Chapter Text
Неделя пролетела так стремительно, что Гарри не заметил, как наступила суббота.
За завтраком он позаимствовал у Невилла свежий выпуск «Ежедневного Пророка». К счастью, ни о каких смертях там не писали. Пролистав все до последней страницы, Гарри также не обнаружил ни одного упоминания о загадочном происшествии во время приветственного ужина в Хогвартсе. Похоже, Дамблдор или кто-то другой из школы позаботился, чтобы Рита Скитер ничего не пронюхала.
Вернув газету, Гарри окинул скучающим взглядом гриффиндорский стол. Рон и Джинни снова препирались, продолжая бесконечный спор о том, кто круче: «Холихедские гарпии» или «Пушки Педдл». Дин и Симус шептались, склонив друг к другу головы, а Гермиона и Скорпиус обсуждали домашнее задание мальчика по трансфигурации. Альбус, устроившись рядом с братом, подпёр голову ладонью и лениво размазывал кашу по тарелке.
Взгляд Гарри задержался на его лице. В чертах и жестах обоих братьев мерещились что-то неуловимо знакомое. Все эти дни Гарри никак не мог отделаться от чувства, будто они с Альбусом и Скорпиусом уже встречались. Правда, поразмыслить над этим он себе не позволял. МакГонагалл ясно дала понять: его работа — помогать мальчикам и присматривать за ними до тех пор, пока они не вернутся домой. Знать подробности ему не полагалось.
— Я очень надеюсь на ваше благоразумие, мистер Поттер, — сказала тогда декан Гриффиндора; голос её звучал серьёзно и настойчиво. — Вы не хуже меня знаете, насколько опасны игры со временем.
Буквально это означало «не суй нос не в своё дело». Гарри честно пытался прислушатся — у него и без того было о чём беспокоиться, — но постоянное нахождение рядом с мальчиками заставляло снова и снова возвращаться мыслями к тому, что показала Карта Мародёров.
— Почему я? — задал Гарри вопрос, который с самого утра вертелся на языке. — Почему профессор Дамблдор поручил их мне?
МакГонагалл вскинула подбородок, и в её глазах блеснуло нечто похожее на веселье.
— Спросите его при следующей встрече.
Однако все эти дни профессор Дамблдор отсутствовал. Гарри, как и мальчики, каждый день поглядывал на преподавательский стол в надежде увидеть за ним директора, но тот всё не появлялся. Вместе с ним отсутствовал и Хагрид. При виде его пустующего стула Гарри всякий раз испытывал вину. Во всей этой суматохе с новыми уроками и ролью «нянек» они с друзьями никак не могли выкроить время, чтобы его навестить. Гермиона без конца твердила, что им нужно скорее помириться с великаном. Гарри и Рон согласно кивали, но затем стыдливо прятали глаза в свитках с эссе.
Спор Рона и Джинни тем временем набрал обороты. Гарри пожалел, что не захватил учебник по зельеварению, который так и не вернул. Чтобы Слизнорт не заметил пропажи, он купил новый экземпляр «Расширенного курса зельеварения» и заменил обложки. Рон посчитал эту идею гениальной, в то время как Гермиона наградила Гарри укоризненным взглядом старосты. К счастью, за годы дружбы на подобные взгляды у него выработался иммунитет.
С первого урока Слизнорта прошло уже несколько дней, но Гарри успел разве что немного полистать учебник. Обращаться с ним следовало осторожно. Ветхая и потрёпанная, книга разваливалась на части у него в руках. Грязные, исписанные убористым почерком страницы загибались по углам. Тем же почерком на внутренней стороне обложки было выведено:
Эта книга является собственностью Принца-Полукровки
Судя по состоянию учебника, он много раз переходил из рук в руки. Как заметила Гермиона, содержание «Расширенного курса зельеварения» не менялось с момента первой публикации в 1949 году. Год издания на титульной странице стёрся, поэтому трудно было определить, в какой период загадочный Принц-Полукровка учился в Хогвартсе. В любой другой ситуации Гарри бы совершенно не волновало, кому учебник принадлежал раньше, но благодаря этому парню (отчего-то он был уверен, что это парень), он впервые за все годы учёбы правильно сварил зелье.
Наградой за это стал флакончик «Феликс Фелицис», который сейчас был надёжно спрятан на дне чемодана, завёрнутый в старый носок. На следующем уроке Гарри снова справился с заданием лучше всех, за что Слизнорт обрушил на него поток восторженной похвалы. Правда, профессор нахваливал его талант зельевара так бурно, что в конце концов Гарри стало неловко.
