Archive of Our Own

Справедливости ради, она действительно целилась в плечо Джинкс, и, если бы не И’ша, Джинкс бы ранение пережила. Вай это, кажется, понимала, и обратно к логову они летели в молчании.

Кэй’тлин не знала, каково было Вай. На’ви хотя бы могли отдать тело Эйве и встретиться с любимыми через тсахейлу с древом, а у небесных людей такой возможности просто не имелось. Вай плакала по ночам, и в этом была не одинока: И’ша тоже начала замыкаться в себе ещё больше, чем обычно.

Этого Кэй’тлин тоже не понимала — поначалу. Хвалёный прогресс небесных людей не был настолько хорош, чтобы отказываться от всего того, что могла дать Эйва. Но…

Самое ужасное было то, что Джинкс оказалась права: целители не сумели сделать так, чтобы нога И’ши стала такой, какой была раньше. Её нога стала короче, и И’ша не могла полноценно охотиться или танцевать. Даже простой бег по ветвям деревьев представлял для И’ши проблему. О том, чтобы допустить её к обряду икнимайя, не могло быть и речи.

И’ша оказалась вне клана, вне иерархии, вне всех тех ритуалов, которые делали на’ви, собственно, на’ви.

Годы шли, но И’ша так и оставалась потерянным ребёнком, которому не находилось места в общине. Но тревоги Кэй’тлин были другие: ночью она иногда видела те звездопады, с каковыми прибывали небесные люди.

Стычки продолжались, и небесные люди становились враждебнее, наглее и опаснее. Клану удавалось отстаивать свои земли, увы, числом всё больших жертв.

Но сегодняшний звездопад ощущался особенным. Смотреть на него было больно — такими яркими оказались огни, так сильно слезились глаза от понимания, сколько ещё на’ви придётся погибнуть для защиты своего дома, — а на хвосте Кэй’тлин волосы вставали дыбом. Она предчувствовала, что после этого звездопада всё станет намного хуже — и не ошиблась.

Когда они снова встретились, Кэй’тлин не поверила своему зрению. Пусть в виде на’ви, пусть большего размера, пусть с лицом помилее, но это была Джинкс. Все черты угадывались, а две косы — похоже, ещё длиннее, чем раньше, — позволяли точно понять, что за личность скрывалась за этим телом сноходца.

У Вай руки затряслись.

— Не ждали? — с ехидной улыбкой поинтересовалась Джинкс.

Бояться ей было нечего: оружие небесных людей при ней имелось, как и её… маленькая община из всё таких же сноходцев. И, пусть от на’ви они теперь мало отличались, всё выдавало в них чужаков: одежда, причёски и цвет волос, небрежная походка и взгляд, полный ненависти.

И у таких тел имелись тсвин?.. Они могли соединяться с животными и Эйвой?.. Это было так… несправедливо.

— Ты должна быть мертва, — ошарашенно произнесла Кэй’тлин.

— Наша цивилизация может вернуть из мёртвых человека. А ваша так может?

— Ты не вернулась из мёртвых. Ты, — стиснула стрелы в своей руке Кэй’тлин, — теперь юнилтиратокс.

— Да! Знаю, неприятно. Это тело, — показала Джинкс Кэй’тлин пятипалую ладонь, — просто отвратительно, но другого у меня нет. Я даже нормальную еду теперь есть не могу. Зато какая высокая!

— Иди будь высокой в каком-нибудь другом месте, — процедила Кэй’тлин.

Джинкс пожала плечами и скривилась; губы её вытянулись в некое подобие трубочки.

— Боюсь, нам нужно это, — показала она пальцем себе под ноги, — место. И мы не только отсюда не уйдём, но и выжжем всё в районе километра. Хотя, наверное, ты не знаешь, что такое километр. Смотри, мы берём восемь плюс два…

— Какого хрена? — наконец, сумела совладать с собой Вай, и голос её прозвучал особенно резко.

Причмокнув губами, Джинкс обворожительно улыбнулась ей.

— Какого хрена мы всё тут выжжем? — переспросила она.

— Какого хрена ты всё это время скрывалась?!

— Тусовки с аборигенами плохо сказываются на твоём интеллекте, — закатила глаза Джинкс. — Я прилетела с Земли, вот так долго и отсутствовала. Но, — сложила она десять пальцев кистей и, вывернув их, хрустнула, выставляя руки вперёд, — не волнуйся, мы с ребятами, — кивнула она на свою общину, — всё сейчас наверстаем. Но хорошо, что ты не против огнемётов. Уводи своих… этих, — уныло указала она носком ботинка, — и разойдёмся по-хорошему.

