Спираль

Что, если бы дела в Бейкон-Хиллз пошли иначе? Если бы Питер не захотел возиться со Скоттом? Если бы он заметил в Стайлзе что-то, что его заинтересовало и показалось полезным? Та же спираль событий тогда закрутилась бы совсем по-другому.
Предупреждение: AU на первый сезон, где моменты из сериала есть, но изменены.

Work Text:

Стайлза всегда волновало множество вещей: почему образовалась вселенная, почему люди ищут успокоения в вере, почему паладины в Варкрафте такие непобедимые, а Бетмен не убьет наконец Джокера.
Почему жизнь Стайлза превратилась в чертов ужастик.
Они со Скоттом бежали по коридору школы, Стайлз почти задыхался от бега и ужаса, а его голова была забита всем, чем угодно, кроме плана спасения. Лучшее, что он мог придумать, это не останавливаться. Скотт, вроде бы, разделял его мнение. Стайлз хотел, чтобы пришел какой-нибудь супергерой и спас их.
Возвращаясь к теме Бетмена, Стайлз не очень любил его как героя. Слишком мрачный, слишком страдающий, и, опять же, мягкотелый. Будь Стайлз Бетменом, он бы давно убил Джокера, потому что это было логично: убить одного психопата, чтобы спасти кучу людей. Это был бы не самый большой грех, в нем можно было бы покаяться на исповеди, отчитать молитвы, которые скажет священник и уйти с чистой совестью. Или очищать эту самую совесть в далеком монастыре, зато множество людей продолжали бы жить, грешить, и радоваться этому.
На глазах у Стайлза сегодня впервые убили человека. Это не было медленным угасанием, как при смерти больного. Жизнь охранника оборвалась резко - вспышкой боли, брызгами крови, и не криком даже, а хриплым возгласом, который преследовал Стайлза, пока они со Скоттом убегали снова. Вряд ли бедняга успел хотя бы осознать, что именно его убило.
Бедный охранник. Стайлз даже не помнил, как его зовут. Хотя большую часть своего времени проводил в школе.
Стайлз, кстати, никогда не замечал, что их школа такая большая.
В узеньком коридорчике неподалеку от спортивного зала они остановились, переводя дыхание. Стайлз поблагодарил бога, что когда-то решился записаться в команду по лакроссу и оставался там не смотря на то, что его так и не выпускали на поле. Пусть во время игры он всегда сидел на скамейке запасных, зато бегать и заниматься в тренажерном зале его заставляли так же, как и остальных. Не будь этих тренировок, Стайлз давно начал бы задыхаться, ноги задрожали от нагрузки, и он бы просто упал на очередном повороте. А так – продолжал бежать. Самое жуткое было в том, что Стайлз даже не слышал больше цоканья когтей по полу. Не слышал рычания или громкого дыхания и фырканья чудовища. Он бежал, как напуганный хищником олень, и не мог остановиться и оглянуться даже. Словно они со Скоттом оказались в той части Джуманджи, «Переполохе в джунглях».
Выживает быстрейший, вот что хотелось бы сказать Стайлзу. Он хотел бы написать эту безусловно умную мысль где-нибудь в интернете, если останется жив.
Стайлз собирался многое сделать, если останется жив. Например, съесть огромный Биг-Мак, просто Кинг-Конга от Биг-Маков, запить его галлоном колы, а потом сесть и основательно подумать, с чего вообще начались их со Скоттом проблемы.
Но сначала надо было выжить.
Комната, у которой они остановились, была без окон, с крепкой дверью, и рядом стоял стол, зачем-то вынесенный в коридор. Стайлз точно знал, что стол не уступает двери в прочности: как-то раз на спор залез на один из таких же сотен школьных столов и станцевал там победный танец индейцев. Он не знал, как выглядит победный танец, наверное, для каждого племени был свой, но тогда это не имело значения. Как и сейчас. Имели значение комната, стол, узкий коридор и появившаяся из-за угла тень альфы.
Стайлз медленно и осторожно вытащил из кармана ключи. Скотт испуганно округлил глаза, но не успел ничего спросить или даже пошевелиться, как Стайлз бросил ключи за порог.
Чертов оборотень, огромная махина, пронесся мимо и влетел в комнату, Стайлз тут же закричал Скотту: «парта!», а сам запер дверь. Скотт почти одновременно с этим подпер ее столом. Он понял Стайлза почти сразу, как было всегда, потому что они знали друг друга так давно. Они отработали понимание без слов в тысяче тысяч безумных ситуаций, в которые попадали.
У них с детства повелось – Стайлз втягивает Скотта в приключение, а потом они вместе выбираются из него, рискуя задницами. В прошлом году они полезли в кабинет Харриса, чтобы выкрасть для всего класса тест по химии. Тест обещали сделать тяжелым, все ходили нервные, и Стайлз предложил просто забраться в кабинет, сделать копию теста и решить его дома заранее.
«Это добавит нам очков, чувак, – сказал Стайлз Скотту, и Скотт посмотрел на него тем самым своим обреченным взглядом, который выработал за годы дружбы, – И на тесте, и в глазах одноклассников. Мы будем самыми рискованными парнями в школе!»
Харрис чуть не застукал их, до сих пор оставалось загадкой, что могло понадобиться ему в школе ночью. К счастью, они успели спрятаться под лабораторным столом, и им пришлось просидеть там, в неудобных позах, почти два часа. Чертов Харрис явно как-то почувствовал их преступные планы, и наверняка обнаружил вторжение после, потому что с тех пор начал смотреть на Стайлза и Скотта волком.
Ха-ха. Может, мистер Харрис и был альфой. Стайлзу было легко представить его с окровавленной пастью, кидающимся на людей. Почти никакого отличия от реальности.
В этот раз все вышло удачнее, и им даже действительно удалось запереть альфу в комнате. Это случилось так быстро, что Стайлз растерялся. Его мысли растекались кашей по черепной коробке. Его руки тряслись.
В ту секунду, пока он залезал на стол, чтобы посмотреть на альфу, в его голове успела пройти целая вечность. Он успел подумать, как ему хочется увидеть этого монстра вблизи, чтобы осознать всю его реальность, материальность, чтобы поверить, что с ним можно бороться. Конечно, чем материальней враг, тем проще ему будет оторвать тебе голову когтями, но Стайлзу все равно хотелось остановиться хоть на минуточку и посмотреть, пойти на поводу у любопытства. Это было то, что он всегда делал. Потому что он уже почти час – по ощущениям куда больше, примерно чертову жизнь! – убегал от существа, которое даже толком не видел. Все, что он успел разглядеть, когда бросился к школе, и пока бегал по коридорам - внушительный размер монстра и красные глаза. Стайлз был уверен, что они светились, и это было действительно жутким зрелищем. А в те два раза, когда альфа оказался близко, его морду закрывало дергающееся и истекающее кровью тело.
Скотт не успел оттащить Стайлза от стола, он только закричал: «Стайлз, что ты делаешь?»
– Я хочу убедиться, что не боюсь его, – ответил тот, заглядывая в окошко, за которым в темноте шумно дышал оборотень, – Эй, слышишь! Я тебя не боюсь!
Что-то ударилось в дверь, Стайлз отшатнулся в ужасе, который заставил тело двигаться быстрее мысли, и все, что он снова успел увидеть – те самые красные светящиеся глаза. Про такие в книгах пишут: они были полны ярости и жажды крови.
Стайлз позволил Скотту поддержать себя под локоть и оттащить в сторону.
– Ему все равно не выбраться, – сказал Стайлз уверенно, и в этот момент в комнате раздался треск, потолок затрясся, по нему побежали трещины. Прямо над головами Скотта и Стайлза монстр полз, собираясь обрушиться вниз, и пыль и обломки покрытия сыпались парням на головы и одежду.
Они одновременно побежали снова, неизвестно куда.
Главное было продолжать бежать.