Гермиона считала, что он жульничал. Гарри искренне не понимал, почему. Он всего лишь следовал другим инструкциям! И был готов поделиться учебником с друзьями. Но Гермиона решительно отказалась, выбрав готовить зелья по «официальным» рецептам. Рон же никак не мог разобрать почерк Принца-Полукровки, а зачитывать для него вслух Гарри не рисковал.
Случайно услышав, что он следует чьим-то указаниям из какой-то книги, Джинни ни на шутку рассердилась. Несчастный учебник подвергся всем возможным проверкам, которые не показали ничего подозрительного, но она и Гермиона продолжали настаивать, чтобы Гарри вернул книгу. К счастью, за него вступился Рон. Друг пошутил, что Гермиона просто завидует, раз теперь она не первая в классе по зельям, — и едва не стал жертвой страшного проклятья.
После такого Гарри пришлось самому вступаться за незадачливого шутника. Он попытался убедить девушек, что в учебнике Принца-Полукровки нет ничего опасного, и по иронии судьбы именно в этот момент книгу заметил Скорпиус, который сидел напротив него. Во взгляде мальчика промелькнуло любопытство, вскоре сменившееся тенью страха. Внутренности Гарри обдало холодом. Он поспешно затолкал книгу в сумку к остальным учебникам, сопротивляясь искушению спросить, что Скорпиусу известно о ней.
К сожалению, по другим предметам у Гарри не было книг с подсказками, поэтому на уроках приходилось внимательно слушать и старательно вести конспекты. Программа в этом году оказалась намного сложнее, чем на всех предыдущих курсах. Гарри не понимал половины объяснений профессора МакГонагалл, и даже Гермионе иногда приходилось переспрашивать. Профессор Флитвик заставлял шестикурсников тренировать обманчиво простые бытовые чары. Снейп пытал их невербальными заклинаниями, при каждой неудаче награждая уничижительными взглядами и едкими комментариями. Доставалось даже слизеринцам. А на последнем уроке травологии им и вовсе пришлось отбиваться от усиков Ядовитой тентакулы, которые щипали всех за ягодицы. Гарри даже представить боялся, что их ждёт на экзаменах.
Почти всё свободное время они с друзьями проводили в гостиной или в библиотеке, сочиняя очередное эссе. Гермиона, выбравшая больше предметов, чем они с Роном, едва вылезала из-под вороха свитков и книг. Для них троих всё усложнялось ещё и тем, что Рон и Гермиона выполняли обязанности старост, а Гарри был вынужден присматривать за Скорпиусом и Альбусом. В этой суматохе почти не оставалось сил и времени на квиддич.
Всю неделю, по несколько раз за день кто-нибудь обязательно подходил к Гарри с вопросом, когда же отборочные в команду. В четверг он не выдержал и повесил на доске в гостиной объявление, что соревнования пройдут в следующую субботу.
— Ну, наконец-то! — воскликнула Джинни, прочитав его корявую писанину, которую он почему-то не догадался подправить с помощью чар. — Я уже не надеялась приступить к тренировкам раньше Хэллоуина!
— Ага, — беззлобно проворчал Гарри, стараясь игнорировать её шутливую улыбку, — очень смешно.
Узнав дату отборочных, гриффиндорцы наконец перестали ему досаждать. Рон, увидев объявление, сперва обрадовался, но к концу дня стал мрачнее тучи.
— Нет, — сокрушался он, положив голову на раскрытый учебник по трансфигурации, — мне точно не стоит участвовать. Не хочу позориться.
— Перестань, — успокаивающе произнесла Гермиона. — У тебя всё получится!
— Точно! — подтвердил Гарри. Ему в самом деле хотелось верить, что Рон сможет преодолеть свои комплексы и покажется класс на отборочных. Они ведь играли летом в квиддич, и пусть эта были всего лишь шуточные игры на заднем дворе Норы, Гарри успел убедиться, что из друга выйдет отличный вратарь.
Джинни, проходившая мимо их стола в гостиной, подошла к брату сзади и ткнула пальцами под рёбра. Рон громко вскрикнул.
— Хватит ныть, Рональд! — с усмешкой сказала она. — Ты же Уизли, квиддич у нас в крови!
Рон ответил что-то грубое, и между братом и сестрой завязалась перепалка. Гарри обменялся насмешливыми взглядами с Гермионой и вернулся к своим заметкам.
