Chapter Text
Деревню, подступившую к тракту вплотную, они едва не пропустили. Точнее, сначала свет от фар выхватил из ночной темноты крепкую ограду, и только потом Шэнь Цинцю запоздало сообразил: они же, кажется, доехали до Сецзяваня. Было где-то в этих местах такое селение, как раз вокруг караванной стоянки выросло.
Оказывается, фары внедорожника надежно забивали ночное зрение. В отслеживании угроз Шэнь Цинцю больше полагался на восприятие ци и потому особенно не встревожился — так, отметил легкое неудобство. Но Сецзявань-то никакой опасности не представлял! Бездуховные спокойно спали, в ци светились слабо и внимания не привлекали… Пока Шэнь Юань не заехал к ним почти что в гости, о да.
С этой проблемой Шэнь Цинцю раньше не сталкивался: не было у него нужды наводиться на поселения с помощью ци. Что ж, стоило учесть на будущее. Обнаружить обычных людей исключительно чутьем заклинатель, оказывается, мог лишь немногим позже, чем фары внедорожника осветят частокол вокруг их деревни.
— Стой! — скомандовал Шэнь Цинцю. — Выходим, прячем машину.
По счастью, до самой деревни они не доехали — затормозили, едва осветив ограду. Если никто из жителей не шатался ночью по улицам, их могли даже и не заметить… Хотя нет: деревенские собаки уже подняли тревогу.
— Вот я дурак, — проворчал Шэнь Юань, спешно затягивая машину в рукав. — Не сообразил, что здесь-то города по ночам не светятся. А деревни тем более. Дальше пешком пойдем?
— Нет, отлетим, — возразил Шэнь Цинцю. — Не нужно, чтобы нас видели из окон. Если заметят, точно заподозрят невесть в чем.
Находись Сецзявань в стороне от тракта, это не стало бы проблемой. Бездуховные ни за что не полезли бы в страшную темноту смотреть, что за нечисть ползет по дороге и почему она вдруг притихла. Сидели бы и тряслись до утра. Но Сецзявань-то стоял почти у обочины! Здесь и с чьего-нибудь чердака вышло бы глянуть через забор. Уж лучше на мече.
— Ура, — шепотом сказала Шэнь Юнь. — Наконец-то!
Шэнь Цинцю стало немного стыдно. Да, мог бы и раньше предложить. Обещал же, что покатает… Неудобно получилось.
— Ой, прямо втроем? Мы ж не влезем, длины не хватит! — забеспокоился Шэнь Юань.
— Мэймэй держать буду, — вздохнул Шэнь Цинцю.
Он вновь осознал, насколько кстати пришелся подарок отца: стоять на Сюя все вместе они бы действительно не смогли. Клинок, выкованный для одного человека, не вместил бы троих. Кого-то понадобилось бы брать на руки; это не сделало бы ношу Шэнь Цинцю больше — нет разницы, какую позу принял тот, кого ты везешь на мече, — но добавило бы к усталости меридианов усталость телесную. А когда лететь втрое тяжелее привычного, каждая капля может оказаться решающей.
Сейчас пришлось расположиться именно так, как и сказал Шэнь Цинцю. Шэнь Юнь он поднял на руки, а брату велел встать сзади и взяться за пояс. Уцепился тот надежно, поддерживать хваткой ци почти не пришлось.
— Круто! — выдохнула Шэнь Юнь, сразу же завертев головой. — Только темно. У вас совсем нет ночных огней. Так непривычно!
— Кто же в деревнях после темноты фонари жжет, — проворчал Шэнь Цинцю.
Ему «круто» не было — только ужасно неудобно и тяжело. Меч шел вверх с трудом, меридианы болезненно тянуло. Все-таки тройной груз ему не по силам. Он не Лю Цингэ и не Юэ Цинъюань, стоит это признать.
Он опустился на дорогу сразу же, как только внизу промелькнули последние дома и выпасы. Близ нижнего даньтяня противно ныло, ци мелко подрагивала. Что ж он за слабак-то!
— Дальше можно ехать, — выдохнул он.
— Хорошо, Цинцю-гэ, — Шэнь Юань заколебался. — Ты как, нормально? А то, может, привал?
