Work Text:
— Вели, чтобы клетки мыли каждый день, — напомнил Не Хуайсан.
— Конечно, Второй молодой господин. Это уж обязательно.
— Но ты сам проверь! А то я знаю, как слуги прибираются: решат, что раза в неделю достаточно.
— Второй молодой господин с утра возвратится и все проверит сам, — сказал Мэн Яо, улыбаясь, но все-таки еще раз обмакнул кисть в тушь и прилежно сделал очередную пометку в очень длинном свитке.
— Это завещание, — сказал Хуайсан печально. Он сидел на краю письменного стола Мэн Яо, уныло скрючившись и подперев голову руками. — Записывай все.
— Хуайсан, да полно тебе, — Мэн Яо, снова начавший, по домашней привычке, звать его по имени, с мягкой укоризной покачал головой. — Глава ни за что не допустит, чтобы случилось несчастье. Это чисто символический обряд. Может, тебе даже не придется оставаться в Ущелье демонов до самого утра.
— Нет, я останусь до утра, — возразил Хуайсан. — Лучше я умру, чем опозорю наших славных предков. — Он немного всплакнул, вытер глаза и прибавил деловито: — И жердочки пусть не забывают мыть! Ты же записываешь?
— Конечно.
— Пеночке можно только пять штук мучных червей в день, ясно? А то ей опять нечаянно дадут семь, и у нее будет несварение желудка.
— И жердочки придется мыть чаще, — пробормотал Мэн Яо, склонившись над свитком.
— Вот, ты верно уловил мою мысль. Муравьиные яйца, как похолодает, нужно размачивать в молоке. Можно вместо них рачков, если наловите. Сяо Лю не любит мак, ей не давайте. Лучше коноплю. Цзиньхоу нужно побольше рисовой каши. Что еще?.. Ой да, поосторожнее с Черным Бесом!
— Уж о нем я точно не забуду, — пообещал Мэн Яо со вздохом. — Я никогда раньше не думал, что одна-единственная птица, пусть даже крупная, способна разнести полдворца.
Хуайсан тревожно осмотрелся по сторонам и, перегнувшись через стол, прошептал Мэн Яо на ухо:
— Честно говоря, у меня есть подозрения, что Черный Бес научился открывать щеколду на клетке.
От потрясения Мэн Яо, который замечательно ладил со всеми певчими птичками Хуайсана, но плохо уживался с вороном, даже отложил кисть.
— Хуайсан, ты только что сократил мою жизнь на десять...
— И еще он теперь умеет подражать голосу старшего брата. Даже отдает приказы. Ну, мы не виноваты, что старший брат командует так громко!
— ... на двадцать лет.
— Ничего, если сбежит, примани его обратно на свежие мидии. Мидии он любит больше всего.
— У меня есть подозрения, что мои пальцы он любит сильнее, — пробормотал Мэн Яо, — но я попробую поверить тебе на слово. Ты же надел Броню Отторжения зла?
— Надел-надел, первым делом. Она внизу, под халатами.
— Может, сменишь верхний халат?
— А что не так? — Хуайсан раскинул руки в стороны и полюбовался на расшитые серебром рукава нежно-молочного оттенка. Конечно, сражаться с демонами было бы удобнее в боевом облачении, но не то чтобы Хуайсан всерьез планировал сражаться с нечистью (и не то чтобы старший брат и остальные всерьез на это рассчитывали). Что касается личных планов, то Хуайсан надеялся, что его непосредственное участие в процессе будет ограничено установкой ловушки. Уж в чем-чем, а в установке силков он разбирался хорошо.
— С позволения сказать, на тебе надет трехмесячный бюджет клана.
— Это же не оружие и не талисманы, старший брат на глаз не определит, — отмахнулся Хуайсан. — А я не могу себе позволить умереть в одежде, которая оскорбляет взор.
— Что я не определю? — недовольно спросил старший брат, размашистым шагом входя в комнату. — Надеюсь, вы закончили, потому что солнце уже садится, а нам еще лететь.
— Мы не обсудили чечетку, — пискнул Хуайсан. — Мэн Яо, ей непременно нужен порошок из измельченного перца. А то перышки будут не такие красные, и еще... Ой! — Старший брат сдернул Хуайсана со стола за воротник — Мэн Яо тоже испуганно ойкнул, видимо испугавшись за трехмесячный бюджет, — и потащил к двери.