Единственным, кто искренне наслаждался учёбой, оказался Скорпиус. За обедом он болтал без умолку, буквально искрясь от восторга. Изумрудные глаза горели радостным огнём. Учёба давалась ему легко: Скорпиус с первого раза освоил чары левитации и поднял в воздух гусиное перо. Так же быстро он научился превращать мышь в табакерку. К субботе ни у кого не оставалось сомнений, что Скорпиус — талантливый волшебник. А в своей неуёмной тяге к знаниям он вполне мог посоревноваться с Гермионой.
Альбус был совсем другим. Ещё в кабинете Филча Гарри заметил разницу в отношении братьев к магии. Альбус держался отстранённо, словно не был заинтересован в получении палочки. Гарри даже показалось, что он её боялся. Однако позже Гермиона пересказала их разговор на лестнице, и всё встало на свои места. Пусть Гарри было не понять такой привязанности мальчика к маггловскому миру, он понимал его чувства. Точно так же, как дом Дурслей был для него тюрьмой, магия могла быть бременем для Альбуса. Судьбой, которую он для себя не выбирал.
Вскоре стало понятно, что магия в какой-то степени отвечала Альбусу взаимностью. По сравнению с братом ему требовалось гораздо больше времени, чтобы освоить заклинания. Однажды Гарри стал свидетелем печальной картины: заняв свободный стул в углу гостиной, Альбус пытался поднять в воздух заляпанное чернилами перо. Почти два часа к ряду он без остановки махал палочкой и шептал себе под нос Вингардиум Левиоса, но перо так и не сдвинулось с места. Уже почти сдавшись, мальчик предпринял последнюю попытку. В следующий миг его перо не просто взлетело — оно промчалось по комнате, словно бумажный самолётик, и виртуозно спикировало Невиллу на голову. Гостиная взорвалась аплодисментами. Альбус от такого внимания смутился и убежал к себе в комнату, однако Гарри успел заметить довольную улыбку на его губах.
Разумеется, магические способности обоих мальчиков не остались незамеченными. Учителя выделяли их на уроках, первокурсники пытались набиваться в друзья. Дожидаясь их в коридоре возле кабинета зельеварения, Гарри невольно подслушал, как профессор Слизнорт нахваливал зелье Скорпиуса с таким пылом, с каким обычно рассказывал о своих самых выдающихся учениках. Вероятно, тщеславному профессору льстило, что ему выпала возможность учить гостей из будущего.
Вечером того же дня, в разгар ужина Слизнорт подошёл к столу Гриффиндора и по-отечески похлопал Альбуса по плечу. Мальчик стойко выдержал этот внезапный приступ участия, даже не покраснев. Гарри бы посочувствовал ему, но слишком уж был рад, что Слизнорт ненадолго переключил внимание с его персоны.
— Кажется, кого-то ждёт приглашение в Клуб Слизней, — пошутил Рон, когда профессор ушёл.
Альбус испуганно вытаращил глаза.
— Надеюсь, что нет, — пролепетал он.
— Да вряд ли, — сказала Джинни. — Он вроде бы не приглашает первокурсников.
Проступившее на лице мальчика облегчение заставило Гарри рассмеяться.
— Да ладно вам, — сказал он улыбаясь. — Ничего там такого страшного.
Во всяком случае, Слизнорт был настроен миролюбиво. Чего нельзя было сказать о Северусе Снейпе. Пусть МакГонагалл и объяснила, что это ему Дамблдор поручил найти способ, как вернуть мальчиков домой, от этого Гарри не стал больше ему доверять. После уроков защиты от Тёмных искусств оба брата выходили словно потухшие. Скорпиус не расточал привычную радость, не хвастался своими успехами. Он сдержанно улыбался и на вопросы Гарри об уроке бросал скупое «Нормально». Альбус в свою очередь бесцветно пожимал плечами. Гарри нутром чувствовал, что здесь что-то не так, но понимал, что у него нет права лезть к мальчикам в души.
Если Снейп и искал способ, к субботе он ничего не нашёл. Гарри с раздражением бросил взгляд на преподавательский стол. Снейп неспешно завтракал, уткнувшись в книгу в кожаном переплёте. Вокруг него пустовало несколько мест, в том числе и стул Хагрида. В груди у Гарри снова заворочалось липкое чувство вины. Он решил, что завтра они обязательно отправятся к лесничему. И хотел сообщить об этом Рону и Гермионе, как его отвлёк крик совы. В Большой зал влетел серый филин с письмом в клюве и мешочком, привязанным к лапе. Следом за ним прилетели и другие совы, но всё внимание Гарри сосредоточилось именно на первой птице.