— Слишком близко к деревне, — поморщился Шэнь Цинцю.
Зачем ему слухи, что его семья как-то связана с загадочной нечистью? Лучше пусть человеческие фигуры точно никто не увидит.
— Ладно, тогда садимся, — кивнул Шэнь Юань. — Я пока попробую на ближнем свете поехать, это не так заметно… по крайней мере, у нас.
Свои способности он явно преувеличил: на «ближнем свете» внедорожник ехал очень медленно и то и дело попадал на ямы. К счастью, дорога довольно быстро повернула и скрыла их от любых любопытных глаз.
— Здесь уже не увидят, — заявил Шэнь Юань и включил свет на полную мощность. — Если только отблески какие.
— А ведь у нас и стоп-сигналы горят, — Шэнь Юнь хихикнула. — Красненькие! Цинцю-саньгэ, у нашей страшной нечисти красные глаза на заднице!
Шэнь Цинцю проглотил смешок. Действительно, ужасающее зрелище! Вряд ли его видел кто-то в деревне: для этого требовалось покинуть безопасные дома и выйти на совсем не такой защищенный тракт. Но все равно!
После деревни они проехали еще около часа, а потом Шэнь Юань едва не сполз с изгиба дороги и решительно остановил машину.
— Все, Цинцю-гэ, умотался, — сказал он. — Тут ведь рядом нет деревень?
Увы, деревни были. Очень уж хорошо кормила здешняя земля своих жителей: где заканчивались поля одного селения, сразу начинались выпасы другого. Ничейных участков в этой области было мало: или каменистые неудобья, или — ближе к горам — леса с опасными тварями.
— Погаси фары, — велел Шэнь Цинцю и огляделся вокруг.
К счастью, они двигались не по землям Хуаньхуа или Чжаохуа, ровным, как стол. Далеко в стороне высился крутой холм, прямо у дороги стояла жидкая рощица в десяток деревьев. Поразмыслив, Шэнь Цинцю предпочел последнюю. И какое-никакое укрытие, и, что важнее, можно добраться на внедорожнике. До холма, окруженного полями, пришлось бы снова лететь на мече.
— Встанем в роще. Проедешь еще немного, потом уберем машину и сойдем с тракта уже пешком.
— Да, Цинцю-гэ. А где тут роща?
— Можешь включить фары. Впереди и справа, видишь, чернеют деревья… ладно, просто двигайся, я скажу, когда остановиться.
Роща оказалась еще меньше, чем виделось в темноте: защитный круг очертил ее полностью. Поставить внедорожник здесь было толком некуда, уместить кровать — тоже. Пришлось младшим Шэням заворачиваться в одеяла и устраиваться на земле, как бывалым путникам.
— Ничего, до рассвета передремлем, — бодро заявила Шэнь Юнь, закапываясь в постель. — А утром найдем спокойное место для дневки и там наверстаем. Все равно по свету двигаться палевно, да и спать не особо хочется.
— Это кому как, — проворчал Шэнь Юань.
— Отдыхайте, — кивнул им Шэнь Цинцю. — Я посторожу.
Он и без того не собирался полагаться на внимательность необученных новичков. Ночью шанс встретиться с нечистью всегда делался выше — значит, и стеречь стоило тому, кто сильнее. Тем более, все это время их путешествие продолжалось подозрительно гладко. Что-то просто обязано было пойти не так!
Нападения Шэнь Цинцю дождался только перед рассветом, в серой сонной полумгле, непроницаемой для глаз бездуховных. В придорожных кустах обозначилось движение, и из зелени показалась крупная змея. Она попробовала воздух языком и неторопливо двинулась к защитному кругу, безошибочно наводясь на отблески ци.
Длинное, шагов в восемь, тело, буро-песчаный окрас, золотистые ромбические чешуйки по хребту, такое же ярко-желтое брюхо, явные духовные силы — ночной холод не сделал ее вялой… Шэнь Цинцю неторопливо перебрал в голове признаки и вздрогнул. Встречал он в бестиариях один похожий вид, редкий и смертельно опасный. Но это же невозможно, откуда…
Змея подползла к защитному кругу, тронула языком невидимую преграду, замерла, размышляя. Потом широко разинула пасть, и на цепочку чар с ее зубов брызнула пара капель яда. Защитный круг мигнул, потерял стабильность и погас.