— Это наша земля. Мы никуда не уйдём, — отрезала Кэй’тлин с явной угрозой в голосе. — Нас больше.

— А у нас есть настоящее оружие. Экко, продемонстрируй, — наконец, расцепила свои пальцы Джинкс и показала кистью на странного даже по меркам сноходцев, вероятно, мужчину.

Тот самодовольно, столь похоже на саму Джинкс, усмехнулся и, подняв металлическое орудие к небу, нажал на рычажок. Столп пламени, плавящий, кажется, сам воздух, испускающий отвратительный сладковатый запах, разъедающий ноздри, рассёк лесную свежесть.

Это было страшно. Кэй’тлин отшатнулась, прикрывая глаза, и другие тоже — кроме Вай, которая как вкопанная осталась стоять. Её это, кажется, ничуть не впечатлило.

— Как тебе это, Кейтлин? — абсолютно непринуждённо поинтересовалась Джинкс, то ли ненамеренно, то ли специально исказив имя Кэй’тлин.

— Это поэтому твой… друг, — поморщилась Кэй’тлин, косясь на странного сноходца, — такого цвета? Он сам себя подпалил?

— Че? — как настоящий небесный человек процедил тот.

— Да. Да, именно поэтому, — сложила вместе ладони Джинкс. — Если ты не хочешь стать такой же, советую свалить подобру-поздорову.

— Кончай ломать комедию, — вмешалась Вай, выступая на пару шагов вперёд. — Он такой же синий, но хочет быть черным, вот и мажется всякой дрянью.

— Зачем? — не поняла Кэй’тлин.

— Это земные заморочки, не обращай внимания, — отмахнулась Вай. — Лучше вы убирайтесь отсюда.

— Не могу. Тут под, э-э-э, природой есть то, что нам нужно, поэтому все эти корни и лианы придётся сжечь. Вопрос лишь в том, с вами, — тыкнула Джинкс пальцем совсем так же, как и делала в детстве, — или без вас. Тем более, что это всего лишь квадратный километр. Стоит ли из-за него умирать?

И случилось то, чего Кэй’тлин никак не ожидала, даже помыслить не могла, что это произойдёт. Вай с тяжёлым вздохом ответила Джинкс:

— Не стоит.

Кэй’тлин ощутила, как её сознание отдалилось от тела. Она едва могла пошевелить рукой или ногой, а хвост застыл, будто его и не имелось. Из-за этого идти было ещё сложнее.

Всё будто покрылось туманом — таким… белесым, — и Вай выступила её проводником, направляя своей рукой. Но как только Кэй’тлин пришла в себя, свою ладонь из пальцев Вай она вырвала.

— Как ты могла?.. — произнесла Кэй’тлин, постепенно осознавая, что случилось. — Как ты могла согласиться?..

Усталый взгляд Вай был красноречивее всех слов.

— Ты предала нас. Ты предала меня, — ещё никогда у Кэй’тлин так губы не дрожали.

Вай попробовала приблизиться, но Кэй’тлин сделала шаг от неё, выдерживая дистанцию.

— Кейт, так было лучше. Это совсем маленький кусочек земли.

— Размер значения не имеет! Вся природа связана. Мы, — приложила ладонь к своей груди Кэй’тлин, — с природой связаны. Дав уничтожить какую-то её часть, мы нарушаем гармонию! Мы причиняем боль Эйве!

Всё это время, пока Вай была рядом с Кэй’тлин, пока она делала Кэй’тлин счастливой, Вай врала. Она так и не смогла по-настоящему научиться обычаям клана, не разделяла ценности на’ви, мыслила как… небесный человек.

Которым всегда и была.

Думать об этом оказалось невыразимо больно. Кэй’тлин связала свою жизнь с той, которая её даже не понимала и не принимала, а лишь притворялась — по крайней мере, так виделось Кэй’тлин в тот момент.

— Лучше так, чем умирать ни за что, — Вай опять попыталась взять Кэй’тлин за кисть.

Кэй’тлин сжала в своих пальцах лук и, ничуть не стесняясь, ударила его рукоятью Вай в живот, шипя:

— Не прикасайся ко мне!

Ей было мерзко от одной мысли, как такая, как Вай, будет до неё дотрагиваться — настолько, что хотелось снять с себя кожу.