Филин принадлежал семье Малфоев. На первых курсах он прилетал едва ли не каждый день — приносил посылки со сладостями, которыми слизеринец угощал своих одноклассников. В этом году филин появился впервые. Не то, чтобы Гарри следил за Малфоем… Ладно, он следил! Необходимо было выяснить, что задумал этот скользкий гад. А в том, что Малфой что-то задумал, Гарри даже не сомневался.
К его досаде, слизеринец до сих пор вёл себя тихо. Что уже было подозрительно, но Гарри пока держал эту мысль при себе. Гермиона и так отчитала его за то, что он полез шпионить за Малфоем в поезде. Они с Роном, хоть и считали того засранцем, почему-то не верили, что слизеринец способен как-то серьёзно напакостить. По их мнению, Волан-де-Морт не стал бы ничего поручать шестнадцатилетнему мальчишке, который закатывает истерики после крошечной царапины. Однако Гарри не считал свою теорию преувеличением или выдумкой. Опасно было недооценивать врага. Особенно, если этот враг носил фамилию «Малфой».
Филин пролетел над столом Слизерина и уронил посылку перед своим владельцем. Малфой, до того буравящий взглядом тарелку, заметно вздрогнул и, ни на кого не глядя, схватил конверт, проигнорировав мешок. Торопливо вскрыв печать, он вынул письмо и принялся скользить глазами по строчкам. Гарри отчаянно захотелось узнать, что же там написано. Послание от Волан-де-Морта? Вряд ли, всю их почту теперь проверяют сотрудники Министерства. Может, это Малфой-старший прислал сыну весточку из тюрьмы? Хотя с чего бы Люциусу разрешили писать письма? А может…
Увлёкшись своими догадками, Гарри не заметил приближения Букли. Сова приземлилась на стол и задела крыльями стакан с тыквенным соком.
— Букля! — завопил Гарри, отодвигаясь. К счастью, стакан лишь покачнулся, но не опрокинулся.
— Ух ты! — раздался восторженный голос Альбуса. Он во все глаза вытаращился на величественную белоснежную сову, которая недовольно фыркнула и выронила из клюва письмо. — Какая красивая!
Скорпиус, оторвавшись от беседы с Гермионой, тоже уставился на птицу. Гарри давно привык, что люди без конца восхищаются Буклей, ведь полярные совы в этих краях встречаются нечасто. Однако во взглядах Скорпиуса и Альбуса отражалось нечто большее, чем банальное восхищение. Так первокурсники смотрели на Гарри, когда замечали его знаменитый шрам.
Как на ожившую легенду.
Скормив Букле печенье в качестве извинения, Гарри раскрыл письмо. Оно оказалось от Дамблдора.
Дорогой Гарри! Я хотел бы приступить к нашим индивидуальным занятиям в будущую среду. Приходи, пожалуйста, ко мне в кабинет в восемь часов вечера. Надеюсь, первая учебная неделя прошла хорошо. Передай Альбусу и Скорпиусу, чтобы они не волновались. Мы обязательно вернём их домой. Искренне твой, Альбус Дамблдор.
Р.S. Я очень люблю кислотные леденцы.
— Что там? — спросил Рон, вытягивая шею в сторону письма.
— От Дамблдора, — ответил Гарри. — Хочет встретиться со мной в среду.
Услышав имя директора, мальчики тут же забыли про сову.
— А там нет ничего про нас? — спросил Скорпиус. Волнение, проскользнувшее в его голосе, заставило сердце Гарри сжаться.
— Нет, — он покачал головой, — но профессор Дамблдор просит передать, чтобы вы не переживали.
Плечи Скорпиуса поникли.
— А, — произнёс он глухо, — понятно.
Альбус ободряюще сжал его плечо, хотя сам выглядел расстроенным. Гарри захотелось сказать что-нибудь утешительное, но он не мог подобрать слов. Да и чем бы это помогло?
Остальные тоже не знали, как реагировать. Джинни опустила глаза в тарелку. Рон переглянулся с Гарри, словно надеялся найти у него ответ. Невилл состроил грустное лицо, и только Гермиона рискнула как-то разрядить обстановку.
— Всё будет хорошо, — сказала она твёрдо. — Дамблдор обязательно вернёт вас домой.
— Конечно! — тут же подхватил Гарри. — Вы же знаете, он — великий волшебник!
— Да, — кивнул Альбус. На его губах проступила кислая улыбка.
— Ну, не всё так плохо, правда? — преувеличенно бодро сказал Рон. — Зато вы сможете поболеть за меня на отборочных!
При слове «отборочные» Скорпиус мгновенно оживился.
— Нам правда можно посмотреть? — спросил он и выжидательно уставился на Гарри.
— Конечно.