Золотая кожевенная змея! Шэнь Цинцю судорожно выдохнул и, до предела взвинтив восприятие, взмахнул рукой. Попал: заостренный ци лист вошел ровно в основание черепа, не повредив ядовитых желез. Змея забилась в агонии, Шэнь Цинцю подскочил к ней и обеими ладонями сжал пасть, не давая перед смертью плюнуть еще раз.
— Цинцю-саньгэ, что там… вот это бля!
— А защитный круг ей и нипочем, — отметил Шэнь Юань. — Это она типа не опасная и под параметры чар не попадает? Или, наоборот, проломила их?
— Наоборот, — Шэнь Цинцю неверяще разглядывал добычу. Она, точно она. Все признаки совпадают! — Золотая кожевенная змея крайне опасна, особенно для заклинателей. Ее яд взаимодействует с любой ци и любыми энергетическими структурами, растапливая их и превращая в аморфную ци, пригодную для питания. Защитный круг она разрушила именно так. Укус смертелен: меридианы расплавятся, а тело перестанет удерживать ци. Быстрая и очень мучительная гибель.
Все кожевенные змеи питались не только мясом, но и ци. Но лишь яд золотой не дробил меридианы в пыль, а растапливал их, словно нагретый воск. И если заклинатель не потеряет сознание от сводящей с ума боли, если сумеет удержать лишенную опоры ци, если доза яда будет точно рассчитана — меньше смертельной, но достаточна, чтобы из стальных нитей превратить энергосистему в мягкую глину…
Тогда растекшиеся меридианы можно будет выстроить заново. Не техниками — одной волей и четким пониманием, как они должны идти в теле. И строго повторять тот рисунок, который сложился прежде, было совсем необязательно.
Дозу яда, которая выправила бы покореженные меридианы, Шэнь Цинцю рассчитал давно — еще когда выискивал в травниках и бестиариях хоть что-то, способное снять с его совершенствования невидимые оковы. На легендарные Десять исцелений он не надеялся, но были ведь и иные средства. Менее редкие, более рискованные, смертельно опасные… Он выучил из книг почти полсотни разных описаний, но ничего не сумел найти. Сильные ингредиенты встречаются нечасто, даже если их и не зовут легендарными.
А сегодня к нему приползла золотая кожевенная змея. В мелкую придорожную рощицу посреди равнины Байсэ, в местности, где на дюжину заклинателей едва найдется одна слабенькая духовная тварь.
Такой дикой удачи просто не могло существовать. Шэнь Цинцю поверил бы еще во встречу с растерзанным и лишенным ядовитых желез трупом змеи, с ее давно остывшим следом, по которому даже не опознать вид… Да нет, все равно не поверил бы — ну откуда такая редкая тварь в считанных часах лету от Цанцюна?! Невозможно. У Шэнь Цинцю не было никаких шансов.
Но золотая кожевенная змея лежала прямо у него под ногами.
Кажется, гадальщик, предсказавший, что Шэнь Цинцю найдет исцеление, если возьмет с собой на поиски брата и сестру, ни демона не был шарлатаном.
На дохлую змею Шэнь Юань и Шэнь Юнь смотрели с опасливым уважением.
— Ну и шланг. В ней же метров пять будет!
— Старая, — кивнул Шэнь Цинцю. — И голодная.
Много яда накопила, мало потратила. На защитный круг ушла едва пара капель — плюющиеся змеи вырабатывают свой секрет куда щедрее. Того, что осталась в железах, хотя бы на основные меридианы хватит с запасом.
Искушение прямо сейчас влить себе в кровь уже рассчитанную дозу яда было огромным. Почти нестерпимым оно было. Пока ничто не вмешалось, пока его шанс излечиться не отобрала какая-нибудь нелепая случайность… Шэнь Цинцю остановили только два довода. Во-первых, его брат и сестра на время остались бы без защиты. А места здесь, как оказалось, были совсем не такими уж безопасными. Одна тварь разрушила круг — кто сказал, что не появятся и другие? А во-вторых, все источники уверенно утверждали: боль от яда золотой кожевенной змеи непомерна и ужасающа. Орать, корчиться и прочими способами терять лицо перед своей семьей Шэнь Цинцю не хотел.
