Work Text:
Стоило признать, Бьякуя был красив. Не настолько красив, как сам Юмичика, ему не хватало яркости и экспрессии, но была в нем некая завораживающая грация. И занпакто что надо — как по внешнему виду, так и по смертоносности.
Бьякуя поднял голову и посмотрел на луну с таким лицом, будто имел к ней личные счеты. Юмичика против воли залюбовался. Да, пожалуй, Ренджи можно было понять.
Но лучше бы он выбрал кого-нибудь попроще. Какого-нибудь рядового, например. Или, на худой конец, лейтенанта. Хотя бы другого капитана из молодых. Комамура, например, при определенном освещении выглядел очень даже ничего.
Юмичика вздохнул, и кусты, в которых он прятался, скорбно зашевелились. Для него, конечно, было бы лучше охотиться за более слабым объектом страсти, но когда это Ренджи выбирал легкие цели?
«Пожалуйста, — скрепя сердце, мысленно попросил Юмичика. — Ты должен мне помочь».
«С чего это? — Рурииро Куджаку во внутреннем мире высокомерно фыркнул. — Кто-то из нас двоих должен сохранять остатки разума».
«Я тебя отполирую до блеска, — не сдавался Юмичика. — И ленточкой обвяжу, хочешь?»
«Траурной, — презрительно отозвался Рурииро Куджаку. — Когда капитан Кучики превратит тебя в фарш, мне понадобится соответствующая одежда».
В словах занпакто была доля истины. Солидный такой ее кусок. Но Юмичика не за красивые глаза носил звание пятого офицера Одиннадцатого отряда, а каждому, кто считал иначе, лично доказывал обратное.
Нет, глаза у него тоже были очень даже ничего. Но немногие знали, что Юмичика был едва ли не самым страшным человеком в Одиннадцатом отряде.
Особенно когда хотел осчастливить своих близких.
«Очень жаль, что ты не хочешь помочь, — трагично произнес Юмичика. — Такая красивая история любви завершится ничем. Зато очень по-японски».
Рурииро Куджаку замолчал. Юмичика мог признаться самому себе, что этот ход был не совсем честный — он знал, что его занпакто находит несчастливые финалы очень некрасивыми. Но суровые времена требовали отчаянных мер.
«Должен будешь», — пробормотал Рурииро Куджаку. Зеленая лиана поползла вверх по кусту, обвивая ствол, и, когда забралась повыше, выпустила большой светящийся цветок, похожий на лилию.
Бьякуя уже развернулся, чтобы войти в дом, как вдруг повернулся к кусту. Странное призрачное сияние не могло не привлечь его внимание.
Честно говоря, Юмичика лелеял надежду, что Бьякуя прельстится красотой цветка и наклонится, чтобы его понюхать, но тот потянулся к занпакто. Должно быть, не поверил, что в его саду нечто светящееся и зеленое может иметь добрые намерения.
Но это было уже неважно — перепуганный Рурииро Куджаку выпустил огромное облако сонной пыльцы прямо в лицо Бьякуи. Тот чихнул, прикрыв нос рукой, оглянулся и упал. Цветок взорвался, не вынеся количества всосанной духовной силы.
Этот трюк они с Юмичикой придумали еще давно. Как оружие использовать до этого не получалось, зато средство от бессонницы было отличное.
Юмичика поднялся, разминая затекшие ноги. Лежащий на крыльце Бьякуя выглядел красиво. А еще — навевал мысли о скорой и болезненной смерти.
Но чего только не сделаешь ради любимого шестого офицера.
— Потащили? — спросил Юмичика вслух. Рурииро Куджаку во внутреннем мире быстро изобразил изящный обморок от перенасыщения духовной силой.
Вздохнув, Юмичика поднял Бьякую и поспешил прочь. Охрана поместья аккуратной стопкой валялась в соседних кустах, но задерживаться не хотелось. В Обществе Душ никогда не знаешь, какой дряхлый старичок-дворецкий может оказаться учителем Ямамото, а какая горничная — маньячкой, владеющей множеством боевых стилей.