***

Стайлз всегда любил находить точки отсчета, те самые, с которых спираль событий начинала набирать круги. Найти такую точку было все равно, что вычислить убийцу в детективе или маньяка в сериале. Для этого нужно было кропотливо перебирать в уме события, какие-то детали, на первый взгляд незначительные, чтобы найти то самое, мысль или слово, с которых все началось.
Вот они со Скоттом бегут по высшей школе Бикон-Хиллз, за ними гонится огромный оборотень-альфа, и все потому что Скотту надо было спасти своего босса из кровожадных лап Дерека.
Нет, это еще не было началом.
Вот несколько недель назад Стайлз в своей комнате, имитирует подготовку к контрольной. Имитирует лениво, почти засыпая за столом. Из его рук падает ручка. Он слышит, наклоняясь за ней, как звонят отцу. Скука Стайлза настолько сильна, и он настолько привык потакать своему любопытству, что он берет рацию, давно настроенную на нужную частоту. Ему всегда было важно знать, что происходит у отца на работе, потому что он боялся, что однажды отец с нее не вернется. Стайлз слышит сообщение о половине трупа в заповеднике и бежит к Скотту, чтобы предложить другу очередное приключение. Стайлз чувствует себя в этот момент Томом Сойером, который не может отправиться в путь без верного Гекльберри Финна.
Стайлз задумался, пока они со Скоттом бежали по лестнице на первый этаж, можно ли считать Дерека тем негром, что путешествовал вместе с Геком Финном, пока тот снова не встретил Тома? Стайлз задумался об этом, чтобы не представлять, что Дерек, возможно, мертв.
В любом случае, Дерек мог быть уже мертв, он выглядел мертвым, потому что у живых редко идет горлом кровь, и они не лежат на земле без движения, с немигающим взглядом.
Но ни поход в лес, ни тот момент, когда он послушал сообщение по рации, тоже не были началом. Может, для них со Скоттом, но не для всей истории.
Было что-то еще, что началось гораздо раньше. Стайлза просто трясло от желания узнать, из-за чего все так закрутилось.
Ладно, еще его трясло из-за страха.
– Ты его хоть разглядел? – спросил Скотт. Его дыхание даже не сбилось, в отличие от дыхания Стайлза. Конечно же, теперь они выступали в несколько разных расовых категориях, и Стайлз даже начинал потихоньку к этому привыкать. Он почти не чувствовал зависти, потому что Скотт был его лучшим другом, а завидовать другу – худшее, что можно придумать в жизни. Стайлз вообще не любил чувство зависти, но сейчас, именно сейчас, как хорошо было бы бегать так же быстро, как Скотт теперь бегал. Может, один Скотт бы уже спасся, и это Стайлз тормозил их обоих.
– Нет, глаза только, – Стайлз вздрогнул и дернул плечом, – Такое ощущение, что он смотрел мне прямо в душу, жуткая жуть.
А потом Скотт услышал телефон Эллисон, своей первой любви, которая грозила перерасти в любовь всей жизни, и жизни очень короткой.