Лучше до поры спрятать змею в рукав. Яд, не выдоенный еще из желез, хранится отлично, он не испортится столько же, сколько не портится труп. А когда Шэнь Цинцю вернется на Цанцюн, он пойдет к Му Цинфану. Глава целителей много раз видел его беспомощным от ран или потерявшим сознание, но никогда не пытался добить. Даже подсунуть вместо лекарства отраву, медленно разрушающую совершенствование, — и то не пытался. Наверное, если Шэнь Цинцю рискнет и доверит ему себя страховать, он тоже не ударит в спину.
— Едем, пока не рассвело, — велел Шэнь Цинцю. — Позавтракаете на дневке.
На этот раз они смогли проехать меньше часа: с рассветом вокруг стало весьма оживленно. Шэнь Юаню пришлось распугивать гудками целое стадо, не желавшее уходить с дороги. Вместе со стадом шарахнулся и малолетний пастух, вопя что-то невнятное. Наверняка о страшной твари, которая вот-вот закусит их коровами… Удивительно, но Шэнь Цинцю вся эта суета скорее нравилась. Да, сообщат на Цанцюн, да, поднимется суматоха. И что? Пусть ищут нечисть, которой нет! Байчжаню полезно побегать, а Цинцзину — подумать. Даже интересно, докопается ли до правды кто-нибудь из аналитиков школы?
Место для дневки нашлось до странности легко: к большой светлой роще не подступали ни дома, ни сараи, ни выпасы. Шэнь Цинцю сразу заподозрил неладное.
— Осторожно, здесь может быть нечисть, — предупредил он напрягшихся младших. — Держитесь сзади.
И на всякий случай набросил на них хороший щит. Мало ли какая дрянь здесь обосновалась? Если уж неподалеку золотая кожевенная змея ползала, в роще может и что посерьезнее жить. Подлесок растет густо, видимости никакой — не то место, чтобы расслабляться.
Тем не менее, в роще было спокойно и тихо. А выйдя к небольшому круглому озеру, Шэнь Цинцю и вовсе перестал тревожиться. Теперь он догадывался, почему здесь никто не рискнул строиться: очень уж чистой и безмятежной выглядела вода. Ни мусора, ни коровьего навоза, озеро прозрачное и глубокое… Горное око в простой придорожной роще? Возможно — но лишь при одном условии.
— Здравствуй, озерная госпожа, — Шэнь Цинцю почтительно склонился к воде и коснулся ладонью ее глади. — Разрешишь посидеть до вечера на твоем берегу?
И, конечно же, оказался прав. На привычный приветственный жест из воды немедленно высунулась речная дева и смерила его подозрительным взглядом. Рассмотрев, заметно смягчилась, потом повернулась к Шэнь Юаню и Шэнь Юнь и немного оторопела. Шэнь Цинцю вздохнул про себя: да, без волос младшие и вправду выглядели нехорошо.
— Это мои брат и сестра, — добавил он. — Они люди, им просто пришлось постричься. Это пройдет.
— А на вид совсем не как ты, и пахнет от них непонятно, — проворчала речная дева. — И вода их не знает. Они точно люди?
За спиной сдавленно булькнул со смеху Шэнь Юань. О да, нечисть человека нечистью обзывает!
— Не знает, все верно. Мои брат и сестра жили в… скрытом царстве и здешней воды еще не пили, — объяснил Шэнь Цинцю. — Если госпожа позволит, с водой они познакомятся.
Если придираться, то пили. Хоть бы и на прошлой дневке. Но тот родник, похоже, был отдельным и ни с одной населенной рекой не соприкасался.
— В скрытом царстве? — речная дева задумалась. — Ну ладно уж, позволю. Нельзя совсем воду не знать. Только не пачкайте меня той гадостью, которой пахнете.
— Спасибо, речная госпожа, — вежливо поклонился Шэнь Юань.