Глаза мальчика засияли. На ум Гарри невольно пришло сравнение с братьями Криви — такими же светловолосыми и излучающими восторг, когда дело касалось его или квиддича.
— Чего это с ним? — растерянно спросил Рон.
— Скорпиус фанат Гарри, — с ухмылкой пояснил Альбус. В следующую секунду его настиг тычок в бок. Альбус зашипел и потёр ушибленное место, но ухмыляться не перестал.
— А что, — вклинилась в разговор Джинни, — в будущем Гарри станет профессиональным игроком в квиддич?
— Нет, — буркнул Скорпиус. И покраснел до самых ушей.
— Скорпиус мечтает повторить его успех, — не унимался Альбус. — «Гарри Поттер, — произнёс он торжественно, копируя манеру комментатора, объявляющего состав команд перед началом матча, — самый молодой ловец за последние сто лет в истории Хогвартса!»
— Альбус, — строго сказала Гермиона, — хватит дразнить брата.
— Я не виноват, что это правда!
Вся компания взорвалась смехом. Скорпиус покраснел ещё больше. Гермиона укоризненно покачала головой, но её губы тронула улыбка. Гарри вдруг почувствовал знакомое уютное тепло в груди. Словно чьи-то заботливые руки укутали его в тёплый плед и усадили у камина. Раньше он испытывал это чувство лишь в компании лучших друзей или когда оказывался в Норе. Теперь же Гарри поймал себя на мысли, что так действует присутствие Альбуса и Скорпиуса. Их болтовня, смех и по-детски очаровательные перепалки словно заряжали воздух радостью. Рядом с ними Гарри почти не думал о Сириусе. И почти забывал о грозившей ему самому смерти.
— Кхм-кхм.
Над столом нависла грозная тень, заставив всех присутствующих поёжиться. Даже не поднимая головы, Гарри знал, кому она принадлежит.
— Мистер Поттер, — произнёс Снейп, привычно растягивая слова. — Надеюсь, вы не забыли, что сегодня вечером отбываете наказание в моём кабинете?
Гарри нехотя повернулся к нему лицом.
— Нет, сэр, — бросил он холодно, ничем не уступая профессору в неприязни, которая сквозила в его голосе.
— Жду вас в восемь, в моём кабинете. И не опаздывать.
Сказав это, Снейп смерил Гарри презрительным взглядом и зашагал прочь. Мантия развевалась позади, словно крылья летучей мыши. Только он обладал способностью одновременно раздражать и внушать страх.
— Почему он всегда такой? — буркнул Альбус себе под нос. Скорпиус резко повернулся к нему и скорчил угрожающую гримасу. Разумеется, это представление не предназначалось для посторонних, но Гарри всё же заметил.
Любопытно, подумал он. Неужели они знают о Снейпе что-то, чего нельзя знать им?
— Сочувствую, дружище. — Рон похлопал Гарри по плечу, вырывая из мыслей. — Вечер в компании этого злобного гоблина — то ещё удовольствие.
— Эй! — притворно возмутилась Джинни. — Не оскорбляй гоблинов!
На это Рон расхохотался так громко, что чуть не оглушил Гарри на одно ухо. Альбус выдавил кривую улыбку.
От вопроса, почему же его так расстроило поведение Снейпа, Гарри удержала Гермиона.
— Ладно, — произнесла она со вздохом, поднимаясь из-за стола. — Хватит дурачиться, пора в библиотеку.
— Нееет! — тут же застонал Рон.
Скорпиус рассмеялся от того, какое несчастное он скривил лицо. Улыбка Альбуса наконец стала искренней, и Гарри почему-то испытал облегчение. Гермиона послала ему укоризненный взгляд, словно незаданный вопрос был написан у него на лбу. В следующий момент он почувствовал прикосновение к руке. Джинни ободряюще сжала его ладонь и почти сразу же отпустила. Этот жест не выражал ничего, кроме поддержки, но Гарри смутился и поспешил выйти из-за стола.
Последние несколько недель он старательно гнал от себя мысли о Джинни Уизли. Ещё летом Гарри начал осознавать, что теперь смотрит на неё по-другому. Раньше он никогда не обращал внимания на то, какая у неё улыбка. И не замечал, что когда она смеялась, ему хотелось смеяться вместе с ней. Джинни, без преувеличений, была невероятно весёлой, яркой и умной. Ко всему прочему, она великолепно летала на метле и, в отличие от многих девушек, по-настоящему любила квиддич. Только вот Джинни была сестрой Рона. А ещё — до жути напоминала Лили Поттер.
