Work Text:
Джесси опустился на диван и поморщился. Руки и грудь — все было в синяках. В больнице ему наложили эластичный бинт на опухшую кисть и зашили порез на затылке. Разбитые губы саднили, правый глаз не открывался. В теле болела каждая косточка.
— Аспирин? — спросил Майк.
— Да.
Две таблетки аспирина и стакан воды для Джесси. Банка пива для Майка. Он открыл ее, сел рядом с Джесси и включил телевизор. Несколько раз щелкнул пультом и остановился. Зернистая картинка, слегка размытый цвет, красная надпись «нарушение!» вспыхнула на весь экран словно название фильма, и Майк сразу его узнал.
— «Хладнокровный Люк». Видел когда-нибудь?
— Видел мельком.
— Старый фильм, тебе понравится. Знаешь поговорку «никто не съест пятьдесят яиц за раз»? Это оттуда.
— Что за хрень? Нет такой поговорки.
— Известные слова.
— Ладно, — великодушно согласился Джесси. — Может, это известные слова, но не поговорка.
Он рассмеялся и тут же застонал от боли.
— Если глаз болит — могу пакет с овощами из морозильника принести.
— Да. Пожалуйста.
Майк встал и подошел к холодильнику.
— Знаешь, этот канал сейчас только называется «Американская классика», — сообщил он, роясь в морозильнике. — Раньше они хоть показывали нормальные старые фильмы, а теперь что? Где вестерны, детективы, военное кино?
Майк остановился, разглядывая содержимое холодильника, и повернулся к Джесси.
— Мороженого хочешь?
На экране будущий Хладнокровный Люк, пьяный в стельку, сворачивал газовым ключом монетоприемники на парковке.
Джесси, не отрываясь от экрана, пробормотал:
— Не хочу объедать Кейли. Там не так уж много.
— Я знаю, где магазин, и еще могу туда дойти, Джесси. Это не проблема.
Майк вручил Джесси мороженное и осторожно приложил холодный пакет с овощами к опухшему глазу. Даже прикрытый пакетом синяк выглядел чудовищно.
Майк сел рядом, и они стали молча смотреть кино. Дела у Люка шли все хуже и хуже. Джесси взял Майка за руку.
Когда началась реклама, Майк сказал:
— Я первый раз смотрел «Люка» на свидании с девчонкой. Мы обжимались в машине, а я все вспоминал Пола Ньюмана без рубашки. Знаешь, я на это кино три раза потом ходил.
Джесси слегка сжал его руку.
Когда фильм кончился, перед Джесси лежало пять деревянных палочек от мороженого, а холодный пакет на лице согрелся и размок.
Майк посмотрел на палочки и спросил:
— Может, еще чего-нибудь? Я б сходил, принес тебе еще этих штук или там пюре яблочное.
Джесси открыл было рот, но замолчал.
— Ну?
— Да так. Есть такой фисташковый пудинг, но его готовить надо.
— Так в чем дело, приготовлю.
Пока Майк ходил за покупками, Джесси добрел до ванной, встал перед зеркалом и попытался оценить ущерб. Выглядел он еще хуже, чем в больнице. Красное, опухшее лицо, закрытый глаз слезился. Повернувшись спиной, Джесси в ручное зеркало разглядел затылок — там, где шли швы, волосы были острижены. Из-за отвратительной проплешины в волосах можно было подумать, что Джесси страдает какой-то кожной болезнью. Зрелище было настолько ужасное, что снимать футболку и разглядывать себя дальше он не решился.
Он вернулся на диван, взял в руки пульт и стал переключать каналы, мечтая, чтобы Майк вернулся побыстрее. Тот пришел, нагруженный пакетами с едой, и Джесси слегка откинулся на спинку дивана, подставляя лоб для поцелуя. Майк выгрузил еду на кухне и взял в руки коробку с пудингом. Рецепт был несложным, он быстро справился, поставил пудинг остывать в холодильник и вернулся к Джесси в гостиную. Поцеловал его еще раз и осторожно провел рукой по волосам.
— Ты умеешь стричь? — спросил Джесси.
— Пострижемся. После ужина.
На ужин у Джесси был пудинг. Майк обошелся сэндвичем с ветчиной и картофельными чипсами.
Джесси смотрел на его пиво и слегка завидовал. Он пожалел, что не попросил Майка купить ему хотя бы банку безалкогольного, но потом понял, что дело не в пиве. Ему хотелось принять что-нибудь. Те опиоидные обезболивающие, которые он не взял в больнице, потому что был в полной завязке, сейчас бы подошли. Или травка.
— Стричься не передумал? — Майк прервал его мысли, свернувшие не туда.
Майк усадил Джесси на стул в кухне и очень осторожно начал убирать машинкой волосы возле уха. Он стриг его очень коротко, Джесси смотрел, как волосы падали на пол и на футболку. От монотонного жужжания машинки клонило в сон. Это было хорошо. Отвлекало от боли. Когда машинка прошлась по затылку, Джесси на секунду привиделось, что он — морпех, как Майк, только молодой, новобранец на сборном пункте.
Майк как мог аккуратно занялся волосами вокруг раны на голове. Джесси сидел тихо, и Майк работал очень медленно. Он обошел Джесси и положил руку на лоб, заставляя наклонить голову, чтобы он мог закончить стрижку.
Теперь волосы были ровными. Майк помог Джесси снять футболку.
— Сейчас ванну налью, — сказал он.
Джесси кивнул. Он все никак не мог избавиться от отстриженных волосков, даже в ванную их на себе притащил. Он снял кое-как одежду и эластичный бинт и влез в ванну. Майк отрегулировал градус воды и спросил:
— Нормально?
— Хорошо.
Джесси плеснул водой в лицо. Швы мочить было нельзя, но ему было все равно. Майк прошелся по ним мягкой мочалкой и осторожно омыл рану, а потом смыл остатки волосков с шеи Джесси. Он мыл его нежно, как ребенка — спину, плечи, руки.
«В болезни и здравии», — пришло Джесси на ум.
— Колени болят, — Майк нарушил очарование момента и поднялся на ноги.
Вылезать не хотелось. Он слушал, как Майк собирает его вещи и кидает в стиральную машину, как ходит по дому и занимается своими привычными делами. Джесси положил голову на край ванны и слушал тишину, пока не задремал.
Его разбудил Майк.
— Замерзнешь, — мягко сказал он.
— Точно. Сейчас.
Майк держал полотенце, но вытирать Джесси не решался.
— Майк, я не сломаюсь, если ты меня чуток обнимешь.
— Как скажешь.
Майк обнял его, заворачивая в полотенце. Похоже, он все-таки сомневался, выдержит ли Джесси его объятия, и тот коснулся губами его шеи — очень легко, чтобы не разошлись швы. Майк прижал его к себе, и Джесси стал осторожно целовать его в губы.
— Полегче, — прошептал Майк.
— Я стараюсь. Я так по тебе соскучился.
Уголок рта у Майка дрогнул.
— Я тоже по тебе соскучился, мальчик. Когда я узнал, то...
— Это не твоя вина.
— Мне жаль.
В постели Джесси пытался устроиться то на спине, то на животе, и, наконец, улегся на здоровый бок. Майк лег рядом и положил руку на его бедро — единственное место, странным образом избежавшее синяков и ушибов. Джесси шевельнулся, и рука Майка притянула его ближе. Джесси закрыл здоровый глаз и стал засыпать, убаюканный теплом его тела. Смутное воспоминание о тех днях, когда он, избитый, умирал от боли в одиночестве, пришло и ушло. Теперь он был не один. О нем было кому позаботиться.