— А куда делся этот пробный корм ланьлинского образца, который я заказал на прошлой неделе? — крикнул Мэн Яо им вдогонку. — На складе ничего нет!
— Кончился!
— Так быстро? — огорчился Мэн Яо, но рассказать подробности Хуайсан уже не успел.
— Да ничего, накормим, — утешил старший брат, пока тащил Хуайсана по коридору Нечистой Юдоли во двор. — Тоже мне проблема, птиц кормить. Насыпал им пшена, и ладно.
Хуайсан мысленно воззвал ко всем богам, чтобы в случае его безвременной кончины птиц кормил Мэн Яо, сверяясь со свитком, а старший брат вообще позабыл бы про них. Особенно про то, как Черный Бес на прошлом новогоднем пиру стремительно обрушился с потолочной балки и вырвал аппетитную, замечательно обжаренную в специях куриную ножку прямо из руки брата, пока тот, размахивая ножкой, рассуждал про планы ордена на грядущий год. И как потом Черный Бес уворачивался от Бася и они чуть не снесли большой светильник под потолком.
— Что ты там обиженно сопишь? — спросил старший брат. — Хочешь, я дам твоим пернатым арбузные семечки? Я нарочно для них приберег с обеда.
У дверей Хуайсановой комнаты старший брат наконец его отпустил и скомандовал:
— Живо бери саблю, и отправляемся! Только саблю, ясно? Никаких больше защитных талисманов и прочей твоей муры! Наследник Цинхэ Не должен выходить против нечисти один на один!
— Я помню... — Хуайсан с трудом стащил Люсюй с подставки и, крепко прижав к себе поперек живота, поковылял обратно.
— Ну хоть поднял! — сказал старший брат. Хуайсан, ожидавший, что его традиционно будут попрекать пропущенными тренировками (под различными благовидными и не очень предлогами он прогулял восемнадцать из двадцати тренировок нового боевого уровня), глянул на брата с недоверием, но тот был какой-то странно воодушевленный.
Правда, проверять, насколько ловко Хуайсан летает на сабле, старший брат не стал, а просто и не церемонясь запихнул их с Люсюй обоих под мышку и сам вспрыгнул на Бася.
Лететь на самом деле было недалеко. Правда, еще в воздухе Хуайсана начало знобить, хотя вечер был теплый, а как только старший брат поставил их на землю, ноги как-то сами собою подкосились, и брату пришлось снова хватать его за шиворот, чтобы вернуть в относительно стоячее положение.
Ущелье демонов даже внешне выглядело неприятно. Скалы тут были черные, как обугленные кости, и, сколько Мэн Яо и умные трактаты ни старались уверить Хуайсана, что это естественный цвет местной горной породы, сложно были не задумываться об огне великих пожарищ и битвах, сотрясающих твердь.
Старший брат успокоительно похлопал Хуайсана по плечу.
— Ладно, мужайся! Испокон веков каждый отпрыск семьи Не должен провести ночь в Ущелье демонов. Все через это проходили.
— Я даже не старший сын, — напомнил Хуайсан грустно.
— Ты мой единственный наследник. Ну, что ты опять разнылся? Я же не торопил тебя — ты сам сказал на днях, что чувствуешь прилив духовных сил.
— Ага... Старший брат. У Хуайсана есть просьба...
— Да говори же. Только не проси тебя забрать, потому что я уже объявил всем адептам, что ты пройдешь испытание сегодня.
— Если меня не станет, — сказал Хуайсан проникновенно и кое-как приподнял Люсюй на вытянутых руках, — не надо хоронить Люсюй в могильнике для сабель. У нее нежная душа. Она не вынесет такого.
— Что ты несешь, проклятый мальчишка! Смеешь оскорблять нашу родовую усыпальницу? — Старший брат схватил его за ухо и пару раз крутанул. — И вообще, не болтай глупости, ты сегодня не умрешь.
— Я сейчас умру от боли, — захныкал Хуайсан.
— Еще раз посмеешь задеть наших предков, я тебе утром так всыплю, что пожалеешь, что тебя не разорвали демоны! — пригрозил старший брат сумрачно, но ухо выпустил. Хуайсан отпрыгнул в сторону, слегка пошатнувшись под весом Люсюй.
— Я больше не буду, — пообещал он жалобно. — Но можно ты тогда хотя бы закажешь для Люсюй красивый гробик, а не такой ужа... ой! не такой торжественный, как у сабель отца и дедушки? С росписью там?