Бороться с чувствами было не просто. Джинни всегда относилась к нему по-особенному, и в такие моменты, как сейчас, сердце Гарри предательски замирало. В животе против его воли оживали бабочки. Каждый раз приходилось напоминал себе, что ему нельзя влюбляться в Джинни Уизли. Она уже встречалась с Дином, и кроме того — судьба Гарри была неразрывно связана с судьбой самого опасного волшебника магического мира. Ему суждено умереть или убить самому. И как бы сильно Гарри не хотелось верить в лучшее — он не мог допустить, чтобы Джинни стала частью этого кошмара.
Поэтому, силой отбросив мысли о её тёплой, нежной руке, он вместе с друзьями отправился в библиотеку.
Сперва Альбус и Скорпиус увязались за ними. Заняв большой стол у окна, все пятеро дружно принялись за работу. Гарри в который раз поразился, с какой ответственностью Скорпиус подходил к учёбе. Эссе у него выходили едва ли не в полтора раза длиннее, чем было положено. Почерк — аккуратный и чёткий, словно он старательно выводил каждую букву. Взглянув на свои каракули, Гарри устыдился и прикрыл их рукой.
После обеда мальчики утомились и решили остаться в гостиной. Гарри попросил Невилла присмотреть за ними, но время от времени всё же проверял их местонахождение на Карте Мародёров. Во время одной из таких проверок глаз зацепился за точку с именем «Драко Малфой» — недалеко от него самого. Отправившись на поиски справочника ядовитых растений, Гарри заметил Малфоя в противоположном конце библиотеки, вместе с Панси Паркинсон и Дафной Гринграсс. Периодически из их угла доносились противные смешки. Гермиона на это морщила нос и осуждающе бурчала: «Вообще-то, здесь библиотека!»
Когда она ушла за очередной книгой, Рон ткнул Гарри в плечо.
— Я это… хотел спросить, — начал он, перебирая в пальцах перо. При этом смотрел он куда угодно, только не на Гарри. — Ты всё ещё хочешь стать аврором?
Меньше всего Гарри ожидал подобного вопроса, тем более от Рона. Неужели он заметил его колебания во время разговора с МакГонагалл?
— Хочу, — ответил Гарри. Если останусь жив. — Почему ты вообще спрашиваешь?
— Просто… — Рон замялся. — Альбус упомянул квиддич.
— А Скорпиус сказал, что я не стал профессиональным игроком.
— Да. Но я подумал… А вдруг ты хочешь, но не говоришь? Ты вон хотел слиться с зельеварения, а я влез…
— Рон! — перебил его Гарри. — Посмотри на меня.
Оставив перо в покое, Рон повернулся к нему. На лице застыло смущение: сведённые вместе брови, закушенная губа, румянец на скулах. Гарри ощутил прилив нежности и сразу на ним — укол вины. Кажется, за все эти недели он практически не задумывался над тем, как себя чувствуют его лучшие друзья. Да, Гарри переживал утрату, но и у Рона, и у Гермионы были собственные трудности. Друзья справлялись с ними сами, ни на что не жалуясь, в то время как он получал поддержку и ничего не давал взамен. Гарри даже не помнил, когда в последний раз спрашивал, как у них дела.
Что он за друг после этого?
— Если бы я передумал становиться аврором, — сказал он, проглотив ком стыда, вставший в горле, — ты бы узнал об этом первым.
Рон кивнул. Было видно, что он не до конца поверил в эти слова, но настаивать дальше не стал.
— Ладно.
Через секунду из-за стеллажа вынырнула Гермиона со стопкой книг в руках.
— Вы что, — спросила она, придирчиво оглядывая друзей, — уже закончили эссе по трансфигурации?
Смущение Рона как ветром сдуло.
— Ты — тиранша! — буркнул он. — У меня скоро рука отвалится столько писать!
Гермиона саркастически выгнула бровь.
— Смотри, чтобы у тебя от чего другого рука не отвалилась, Рональд Уизли!
Потребовалось несколько секунд, чтобы до обоих парней дошло, о чём она. Гарри честно пытался сдержаться, но предательский смех всё равно вырвался наружу. Рон мигом покраснел до оттенка спелого томата и метнул в него убийственный взгляд.
— Тише ты! — зашипела Гермиона, сама при этом не переставая улыбаться. — Мы же в библиотеке!
Ученики за соседними столами бросали осуждающие взгляды. Гарри опустил голову и сжал губы, продолжая сотрясаться в приступе беззвучного смеха. Под столом Рон пнул его ногой, но даже это не помогло унять его веселье.