***
— Ты чертов псих! — произнес Иккаку почти восхищенно. В другой ситуации Юмичика воспринял бы его слова как комплимент, но сейчас подозревал, что это утверждение недалеко от истины.
С мешком на голове Бьякуя терял львиную долю своей красоты, хотя харизмы странным образом только прибавилось. Руки его были скованы за спиной наручниками, блокирующими реяцу, — Юмичика утащил парочку, когда они спасали река из стен Четвертого отряда. Он тогда сразу понял, что когда-нибудь да пригодится.
Только надеялся, повод будет более приятный.
Даже спящий Бьякуя с мешком на голове и связанными руками внушал иррациональный ужас. Юмичика подумал, что если чье-нибудь почти совершенное тело нашпиговать лепестками Сенбонзакуры, то оно перестанет быть таким уж совершенным.
— И зачем? — спросил Иккаку, задумчиво почесав лысину. — То есть, если тебе не хватает приключений, мы могли бы сходить в Уэко Мундо.
— Ты водил меня туда на прошлой неделе, надоело, — по привычке отозвался Юмичика, выныривая из мыслей о сомнительной красоте расчлененки. — Между прочим, я и для тебя стараюсь.
— Для меня? — не понял Иккаку.
Юмичика тяжко вздохнул и сложил руки на груди. Иногда ему казалось, что он — единственный человек в отряде, который хоть что-то понимает в человеческих отношениях. И который хоть немного беспокоится о будущем.
— Ренджи в последнее время сам не свой, — пояснил Юмичика. — Не ест, не спит толком, все про своего Бьякую бубнит. Видно же, страдает человек от неразделенной любви. Он никогда не достигнет банкая, не разрешив своих внутренних противоречий, — Рурииро Куджаку в этот момент фыркнул во внутреннем мире, но был проигнорирован. — А так как банкаю его учишь ты, то это скажется на твоей репутации.
Добавлять, что у него душа болит наблюдать за страданиями Ренджи, Юмичика уже не стал.
— А зачем тут Кучики? — Иккаку с непонимающим выражением лица продолжал смотреть на мешок. Его можно было понять — зрелище было то еще.
Юмичика демонстративно закатил глаза к потолку.
— Часть про любовь я понял, не дурак, — обиделся Иккаку. — Сам вижу, что у Ренджи не тем голова забита, на уме один Кучики. Я не понял, зачем было его похищать. Если ты хочешь походить без рук, то у нас для этого есть свой капитан.
— Мы организуем чудесное спасение! — торжественно сказал Юмичика. Сейчас он был крайне доволен собой и своим планом, даже мысли о фарше забылись. — Ренджи спасет Бьякую из лап похитителей, тот проникнется и влюбится. Все счастливы, замечательный финал.
Что уж скрывать, любовь к счастливым финалам у Рурииро Куджаку была от Юмичики. К тому же все это казалось ему очень романтичным и красивым.
— Вспомни, как ты меня спасал, — произнес он мечтательно.
— Такое забудешь, — пробурчал Иккаку. — Ты обложил меня последними словами и чуть не откусил кусок уха, пока я не объяснил, что спасаю тебя, а не наоборот.
— Это детали, — Юмичика отмахнулся, скрыл реяцу и замер — Бьякуя просыпался. В этих наручниках он не должен был ничего чувствовать, но рисковать не хотелось.
Бьякуя поднял голову, попробовал пошевелить руками и встать со стула. Когда его попытки не увенчались успехом, он произнес:
— Цвети, Сенбонзакура!
Вся жизнь Юмичики, от Руконгая до сегодняшнего дня, пронеслась у него перед глазами. Но ничего не произошло, только дернулся лежащий на полу занпакто.