— Это усыпальница для духовного оружия, а не твои гуевы веера. Какая еще роспись? Сабли там сражаются с нечистью!
— Они могли бы сражаться в эстетически более совершенном помещении, — предложил Хуайсан робким шепотом и на всякий случай отодвинулся еще дальше.
Старший брат преодолел расстояние между ними за один шаг.
— Ничего с тобой не случится, дурачок, — сказал он со вздохом. — О красивом гробике для Люсюй пусть твой правнук печется. Держи.
Протянутая бумага подозрительно походила на талисман Призыва, а ведь старший брат последние два дня только и твердил, что любые дополнительные магические предметы во время испытания запрещены.
Хуайсан вопросительно поднял глаза.
— Я буду рядом, — буркнул старший брат. — Если станет совсем тяжко, позовешь меня.
— Хуайсан правда... очень благодарен старшему братцу, — сказал Хуайсан и шмыгнул носом. — Я постараюсь не злоупотреблять.
Старший брат тяжко вздохнул.
— Слушай, я не прошу от тебя многого. Постарайся хоть четверть часа, что ли, продержаться.
***
Оставшись один на пожухлой траве под чернеющими пиками скал, Хуайсан начал думать, что очень сильно переоценил свое везение и находчивость. Конечно, никак нельзя было упустить случай исполнить давнюю мечту, а заодно порадовать брата и души предков. И все-таки озноб никак не проходил.
Кое-как стиснув Люсюй между колен, Хуайсан вынул из широкого рукава карту и развернул ее трясущимися руками.
Карту Хуайсан выменял у Третьего бессмертного дедушки на два кувшина редчайшего вина с Бирюзовых островов. Вино же, в свою очередь, было результатом целого ряда тайных торговых операций, осуществленных к тому же без помощи Мэн Яо — тот мог проболтаться старшему брату, пусть даже нечаянно, а если бы старший брат узнал, что Хуайсан покупал вино, порки было бы не избежать. А сказать правду — что купил вино не для себя — Хуайсан тем более не мог: это означало загубить весь план.
Но небеса благоволили к отваге Хуайсана. Ему удалось не только раздобыть вино, но и незамеченным добраться до жилища Третьего бессмертного дедушки. Почему тот носил третий номер, никто в Нечистой Юдоли не знал. Никаких иных бессмертных среди вспыльчивых адептов Цинхэ Не сроду не водилось. Насчет дедушки тоже имелись некоторые сомнения, но лет двести он, пожалуй, прожил. А лет сто назад по приказу тогдашнего главы изучил Ущелье демонов до последнего камушка и нанес на карту все логова демонов, а заодно и свободные от нечисти пещеры. Логова, конечно, за такой срок могли измениться, но сами пещеры точно остались на местах.
Третий дедушка сомлел от первого же глотка, и Хуайсан подумал, что тщательно разработанный план потерпел крах, но тут старец чуть приподнял иссохшую от древности руку и кое-как указал на нижнюю полку шкафа, где, о чудо, и впрямь лежала карта и еще какие-то заметки, такие пыльные, что Хуайсан прихватил их тоже, рассудив, что хозяин все равно к ним не прикасается. Если бы там вдруг оказались приложения к карте или еще что-то важное, вполне можно было успеть их переписать и потом незаметно вернуть на место.
Первая же пещера, отмеченная на карте, располагалась в точности там, где было показано. Она была невелика, неглубока и, хотя из нее разило так, будто демоны приспособили ее под уборную, сейчас никакой нечисти там не водилось — Люсюй в этом не сомневалась. В общем, пещера подходила идеально. Хуайсан тоже решил не сомневаться и отважно полез внутрь, потом втащил за собой Люсюй. В первый раз он пожалел, что не внял совету Мэн Яо и не переоделся перед уходом. Но, во-первых, он и впрямь не собирался, если что, умирать в затрапезном платье, а во-вторых, обилие халатов помогало маскировать разные вещи, которые не должен был видеть старший брат. Мешочек Цянькунь, например.
Мешочек Хуайсан выпросил у Лань Сичэня в прошлый его приезд в Цинхэ, это вообще было очень просто: он заверил Лань Сичэня, что собирается писать горные пейзажи, а таскать все принадлежности для рисования с места на места, когда пишешь с натуры, очень неудобно.
