Work Text:
Чернильная ночь бьет каплями по стеклу. Аллука пытается считать то их дробь, то удары своего сердца, попутно прислушиваясь к дыханию брата, развалившегося на сидении напротив. Сейчас Киллуа молчит, а несколько ночей до этой он говорил во сне. Признавался, что хочет видеть Гона. Настойчиво звал его таким голосом, что внутри становилось тоскливо и пусто.
Разве Аллука не та, кто исполняет желания братика?
Когда поезд останавливается на станции, Аллука вытягивает ноги вперед, занимая все пространство со своей стороны. Ее голова в тени, крепко прижата к стене у окна. Она зажмуривает глаза, словно тоже спит. Тусклый кнопка-ночник хорошо освещает их полукупе, отгороженное от других пассажиров, но без двери.
В слабом свете вошедший Гон Фрикс кажется почти незнакомцем. Аллука никогда не видела у него на лице такой радости. А может — это из-за прически, волосы осели от тяжести воды, мягко обрамили лицо, отчего Гон кажется более уютным, чем обычно. Он весь мокрый, но невероятно свежо пахнет листьями и дождем. Аллуке нравится это, она вполне понимает — почему Киллуа выбрал его.
Гон бросает на нее пристальный, но короткий взгляд, а затем шагает к Киллуа.
Из-под опущенных ресниц Аллука видит, как плечо Гона напрягается, когда он чуть сгибается. Мокрая майка обтягивает мышцы. Аллуке радостно, что благодаря ей эти руки сейчас такие сильные. Быть полезной — новое, почти неизведанное удовольствие. Это куда лучше, чем ломать людей. Это — счастье. Такое же, что было на лице Гона, когда он только что увидел братика.
Их лица хорошо обозреваются в профиль — Гон непривычно сосредоточен, лоб идет морщинками. Киллуа все так же сопит, чуть приоткрыв рот. Несколько секунд Гон просто смотрит. А потом медленно склоняется над Киллуа, будто боится его разбудить.
Обычно у Киллуа чуткий сон, мгновенная реакция на любой шорох. Но присутствие Гона ничуть не будоражит его.
Аллука понимает, что это, видимо, из-за привычки постоянно спать рядом.
Гон замирает в неудобной позе: ни туда, ни сюда.
Он кажется Аллуке забавным. Только совсем идиот стал бы думать, как не разбудить человека в то время, как с самого капает на чужое лицо. У проснувшегося Киллуа вид растерянный, даже злой. Но это всего лишь на миг. Пока Гон не высовывает язык и не слизывает крупную каплю у Киллуа с губы. А затем он заслоняет Киллуа собой — больше не видно ничего, только ясно, что они крепко прижались друг к другу, как делают влюбленные по телевизору.
Киллуа, видимо, совсем забывает про то, что рядом Аллука, когда сам вцепляется в Гона. Стискивает руки на его шее, даже привстает, чтобы было удобнее. Видно, как крепко Киллуа вжимает в Гона пальцы. Аллуке снова радостно, что это благодаря ей Гон сейчас такой сильный, иначе братик бы его просто сломал.
Но тут же почему-то становится жарко, щеки жжет. Она зажмуривает глаза по-настоящему — чтобы больше уже ничего не видеть. Поезд трогается, к хлесту дождя, стуку колес примешиваются короткие всхлипы в унисон, почти неуловимые, но все-таки явные. Аллука старается их игнорировать, но не может не думать, как это хорошо — иметь человека по которому будешь скучать, с которым станешь потом так жадно целоваться. Нужно и ей отыскать для себя такого. Посторонние звуки перебивают стук сердца, которому почему-то тесно в груди.
Аллука совсем не ревнует, наблюдая, она учится жить. Она уже понимает, вопреки тому, что учили в семье, что любовь — очень важная часть жизни. Понимает, как исполнять чужие желания, не становясь Наникой.
Как сейчас, когда она просто сбросила Гону Фриксу СМС с номером их маршрута.