***

Худшая ситуация, в которой Стайлз мог представить себя раньше, это оказаться на сцене голым, или быть застуканным отцом за просмотром порно. Теперь, в кабинете с забаррикадированной дверью, вместе с Джексоном, Лидией и Эллисон, вместе с нервничающим как никогда Скоттом, Стайлз почти мечтал сорвать с себя всю одежду и выбежать на сцену. Он готов был станцевать перед всей школой канкан, стриптиз и бугги, если бы за это его выпустили из кабинета и школы, превратившейся в запутанный лабиринт, обратно домой. К папе, к вчерашней еде, к компьютеру и кровати. Он никогда раньше не понимал, как много кровать значит для него - не просто мебель, а символ безопасности и спокойствия. Он бы продал одну почку за свое старое одеяло с нарисованными на нем летающими тарелками и инопланетянами, которое в детстве могло отогнать любого монстра. А еще у Стайлза когда-то была пижама с динозаврами. Он скучал по инопланетянам и динозаврам, по милым, не настоящим монстрам.
– Мы так и будем просто сидеть и ждать? – взорвался Джексон, которому одного удара по морде, видимо, оказалось недостаточно.
Стайлз ударил его в столовой, потому что Джексон был надутым индюком, оскорблявшим отца Стайлза. Джексон давно заслуживал хороший, смачный удар, но раньше Стайлз не хотел зря начинать конфликт. Они с Джексоном были будто из разных миров, их слова долетали друг до друга белым шумом. А теперь их миры пересеклись, и это вызвало маленькие катаклизмы в мире Стайлза. Крошечные землетрясения и извержения вулкана Агрессии.
Стайлз проклял альфу или его подельника, который отправил Эллисон смс с просьбой явиться в школу. Он проклял Джексона, который всегда вел себя как мудак, но в этот раз пошел за Эллисон в школу, решив сыграть в рыцаря. Он почти готов был проклясть Лидию за то, что не бросила подругу в беде, и сама попала в переплет. Но Стайлз любил Лидию, ему не хотелось проклинать ее даже мысленно и понарошку.
– У охранника был ключи, – сказал Скотт, повернувшись к Стайлзу, но остальные тут же подошли ближе. Никому не хотелось почувствовать себя одиноким в этой ситуации.
– Я мог бы пойти и обыскать его, и мы бы открыли дверь на крышу.
Стайлз сомневался, что это сильно бы им помогло. Он вспомнил смутно видную фигуру альфы на крыше, когда они пытались оторваться от него на втором этаже. Если их еще и не съели, то только из-за великого везения, или из-за желания альфы поиграть с добычей. Даром, что вервольфы похожи были на волков, а не на кошек.
Стайлз подумал, что на самом деле оборотни похожи на очень быстрых и сильных любителей бакенбардов, которых скрестили с блохастыми ковриками.
– Я пойду, это шанс, – сказал Скотт, и тут к нему подскочила Эллисон.
Она даже не решалась тронуть Скотта, только смотрела на него потерянно, как собака, которую хозяева бросают в лесу. Как ребенок, которого собираются запереть одного в темной комнате со шкафом и монстрами под кроватью.
– Не уходи, – попросила Эллисон. Ее голос дрожал, и она искусала все ногти, нервничая.
– Но я должен, – Скотт отвернулся и отступил к Стайлзу, который стоял у самой двери.
– Ты уверен? – спросил Стайлз шепотом, так, чтобы остальные не слышали. Скотт решительно кивнул.
– У меня больше всего шансов. И это я ему нужен. В любом случае у вас может появиться пара минут…
Стайлз не решился его переубеждать, он давно не видел друга таким… уверенным. На лице Скотта застыло такое выражение, словно он собирался выйти один против армии, и уничтожить любого, кто посмеет ему помешать.
Он, осмотревшись, схватил первый попавшийся стул, взмахнул им на пробу. Джексон издевательски хмыкнул, но это вышло не обидно и неубедительно – руки Джексона дрожали, и ему пришлось вцепиться в парту, чтобы это не было так заметно. Лидия стояла рядом с ним, невысокая, но такая решительная, что все они рядом с ней казались детьми. Стайлз заметил, что Джексон держится ближе к Эллисон, чем к Лидии. Джексон, по мнению Стайлза, был идиотом.
Стайлз помог Скотту как можно тише разобрать импровизированную баррикаду у двери. Прежде чем открыть перед Скоттом дверь, он хлопнул друга по плечу.
– Не лезь на рожон, хорошо? – попросил Стайлз, стараясь контролировать голос, чтобы тот звучал оптимистично. Он был уверен, что ему удалось, но Скотт все равно понимающе улыбнулся.
– Одна нога здесь, другая там.
И Скотт исчез в тишине коридоров. У Стайлза не было супер-слуха, так что он даже шагов не услышал.
– Не могу поверить, что он просто бросил нас, – прошептала Эллисон.
Она сидела на парте, покачиваясь и пряча ладони в рукавах кофты. Стайлзу захотелось дать ей пощечину. Она говорила так, будто Скотт сбежал домой, в безопасность, как трус. Будто он не рисковал сейчас еще больше, чем они. Будто Скотт не думал прежде всего о том, что его любимой Эллисон угрожает опасность.
– Напомню, что он вышел туда за ключами, чтобы спасти наши, мать твою, жизни, – напомнил Стайлз, в который раз за вечер превышая свой обычный уровень грубости. Говорить у него всегда получалось лучше, чем сдерживаться, слова отвлекали. Эллисон, все-таки, не была Джексоном, которого можно просто ударить. К девушкам следовало быть снисходительнее.
Стайлз знал, что она боялась и не понимала, что происходит. У нее не было даже той информации, что была у Стайлза. А неизвестность могла пугать даже больше, чем знание о том, что по школе бродит кровожадный оборотень, мечтающий кого-нибудь сожрать.
Где-то внизу послышался странный нарастающий звук, от него задребезжали стекла, затряслись доски и картины на стенах, даже тонкие стены дрогнули. Когда звук волной докатился до ребят, Джексон заорал и упал на пол, зажимая уши. Стайлз почувствовал, как побежали по телу мурашки, тело тоже ударилось в панику, как и разум.
Лидия и Эллисон пытались поднять Джексон с пола, тот весь дергался, и это было уже слишком.
– Я иду за Скоттом, – громко сказал Стайлз, хотя не был уверен, что его услышали за шумом.
Он узнал звук. Он уже слышал его сегодня, когда Скотт подошел к усилителю и позвал альфу. И когда альфа откликнулся.
Вой оборотня. Так, наверное, орали ирландские банши, потому что Стайлз отчетливо слышал предупреждение о смерти в этом вое. Например, умереть мог сам Стайлз, если встретит непосредственно источник воя.
– Ты же не собираешься просто пойти туда? – спросила Лидия, ее голос стал выше, в нем добавилось визгливых ноток. Так всегда было, когда она волновалась, Стайлз заметил еще в начальной школе.
– Я не собираюсь бросать там Скотта одного, – Стайлз знал, что ничего не сможет противопоставить альфе, даже сильно пожелав, но сидеть тут, когда его друга, возможно, разорвали напополам, или окончательно свели с ума…
Стайлз верил, что Скотт жив, раз уж альфа не убил их сразу, и тогда другу пригодится поддержка. Возможно, альфе нужна была стая, и это был шанс для Скотта выжить.
– И я не уверен, что стул – хорошее оружие, – добавил Стайлз, улыбнувшись, стараясь смягчить то, как он вел себя весь вечер.
—Мы в кабинете химии, – Лидия кивнула головой в сторону шкафчиков с реактивами, заботливо закрытых мистером Харрисом от рук студентов. От Стайлза в частности, потому что на первой же лабораторной Стайлз умудрился смешать что-то не так, и дело чуть не закончилось взрывом.
– Здесь есть все, чтобы смешать коктейль Молотова, – Лидия заметила непонимающий взгляд Джексона и раздраженно закатила глаза, – Это самовозгорающаяся смесь.
Теперь на нее непонимающе смотрели все. Ну, может Стайлз не слишком удивился. Он знал, что Лидия была, пожалуй, умнее всех в классе, но никогда не демонстрировала этого сверхнужного. Она получала хорошие оценки, но никогда не давала повода считать себя начитанной девушкой, интересующейся чем-то кроме одежды и романтичных фильмов.
– Я просто читала, – Лидия показала пальцем на шкаф. – Но здесь тоже нужен ключ.
– Господи, – Джексон почти повторил ее жест с закатыванием глаз, и врезал локтем по стеклу шкафчика.
Стайлз подумал с какой-то болью, что хоть отношения Лидии и Джексона и охладели в последнее время, но они все еще подходили друг другу. У них были одинаковые жесты, они могли угадывать фразы друг друга. Так бывает у людей, которые долго пробыли вместе. И такое количество времени сложно вычеркнуть из жизни.
– Подай серную кислоту, Джексон, – скомандовала Лидия, пока Эллисон и Стайлз суетились рядом, помогая ей.
Лидия выливала реактивы в пузатую колбу, не слишком заботясь об аккуратности, чудом не обжигая себе пальцы с идеальным маникюром. На миг с нее спала обычная манерность и жеманность, которой она прикрывалась, как щитом.