— Попытаться стоило, — сдержанно произнес Бьякуя будто самому себе и продолжил: — Хадо тридцать один: Сокацуй!
Юмичика помахал рукой и как мог невозмутимо направился к двери.
— Я пойду, организую все, а ты за ним проследи, — бросил он через плечо. — Смотри, чтобы он не откусил себе язык или что-нибудь в этом роде.
В спину доносились возмущенные возгласы Иккаку, но Юмичика сделал вид, что не расслышал.
***
Ничего умнее, чем спрятать Бьякую в Одиннадцатом отряде, Юмичика придумать не смог. С другой стороны, здесь искать вряд ли бы стали. Сюда даже тайная полиция шпионить без лишней необходимости не забегает — не хотят радовать капитана Зараки.
Оставив Бьякую и Иккаку в сарае, в котором когда-то хранили лопаты, ведомый благими намерениями Юмичика отправился искать Ренджи. Тот нашелся быстро — сидел на крыльце и строгал ножом какую-то деревяшку.
Юмичика уселся рядом, делая вид, что просто случайно проходил мимо и не нашел лучше места, чтобы немного передохнуть. Ренджи уже давно отучился кланяться и кричать при виде старших по званию, поэтому только кивнул и продолжил свое увлекательное занятие.
— Погода сегодня хорошая, — начал Юмичика, глядя на летящую по безоблачному небу птицу.
— Угу, — согласился Ренджи.
— Прекрасное время, чтобы заняться чем-нибудь увлекательным.
— Угу, — Ренджи никак не хотел идти на контакт. — Дежурить не буду, Аясегава-сан, не надейтесь. Сегодня не моя очередь, у меня выходной.
«Воспитали на свою голову, — проворчал Рурииро Куджаку. — А сам виноват. Я говорил, не надо это великовозрастное дите себе оставлять. Откуда в тебе этот материнский инстинкт вообще?»
«Заткнись», — привычно бросил Юмичика и произнес уже вслух:
— Слышал последние новости? Популяция адских бабочек увеличилась, капитана Кучики похитили, цены на шоколад опять подскочили.
Ренджи повернулся к нему с недоверием на лице, даже деревяшку перестал стругать. А потом вдруг рассмеялся так громко, что Юмичика почти собрался обидеться.
— Скажете тоже, Аясегава-сан, — отсмеявшись, выговорил Ренджи. — Кто ж его похитит? Я уже не рядовой, больше на ваши розыгрыши не поведусь.
В этот раз Юмичика готов был согласиться с Рурииро Куджаку. Сам виноват, нечего было говорить всем новичкам отряда, что сила капитана Зараки в его колокольчиках. Из набора обязательно находился хоть один придурок, который рисковал попробовать стащить их.
Потом он становился достойным офицером Одиннадцатого отряда. Если выживал.
— За что купил, за то и продаю, — Юмичика со всем равнодушием, на какое был способен, наблюдал за парящей в небе птицей. — Но не думаю, что кто-то стал бы шутить с такими вещами. Я бы точно не стал.
Теперь Ренджи, кажется, проникся — взгляд его помрачнел, а брови свелись к переносице. От деревяшки отлетел особенно большой обрубок.
— Плохо, если это правда, — выдавил Ренджи из себя. — Но наверняка его уже ищут всем Готеем. Надо быть полными психами, чтобы его похищать.
Это была несколько не та реакция, которую надеялся увидеть Юмичика. Он ожидал, что Ренджи подскочит, ударит себя кулаком в грудь и, смаргивая непрошеные слезы, поклянется вернуть Бьякую любой ценой.
— Так ты не будешь его спасать? — спросил Юмичика удивленно. — А как же твои чувства?
На лице Ренджи отразилось чистое и абсолютно искреннее непонимание.
— Мои… что? Почему я должен его спасать? То есть, это ужасно, конечно. Но он не мой друг, и я не во Втором отряде служу. Наверняка капитан Кучики сам в состоянии о себе позаботиться.
