Chapter Text
— Вам не кажется, что мы как-то слишком рано начали культурно развлекаться? — спросил Хуайсан осторожно. — Еще едва за полдень перевалило...
Он растерянно оглянулся. Улицы Цайи кишели людьми, затеряться в толпе было довольно легко, но если кто-нибудь из Ланей серьезно задастся целью отыскать их...
— Мне срочно нужно выпить, — сказал Вэй Усянь.
Цзян Чэн, вместо того, чтобы буркнуть: «Да тебе всегда срочно», неожиданно поддержал:
— Мне тоже. Может, это... простуда пройдет.
Шея у него была замотана шарфом.
— Я думал, ты отравился, — Хуайсан внимательно поглядел на шарф.
— Это вчера. А сегодня простыл. Заразился, наверное: проклятый Павлин чихал весь урок.
Цзинь Цзысюань и вправду чихнул несколько раз — видимо, после вчерашнего купания, — но шарф Цзян Чэн носил с самого утра.
— Мой старший брат все еще в Облачных Глубинах. Может, до завтрашнего дня останется.
— Зря ты его отговорил, — сказал Вэй Усянь. — Крылатый конь — это ж круто!
— Я боюсь, вышла бы крылатая корова.
— На корову я бы тоже посмотрел. А как ты его уломал, кстати?
— Сказал, что больше не буду давать советы, как подкати... в смысле, о чем разговаривать с Лань Сичэнем. Но если брат поймает меня с вином посреди дня, он меня все равно выпорет, так что давайте поосторожнее.
Он нервно обмахнулся Люсюй и невольно зевнул. Ночью Хуайсан не сомкнул глаз, потому что тренировался, зато к утру добился того, что Люсюй стала превращаться в веер просто по его желанию, без всяких дополнительных условий. Ну, почти без условий. Иногда требовалось декламировать что-нибудь из ее любимых текстов. Хуайсан надеялся, что со временем вкус ее разовьется окончательно и она начнет чаще откликаться на классическую литературу, чем на любовные романчики.
— Главное, мы убедились, что преображение проходит очень просто, — сказал он с гордостью.
Вэй Усянь опасливо покосился на Саньду, который сегодня был, как обычно, у Цзян Чэна в правой руке, и на всякий случай перебрался на левую сторону.
— Не бойся, — буркнул Цзян Чэн. — Мне надоело за ними гоняться. И между прочим, мы даже не знаем, во что превращался Суйбянь!
— «Великий муж хранит в себе дао и ждет своего часа», — изрек Вэй Усянь глубокомысленно, погладил невидимую бороду, но тут же, не выдержав, захохотал.
— Точно однажды пробудит демонов, — сказал Цзян Чэн обреченно.
Люсюй неожиданно сделалась очень горячей.
— Ой, — Хуайсан быстро перекинул ее из руки в руку, как свежеиспеченную булочку. — Что случилось? Я...
Он скосил глаза: они стояли у прилавка с украшениями.
— Молодой господин! — закричала торговка. — Глядите, какие подвески!
Хуайсан торопливо замахал рукой и прошептал:
— Люсюй, мы очень заняты. Нет, правда!.. У нас нет денег!
— Вы прямо разговариваете? — спросил Цзян Чэн с интересом.
— Ну, не то чтобы разговариваем... — Картинки с пожеланиями Люсюй рисовались у него в голове довольно четко. — И вообще, этот нефрит поддельный! И цены у них грабительские, потому что они знают, что мы приезжие! И в этом сезоне уже такое не но...
В следующую секунду он лежал на мостовой, придавленный обиженной и очень горячей саблей. Торговка взвизгнула, но больше для виду: молодежь из Облачных Глубин вытворяла еще и не такое.
— Тебя поднять? — спросил Вэй Усянь участливо.
— Спасибо, я сам как-нибудь... — Хуайсан задумчиво помахал рукой, посмотрел на бумажные фонари и ленты под крышами, на кучерявые весенние облака. — Как ты там говорил? «Великий муж хранит в себе дао и ждет своего часа. Когда время наступит, он превращается в дракона в облаках, птицу Пэн, оседлавшую ветер, свободный, сильный, взмывает ввысь. Когда же его время не пришло, он подобен барсу, скрывающемуся в тумане, лебедю, парящему в высокой тьме, тихий, безмолвный, скрывается в уединении».
— Лебедь, — сказал Вэй Усянь, — пошли уже пить, я умру сейчас, если срочно не раздобуду «Улыбку Императора».
Люсюй перестала раскаляться, но по-прежнему дулась.
— У тебя уже три подвески! — воскликнул Хуайсан. — А совести нет!