Вай же, упав на колени, вцепилась в свой живот и заплакала — то ли от боли, то ли от обиды.

Было ли ей горестно? Кэй’тлин об этом не задумывалась. Очень долго в её голове вилась такая мысль, как будто ей было плевать. Но на деле, конечно, всё оказалось намного сложнее.

Той ночью звездопад — обычный, не жаркий и не пугающий, — словно символизировал разочарование Кэй’тлин. Её идиллия, её жизнь, изначально похожая на прекрасное предание, сгорала столь же быстро, как и звёзды на небе.

Кэй’тлин приняла Вай как родную, несмотря на её происхождение. Чтобы быть с Вай, Кэй’тлин пришлось отречься от пути тсахик, который был ей уготован. И вот как Вай ей отплатила — за доброту, нежность и всё то, что Кэй’тлин Вай дала. А Вай… Вай не была готова биться за те же правила существования, которыми Кэй’тлин и остальные на’ви жили.

Решение Вай выглядело не просто уступкой. Это была демонстрация слабости, показывающей, что так с на’ви можно, что ради нескольких жизней они могут поступиться природой, Эйвой, землями, чем угодно. И, к сожалению, следующая нападка со стороны небесных людей не заставила себя долго ждать.

Поначалу никто ничего не замечал, но постепенно цвет воды в ближайшей реке поменялся, а на береге стало невозможно находиться из-за смрада. Небесные люди сбрасывали туда какую-то дрянь, и всё, что могли на’ви съесть из даров реки, испустило дух, и даже растения около воды увядали. Те, кто пили эту воду, купались в ней, начинали болеть непонятно чем.

Оло’эйктан тоже стал жертвой грязной реки и тяжело заболел. Управление кланом легло на плечи тсахик.

Тсахик клана запретила приближаться к реке. Так было безопаснее, но без чистой воды природа умирала, и тсахик решилась пойти на переговоры с небесными людьми.

Кэй’тлин же понимала: договариваться с этими уродцами было бесполезно, ведь они считали Эйва’эвенг своей… просто своей. Думали, что по праву сильного выжмут Эйва’эвенг полностью, и, как и любым завоевателям, им было плевать на местные обычаи, культуру и образ жизни на’ви. Они пришли ломать и поглощать, забирать, а не созидать.

Небесные люди же, как оказалось, отлично понимали ценность тсахик — в культурном плане и в вопросах управления кланом, — особенно на фоне болезни оло’эйктана. Поэтому ситуацией они воспользовались сполна — вероломно и отвратительно, — и, если бы не Вай, которая получила пару пуль, клан мог бы и вовсе остаться без тсахик.

Может быть, переговоры и никогда не задумывались иначе, чем предлогом. В тот день Кэй’тлин всё же сумела выполнить своё желание, и, если небесные люди почти оставили клан на’ви без тсахик, то сами небесные люди потеряли Джинкс.

Имелось что-то невероятно приятное в том, чтобы спускать тетиву в этот конкретный раз, видеть, как насмешливая гримаса Джинкс сменилась испугом за секунду до того, как стрела пронзила её тело. Не менее отрадно было и то, что тсахик серьёзно не пострадала, а у Кэй’тлин появилась возможность простить Вай за её прошлую ошибку.

Вылечить её раны было непросто. Из-за того, что одна пуля так и осталась в её левой руке, Вай больше не могла стрелять из лука и, кажется, была этому только рада: она всегда вела себя как любительница боя на кулаках.

Увы, но через несколько лет Кэй’тлин снова увидела на небосводе тот самый звездопад. В этот раз возвращению Джинкс Кэй’тлин даже не удивилась, хотя и считала, что как-то подозрительно молодо она выглядела. Её этот… член сообщества, который мазался какой-то грязью, за эти годы всё же немного постарел. Чуть-чуть. По крайней мере, перестал быть похожим на подростка.

И’ша тоже повзрослела, но, кажется, всё больше теряла связь с Эйвой и кланом. Общество ровесников ей было не интересно; стать полноценной охотницей она так и не сумела, да и говорить не научилась. Она лишь погружалась в себя глубже и глубже — настолько, что это начало действительно беспокоить Кэй’тлин.

И, похоже, лишь её одну.