При всех талантах Ренджи, хорошим актером он не был. И вряд ли бы смог так правдоподобно сыграть равнодушие.
Страшная и практически еретическая мысль закралась Юмичике в голову — возможно, он понимает в человеческих отношениях далеко не лучше всех в отряде.
Может быть, он вообще ни черта в них не понимает.
Планы и мечты Юмичики разлетались в пыль, издавая при этом звук, подозрительно напоминающий скрежет металлических лепестков Сенбонзакуры.
***
Когда Юмичика вернулся в сарай, Бьякуя был на прежнем месте и сидел все в том же положении. Робкая надежда, что он исчезнет сам собой и избавит их всех от проблем, не оправдалась.
А вот Иккаку был подозрительно спокоен. Такое с ним случалось очень редко — когда он хотел не просто подраться, но и оторвать своему противнику голову. Юмичика осторожно приблизился.
— Как он себя вел? — спросил он, кивнув в сторону Бьякуи.
Иккаку повернулся к Юмичике и широко улыбнулся, отчего стал похож на сумасшедшего.
— Замечательно! — ответил Иккаку. — Сначала он убеждал меня, что я, как порядочный человек, должен убить или его, или себя. На это у нас ушло где-то полчаса. Потом перечислял всех своих врагов, способных пойти на такой мерзкий поступок, и прислушивался к моей реакции после каждого имени. Это еще два часа. Где ты шлялся, кстати?
Юмичика с загадочным видом промолчал. Не говорить же, что все это время бродил кругами вокруг сарая и не решался войти внутрь.
— А после заявил, что похитителям не платит, вражеским шпионам секретную информацию не выдает и не ведет переговоров с террористами, — продолжил Иккаку, не дождавшись ответа. — Замолчал только тогда, когда я сказал, что он здесь только из романтических соображений. Задумался над новым списком, наверное.
Тяжело выдохнув, словно собираясь нырять в холодную воду, Юмичика подошел вплотную к Иккаку и зашептал ему на ухо пересказ своего последнего разговора с Ренджи.
— Поправь меня, если я ошибаюсь, — Иккаку снова безумно улыбнулся. — Получается, мы похитили капитана Шестого отряда и главу клана Кучики без всякой причины? — и продолжил счастливо, словно отвечая сам себе: — Да мы умрем в бою!
— Даже быстрее, чем ты думаешь, — мрачно отозвался Юмичика. Разделить веселье Иккаку никак не получалось. Может быть, дело было в приближающейся смерти, но скорее всего в том, что не существовало никакой прекрасной тайной влюбленности.
Иккаку будто почувствовал его настроение, подошел ближе и положил руку на плечо.
— Так может это… — второй рукой он задумчиво почесал лысину. — Кому другому его сдадим? Осчастливим кого-нибудь еще.
— Кого, капитана Зараки? — фыркнул Юмичика.
И тут ему пришла в голову мысль, что плохое настроение Ренджи в последние дни — результат не тайной влюбленности, а наоборот, недолюбленности. Так может быть, если помочь огоньку любви в его сердце зажечься, то он сразу переключится со своих унылых страданий на страдания куда более страстные и насыщенные. Вот и объект для страсти подходящий есть.
В глубине души Юмичика понимал, что его рассуждения не выдержат хоть сколько-нибудь логичной критики, но все равно зацепился за них, как утопающий за соломинку. Во-первых, потому что не хотел признавать, что ошибся в чувствах Ренджи, и отказываться от первоначального плана. Во-вторых, Бьякую действительно нужно было куда-то девать, пока идеально правильный череп Юмичики не украсил его гостиную.
— У меня новый план, — заявил Юмичика с былой уверенностью в голосе. — Если две горы не идут на встречу друг другу, то…
Бьякуя вежливо кашлянул — сквозь мешок звук прозвучал довольно жутко.