Когда она вручила колбу Стайлзу, тот понял, что ее ничуть не волновало, как он применит эту смесь. Что, если он действительно кинет ее в человека, тот загорится, вспыхнет как спичка, и сгорит так же быстро. В этом Лидия и Стайлз были похожи – думали о результате, а не процессе. О том, как защититься, а не что при этом будет чувствовать враг.
С этими мыслями он выбежал из кабинета, будто в холодную воду нырнул, не давая себе времени на раздумья. Потому что иначе ничто не выманило бы его из-под защиты стен и чужого присутствия рядом.
Казалось, вой альфы впитал в себя все остальные звуки, потому что школа снова погрузилась в тишину. Едва слышно тикали часы в коридоре, хлопала от ветра дверь на первом этаже. И часы, и дверь соблюдали ритм, и в голове Стайлза эти звуки слились в один. Неосознанно он подстраивал под них свой шаг, стараясь идти тихо. Конечно же, это было бесполезно. Скотт говорил, что если хорошенько напряжется, сможет услышать даже стук сердца, то, как ускоряется его биение, когда человек волнуется. Не то что шаги.
Стайлз спустился по лестнице. В темноте можно было разглядеть ряды шкафчиков. В конце коридора, у выхода в холл, было чуть светлее. На улице была ясная погода, ярко светила луна.
Отличная мизансцена для ужастика про группу подростков, которые вляпались в неприятности. Стайлз не раз видел подобные сюжеты по телеку.
Он не мог даже примерно прикинуть, откуда звучал вой. Склянка жгла ему руки, и Стайлз не мог понять, было ли это иллюзией, рожденной страхом, или Лидия пролила пару капель кислоты на внешнюю сторону пробирки.
Стайлз пошел в ту сторону, где последний раз они видели охранника. Маленькая лесенка вела на цокольный этаж, к раздевалкам, каморке уборщика и подсобкам.
В раздевалке на полу не осталось даже крови, и Стайлз даже глаза потер свободной рукой. Конечно, говорят, что со страха многое может привидеться, но не убийство же.
Стайлз принюхался и почувствовал легкий запах чистящего средства, дома он пользовался похожим. Он не мог отогнать мысль о том, как альфа, неуклюже держа в когтистых лапах швабру, убирает за собой.
Стайлз прошел подсобные помещения насквозь и поднялся к спортивному залу. Ряды скамеек, которые недавно стояли - он точно это помнил - почему-то были собраны к стене, что делало зал зрительно больше.
Набежавшая тучка закрыла луну, да и сторона здания была темная: Стайлз едва различил человеческую фигуру в другом конце зала, где был второй выход.
– Скотт? - позвал Стайлз, пытаясь унять сердцебиение. Сердце продолжало пытаться вырваться на волю, не смотря на все усилия.
Человек медленно обернулся. Стайлз едва мог различить его лицо, только темные провалы глаз, смутные очертания губ и носа. Человек был невысоким, ростом с самого Стайлза. И это определенно был не Скотт.
Глаза мужчины загорелись красным, и Стайлз в панике попятился. Ноги от страха стали ватными, Стайлз споткнулся и чудом не упал. Альфа, оставаясь в человеческой форме, пугающе неторопливо двинулся к нему. И тогда Стайлз размахнулся и кинул в него смертельный коктейль, который намешала Лидия.
Альфа успел ударить по склянке рукой, разбивая, но тот все равно не загорелся. Наверное, Лидия неправильно вспомнила вещества, или они, нервничая, подали ей что-то не то. Или вселенная и Господь Бог желали Стайлзу смерти.
– Такой смелый молодой человек, - альфа подошел к нему пугающе быстро, переместился одним слитным движением, в котором не было суетливости или угрозы. Но Стайлз все равно боялся.
Альфа заглянул Стайлзу в глаза и улыбнулся. Даже в темноте его улыбку было видно: обычные, белые человеческие зубы. Никаких клыков.
– Странно видеть тебя тут одного. Я ожидал, что малыш Скотт уже покончит со своей старой “стаей”.
Это значило, расшифровал Стайлз, что Скотт должен был убить их всех. Для этого Эллисон и остальных заманили в школу. Для этого расчистили им дорогу, сделали так, что полиция не приедет, и никто не помешает Скотту наконец присоеденится к альфе. И продолжить убивать.
– Я несу пирожки своей бабушке, - Стайлз нервно покосился в сторону осколков колбы. – К сожалению, мама что-то перепутала в рецепте.
Мужчина улыбнулся снова. Это была странная улыбка. В ней не было злобы. Так мог бы улыбаться добрый дядюшка, приехавший издалека посмотреть на племянника, которого видел последний раз во времена подгузников и пеленок.
– Ты ведь Стайлз, верно? Я узнал твой запах. Ты был в лесу со Скоттом, когда я обратил его. Ирония судьбы, правда?
Стайлз постарался не думать об этом. Не думать о том, что его могли укусить, и ему пришлось бы бороться с этим, как борется Скотт.
Он надеялся, что Скотт ничего не сделает ребятам. У того всегда было достаточно упрямства, чтобы перебороть даже самого себя, не то что чужое влияние. Скотт все делал с полной отдачей, даже фанатизмом, даже влюбился так же, сразу и без оглядки.
Стайлз был уверен в своем друге. Оставалось найти где-нибудь внутри уверенность в самом себе.
Альфа отошел на шаг назад, и Стайлз с облегчением вздохнул. Ему показалось, что альфа разочарованно вздохнул.
– Скотт начинает меня злить. А я не люблю злиться. Это не цивилизованно.
– Разрывать людей пополам - тоже.
Альфа хмыкнул. И стало тихо. Стайлз пытался справиться с собственным сердцебиением, боясь даже пошевелиться или моргнуть.
– Не люблю разочаровываться, - начал альфа первым, и Стайлз с облегчением выдохнул. Ему было проще иметь дело с разговаривающим противником.
Это дарило слабую надежду на то, что ему если и оторвут голову, то не сразу и вежливо.
– Так оставь его в покое,—решился сказать Стайлз, – Укуси кого-нибудь другого. Позови Дерека, может, ему будет интересно вступить в твой клуб жестоких убийств.
– Я упрям, Стайлз, – в темноте было видно, как альфа пожал плечами. Что-то было не так с его лицом, но света было слишком мало, чтобы разглядеть, почему с одной стороны тени лежат так странно. – И не люблю отказываться от своего.
– Возможно, —Стайлз попытался незаметно посмотреть в сторону двери, оставаясь при этом на месте и не дергаясь, - Мы сможем найти компромисс. Соберемся в каком-нибудь кафе. Ты, Скотт и я, как его менеджер. Наскребем тебе отступные. Это будет очень цивилизованно.
Стайлз попытался незаметно сдвинуть ногу назад, но альфа тихо зарычал и сверкнул красными глазами, как предупредительный выстрел сделал.
Стайлз послушно замер снова, будто кролик перед змеей. Он удивлялся, что не упал в обоморок. Что где-то в глубине души ему было любопытно. До этого никто из них не представлял альфу человеком, таким же, как они сами.
И теперь Стайлз получил возможность поговорить с ним. Узнать, что ему нужно. Почему все это происходит.
– Цивилизованно? Это интересно. Я думаю, у тебя есть, что мне предложить.
Альфа схватил его за руку и притянул ближе. Стайлз сглотнул, когда когтистая рука легла ему на грудь, прямо над сердцем.
– Я не просто слышу, я чувствую, как ты нервничаешь, – тихо сказал альфа. От него пахло странно, ни кровью, ни потом, ни одеколоном. Чем-то резким. Стайлз узнал этот запах только по тому, что часто чувствовал его в детстве. Это был запах лекарств, дезинфицирующего средства и больничного шампуня. Так же пахла мама в воспоминаниях Стайлза.
– Скотт стал требовать слишком много сил. И я даже могу забыть о его существовании, ведь оно не будет долгим, раз в городе охотники. И готов оставить его в покое за информацию. Ты ведь сын шерифа. И ты любопытен. Наверняка прослушиваешь его разговоры, заглядываешь в дела, которые он ведет, и знаешь, где он хранит ключи. Мне нужна папка с делом о пожаре в доме Хейлов.
– В доме Дерека? – Стайлз буквально выкрикнул это от удивления, но тут же прикусил язык. Рука альфы все еще лежала в опасной близости от его сердца. И он видел, как эта рука может пройти сквозь человека. Как через картон.
– Любопытство, Стайлз, хорошо в меру, – альфа провел рукой от груди Стайлза до шеи, обхватил ее сзади, чуть сжимая пальцы. Стайлз вскрикнул, когда когти царапнули кожу. – Это чтобы ты не забыл о договоре.
– Я еще не согласился.
– Тогда Маккол умрет. Мне не нужна непослушная бета, приносящая проблемы. Этот город и так скоро превратится в осиный улей.
—Кажется у меня нет выбора.
Альфа убрал руку и чуть толкнул Стайлза назад.
– Умный мальчик. Иди и достань папку. Я сам найду способ ее забрать. И тогда мы сможем больше никогда не увидеться, ни с тобой, ни со Скоттом, если вы сами не выбежите передо мной на дорогу.
Стайлз сделал пару осторожных шагов назад. Где-то со стороны школы завыли сирены полиции. Помощь все-таки явилась, пусть и поздно. Стайлз не выдержал и обернулся, и за это мгновение альфа успел исчезнуть.
Стайлз бросился к выходу из школы, и в этот момент он не мог найти в себе силы на поиски Скотта или возвращение за Джексоном и девушками. Стайлз просто хотел обнять отца. Он хотел почувствовать себя под защитой, как в детстве.