За ним с некоторой заминкой повторила Шэнь Юнь. Речная дева фыркнула и нырнула обратно в озеро.
— Цинцю-гэ, а что нам делать-то? — с заминкой спросил Шэнь Юань. — В смысле, как обходиться с этой госпожой? Она ведь дух озера, да?
— Да. Бояться ее не стоит, — успокоил его Шэнь Цинцю. — Речные девы не причиняют вреда людям, если соблюдать несколько простых правил. Не загаживать воду, например, не перегораживать русла рек и ручьев, не кидать в них мусор и трупы…
Судя по тому, что он помнил из прогулки за тканями, в мире семьи Шэнь подобными ограничениями никто не утруждался. И это Шэнь Цинцю немного тревожило. Как бы втолковать младшим, что здесь запреты понадобится соблюдать всерьез?
— Речные девы населяют все сколько-нибудь крупные реки, озера и протоки, — продолжил он. — Еще они могут навещать друг друга и обмениваться сведениями. Так что о попытке причинить вред одной из них быстро узнают остальные. И тот, кто это сделает, столкнется с большими проблемами.
— Под воду утащат? — деловито спросила Шэнь Юнь.
— Могут под воду, могут половодье устроить или рыбу от селения отвести. Думаешь, почему к этой роще даже тропы не ведет? Рассорились когда-то деревенские с озерной госпожой, вот и боятся теперь подходить. Наверное, плотину ставить пытались или приставали к ней…
— Одержимого топить притащили, — проворчали из-под берега. — А на кой мне такая гадость, демонической силой воняющая? Я их и проучила как следует. Теперь хорошо, больше не ходят.
Шэнь Цинцю кивнул сам себе. Да, демон, нацепивший человечью шкуру, своими эманациями воду точно загадит. Даже и слабый — а иного деревенские без заклинателя бы и не скрутили. Неудивительно, что речная дева обиделась.
— С заклинателем им справиться сложнее, но заклинатели обычно и не ссорятся, — продолжил он. — Зачем? Речная дева первой на людей не нападает, свою воду держит в чистоте, а если у ее берега заведется что-то опасное, может и подсказать, где смотреть. Таким знакомством только полный дурак пренебрежет!
Тонкий смешок из воды подсказал: дураки порой находились. Что ж, неудивительно. От того же Байчжаня Шэнь Цинцю тоже не ждал бы большого ума.
Впрочем, ладно, он был несправедлив. О речных девах все пики знали не особенно много: заклинателей те обычно побаивались и предпочитали не показываться на глаза. Это к Шэнь Цинцю они почему-то относились необъяснимо хорошо, порой даже сами предлагали помощь. Вероятно, вода знала его с неплохой стороны: случалось ему пару раз чистить реки от сильной нечисти, которую речные девы прогнать не могли.
Тем временем Шэнь Юнь подошла к озеру и осторожно потрогала воду.
— Наверное, нам прямо купаться не надо, если от нас плохо пахнет, — рассудила она. — А пить можно?
— Можно. Пить, заходить в воду и переплывать ее, набирать во фляги и ловить рыбу. Все, что естественно, — сформулировал Шэнь Цинцю.
— А водяные мельницы у вас строят? — заинтересовался Шэнь Юань. — Ну, с колесами которые? Или речные девы такого не любят?
— Еще как строят, — усмехнулся Шэнь Цинцю. — Они обожают на мельничных колесах кататься. А если речной деве красивые бусы подарить, она даже течение придержит, чтобы удобнее было колесо ставить. Ну и пруд, конечно, чистить надо, ухаживать за ним.
— Ого! Вот уж не подумал бы. Тоже ведь вмешательство…
Шэнь Цинцю только плечами пожал. Он и сам не знал бы таких деталей, не доведись ему однажды расследовать убийство на мельнице. Тогда как раз речная дева и подсказала, где искать тело и кто столкнул его в омут. Вода все помнит!
— Кстати, речная госпожа, у твоих берегов все в порядке? — спросил Шэнь Цинцю. Больше из вежливости: что роща с озером благополучны, он видел и так.
Речная дева помедлила, но все же высунула голову из воды.