— Простите, что перебиваю, но вы в курсе, что я почти все слышу? — спросил Бьякуя. — Впрочем, не важно. Если вы не собираетесь меня убивать, то вам придется ухаживать за мной соответственно моему статусу. Приближается время обеда. Возьмите блокнот, он вам понадобится. Итак, начать я планирую с…
Иккаку приглушенно взревел, словно раненый зверь. А Юмичика решил, что Ренджи после этого будет должен им по гроб жизни.
Если сам не придушит Юмичику за то, что тот планировал сделать.
***
Ренджи повертел головой, потом дернул руками. Юмичика ждал, что сейчас он позовет Забимару, но нет — вместо этого он принялся выкрикивать ругательства.
— Научили на свою голову, — тихо пробурчал Иккаку. — Говорил я, надо было тогда Хинамори к нам брать.
Юмичика только отмахнулся, искренне наслаждаясь визуальным воплощением своего плана. Сейчас ему не смогли бы испортить настроения даже разговоры про материнский инстинкт. Сидящие спиной друг к другу Бьякуя и Ренджи выглядели по-настоящему красиво. Разве что мешки на головах немного портили общее впечатление.
— Шестой офицер Абарай Ренджи, вы не могли бы кричать на полтона тише, — попросил Бьякуя. — У меня с утра голова болит. Даже не представляю, с чего бы это.
Ренджи замер, а потом завертел головой сильнее, в результате чего стукнул Бьякую своим затылком. Когда в ответ донесся сдержанный стон, до него, наконец, дошло:
— Капитан Кучики! — снова крикнул он, но быстро опомнился и дальше говорил уже шепотом: — И вы здесь?
— Полагаю, да, — отозвался Бьякуя. — У тебя есть идеи, как мы могли здесь оказаться? Если это сексуальный маньяк, то у него очень разнообразные вкусы. Возможно, кто-то из наших общих знакомых, которому мы вместе навредили, но лично мне никто не приходит на ум. Капитан Зараки бы до такого не опустился.
Ренджи усмехнулся.
— Это точно. Он бы сразу попытался нас убить, а не растягивал бы удовольствие…
Все присутствующие в комнате удрученно замолчали. Должно быть, Бьякуя и Ренджи представляли, как их будут медленно убивать. Иккаку выразительно глянул на Юмичику и покрутил пальцем у виска.
— Капитан Кучики, разрешите личный вопрос? — вдруг начал Ренджи официальным тоном. — Раз уж мы все равно тут.
— Если он не касается моей семьи, секретов клана или военных тайн, то разрешаю. Но все равно не обещаю, что отвечу.
— Откуда вы знаете, как меня зовут?
Бьякуя молчал так долго, что все уже практически перестали надеяться что-нибудь услышать. Юмичика посмотрел на Иккаку с гордым видом, означающим «я же говорил».
— Военная тайна, — ответил, наконец, Бьякуя.
Уже хорошо. Юмичика закивал головой в сторону выхода, подзывая Иккаку, и тихо пошел к двери.
— Будь уверен, — сказал он, оказавшись снаружи. — Полчаса, максимум час — и они души друг в друге чаять не будут.
Только по лицу Иккаку нельзя было сказать, что он разделяет энтузиазм Юмичики. Выглядел он так, словно теперь вместо одной проблемы у них стало две.
— Надо было купить тебе собаку, — пробурчал Иккаку.
Рурииро Куджаку во внутреннем мире впервые в жизни мысленно с ним согласился.
Они вернулись через два часа — Юмичика справедливо решил, что спешка в таком тонком деле, как зарождение любви, ни к чему.
Он входил в полной уверенности, что застанет два воссоединившихся сердца или хотя бы зарождающуюся страсть, но увидел не совсем то, что ожидал.
— Метла, — сказал Ренджи устало.
— Метла? Ассоциация со словом «колокольчик»? — в голосе Бьякуи сквозило непонимание. — Я думал, ты назовешь звон или музыку, или хотя бы детство.