***

Скотт и Эллисон расстались. Расстались сразу же, как только полиция вытащила их из школы. Скотт казался каким-то потухшим, будто из него высосали все силы, всю волю. Стайлз чувствовал себя так же. Он едва нашел в себе силы подойти к Скотту и похлопать его по плечу. Так странно было волноваться о расставании с девушкой сейчас, когда все вокруг шло не так как надо, но Скотт волновался. Стайлз думал, что это к лучшему. Эллисон была якорем Скотта, она не позволяла ему сойти с ума. Теперь все должно было стать сложнее.
– Знаешь, что мы сделаем завтра? – сказал Стайлз уверенно. – Мы напьемся. Я знаю, где отец прячет виски, и будет даже полезно, если там на одну бутылку станет меньше.
Скотт слабо улыбнулся.
—Вряд ли я теперь могу напиться. Но спасибо.
Стайлз обнял его. На них обоих были мягкие “стрессовые” одеяла. Такие же были на Эллисон и Лидии, когда их забирали родители. Мама Скотта спешила из больницы, а Стайлз знал, что уедет последним, когда отец раздаст своим людям указания и сможет выкроить минутку для себя и сына. Бедный джип стоял на стоянке с вывороченным капотом. Стайлзу хотелось порыдать над верным железным другом, но это было бы уже слишком.
– Скотт! – Мелисса выбежала из своей старенькой машины и бросилась к сыну. Она обняла Скотта, проверила профессиональным жестом его глаза, пощупала пульс, потом обняла снова. Потом Меллиса обняла Стайлза.
– Мы можем подвести тебя домой, – предложила она, справившись с эмоциями и заставив себя улыбнуться. В этом они со Скоттом были похожи, оба порывистые, но готовые изображать, будто все хорошо и беспокоиться не о чем.
– Нет, – Стайлз посмотрел в сторону, где отец разговаривал с приехавшим директором, сонным, в криво застегнутой рубашке и домашних брюках.
– Я подожду отца.

***

Сны Стайлза всегда были яркими, такими, что не сразу отличишь от реальности. Хотя мало кто может догадаться, пока спит, что является не участником событий, а всего лишь игрушкой собственного подсознания, актером, исполняющим главную роль, не более того. Стайлз помнил, как однажды ему приснилось, что родители подарили ему собаку, и утром он искал ее по всему дому. Отец сел тогда перед ним на колени, заглянул в глаза и попытался объяснить, что никакой собаки не было. Что Стайлзу все приснилось, и стоит научиться отличать настоящий мир от вымышленного. Может, отец боялся, что такими темпами Стайлз и до воображаемых друзей докатится.
Проблема была в том, что Стайлз до сих пор до конца не верил в отсутствие собаки. Он научился различать фантазии и реальность, как все дети учатся рано или поздно, но некая часть его по-прежнему шептала: «но ты ведь помнишь, какая мягкая у нее была шерсть, и мокрый нос, и как она приносила брошенную палку».
Воспоминания о собаке жили в Стайлзе, хотя ее никогда у него не было.
Он хотел бы вернуться к тому сну. Гладить мягкую шерсть. Трепать собаке уши.
В этот раз он чувствовал ужас, и только часть его мозга была уверена, что он видит сон.
Зверь наклонился над ним, опираясь передними лапами на кровать. Он не был таким большим, каким казался Стайлзу, когда тот убегал от него в школе, но выше того человека, которого Стайлз запомнил. Его морда ничем не напоминала волчью – гротескная маска, костюм для хэллоуинского маскарада. Шерсти было мало, только на лапах, плечах и голове, грудь была почти голой, как и морда. Единственное, что было совсем как в воспоминаниях, так это красные глаза.
Альфа нависал над Стайлзом, и Стайлз чувствовал его тяжелое дыхание на своем лице. Оно было горячим. Лапы давили на одеяло, так, что нельзя было подняться. Будто прижали к земле охотничьей сеткой. Хватило бы одного удара лапы, чтобы перерезать Стайлзу горло, а то и голову оторвать.
Стайлз вспомнил лицо девушки – Лоры Хейл – тело которой они раскопали у сгоревшего дома. Половину тела, если быть точным. Ее лицо было полно ужаса, и ничто не смогло бы уже это исправить. Стайлз раньше думал, что у мертвых спокойные лица, будто из пластилина. Лора скорее напоминала восковую фигуру из ужастика. Она походила на творение маньяка, облившего ее горячим воском, так, что она вынуждена была бы вечность смотреть на мир с застывшим в гримасе боли лицом.
Стайлз думал о ее лице. И о том, как кишки вываливались из ее нее, растерзанной напополам, как от нее воняло. Даже в морге не было такого запаха, Стайлз был уверен. Это пахла не кровь даже, а внутренности, начинающие разлагаться ткани.
Стайлз почувствовал, как по виску потекла капелька пота. Голова кружилась от ужаса. Он был уверен, что это сон, и все равно готов был умереть от страха, прямо во сне. И тогда – он думал об этом и начинал дрожать – он навсегда останется в этом сне наедине с монстром.
Альфа наклонил свою морду ниже, прямо к лицу Стайлза, и медленно облизал ему висок и щеку.
Стайлз заорал, мир вокруг дрожал, он кричал с закрытыми глазами, заслоняя их еще и руками, чтобы точно ничего не видеть.
– Стайлз, господи, сынок, – Стайлз узнал голос отца, тот пытался убрать его руки от лица, но даже не подумал просто обнять. У них всегда было плохо с нежностями в момент, когда надо действовать быстро для решения проблемы.
– Что случилось? Я испугался, что кто-то…
Стайлз тяжело дышал, комната кружилась вокруг, он чувствовал себя кораблем в центре шторма, пока отец не дал ему легкую пощечину, а потом, наконец, не обнял.
– Давай, приходи в себя, – голос отца дрожал. Он должен был чувствовать себя растерянным. Испуганным не меньше, чем сам Стайлз.
То, что они сейчас оба, возможно, проходят через паническую атаку, чуть успокоило Стайлза. Оборотень был таким же ненастоящим, как мечты о собаке в детстве.
Он представил, что мог подумать отец, сейчас, когда Стайлза чуть не убили в школе, а по городу ходил маньяк, уже убивший несколько человек. Стайлз посмотрел в сторону окна – он забыл закрыть его, по старой привычке, потому что они со Скоттом предпочитали использовать окна вместо дверей, чтобы зайти в гости. Ладно, Стайлз предпочитал, потому что это казалось ему необычным. Ноткой авантюризма в скучной жизни.
– Все хорошо, пап, – сказал Стайлз хрипло и неловко похлопал отца по спине, ненавязчиво пытаясь отстраниться, – Просто нервная выдалась неделька. Я, пожалуй, пройдусь до кухни, выпью чая и успокоюсь.
– Я поставлю чайник, – отец вздохнул с облегчением. Стайлз дал ему план действий, и все сразу стало проще.
– Спасибо.
Когда отец вышел, Стайлз обессиленно откинулся на подушки и потер виски. Они были влажными. Он весь был мокрый, потом пропиталась одежда и простыни, и сходство с кораблем посреди шторма только усиливалось.
Он провел руками по одеялу и замер, нащупав что-то странное. Легкие шероховатости. Стайлз чуть не свалил все с тумбочки, когда резко дернул лампу ближе, на кровать, чтобы посветить.
На одеяле с каждой стороны были маленькие дырочки—зацепки, словно кто-то с большой ладонью и острыми когтями положил руки на ткань в этих местах. И чуть сжал пальцы. Как делают кошки, когда проверяют место, выбранное для сна.
Кажется, в этот раз «собака» была настоящей.