— У меня-то все, а вон там ночью сверкало и грохотало. Может, нечисть завелась?
— Этой ночью? — немедленно уточнил Шэнь Цинцю.
Восприятие времени и пространства у речных дев было крайне своеобразным. Они очень точно чувствовали смену сезонов или погоды, а вот «сегодня», «вчера» и «в прошлом месяце» путали совершенно непринужденно. Им-то незачем было отсчитывать дни. Человеческие понятия времени перенимали лишь те речные девы, что часто общались с людьми, — а конкретно эта в их число явно не входила.
— Совсем недавно, — не слишком-то прояснила обстановку речная дева.
— Спасибо, речная госпожа. Этот мастер посмотрит, — привычно выдал Шэнь Цинцю.
И тут же пожалел о своих словах. Смотреть-то пришлось бы с двумя необученными довесками! Или оставить их в защитном круге? Не поймешь, что хуже…
Впрочем, брат и сестра немедленно решили все за него.
— Вау, мы пойдем охотиться на нечисть?
— Цинцю-гэ, что, правда можно?
Если бы не золотая кожевенная змея, Шэнь Цинцю решительно отказал бы обоим. Но сейчас защитный круг потерял в его глазах изрядную долю надежности. Кожевенные змеи всех видов, между прочим, для размножения образуют пары. И ползают далеко, угодья у каждой очень большие. Если в окрестностях найдется еще одна… Посторонних людей Шэнь Цинцю при таких условиях, может быть, и оставил бы в круге. Свою семью — уже нет.
— Мы очень аккуратно подойдем и посмотрим, — с нажимом произнес он. — Вы слушаетесь каждого моего слова, не задаете вопросов и не пытаетесь лезть вперед. Просто стоите там, куда я укажу. Велю убегать — побежите к озеру. Все понятно?
— Конечно, Цинцю-саньгэ!
— Мы не будем мешать!
Не то чтобы Шэнь Цинцю особенно в это верил. Даже младшие ученики, уже кое-как вышколенные, мешали по меньшей мере тем, что оттягивали на себя часть внимания. Но лучше уж пусть будут под защитой, чем без присмотра.
Место, на которое указала речная дева, располагалось довольно далеко. На горизонте уже показались дома и сады, когда Шэнь Цинцю наконец увидел: посреди зеленого луга зияло выжженное пятно. Очень, надо сказать, характерное пятно, он и сам оставлял такие, когда кидался огненными талисманами.
Редкий случай: Байчжань пришел вовремя и сделал все чисто. Или это был не Байчжань?
— Здесь уже поработали до нас, — разочаровал младших Шэнь Цинцю. — Это отметина от нескольких огненных талисманов. Тварь засекли и уничтожили.
Обычная и правильная картина для мест, которые регулярно патрулирует великая школа. Охотников здесь водится куда больше, чем добычи.
— Н-да, обидно, — усмехнулся Шэнь Юань. — Вроде и понимаю, что еще успеем найти себе приключений, но уже настроился было — а тут облом. Цинцю-гэ, а как думаешь, кого здесь сожгли?
Наивный! По пятну пепла опознать конкретный вид нечисти! Он слишком верил в Шэнь Цинцю.
— Что-то не особенно большое, — Шэнь Цинцю задумчиво оглядел пострадавший участок луга. — И легкое: трава вокруг почти не примята. Довольно опасное: заклинатели били с мечей, не спускаясь на землю и не рискуя попасть под удар. Не ценный трофей: они кидались огненными талисманами, а не пытались сохранить тушу неповрежденной… Возможно, мелкая нежить из тех, что отравляют укусом. Слабая, раз не наплескала вокруг темной энергией, но в ближнем бою неприятная. Или духовная тварь наподобие некрупного хищника. Тоже, пожалуй, ядовитая или опасная при прикосновении: иных причин так усердно атаковать только с воздуха я не вижу. Но точный вид не определить, мало данных.
Ядовитая духовная тварь… А не могла ли это быть пара его золотой кожевенной змеи? Сезон подходящий, расстояние до прошлого лагеря вполне укладывается в обычные размеры их угодий. А Байчжань лекарских книг не читает, у них даже бестиарии изучают только под настроение. Что змея предельно опасна, почуяли и потому атаковали с мечей. Что она так же предельно ценна — нет.
