Work Text:
За дверью голос отца то повышался, становясь тяжёлым, раскатистым, как далёкий гром, то обрывался, превращаясь в глухое бормотание, – и тогда пробивался надтреснутый голос Девятого. В слова Цуна не вслушивался, лишь мелко вздрагивал от резких возгласов. Сидящий рядом Занзас ёрзал, ругался вполголоса и кривился; иногда Цуна решался посмотреть ему в лицо и с трудом преодолевал охватывающий при этом озноб. От неловкости и дикости происходящего хотелось взвыть.
Сам он сидел истуканом, стараясь не шевелиться, – и у него от этого уже давно затекли ноги и ныли плечи. Чесался шрам на боку, душил приторно-резкий запах одеколона, а под кожей горело адским пламенем. Неправильно. Неуютно...
Рядом с кабинетом стояла лишь одна гостевая кушетка, на которой они и сидели в ожидании, тщательно игнорируя друг друга. Даже если втиснуться в самый угол, хватило бы всего лишь протянуть руку... но ни один не желал уходить. И Цуна уже начал подозревать, что, реши один из них направиться – хоть в параллельный мир, хоть в уборную – второй поплетётся следом, сделав вид, что ему тоже совершенно случайно по дороге.
Занзас сполз по тёмной скрипучей обивке, вытягивая ноги. Цуна уставился на свои белые кроссовки, аккуратно зашнурованные, и порадовался, что утром надел свежие носки.
– Ноги у тебя маленькие, – буркнул Занзас, и Цуна сжался от неожиданности. И сразу нахмурился:
– Нормальные они! Для японца моего роста – самый раз. Я же не монстр какой-нибудь...
«Как ты» – невольно повисло в воздухе. Стиснув ладонями колени, Цуна сосредоточенно рассматривал занзасовы сапоги – чёрные, высокие, на тугой шнуровке.
– Смешные они, как в кино, – вдруг хихикнул он и прикусил язык, ощутив тяжёлый, неприязненный взгляд.
– Много ты понимаешь, мелочь.
Цуна пожал плечами. Потёр щеку. И с удивлением понял, что на ней щетина.
– У тебя бритва есть? – снисходительно спросил его собеседник.
– Откуда! Только если Ямамото спросить...
Занзас презрительно фыркнул, закидывая ногу на ногу, так, что щиколотка легла на колено, и безапелляционно заявил:
– Новую купим.
Цуна послушно кивнул. Вздохнул:
– Есть охота. – И тут же вскинулся тревожно: – Новую? Думаешь, это надолго?
– Надеюсь, что нет, – процедил Занзас, рассматривая руки Цуны. Даже как-то слишком пристально. Цуне сделалось совсем неловко. Интересно, что Занзас думает о... Впрочем, нет. Вовсе не интересно. И даже если скажет, Цуна просто уши заткнёт...
– Слушай, а у меня бутерброды есть. Хочешь бутерброд? – нашёлся он и потянулся к рюкзаку, лежащему между ними. Утром, перед процедурами Верде, Цуна гулял с Ламбо. У непоседливого ребёнка пробуждался зверский аппетит, когда он набегается и напрыгается, поэтому приходилось брать с собой и еду, и воду.
– Вот. С ветчиной, – добавил Цуна, настороженно замирая под скептическим взглядом. Сам он совсем не умел так смотреть, да и не научится, наверное, никогда... Занзас долго и тяжело пялился на подношение, затем выхватил и принялся жевать с видом человека, делающего огромное одолжение.
Моментально умяв вторую порцию, Цуна с тоской подумал, что этого будет мало. Организм бесновался, требуя выпивки. Цуна хотел минералки.
– Фляжка во внутреннем кармане кителя – дай её мне.
– Ты не будешь это пить, – решительно заявил Цуна, вытаскивая из рюкзака бутылку с водой. Занзас стремительно наклонился, бесцеремонно толкнув его в грудь, и залез в карман сам. Цуна чуть не подпрыгнул на месте от неожиданности и гневно перехватил его за запястье:
– Эй! Я ещё несовершеннолетний!
– Да мне насрать, я выпить хочу, – Занзас дёрнул руку на себя, мрачно глядя исподлобья. – Не морщи нос, это отличный коньяк, ты, му... Идиот! – внезапно заорал он, вскакивая. – Да я тебя сейчас сам уроню!
Цуна тоже вскочил, едва не поскользнувшись на луже разлитого коньяка, и ошалело уставился на собственную тёмную макушку – далеко внизу. И что теперь, бить его? То есть себя... То есть его в своём... Чёрт, он и правда какой-то маленький!..
Дверь распахнулась, и оба, как по команде, рухнули на кушетку.
Иемицу смотрел на сына, отвечавшего ему тяжелым, колючим взглядом, и на Занзаса, сидевшего смирно, сложив руки на коленях. За спиной закашлялся дон Тимотео, и Иемицу нахмурился:
– Через час вас отвезут в ЦЕДЕФ...
«Раз уж этот... Верде намудрил в своих исследованиях с Пламенем. И ещё смел что-то требовать, отлёживаясь в больничном боксе!»
– Свободны.
И трусливо прикрыл дверь в коридор. Почти сразу до них донеслось:
– Интересно, я смогу открыть твою коробочку?
– Не тронь Бестера!
Иемицу умоляюще взглянул на босса, но тот только сплёл пальцы под подбородком, прикрывая усмешку:
– Я думаю...
Пол под ногами вздрогнул, и за дверью полыхнуло Пламенем. Иемицу рефлекторно пригнулся.
– ...они справятся, – невозмутимо договорил Тимотео.