Снаружи темнело удивительно быстро, и Хуайсан, вновь заволновавшись, полез в мешочек Цянькунь. Первым делом извлек сеть Янской защиты и, пробормотав пару заклятий, к счастью простеньких, затянул ею вход в пещеру. Теперь путь внутрь демонам был закрыт, а Хуайсан с Люсюй могли, если нужно, спокойно проходить сквозь сеть в обе стороны. И птицы, как и любые другие живые существа, тоже.
Потом Хуайсан достал походную ловушку для птиц и запасы ланьлинского корма, которые утащил со склада тайком от Мэн Яо, и внимательно изучил. Говорили, что по этому изысканному кушанью сходили с ума даже балованные павлины из Башни Кои. Правда, подлинный корм добыть не удалось; эту партию изготовили в Цинхэ, хоть и по ланьлинским образцам, но на вид, а также вкус и запах — Хуайсан даже пожевал горсточку на пробу, — она вполне была схожа с оригиналом. А птицы циту, если верить большой гусуланьской энциклопедии, этот корм обожали так, что даже иногда залетали в Ланьлин, где отродясь не водились.
В Цинхэ же у них были гнездовья неподалеку от Ущелья демонов, и теперь, на шестую луну, наступило самое подходящее время для отлова.
У птиц циту было по три головы и шесть хвостов и пятицветное оперение. Разве что орали они не очень мелодично, но ради такой жемчужины в коллекции Хуайсан был готов потерпеть. К тому же по немелодичности воплей едва ли кто мог превзойти Черного Беса, которому не дали мидий.
Воображая трехголового красавца циту у себя в просторном вольере, который Хуайсан уже распорядился подготовить, он так вдохновился, что даже смело выбрался из укрытия, насыпал поблизости горку корма и проложил дорожку из него вглубь пещеры, до самой ловушки. Что циту заметит подвох, он особо не волновался: энциклопедия утверждала, что, увлекшись вкусной едой, эти птицы забывают обо всем на свете.
Теперь все было готово. Хуайсан расположился у стены примерно посередине пещеры, чтобы приглядывать за дорожкой из корма и не оказаться при этом чересчур близко к демонам, пусть даже с Янской защитой они и не справились бы; пристроил Люсюй поперек коленей. Об одном он только не подумал: читать без света было трудно, а брать с собой фонарь нельзя, потому что циту боялись яркого света. Но защитная сеть слабо мерцала, и пару захваченных из дома книжек Хуайсан все-таки пролистал. Все равно там был важен не текст, а иллюстрации. А еще больше — фантазия читателя.
У входа в пещеру тихонечко выли, но Хуайсан заткнул уши.
Один раз когтистая лапа пролезла внутрь, но тут же обожглась о плетение Янской защиты. Обладатель лапы жалобно взвизгнул и убрался. Циту тоже не появлялись.
Хуайсан приуныл и в тоске залез в пыльные записки Третьего дедушки, но там говорилось про какие-то темные ритуалы призыва особо яростного духа.
— Не, — сказал Хуайсан, сворачивая записки. — Яростного духа нам только и не хватало. И еще кровью все комнату вымазать... никак нельзя, что ли, изобрести что-нибудь более эстетичное!
Люсюй неожиданно чуть выдвинулась из ножен, будто предупреждая.
— Что такое? — Хуайсан завертел головой, но не сразу догадался, что происходит снаружи. А когда понял, даже подпрыгнул от возмущения. — Ах ты гад!
Демон, сидя на корточках у приманки, зачерпывал когтистой лапой дорогущий ланьлинский корм, размеренно отправлял в рот и жевал. Видно в темноте было плохо, но Хуайсану показалось, что на морде у демона было написано блаженство, будто он вкушал плоды из садов небожителей.
— Не смей! Знаешь, во сколько он мне обошелся? — заорал Хуайсан и, крепко вцепившись в рукоять, выдернул Люсюй из ножен. Что случилось дальше, он даже не успел толком осознать. Люсюй одобрительно зазвенела и рванула к выходу из пещеры, таща Хуайсана за собою. Демон испуганно подпрыгнул, просыпав корм, и побежал. Вместо того, чтобы улепетнуть на вершину скалы, он почему-то носился кругами. Люсюй летала за ним с Хуайсаном на хвосте. Хуайсан верещал тонким голосом: «Умри, подлая тварь!» — но Люсюй почему-то не собиралась убивать, а наслаждалась догонялками.