— Много же у вас всякого… интересного, — проговорил Шэнь Юань.
— Это естественно, — Шэнь Цинцю пожал плечами. — В большей части нашего мира духовной энергии много. А обилие ци подталкивает животных к изменениям и побуждает ей пользоваться. Вот то, что нечисти толком нет у вас — при вполне неплохом фоне ци! — действительно странно.
Люди забыли о совершенствовании, он помнил. Но животные-то нет! И общая энергетическая насыщенность мира вполне позволяла им развиваться. В такой обстановке разные твари возникали сами собой — кто-то медленнее, кто-то быстрее. А в мире его семьи это условие будто бы было нарушено.
— Я думаю, Цинцю-гэ, она была, — предположил Шэнь Юань. — Просто мы ее съели.
Съели? Он это серьезно?
— С нечистью этот процесс обычно идет в обратную сторону, — заметил Шэнь Цинцю.
— Так то обычно, — Шэнь Юань вздохнул. — А у нас, знаешь ли, семь миллиардов человек на земле живет. Причем в какой-то момент резко снизилась смертность от болезней и родов, а продолжительность жизни, наоборот, выросла. И всем надо что-то есть.
— Семь миллиардов? — не поверил Шэнь Цинцю.
Нет, он помнил бесконечный город и догадывался, что людей там живет множество. И что другие подобные города тоже существуют, понимал. Но такие немыслимые числа?
— Это примерно, но да, — Шэнь Юань развел руками. — Мне кажется, что мы просто перешагнули какой-то предел, до которого нечисть занимает более высокое положение в пищевой цепочке, и переняли в этой паре активную роль. Ну и сожрали бедных тварей. Люди так-то кучу вымерших видов сожрали — что им еще и нечисть?
Звучало как бред. До некоторой степени оправдывало тот факт, что в мире своей семьи Шэнь Цинцю нечисти не встречал, — но звучало как бред.
— Не будем строить пустых догадок, — решил Шэнь Цинцю. — Лучше вернемся к реке.
Иначе они, пожалуй, и до чего-нибудь похлеще додумаются.
Остаток дня прошел спокойно и весьма полезны: Шэнь Юнь запомнила обмолвку насчет бус и бодро подкупала речную деву, выуживая из той ценные сведения. Молодец девочка, на Цинцзине хорошо впишется. Всего-то за пару украшений, которые в этом мире и так не поносишь, выведала о речных девах столько, что хоть книгу пиши.
Кое о чем Шэнь Цинцю знал и прежде: например, что вода действительно все помнит, а речная дева — видит, как относился к ее товаркам заклинатель. Особенно если он одну из них пытался убить. Тогда ему лучше не приближаться к воде слабым и раненым. А вот что речные девы могут поставить что-то вроде метки, услышал впервые. Этакое предупреждение для подруг: хороший ли человек подошел к берегу или не очень.
Невидимое, между прочим, для заклинателей предупреждение! Шэнь Цинцю не раз проверялся и проходил ритуалы очищения, но никаких посторонних следов не обнаруживал. А меток под условным названием «очень хороший, спас от беды» на нем оказалось целых пять. И по какому поводу их ставили, Шэнь Цинцю не помнил в упор. Ладно те три девы, которых он избавил от кое-какой нечисти, нацелившейся на реку, — их он действительно, можно сказать, спас. Ладно, еще одной он помог тем, что очистил фэншуй после семичешуйчатого ящерогуся, демонической твари, изрядно гадящей вокруг своими эманациями. Но пятая-то когда была?
Под девичьи голоса и плеск воды легкая медитация шла будто сама собой. А вот Шэнь Юань и Шэнь Юнь легли очень нескоро и спали скверно. Все-таки неудобно ночь с днем путать.
Ничего, это всего на несколько дней. Цанцюн близко, едут они быстро. Еще немного — и доберутся. И Шэнь Цинцю не придется беспокоиться, как там справляется его семья… и почему же, демон его дери, не сработал за маяк Юэ Цинъюань.