***

Стайлз подумал со стыдом, что выкрасть документы из кабинета отца было слишком просто. Он сказал дежурной, милой женщине, которая раньше помогала ему с математикой, что хочет подождать отца в кабинете. Даже потряс пакетом с домашней едой, как поводом пройти. Конечно, Стайлз знал, что отца не будет еще минимум полчаса – как всегда подслушал по рации, что того вызывают куда-то.
Конечно, Стайлз не раз видел, как отец кидает ключи от архива в ящик стола, чтобы не таскать с собой зря. И ему повезло, ключи были на обычном месте, в полупустом ящике. Фотография матери с укоризной смотрела на него с отцовского стола, и он, не удержавшись, прошептал: “Так будет лучше, честно”.
Стайлз взял ключи, воровато попытался сунуть их в карман. Ключи выпали, Стайлз полез за ними под стол и ударился головой, когда поднимался. Лампа опасно зашаталась, Стайлз затаил дыхание.
Лампа устояла, но свалился пакет с едой.
– Стайлз, что ты тут устроил? – спросила дежурная, заглянув в комнату.
Стайлз улыбнулся как можно невинней. Женщина посмотрела еще подозрительней и скрестила руки на груди.
– Пакет уронил, – Стайлз помахал им в воздухе. Под внимательным взглядом дежурной он расставил тарелки на столе и сел в отцовское кресло, с видом, будто это не кресло, а железный трон.
– Зима близко, - сказал он, пытаясь подражать Старку, так, как он представлял его после чтения книги.
Дежурная хмыкнула и удалилась. Стайлз посмотрел на часы, прикидывая, что произойдет раньше: ее отвлекут и он сможет пройти в архив, или вернется отец. Стайлзу до смерти хотелось покончить со всем сегодня. Как можно быстрее рассчитаться с альфой и вернуться к жизни без проблем.
Сейчас он был уверен, что не будет скучать по приключениям.
Как минимум месяц.
В приемной зазвонил телефон, и Стайлз воспользовался тем, что дежурная стала копаться в компьютере, чтобы проскользнуть в соседнюю комнату, где располагался архив. Он так нервничал, что не сразу попал ключом в замочную скважину.
Но он успел проскользнуть в архив, и только потом понял, что придется найти еще и способ выйти. Как-то он не подумал об этом.
“Рубикон перейден” – напомнил себе Стайлз и стал искать среди рядов папок нужную.
Папка с делом Хейлов было довольно пухлой. Стайлз дошел с ней до двери, и, слушая, что там делает дежурная, пролистал папку.
Отчеты криминалистов, патологоанатомов, отдела по расследованию пожаров… И фотографии. Стайлз почувствовал тошноту, потому что обгоревшие трупы выглядели ужасно.
В коридоре послышались шаги и хлопок двери, Стайлз тут же выскользнул из комнаты, надеясь, что полицейская вышла куда-нибудь далеко.
Он успел забежать обратно в кабинет, спрятать папку в рюкзак и принять невинный вид, когда дежурная и отец вернулись.
– Этот город сошел с ума, – сказал отец, устало стягивая куртку. —Стайлз?
Отец перевел взгляд со Стайлза на свой стул, и приподнял брови. Стайлз поспешно вскочил, освобождаю отцу место.
– Я принес тебе вкусной и полезной пищи, так что даже не думай заказать пиццу или какую-нибудь гадость из фастфуда.
Отец сердито застонал, и Стайлз поспешил ретироваться.

***

Дома Стайлз смог разложить листы и фотографии из папки по всей кровати. Отец собирался остаться на ночное дежурство, так что можно было не бояться его неожиданного прихода.
Стайлз заставил себя первым делом посмотреть все фотографии дела, именно потому, что это было тяжелее всего.
Он не был таким уж впечатлительным. Как-то с детства насмотрелся на фотографии трупов, жертв побоев, даже зачитывался в прошлом году биографиями маньяков. Это был период, когда он увлекся книгами про Ганнибала Лектера. Разумеется, он всегда болел за Уилла Грэма.
Хейлы были большой семьей. В день пожара к ним приехали родственники из других городов, и Стайлз почему-то не был уверен, что все они были оборотнями. Среди фотографий с места происшествия была одна, с телом, таким маленьким, что оно точно принадлежало ребенку.
Стайлз заметил, как стало тяжело дышать. Он отчетливо почувствовал запах гари, жар вокруг, услышал крики. Шея, где оставались царапины от когтей альфы, заболела, словно в нее загнали маленькие горячие иголки.
Стайлз зажал уши. Его тошнило. Он огляделся в панике. Запах гари шел из-под кровати, и когда он заглянул под нее, ему в лицо ударило пламя.
Вся комната горела. Стайлз закричал, пытаясь затушить огонь одеялом, но загорелось и оно. А следом одежда Стайлза. Он орал, чувствуя, как огонь ползет по его телу, как кожа взбухает волдырями. Со всех сторон к нему тянулись руки, он задыхался от боли и дыма. Дико, исступленно визжал кто-то, а кто-то выл, рычал, бился о стены.
Все закончилось в один момент. Стайлз смотрел на фотографии с пожара.
“Дядя, дядя, покатай меня на плечах!” – услышал он голос, словно мимо проскользнул призрак.
Шея болела нестерпимо. Стайлз подошел к зеркалу, оттянул ворот майки и отлепил самостоятельно наложенное подобие повязки. Ранка гноилась, на пластыре остались розово-желтые разводы.
– Черт, – Стайлз дрожащими руками достал новый пластырь и заклеил ранку. Постепенно боль начинала проходить.
Он собрал фотографии и спрятал их обратно, оставив только одну. Там семья Хейлов была изображена в полном составе. Стайлз вспомнил, как отец рассказывал о том, что в полиции так и не смогли сфотографировать Дерека. Глаза всегда засвечивались.
То ли фотограф, нанятый в тот вечер Хейлами, умел это обходить, то ли оборотни могли контролировать свои чудесные глазки. Так или иначе, на фотографии были все Хейлы из Бикон-Хиллз. Стайлз с трудом, но вспомнил Талию Хейл и ее мужа, которых видел пару раз. Черты их лиц почти стерлись из памяти, но все равно он узнал их. Кору он видел когда-то в школе, она была, кажется, лишь чуть старше их со Скоттом. Серьезная девочка, всегда в чистых выглаженных платьях. У нее тогда были пухлые щечки, Стайлзу это казалось милым.
Лора на фотографии улыбалась, обнимая сестру и юного Дерека. Она выглядела спокойной, как мать, и такой же счастливой.
Рядом с Талией стоял единственный человек, которого Стайлз совсем не мог вспомнить. Он не был похож на остальных членов семьи: волосы светлее, ниже ростом, другие черты лица. Он стоял рядом с Дереком, положив руку ему на плечо. Его улыбка была едва заметной. Так улыбаются люди, которые что-то задумали.
Стайлз присмотрелся внимательней, склонившись совсем-совсем низко. Если представить этого мужчину в темноте, прикинуть рост, используя Дерека как примерный ориентир…
Стайлз быстро убрал фото обратно в папку и достал список жертв. Отдельным файлом значились выжившие: Дерек, Лора и их дядя Питер Хейл, пациент больницы Бикон-Хиллз.
Стайлз закусил губу. Он не знал, что делать с полученной информацией. Он так вымотался, что глаза болели, будто засыпанные песком.
Он заснул только к середине ночи, и утром не нашел не следа папки. Ставни окна слегка поскрипывали на ветру.