На седьмом круге Хуайсан сообразил, что Люсюй чуяла нечисть не хуже Бася, но считала, что нечисть существует для развлечения, и убивать не умела, потому что он ей никогда такого не приказывал. То ли дело салочки! Как-то воздействовать на нее своей ци не получалось, потому что у Хуайсана ужасно кружилась голова. На десятом круге он просто свалился на землю.
Кое-как справившись с тошнотой, Хуайсан сел. Люсюй смирно вернулась ему в руку, чуть не опрокинув снова. Демон, как видно, наконец улепетнул.
— Вот подлец, — сказал Хуайсан со вздохом. — Ведь больше половины сожрал! Ладно, соберу, что осталось.
Сильный порыв ветра ударил ему в лицо. Поначалу это приятно освежило после духоты пещеры, но новый порыв был так силен, что у Хуайсана заслезились глаза.
Хуайсан робко поднял голову и посмотрел наверх.
Потом заорал.
***
— Вставай уже, хватит придуриваться.
— Похорони меня под большой глицинией, — сказал Хуайсан жалобно, не открывая глаз.
— Вставай сейчас же, а то как окачу водой!
Хуайсан подскочил. Никакой воды в руках у старшего брата не было, и Хуайсан обиженно надул губы.
Старший брат украдкой посмеивался.
— То есть я живой?
— Было бы кому тебя жрать, горе мое. В ущелье нет приличных демонов со времен нашего деда. А сейчас и вовсе осталось два задохлика, от которых вреда не больше, чем от кур. Я думал в будущем году снова заселить сюда настоящую нечисть, но пока все руки не доходили.
— Ты меня обманул.
— Да кто бы говорил. Собирай свои вещи, и пошли. В конце концов, — прибавил старший брат с радостным изумлением, — ты продержался целых три часа. Пусть и из-за своих глупых птиц — но хоть что-то вдохновляет тебя на подвиги!
— Про птиц ты тоже знаешь?
— Почему ты всегда считаешь, что я идиот?
Старший брат, как ни странно, не сердился, но это означало, что он почему-то не осознал масштаб бедствия.
— Хуайсан не считает старшего брата глупым, просто ты, наверное... не заметил...
— Что не заметил?
— У нас есть... небольшая проблема. То есть большая.
— Что?
Хуайсан, приподняв слегка вздрагивающую руку, ткнул ею за спину старшего брата. Брат обернулся, запрокинул голову и коротко охнул. Птица приветливо заклекотала, и Хуайсан быстро прикрыл уши.
Птица сидела смирно и в темноте почти сливалась со скалами, потому старший брат ее и не заметил сразу. Ростом она тоже была примерно со скалу. Ну, может, чуть повыше. Крылья ее были сложены, и про размах Хуайсан мог только приблизительно догадываться.
— Это что, птица пэн? — спросил старший брат каким-то на удивление тихим голосом.
— Ну, не пэн, конечно. У птицы пэн спина в несколько тысяч ли.
— Свежевылупившийся птенец пэн.
— Не, по-моему, это птица и, «Застилающая солнце». По величине подходит. И видишь, там хохолок на голове? И зеркальные перышки на крыльях?
— Перышки, — повторил старший брат задумчиво. — Размером с мою руку. Но откуда?
— На них охотятся ради перьев. Может, она улетела от злых Вэней. Но главное, павлиний корм из Ланьлина очень вкусный! Честно! Я бы дал тебе попробовать, но она все съела. И хочет еще.
Старший брат посмотрел на Хуайсана очень внимательно.
— Она не собирается улетать?
— По-моему, нет. — Хуайсан потупился. — По-моему, корм ей приглянулся. А может, мы... ну, знаешь... это же такая редкость, мечта любого коллекционера, и вообще...
Старший брат приподнял бровь:
— Мы что?
— Чуть-чуть расширим птичник. Ну, за Нечистой Юдолью есть немного свободной земли...
Старший брат, выхватив Бася из ножен, воздел ее над головой, и Хуайсан в ужасе вцепился в его пояс:
— Нет! Пожалуйста, не убивай птицу! Она ужасно редкая!
И тут он понял, что на лице у брата написано ликование.
— Благородный муж все делает с размахом! — провозгласил он торжественно, потрясая Бася. — «Застилающая солнце» принесет славу Цинхэ Не!
Хуайсан тоже попытался извлечь Люсюй, но птица и, вторя брату, радостно закричала, распростерла крылья, и Хуайсана сдуло в сторону.
Жемчужина коллекции, впрочем, стоила жертв.