— Долгая история, — Ренджи во все горло зевнул, уже абсолютно не стесняясь. — Однажды я попытался украсть колокольчик с прически капитана Зараки. Потом очень долго мозоли у меня были не от меча, а от метлы.
Бьякуя помолчал, словно обдумывая информацию.
— Не пойму прелести этой игры. Может быть, все-таки поупражняемся в стихосложении?
— Нет, что вы! — Ренджи, казалось, начал всерьез паниковать. — Будет интересно, когда мы начнем повторять ассоциации в обратном порядке.
— Ну что же, посмотрим, — сдался Бьякуя. — Моя ассоциация на слово «забор» — «кошки».
Иккаку и Юмичика безнадежно переглянулись.
— Зато они нашли взаимопонимание, — Иккаку даже не попытался сделать вид, что не издевается.
— Может быть, они так флиртуют… — предположил Юмичика. Второй раз за день признавать, что ошибся, не хотелось. — Вспомни, ты мне при первой встрече тоже сказал, что я на бабу похож. А я и не понял, что это комплимент.
Иккаку глянул на него невесело, потом отвел подальше и принялся грозно шептать:
— Я согласился принимать участие в похищении капитана Кучики, которое даже не обещало хорошей драки. Не выгорело, но я не одумался и согласился похитить собственного шестого офицера. Заметь, хорошей драки все еще не было. И, ты не поверишь, снова не выгорело. Что это значит?
— Что ты хочешь хорошей драки от меня? — настроение Юмичики стремительно падало. Мало того, что его красивые и романтичные планы не сработали, так еще и Иккаку собирался уйти.
— Это тоже, но я не о том, — в глазах Иккаку вдруг загорелся восхищенный безумный блеск. С таким он обычно смотрел на противника, в разы превосходящего его по силе. — Мы взялись за это дело, и мы его доделаем! Только теперь будем действовать моими методами.
Юмичика удивленно приподнял брови, а потом улыбнулся. Он не сомневался, что Иккаку придумает что-то не менее красивое, чем совместное похищение.
И, несомненно, более действенное. Когда дело касалось быстрых методов решения проблем, воображению офицеров Одиннадцатого можно было только позавидовать.
***
Вокруг было очень красиво — широкое озеро отражало голубое небо и прибрежные деревья, склонившие ветви к воде. Пели птицы, ярко светило солнце, делая мир чуточку лучше, а главное — никаких людей. Только в центре озера болталась лодка, на которой можно было разглядеть два силуэта.
— Это и есть твой план? — с сомнением спросил Юмичика, стоя на берегу и глядя в сторону лодки.
— Совместный стресс объединяет не хуже хорошей драки, — Иккаку выглядел весьма собой довольным. — Сначала я хотел бросить их связанными в пещеру к Пустому, но, как назло, поблизости не оказалось ни одной. Мы и так их далеко тащили.
Кивнув, Юмичика размял затекшие плечи. Бьякую и Ренджи пришлось снова усыпить, пока Иккаку отошел, чтобы предупредить кого-нибудь в отряде о необходимости отлучиться. Потом они завернули пленников в ковры и протащили через пол-Сейрейтея и пару районов Руконгая.
Один раз им перегородил дорогу патруль. Иккаку, почти брызгая слюной, убеждал, что в коврах похищенный капитан Кучики и шестой офицер Ренджи, а не контрабанда из Мира Живых в подарок руконгайским девчонкам — репутация Одиннадцатого отряда всегда была для него важнее чьего-либо личного счастья. Патруль отчего-то не поверил, но много смеялся. Сошлись на том, что в коврах завернуты кровожадно убитые трупы врагов, и отпустили избавляться от улик.
— Ладно, это может сработать, — выдал свой вердикт Юмичика, вытащил из мешка коробочку и открыл ее. Оттуда вылетели две одинаковые адские бабочки и уселись на крышку в ожидании.
