он представления не имел, под каким предлогом может вручить Мобэю этот глупый подарок.
Неделю спустя, в день четырнадцатого февраля, Шан Цинхуа просто незаметно поставил коробочку с кружкой на стол начальника и прицепил на неё жёлтый стикер: «От вашего наихудшего подчинённого».
Шан Цинхуа и помыслить не мог о том, чтобы вручить такой подарок, глядя Мобэй-цзюню в лицо. Во-первых, ему было ужасно неловко, а во-вторых, он не знал, каким образом отреагирует Мобэй-цзюнь. Может быть, раздраконится и вышвырнет «худшего подчинённого» вон.
Но всё же за свои решения приходится отвечать, рано или поздно. На следующий день Мобэй-цзюнь вызвал Шан Цинхуа к себе в кабинет.
Сотрясаясь невидимой дрожью, Шан Цинхуа постучался и, получив разрешение, вошёл. Но в этот раз внутри него клокотал не только страх – отчего-то он чувствовал волнительное предвкушение перед встречей с начальником. Ему хотелось увидеть Мобэй-цзюня, независимо от его настроения, ведь его лицо было прекрасно как в спокойствии, так и в гневе, и, честно говоря, Шан Цинхуа не мог отказать себе в возможности лишний раз на него полюбоваться.
— Вызывали, господин? — произнёс он, остановившись в нескольких шагах от стола, за которым сидел Мобэй-цзюнь.
— Да. — Мобэй жестом руки указал на кресло. — Присаживайся.
Шан Цинхуа неловко присел напротив. Наверное, разговор предстоял долгий. Мобэй-цзюнь выглядел расслабленным и даже каким-то довольным — видимо, сегодня он был в хорошем расположении духа, что не могло не радовать.
— Я хочу, чтобы ты помог мне в одном небольшом деле, — произнёс Мобэй-цзюнь.
Он, как и всегда, не смотрел на Шан Цинхуа, развернувшись лицом к компьютеру и печатая что-то параллельно с диалогом.
— Конечно, чем я могу вам помочь? — подавляя волнение, спросил Шан Цинхуа.
— У нас появился один клиент, который хочет выкупить мелкий магазин на грани банкротства. Тут будет много пыльной работы, ты ведь в этом хорош?
Хорош?
— Д-да, наверное.
— Я пришлю все нужные материалы на твою почту. Нужно будет проверить старые долговые расписки магазина, договоры аренды, неучтённые долги и всё такое. Ты с этим справишься.
— Я очень постараюсь, господин.
— Постарайся, будь добр. Я на тебя рассчитываю. — Он снова властно взмахнул рукой, давая понять, что на этом разговор пока окончен. — Проведи предварительный анализ, а затем сообщи, что думаешь.
Шан Цинхуа поднялся и поклонился:
— Конечно, я всё сделаю.
Его сердце пело от радости – неужели… неужели ему наконец-то доверили что-то значимое? Он всё же не удержался от того, чтобы спросить:
— Но почему вы доверяете это мне?
Мобэй-цзюнь оторвал взгляд от компьютера и посмотрел прямо на Шан Цинхуа. Его брови едва заметно сдвинулись, когда он сказал:
— Не задавай лишних вопросов и делай, что тебе говорят. Или что, тебе хочется обратно в подсобку?
— Нет, господин.
— Тогда свободен.
Шан Цинхуа поспешил к выходу, и вдруг Мобэй-цзюнь тихо окликнул его. Цинхуа замер на пороге.
— Спасибо, — произнёс Мобэй, и его голос стал необычно мягким. — За кружку.
Шан Цинхуа лишь улыбнулся в ответ и внутри него что-то потеплело, будто он сделал глоток горячего цветочного чая.