***

Прошли несколько дней, а Скотт и Дерек не оставляли попыток найти альфу, и Стайлз никак не мог найти правильные слова, чтобы удержать их от этого. Дерек, казалось, вернулся из мертвых и скрывался сразу от полиции и охотников, чтобы сбивать Скотта с пути истинного, и тот был рад поддаваться. Что угодно делать, лишь бы занять время и мысли.
Скотт, по мнению Стайлза, просто свихнулся из-за разрыва с Эллисон, и вел себя последние дни, как настоящий мудак. Стайлз понимал, что это влияние приближающегося полнолуния, нервного срыва из-за учебы и несчастной любви, но не мог до конца признать это достаточным для оправдания. Он прощал другу все, пытался помочь пройти сразу и через подростковые проблемы, и сверхъестественные, но иногда ему хотелось на Скотта просто-напросто наорать.
После того, как Скотт поцеловал Лидию, Стайлз захотел и вовсе набить ему морду. Это было сильное, но короткое желание, рожденное злостью, ревностью и обидой. Тем не менее, в первый день полнолуния Стайлз приковал Скотта к батарее, и выслушал все, что тот ему высказал. Что Стайлз остался слабым, что Лидия предпочла бы кого-то сильнее и популярнее. Будто то, что Скотт стал со-капитаном в команде и встречался какое-то время с девушкой, давало ему право так говорить.
Стайлз простил его, конечно. Дал пинка в направлении пути истинного. Скотт готов был выдержать многое, чтобы загладить свою вину, снова стал старым-добрым Скоттом, мягким, нуждающимся в поддержке и совете. Стайлз любил такого Скотта, потому что именно с ним когда-то и подружился.
А потом Скотт пропал. Успел только позвонить, сообщить, что чувствует себя виноватым и хочет научиться контролю в полнолуние. Единственным, кто мог его научить, оставался Дерек Хейл. Найти Дерека, согласиться стать его юным падаваном, и после снова завоевывать Эллисон. Идеальный план.
Учитывая, чем обычно оборачивались планы Стайлза и Скотта, им на роду суждено было погибнуть во цвете лет. Возможно, вселенная специально свела их вместе, чтобы с двойными усилиями они угробили себя еще быстрее.
Стайлзу пришлось идти до дома Хейлов пешком, иногда срываясь на бег. Он как никогда скучал по своему джипу. Тот был стареньким, но верным товарищем. Без него Стайлзу пришлось добираться почти час, и он испачкал все кеды в грязи, пока пробирался через лес к сгоревшему дому.
Стены дома Хейлов, и без того не внушавшие доверия, теперь были изрешечены пулями. Не будь это место так далеко от города, надежно укрытое заповедником с запрещающими знаками, давно поднялась бы паника. Жители бы обрывали провода Управления шерифа, может, и полиция штата подтянулась бы, и даже федералы.
Стайлз провел рукой по стене, нащупывая дыры, и решительно зашел в дом.
Здесь пахло не гарью даже, а призраком этого запаха. Мозг реагировал на черные обгоревшие стены и посылал соответствующие сигналы.
На самом деле, в доме пахло пылью и плесенью, мокрым старым деревом, немного порохом. На полу у входа отчетливо были видны следы крови, впитавшейся в доски пола. Стайлз потер пятно носком кроссовка, стараясь не думать, чья это кровь – Скотта или Дерека.
Еще следы нашлись у лестницы, но совсем мало, пара капель. Никто бы и не заметил среди пыли и подгоревших черных досок кровавую дорожку.
Так или иначе, Скотт и Дерек пропали. Стайлз подумал, что Хил задумал что-то плохое в отношении Скотта, и воспользовался возможностью притворить планы в жизнь. Задумать что-то плохое вообще было в духе Дерека, так Стайлз считал. Достаточно было посмотреть на это вечно хмурое лицо. Никто не может заботиться о котятах, скажем, с таким лицом, только задумывать плохие вещи и выть на луну. Но следы пуль явно указывали на охотников. Наверное, те пришли за Дереком, и Скотт просто попал под удар.
Не пропади Скотт вместе с Дереком, Стайлз бы сейчас готовился к скорой игре, наслаждаясь тем фактом, что его, наконец, обещали выпустить на поле, где у него будет возможность сделать для команды что-то действительно полезное. Может быть, Лидия даже помашет ему рукой и крикнет: «Вперед, Стайлз», или что-то такое.
Но Скотт пропал, а Стайлз не собирался выходить на поле один.
Он снова набрал номер Скотта, и снова оператор в трубке сообщил, что телефон находится вне зоны действия сети. Мобильный могли сломать, или отключить, или батарейка уже села. Стайлз задумчиво посмотрел на собственный телефон, устаревшей, но надежной модели, не раз переживавший и удары о пол, и даже купание в ванной.
Если охотники не обыскали Скотта сразу, если они не выключили телефон, надеясь, что альфа свяжется со своей бетой до того, как кончился заряд батареи, тогда у Стайлза был отличный шанс вычислить, куда забрали Скотта и Дерека. Но что он будет делать один, обычный подросток, против вооруженных людей? Чтобы привести к этому месту отца с полицией, нужен будет серьезный предлог, какое-то доказательство. И даже если он сумеет это доказательство добыть, тайна оборотней может быть нарушена. Стайлз не знал, что могут делать с ними охотники, но точно ничего хорошего. И оборотни от этого нехорошего могли находиться в своем волчьем состоянии.
Стайлз вспомнил опухшую, почерневшую от аконита руку Дерека, то, как тот решительно приказал ее отрезать, и похолодел. Вдруг он не успеет? Скотта могли убить. Хотя бы из-за того, что тот имел несчастье влюбиться в Эллисон и встречаться с ней какое-то время. Родители были такими пугающими, когда кто-то мог повредить их детям.
Во всем городе Стайлз знал только одного человека, который был в курсе тайны оборотней, и даже был кровно заинтересован в том, чтобы спасти двух неудачников из плена. Альфа. Чертов Питер Хейл, пациент больницы днем, кровожадный оборотень-мститель ночью. Стайлз достаточно выяснил, чтобы найти его. Главное, чтобы он был на месте, потому что ночь уже начиналась, а у Скотта могло остаться мало времени.
Стайлз отгонял мысль, что Ардженты просто убили его друга и прикопали под ближайшим аконитовым кустом.
По пути к больнице Стайлз несколько раз превысил скорость, и ему повезло, что на дороге не попалось ни полицейских камер, ни патрульных. Место для парковки у самой больницы тоже оказалось свободным в честь позднего часа. Внутри горел свет, но не было слышно привычного дневного гула голосов, не было видно людей, которые коротали время в очереди, посматривая на экран телевизора в холле. В больнице царила спокойная тишина, приобретавшая жутковатый оттенок, если вспомнить о свившем тут гнездо оборотне. Или “вырывшим волчье логово” было бы правильнее? Стайлз постарался выкинуть из головы размышления об уместности крылатых выражений.
Пост дежурной сестры пустовал, компьютер ушел в спящий режим. Электронные часы сменили время на двенадцать ночи.
Стайлз огляделся, пытаясь понять, куда идти. Номера палаты в деле Питера Хейла не было.
– Что ты тут делаешь? – спросили сзади.
Стайлз резко обернулся, слегка подпрыгнув от неожиданности. Позади стояла женщина в костюме медсестры, похожая на повзрослевшую Венсдей Адамс. У нее были такие же темные волосы, зализанные в аккуратный хвостик, и такое же суровое выражение лица, будто она расчленяла вас глазами и пытала в своем воображении. В ее маленькой головке наверняка царили гильотины и испанские сапоги.
Стайлз попятился. Медсестра нагоняла на него жуть. Посреди пустой больницы она напоминала мстительного призрака.
– Я ищу Питера Хейла, – выдавил Стайлз из себя, – Знаю, время приема давно закончилось, но у меня дело жизни и смерти. Он ведь все равно в апатии, так что какая разница, когда пускать к нему людей, верно?
– Пропусти его, милая.
Стайлзу снова пришлось обернуться. Он оказался между Сциллой и Харибдой. Питер Хейл стоял с другой стороны небольшого коридора, прислонившись к дверям палаты. Питер выглядел совсем как тогда в школе, все в том же кожаном плаще, с лицом, обезображенным ожогами.
Стайлз вспомнил фото всей семьи Хейлов, единственное, с таким трудом найденное в архивах. Он попытался мысленно сравнивать мужчину с фотографии и того, что стоял перед ним. На фото Питер там был моложе, его волосы были чуть длиннее, немного завивались, и он хитро улыбался, глядя прямо в камеру. Его лицо было чистым, без шрамов, и Стайлз был вынужден признать, что в прошлом нынешний монстр был красавчиком. И ничем не напоминал Дерека, ни малейшего семейного сходства. На убитую Лору он тоже не был похож.
– Стайлз, – Питер протянул руку для приветствия, но Стайлз отошел на шаг, выбрав в качестве наименьшего зла жутковатую медсестру.
– Вижу, ты все еще меня боишься, – Питер покачал головой, – Зря. Но я рад, что не ошибся в твоих умственных способностях, раз уж ты вычислил, где я нахожусь. И, уверен, ты так же знаешь, кто я такой.
– Ага, – Стайлз попытался удержаться, но язык часто главенствовал в его теле над мозгом, – Ты – Питер Хейл, и ты убил свою племянницу.
– Это было недоразумение, – Питер поморщился, будто ему сообщили не об убийстве, которое он совершил, а о плохой погоде на завтра. – Впрочем, ее смерть не была напрасна. Благодаряней я смогу отомстить тем, кто сжег заживо нашу семью. Ты ведь читал те файлы, что принес мне.
Стайлз читал. Он вспомнил, как ему казалось, что он горит заживо, вспомнил фотографии трупов и дома. Фотографии самого Питера, уже из больницы, где врачи пытались привести его тело и разум в порядок, которые он нашел в подшивках местных газет шестилетней давности.
– Мне понадобилось шесть лет, чтобы начать приходить в себя, – Питер провел рукой по шрамам на своей щеке, кончиками пальцев коснулся виска. Край одного глаза обожженная кожа чуть оттягивала вниз, из-за этого постоянно казалось, что Питер щурится, придирчиво оценивает окружающих.
– Я не обращался несколько лет, пока в одно из полнолуний меня не потянуло обратно к старому дому. Какой парадокс, правда? Там я чуть не погиб, там сгорели заживо мои близкие, но именно старый дом казался мне подходящим убежищем. И тогда меня нашла Лора.
Питер подошел к Стайлзу, которому некуда было отступать дальше, разве что прижаться спиной к груди медсестры и заорать. Вместо этого он выбрал упереться лопатками в стойку ресепшена. Питер умудрялся нависать над Стайлзом, не смотря на то, что они были одного роста.
– Ты разорвал ее пополам, – прошептал Стайлз, потому что просто не мог остановиться. Инстинкт самосохранения, вернее те немногие его крупицы, отмерянные Стайлзу при рождении, буквально вопили об опасности, но разве Стайлз когда-нибудь их слушал?
– Это дело нашей семьи. Но что нужно тебе? Ты просил оставить вас с Макколом в покое, и тут сам приходишь, нарушая уже мой покой. Давая понять, что знаешь слишком много. Ты же не думаешь, что выйдешь отсюда живым?
Стайлз сглотнул, решая, не начать ли читать молитву на всякий случай, и тут Питер широко улыбнулся. В этой улыбке было совсем юное, лихое озорство.
– Не дрожи так. Я не убиваю всех подряд, что бы вы там не считали. Меня волнуют только те, кто заслужил смерти за пожар в моем доме. Но не советую вставать у меня на пути, потому что тогда мне придется… обороняться.
Питер коснулся щеки Стайлза когтем, провел, едва касаясь, как недавно вел по собственному лицу. Не осталось даже царапины, а ведь Стайлз сам видел, как эти когти рвали металл.
– Кстати, о семейных делах, – выдавил из себя Стайлз, – Вашего племянника забрали Ардженты. И Скотта тоже.
Питер убрал руку, отошел, и Стайлз наконец смог вздохнуть полной грудью. Последние минуты он едва дышал, и не замечал этого.
– Ардженты, – в голосе Питера зарокотали гневные, рычащие нотки, он весь подобрался, как перед броском. – Дерек никогда не умел соблюдать осторожность. Где они?
– Я скажу, если пообещаете вытащить и Скотта тоже.
– Ты странный парень, Стайлз. Сначала просишь оставить твоего друга в покое, а потом приходишь и требуешь его спасти.
Питер и медсестра переглянулись, и она ушла. Облегчения от уменьшения количества врагов Стайлз не почувствовал. Ну, может быть чуть-чуть. Питер был жутким, он имел привычку превращаться в огромного черного монстра и убивать людей, но сейчас он выглядел как человек, нуждающийся в покое и лечении. Стайлз почти верил в эту иллюзию. Почти.
– Адрес, Стайлз, – Питер протянул руку, – Ты ведь знаешь его.
– Нет, – соврал Стайлз, поняв, что ему не будут помогать. И что вся эта затея была сущим самоубийственным бредом. – Я не знаю. Я пришел, потому что думал, что вы сможете их найти. Оборотни, супер-нюх и все такое.
– Ты врешь. И я слышу это в твоем сердцебиении.
Питер двигался быстро, быстрее даже, чем Дерек или Скотт. Стайлз ожидал, что на него бросятся, но все равно пропустил момент, когда Питер снова оказался совсем рядом. Питер схватил Стайлза загрудки и ударил о стойку. Стайлз охнул. Это не было так уж больно, но весь воздух вышибло из легких на мгновение.
– Я не знаю.
Он старался не думать о телефоне. О GPS, по которому можно было бы пробить последний сигнал. О том, что Питер смотрел ему прямо в глаза.
Глаза Питера были обычными, человеческими. Никакого красного свечения. Он отпустил Стайлза и усмехнулся.
– Тогда можешь заказать Скотту гроб. Я пришлю адрес хорошего похоронного агента.
– Я скажу, где они могут быть, если пообещаешь вытащить Скотта, – решительно повторил Стайлз. —Ты же рациональный человек, почему нам не заключить сделку снова.
– Ты мне нравишься, – Питер покачал головой. – Хорошо. Я помогу Макколу. Адрес.
Стайлз покосился в сторону компьютера.
– Мне только надо зайти на сайт.