— Что? — спросил Юмичика, поймав хмурый взгляд Иккаку. — Должны же мы контролировать процесс.
Одна адская бабочка, повинуясь приказу, взмахнула крыльями и полетела в сторону лодки. Вторая с важным видом уселась Юмичике на палец. Он всегда находил этих созданий очень красивыми и немного похожими на него — тоже в черном, с ярким красным пятном и воздушной тонкостью. А еще красное и черное теперь плотно ассоциировалось с Бьякуей и Ренджи. Или Бьякуя все же белый? Мысль требовала тщательного обдумывания.
Оставшаяся адская бабочка деловито пошевелила усами и начала транслировать диалог с лодки.
— …будто на воде. Думаю, мы в лодке, — донесся из бабочки голос Бьякуи, сопровождаемый шумом волн.
— Не самый худший вариант, — теперь говорил Ренджи. — Я боялся, что проснусь с головой, отделенной от тела.
— Вряд ли бы ты тогда смог проснуться, — хмыкнул Бьякуя.
— Достигать высот без ног тоже не очень удобно, капитан, — невозмутимо ответил Ренджи.
Юмичика должен был признать, что все шло не так уж плохо. По сравнению с их с Иккаку первой совместной стрессовой ситуацией, так и вовсе замечательно. По крайней мере, никто не обещал никого поджарить в адском пламени и скормить меносам.
Некоторое время не было слышно ничего, кроме шума волн. Потом Ренджи сказал:
— Сейчас главное успокоиться, взять себя в руки и продумать, как мы будем…
— Я не умею плавать, Ренджи, — вдруг перебил Бьякуя.
Обеспокоенно нахмурившись, Юмичика глянул на Иккаку, но тот лишь беззаботно отмахнулся:
— Я подпилил наручники Ренджи. Если он не сообразит их разорвать, то он недостоин звания офицера Одиннадцатого и сердца капитана Кучики. Тьфу, и где я этого нахватался?
Юмичика сделал вид, что не видел в жизни ничего более интересного, чем большое белое облако, отдаленно напоминающее кенсейкан.
Ренджи, впрочем, не спешил воплощать в жизнь заветы Иккаку.
— Капитан Кучики, вы что? — тон у него стал взволнованным. — В детстве на речку не ходили, что ли?
— Не довелось, — с благородной тоской ответил Бьякуя.
Снова воцарилась тишина, но в этот раз она казалась Юмичике напряженной, даже умиротворяющий пейзаж не спасал. Ветер усиливался, поднимая на поверхности озера небольшие волны. Пока небольшие.
— Должен признать, у этого маньяка весьма изощренная фантазия, — Бьякуя, в отличие от Ренджи, говорил совершенно спокойно. — Не удивлюсь, если в прошлом он служил в Одиннадцатом. Но боюсь, этого я уже не узнаю.
— Не говорите так, капитан Кучики! — закричал Ренджи. — Мы выберемся, и…
— Послушай, — Бьякуя обладал редкой способностью перебивать таким тоном, что собеседник сам начинал чувствовать себя невежливым и виноватым. — Я должен кое-что тебе сказать.
Юмичика и Иккаку синхронно нагнулись поближе к бабочке, отчего она недовольно шевельнула усами, создавая помехи. Но шуршание быстро кончилось, и разговор продолжился:
— Сказав про военную тайну, я не врал, — говорил Бьякуя безразлично, словно читал лекцию. — Дело в том, что я подал прошение на твой перевод в Шестой отряд на должность лейтенанта. Это засекреченная информация, но, учитывая ситуацию, я считаю допустимым донести ее до тебя.
Ренджи издал какой-то нечленораздельный звук, отдаленно напоминающий помесь удивления и благодарности. Юмичика пожалел, что адские бабочки не умеют издавать красивую и рвущую сердце музыку, соответствующую настроению сцены.