После того, как И’ша узнала о том, что Джинкс опять вернулась — а до нынешнего года ей старались ничего не говорить на этот счёт, — она просто ушла. К небесным людям. Которые её, на самом деле, похоже, ждали, учитывая, что мало кто из на’ви мог похвастаться тем, что небесные люди не начинали в них стрелять ещё на подходе к их месту жительства.

Тсахик сказала, что И’шу нужно вернуть. Дуэт Кэй’тлин и Вай, которые уже делали это, напрашивался сам собой, но, прячась в закатной темени среди светящихся в мраке узоров природы Эйва’эвенг, Вай вдруг спросила:

— А ты уверена, что возвращать И’шу вообще стоит?

Кэй’тлин едва не упала с древянистого сплетения — настолько сильно поперхнулась воздухом.

— Я имею в виду, — продолжила мысль Вай, почёсывая пальцами кончик носа, — что своей она в клане не станет. К ней относятся как к больной.

— Так она и больна, — возразила ей Кэй’тлин.

— Ну… так-то оно так, конечно. Но мы уже однажды вернули её, и к чему это привело? Пусть живёт себе с… ними.

Кэй’тлин скрипнула зубами.

— Она не может жить с ними, — отрезала она чётко и резко. — Потому что никаких «них» скоро не будет. Когда мы прогоним небесных людей…

— Ты правда в это веришь?

Вопрос был, конечно, хороший.

— Мы должны, — отвернулась от неё Кэй’тлин. — Наши образы жизни несовместимы.

— В истории Земли был период, когда люди убивали свой собственный вид по праву сильного. Целые племена вырезались из-за того, что кто-то посчитал себя развитее и высокоморальнее.

— Это лишь доказывает мою правоту, — шумно выдохнула Кэй’тлин через нос. — Как могут высокоморальные люди оставаться таковыми, убивая?

Вай опустилась на деревянную ветку под своими ногами. Её лицо, в темноте подсвечиваемое вкраплениями ярких красок, и правда казалось озадаченным.

— Ну… Историю пишут победители, знаешь ли, и они явно не упустят возможность себя обелить. Но в итоге и те, и те пришли к сосуществованию, — не согласилась с Кэй’тлин она. — После потомки членов тех племён попали под защиту тех, кто их истреблял. В некоторых местах моего дома и сейчас есть примитивные общины, которые от на’ви почти и не отличаются. Ценности, конечно, от племени к племени меняются, но и среди разных кланов на’ви имеется раскол мнений по некоторым вопросам. Если представители таких народов станут тут большинством, с ними можно будет жить. К тому же, учёные тоже неплохие ребята. Ты сама это говорила.

— Учёные, — мотнула головой Кэй’тлин, — это меньшинство. И у них есть аналогичные нашим, — прижала она ладонь к своей груди, — тела.

— Но оригинальное тело-то человеческое. Они не могут дышать этим воздухом, не могут есть нашу еду. Без поставок с Земли они просто все умрут.

Кэй’тлин закатила глаза.

— Мы давно уже не видели учёных. Юнилтиратокс, такие, как у Джинкс, сейчас есть только у тех, кто хочет уничтожить и нас, и нашу культуру.

— Точно мы не знаем. И мы, и Эйва ничего не можем дать И’ше.

Не хотелось этого признавать, но в чём-то Вай была права. Кэй’тлин не представляла, как ощущала себя И’ша среди других членов на’ви. Вряд ли её связывали с кланом хорошие воспоминания.

Уже это было другой проблемой: И’ша могла дать знания небесным людям. Если они адаптируются к Эйва’эвенг, победить их будет невозможно. Они просто иссушат Эйва’эвенг так же, как и свой дом.

Думать об убийстве И’ши было неправильно, но Кэй’тлин ничего не могла с этим поделать. Хотелось просто оторвать себе веки, но получалось только тихо рычать.

Да, И’ша по возрасту уже не была ребёнком. Но легче от этого не становилось. Да и Вай бы такого не одобрила, хотя, конечно…

Но когда Кэй’тлин увидела, как И’ша играла с небольшим, явно едва вылупившемся, икраном, которому было, похоже, весьма и весьма комфортно среди небесных людей в намордниках, все «хотя» отпали. Всё же, и у Кэй’тлин имелось сердце.

Наверное, поэтому Эйва и дала ей соединиться с Вай: тсахик бы из неё не вышла. А что готовили клану грядущие времена, Кэй’тлин было неведомо — оставалось лишь надеяться, что звездопад этой ночью не указывал на очередное разрушение надежд.