***
После ужина настало время идти к Снейпу.
— Удачи, — кисло произнёс Рон, когда Гарри поднялся из-за стола.
Покинув Большой зал, он направился на третий этаж. Всю дорогу не отпускало смутное чувство тревоги. Разумеется, Гарри списывал это на предстоящую встречу. Можно было не сомневаться, что профессор заготовил какое-нибудь мерзкое задание, чтобы как следует наказать его за дерзкую выходку на уроке (в которой Гарри ничуть не раскаивался).
Однако скоро тревога сменилась раздражением. Гарри ничего не мог поделать со своей неприязнью к Снейпу, даже если тот был на их стороне и — возможно, — способен вернуть Альбуса и Скорпиуса домой. Эмоции клокотали в груди, как кипящий чайник. Пришлось изо всех сил стиснуть ремень сумки, чтобы не дать им выйти наружу.
В кабинете защиты от Тёмных искусств стоял полумрак. Свечи на стенах едва теплились. Когда Гарри вошёл, Снейп сидел за преподавательским столом и читал.
— Неожиданно пунктуально, — произнёс он, не поднимая головы. — Особенно для вас, Поттер.
Гарри благоразумно промолчал.
В ожидании указаний он топтался у двери, не решаясь идти дальше. Снейп ни на миг не прерывал чтение, словно гробовое некомфортное молчание между ними уже было частью наказания. Знаменитая мантия висела на спинке стула. В своём чёрном костюме, застёгнутом на все пуговицы, профессор напоминал живого мертвеца, восставшего из могилы. Лицо казалось бледнее обычного. Под глазами залегли тени, а волосы так плотно прилипли к голове, что стали видны очертания черепа.
— Что-ж, — наконец произнёс Снейп, — приступим.
Гарри чудом прикусил язык, сдержав так и рвавшееся на волю ругательство.
— Вам, Поттер, нужно заменить все этикетки на этих флаконах, — сказал профессор, указывая на стол, уставленный зельями. — И не вздумайте ошибиться!
И всё? Гарри чуть не засмеялся от облегчения. Он ожидал чего-то унизительного или противного — например, чистить котлы без защитных перчаток, — так что возня с этикетками казалась пустяком. Правда, присмотревшись к столу повнимательнее, он мысленно чертыхнулся — флаконов было не меньше сотни! Повезло, что Гермиона научила его хорошему клеящему заклинанию.
Тяжело вздохнув, Гарри смиренно поплёлся к столу. Снейп на это презрительно фыркнул и вернулся к своей книге. Бросив сумку с учебниками на свободный стул, Гарри плюхнулся рядом. Помимо стеклянных флаконов на столе лежала стопка новеньких этикеток с названиями зельев. Подписи были выведены ровными печатными буквами — Гарри даже стало любопытно, использовал ли профессор маггловскую печатную машинку или прибегнул к магии. Но он тут же одёрнул себя и приступил к работе.
Срывать грязные, пожелтевшие бумажки было даже приятно. Скоро Гарри поймал себя на том, что голова опустела. Однообразные действия — оторвать старую этикетку, приложить новую и взмахнуть палочкой — требовали сосредоточенности. Весь тот шум, который сопровождал его дни напролёт, ненадолго утих. И в этой тишине даже присутствие Снейпа не казалось столь раздражающим.
Правда хватило его флаконов на пятьдесят.
Природная энергия не давала Гарри спокойно сидеть на месте. Вконец растеряв сосредоточенность, он начал ёрзать на стуле, ковырять трещины в столешнице и бросать на Снейпа заинтересованные взгляды. Со своего места он не мог разглядеть, что за книгу тот так увлечённо читал. Разумеется, Гарри догадался, что в ней профессор пытается найти ответ на мучившую их всех загадку. Только вот он до сих пор не мог взять в толк, почему Снейп вообще согласился помогать.
В памяти, точно это были собственные воспоминания Гарри, всплыло юное лицо отца. На его губах цвела нахальная усмешка. Картина того, как шестнадцатилетняя версия Джеймса Поттера безжалостно вздёрнула вверх тормашками тщедушного шестнадцатилетнего Снейпа, до сих пор вызывала тошноту. В ушах звенел заливистый смех Сириуса и хихиканье Хвоста… Смог бы сам Гарри простить кому-то подобное унижение? Снейп, очевидно, не простил. Это объясняло все его придирки к Гарри, всю его жестокость, но в то же время ни на йоту не проливало свет на его истинные мотивы. Что заставляет Снейпа рисковать жизнью, работая двойным агентом? Нет ли в его преданности двойного дна?