— Не стоит, — отрезал Бьякуя. — Это уже не имеет смысла. Я должен признаться, что ты мне симпатичен. И я рад умереть в твоем присутствии.
Юмичика и Иккаку в очередной раз удивленно переглянулись. Такого поворота они не ожидали. Судя по звукам, Ренджи подскочил, отчего лодка закачалась сильнее, и быстро заговорил, иногда срываясь на крик:
— В смысле симпатичен? В смысле умереть? Капитан Кучики, держитесь!
Плеск волн усилился, помехи тоже — наверное, на адскую бабочку попали брызги. Юмичика напряженно вглядывался в сторону лодки. Один силуэт как будто выпрямился, а через мгновение от него во все стороны пошла огромная волна реяцу. Вода поднялась, с ног до головы облив Иккаку и Юмичику. Адская бабочка крикнула в последний раз и замолчала.
Когда Юмичика перестал кашлять и смог убрать с лица волосы, он посмотрел в сторону лодки. Она дрейфовала практически на том же месте, где и была, только кверху дном. Рядом никого не было.
— Поправь меня, если я ошибаюсь, — холодно начал Юмичика. — Ренджи попытался разорвать наручники, выпустив огромное количество реяцу, наплевав на блокировку? И при этом перевернул лодку, на которой находился капитан Кучики, который не умеет плавать?
— Ага, — Иккаку, несмотря на то, что был с ног до головы мокрый, сиял от счастья. — Сразу видно, мой ученик.
Он указал рукой в сторону озера — от лодки к берегу плыл Ренджи и, судя по блестящему на солнце кенсейкану, тащил за собой Бьякую. Юмичика и Иккаку поспешили переместиться в ближайшие кусты.
Ренджи вытащил Бьякую на берег и уложил на спину. Тот не подавал никаких признаков жизни, его и без того бледное лицо сейчас как будто даже немного посинело.
— Этому я его точно не учил, — не без восхищения прошептал Иккаку, глядя, как Ренджи делает Бьякуе искусственное дыхание. Юмичика молча наслаждался красотой происходящего. Себя он чувствовал ощипанной курицей, но некоторым мокрая одежда и волосы определенно прибавляли очарования.
Через пару минут Бьякуя сел, не отхаркивая воду и даже не кашляя.
— Всегда знал, что у тебя много талантов, — хрипло произнес он. Ренджи смотрел на него счастливыми, практически влюбленными глазами — то ли радовался, что Бьякуя выжил, то ли счел его фразу за комплимент.
Они улыбнулись друг другу. Юмичике казалось, что он и сам скоро засияет от радости зеленоватым призрачным светом.
— Обожаю счастливые финалы, — прошептал он.
Тем временем Ренджи помог Бьякуе подняться и взвалил его руку себе на плечо. Выглядело, по мнению Юмичики, чрезвычайно прекрасно.
— Хочу, чтобы ты знал, Ренджи. Я не отказываюсь ни от каких своих слов. И я буду рад, если ты согласишься принять мое предложение по переводу в Шестой, — сказал Бьякуя, а потом вдруг выпрямился, повернулся и продолжил, глядя в сторону именно тех кустов, где прятались Юмичика и Иккаку. — Ничего не имею против Одиннадцатого отряда, но некоторые его члены определенно страдают от переизбытка свободного времени.
— Полностью согласен, капитан Кучики, — кивнул Ренджи и хмуро посмотрел в сторону тех же кустов.
Юмичика плавно опустился на землю. То ли от усталости после трудного дня, то ли чтобы его не было видно. Рурииро Куджаку во внутреннем мире совершенно неизящно заржал.
Стало совсем нехорошо, стоило Юмичике представить, как будет ржать над ними капитан Зараки, когда обо всем этом узнает. А он обязательно узнает.
Может быть, даже лично от капитана Кучики.
— Ни фига это не счастливый финал, — выразил общую мысль Иккаку и продолжил мрачно: — Боюсь, что это только начало.