— Сэр, — осторожно произнёс Гарри и громче необходимого стукнул очередным флаконом по столу. Он уговаривал себя, что лишь хочет получить какие-нибудь обнадёживающие новости для Альбуса и Скорпиуса… и уж точно не идёт на поводу у своего любопытства.
— Время вашего наказания ещё не истекло, — ответил Снейп, перелистывая страницу. — Если я ежесекундно не любуюсь вашей персоной, это не значит, что я за вами не слежу.
— Я не… — Гарри хотел возмутиться, но вовремя одёрнул себя. — Я просто хотел спросить, узнали ли вы что-нибудь. Ну… о мальчиках.
На миг взгляд профессора застыл над страницей, но в следующую секунду он поднял голову и посмотрел на Гарри. Тот встретил его стойко, глядя прямо в глаза. Несколько минут в воздухе витало молчание. Снейп рассматривал лицо Гарри, словно пытался найти на нём ответ на заданный вопрос. И тот уже решил, что ничего не дождётся, когда на губах профессора промелькнула усмешка. Привычное презрение в ней вдруг смешалось с доселе незнакомой горечью.
— Достаточно, — бросил Снейп и, поднявшись из-за стола, стремительно зашагал в сторону преподавательской каморки. — Вы свободны, Поттер.
Гарри растерянно заморгал, но быстро пришёл в себя, схватил сумку и поспешил к выходу. Прежде Снейп никогда не отпускал его с отработки раньше положенного срока. Наоборот, часто он задерживал Гарри у себя, и потом тому приходилось полночи готовить домашнюю работу или вставать пораньше, чтобы списать у Гермионы. Что же вдруг изменилось? Неужели своим вопросом он разозлил профессора до такой степени, что ему стало невыносимо даже находиться с ним в одной комнате?
Уже у выхода Гарри бросил взгляд на закрытую дверь каморки. И тут же вспомнил, как всего четыре месяца назад в этой самой комнате Амбридж пыталась напоить его Сывороткой правды. Иронично, что именно Снейп был тем человеком, который его спас.
Гостиная Гриффиндора встретила уютным теплом. По высоким окнам башни барабанил дождь, отчего комнату словно окутала дремота. За столами и в креслах ютились небольшие группки старшеклассников: кто негромко переговаривался, кто читал, кто играл в шахматы. На диване у камина Гарри заметил Джинни в компании Дина и Кэти — судя по всему, они обсуждали предстоящие отборочные в команду. От вида её улыбки у него заныло в груди. Заставив себя оторвать взгляд, Гарри огляделся в поисках Рона и Гермионы. Друзья отсутствовали, впрочем, как и его подопечные. Но часы над каминной полкой намекнули, что Альбус и Скорпиус уже должны были быть в постелях.
Поднимаясь по винтовой лестнице к себе в спальню, Гарри обнаружил, что дверь в комнату мальчиков слегка приоткрыта.
— Эй, — тихо позвал он, заглядывая внутрь, — вы ещё не спите?
Сперва ему показалось, что мальчики действительно уже спали. Но затем на ближайшей кровати кто-то завозился, и от подушки оторвалась растрёпанная голова Скорпиуса.
— В чём дело? — спросил он хриплым со сна голосом, потирая слипающиеся глаза. — Что-то случилось?
От вида его засыпанной мордашки сердце Гарри неожиданно защемило. Перед глазами невольно всплыло лицо Сириуса, который точно так же заходил к нему в комнату, чтобы пожелать спокойной ночи, когда он проводил зимние каникулы на Гриммо.
— Всё в порядке, — сказал он шёпотом, чтобы не разбудить Альбуса, чья лохматая макушка торчала из-под одеяла. — Ложись.
Скорпиус закивал, послушно уронил голову обратно на подушку и засунул ладошку под щёку.
— Спокойной ночи, — сказал Гарри, прикрывая дверь.
— Спокойной ночи, пап, — донеслось ему вслед.
Почти минуту Гарри пялился на свои пальцы, снимавшие ручку двери. День выдался непростым — море учёбы, отработка у Снейпа, столкновение с Джинни. Мог ли он после этого помутиться рассудком? Или он не заметил, как уснул? Правда, холод металла дверной ручки был реальным. Как и ломота в теле после целого дня сидения за столом, приглушённые голоса в гостиной и шелест дождя за окном.
Тем временем голос Скорпиуса продолжал звучать в голове, как заевшая пластинка.
Спокойной ночи...
Спокойной ночи...
Спокойной ночи...
— Чёрт, — беспомощно выдохнул Гарри, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
Спокойной ночи… пап.