***

Место, которое Стайлз нашел благодаря телефону Скотта, было далеко от города, почти на границе с заповедником. Когда-то тут была целая сеть складов, но сейчас уцелели разве что два-три. Скотт и Стайлз облазили здесь все еще в детстве, но никогда не интересовались маленьким зданием чуть в стороне, с заколоченными окнами и дверями. Сейчас кто-то оторвал доски с дверей, и крыльцо выглядело так, словно по нему много ходили. Наверное, когда-то в домике жил сторож, обязательно с собаками - рядом с домиком стояла большая покосившаяся будка.
Стайлз знал, что склады были пустыми, и в них отлично было слышно любой звук. Значит, оставался домик. Питер, оглядевшись, тоже решительно двинулся к нему.
– В этой части города много подземных помещений, – пояснил он Стайлзу негромко, хотя тот ничего не спрашивал. Ноздри Питера расширялись, то ли потому что он принюхивался, то ли потому что злился.
– И территория когда-то принадлежала Арджентам, – Питер подошел к домику и провел руками по воздуху. – Пахнет охотниками. И кровью. Запах крови держится так долго, ты знал?
Стайлз покачал головой. Поежился. Ночь была ясной, слабо светила идущая на убыль луна. Недалеко поднималась темная громада заповедника, с другой стороны можно было, хорошенько прислушавшись, услышать тихий ночной шум города и машин, проезжающих по трассе.
– Стены изнутри отделаны рябиной, – Питер неодобрительно покачал головой и отошел. – Открой дверь.
Стайлз посмотрел на него удивленно, и Питер подтолкнул его к домику, не слишком церемонясь, и это было единственным их семейным сходством с Дереком. Возможно, Хейлам проводили мастер-классы о том, как быть грубыми.
Стайлз споткнулся о засыпанный землей кусок железки и чуть не ударился о дверь носом, но умудрился устоять, хоть это и потребовало нескольких нелепых взмахов рук.
Он облегченно вздохнул и толкнул дверь. Она даже не была заперта, замок за годы проржавел настолько, что предыдущие посетители просто-напросто его выбили.
Внутри было темно, удушливо пахло пылью. Стайлз подсветил телефоном и сумел рассмотреть старый диван, когда-то имевший красноватый цвет, теперь сменившийся на серый, перелинявший, как волк при смене сезона. За диваном и небольшим столом у окна был проход в другую комнату, такую же тесную. В свете фонарика можно было рассмотреть следы множества ног. На покосившемся столе стояла новая кружка с чаем, раскладной стул – такими пользовались рыбаки – явно принесли недавно, он был чище и новее остальной мебели.
Во второй комнате был спуск в подвал.
– Они хорошо устроились, – сказал Питер, неслышно подойдя сзади и положив руку на плечо Стайлза. – Можешь идти.
– А если дальше снова будет рябина? – спросил Стайлз. Видимо, оборотни боялись этого дерева, как аконита, или рябина служила для них барьером. Все эти магические штучки напрягали, но одновременно были любопытными. Стайлз старался запоминать любую информацию, даже самую непонятную.
Питер молча махнул рукой в приглашающем жесте и отошел в сторону. Стайлз спустился в подвал первым, надеясь, что охотники ушли куда-нибудь, выпить пива в бар или на семейный ужин с печеньками и молоком, и никто не выстрелит в него, спутав с оборотнем. Стайлзу хватило бы и обычной пули, без аконита, чтобы отправиться на тот свет.
Вместо подвала под домиком сторожа оказался коридор, выглядевший старше и складов, и дома, и большинства зданий Бейкон-Хиллс. Где-то капала вода, звук далеко разносился по всему коридору. А еще впереди слышалась тихая музыка, и за ней – Стайлз был уверен – рычание.
Питер не спешил выходить вперед, и Стайлз продолжил идти первым, приглядываясь к полу в приступе паранойи. С Арджентов сталось бы заготовить тут ловушку под альфу, с минами и растяжками, как в голливудском боевике.
Но то ли охотники были гуманными, то ли глупыми, то ли не уважали классику Голливуда. Стайлз спокойно дошел до того места, где коридор стал выглядеть новее, а музыка становилась громче. Впереди в стене виднелся проем.
Теперь рычание звучало отчетливей. Еще Стайлз услышал другой, незнакомый голос.
– У меня что-то руки устали, – сказал этот незнакомый человек, и, подойдя к арке и заглянув за нее, Стайлз увидел, что это крепкий мужчина с короткой, военной стрижкой и битой в руках.
– Так что я захватил друга, – продолжил охотник.
Стайлз, даже не видя его лица, знал, что охотник мерзко ухмыляется. Это все было как в сказке, или в фентезийном кино: подземелье, злодей, и привязанный к крепкой решетке Дерек Хейл, обнаженный по пояс. К его телу были прилеплены электроды, как в больнице, но Стайлз был уверен, что его тут отнюдь не лечили.
Охотник, не замечая Стайлза, замахнулся битой.
– Какое совпадение! – крикнул Стайлз, отвлекая его от удара, – к Дереку тоже пришли друзья!
Питер промчался мимо быстро и резко, словно дожидаясь этой фразы, и отшвырнул охотника к стене. Что-то треснуло. Стайлз надеялся, что рука или нога, а не ребра и череп. Судя по тому, как охотник застонал от боли, у него были еще все шансы выжить.
Стайлз подошел к нему, неловко примериваясь, и несильно ударил головой о стену, вырубая. Он не был уверен, что получится, но оставлять за собой кого-то, кто может позвать подмогу или взять в руки оружие не хотелось. Он не собирался причинять вред. Лучше так, чем охотника добьют Питер или Дерек.
– Питер, – выдохнул Дерек удивленно, и Стайлз закатил глаза. Ему, получившему подсказку буквально на старте, казалось странным, что больше никто не догадался о том, кто альфа. На месте Дерека он бы первым делом проверил выжившего родственника, установил за ним слежку, принюхался бы, или что там делают оборотни, когда ищут кого-то.
– Минута семейной драмы, – сказал Питер, неторопливо подходя к Дереку и разрезая когтями кандалы. Стайлз успел заметить, что на коже Дерека остались обожженные следы от железок, по которым пускали ток. Человек давно бы уже умер от такого.
– Где Скотт? – спросил он, прерывая рычание Дерека. Стайлз был уверен, что сейчас эти двое сцепятся, и ему отчаянно не хватало Скотта. Друг всегда умел успокаивать конфликты, просто вставал между ссорившимися и начинал расталкивать их в стороны, и порою его слушались даже те, кто был сильнее и умнее. В последнее время, с обретенной благодаря оборотническим силам уверенностью, Скотт справлялся с конфликтами еще лучше. Стайлз же был из тех, кто предпочитал переждать проблемы в сторонке.
Но сейчас это было лишь трусливым желанием в глубине души. Он должен был спасти Скотта. А потом Хейлы могут хоть переубивать друг друга. Стайлз не был уверен, что будет по ним скучать. Что вообще хоть кто-то будет по ним скучать, учитывая, что их осталось всего двое из целой семьи, Дерек всегда ходил один, а у Питера была только эта жуткая сиделка из семейки Аддамс.
– Я слышал его крики дальше по коридору, – Дерек сплюнул на пол кровью. Порезы и ссадины на нем все никак не заживали. Стайлз подумал, есть ли предел того, сколько может выдержать оборотень, и что охотники делали с Дереком, раз тот этого предела почти достиг?
– Надо идти к нему, – Стайлз побежал к двери, – Питер!
Сзади раздалось рычание, на два тона. Дерек рычал тише, но ниже, а Питер - громче, и звук был глухим и грудным. Стайлз обернулся и увидел, как два оборотня сцепились. Дерек красовался когтями и клыками, и эти смешными бакенбардами, в то время как Питер даже и не думал обращаться, позволял спокойно себя бить, уклоняясь только от самых опасных ударов.
– У нас нет на это времени! – крикнул Стайлз, но его проигнорировали. Как это было привычно в его чертовой жизни.
Он расслышал, как Дерек прорычал имя Лоры, как Питер ответил, что не хотел этого. Что это была случайность. Питер сказал: «Я пытался дать тебе знак, Дерек».
Дальше Стайлз не слушал, он схватил биту, которую выронил охранник, и выбежал в коридор. У него не было времени смотреть на драку и ждать, пока оборотни разберутся между собой. Он считал, что оба Хейла заслужили аконит в задницу. Стайлз собирался запатентовать аконитовые ректальные свечи в ближайшее время.
Пришлось бежать почти три минуты, хорошо еще, что не было разветвлений, только повороты. В конце коридора было почти такое же помещение, как и то, где держали Дерека. Стайлз подкрался к входу, держа биту наготове.
И тут же отпрянул обратно, тяжело задышав.
Скотт висел там, на такой же решетке, как Дерек. Он даже не кричал уже, только обессиленно хрипел, когда по решетке пускали ток. Трое охотников посмеивались. Один из них поворачивал тумблер, увеличивая интенсивность электрического заряда. Другой поправлял кастет, уже в следах крови. Под Скоттом натекла приличная лужа. Его раны совсем не заживали, все было куда хуже, чем у Дерека.
Скотт даже не смог поднять голову, когда охотник ударил его по лицу кастетом. Когда снова пустили ток, он дергался, но так, словно был марионеткой, которую кто-то тряс за ниточки.
Стайлз перехватил биту поудобнее и зашел в комнату, пока охотники смотрели на Скотта. Стайлз не знал, что будет делать, как ему справиться с тремя мужчинами, превосходящими его в опыте, массе и вооружении.
Он замахнулся битой на ближайшего охотника, сидевшего перед прибором, который подавал электричество на решетку, и со всей души врезал ему битой по голове. Удар вышел глухим, что-то треснуло. Стайлз испугался, что проломил мужчине голову – убийство не входило в его планы на жизнь – но это оказался звук треснувшей биты, старушки, которая, наверное, не раз до этого использовалась для избиения куда более крепких, чем люди, оборотней. Бита, впрочем, еще была пригодна для сражений, но оставшиеся охотники среагировали слишком быстро.
Один из них ударил Стайлза по лицу и почти сразу же в живот, после толкая к своему товарищу. Тот вывернул Стайлзу руку, заставляя бросить биту, и сбил с ног.
Стайлз редко дрался, считая насилие последним методом решения проблем, где-то после “заболтать” и “убежать от греха подальше”.
Теперь он понял, каким правильным был выбранный путь избегания насилия. Очередной удар в живот, уже ногой в тяжелом армейском ботинке, заставил его скорчиться, подтягивая колени к животу. Стайлз давно не чувствовал столько физической боли.
– Дай пистолет, – услышал Стайлз сквозь боль.
– Это не оборотень, иначе бы давно обратился, – ответил другой с сомнением. Стайлза еще пару раз ударили по ребрам, а потом подняли за грудки и толкнули в сторону сетки, где висел Скотт. Тот попытался пошевелиться, но Стайлз смог успокаивающе прошептать: “тише, дружище, все под контролем”.
– Человек, который помогает оборотню, ничуть не лучше оборотня, – продолжал все тот же охотник, который предлагал пристрелить Стайлза. Щелкнул затвор. – Даже хуже. На войне помощника врага признали бы предателем.
– Крису не понравится, если мы его грохнем, – высказался, наконец, третий.
– Но Криса тут нет. А Кейт нас прикроет, если что. У нее есть яйца. И она не помешана на чертовом Кодексе.
Их голоса сливались в голове Стайлза. Комната плыла перед глазами. Нестерпимо болела челюсть.
– Ты, – один из охотников схватил его за лицо и заставил поднять голову, – Откуда ты узнал об этом месте? Ты же шатался вместе с этим щенком, верно? Пришел спасти дружка-оборотня?
Стайлз сплюнул кровью, потому что губа лопнула, языком он мог нащупать ранку с внутренней стороны щеки. Он понимал желание Дерека убивать после того, как они его освободили.
Чертовы Хейлы. Стайлз надеялся, что они уже разобрались в своих семейных проблемах и спешат на помощь.
– Я просто искал друга, – выдавил Стайлз, – не понимаю, о чем вы…
Его ударили по лицу снова, в этот раз кулак прошелся по скуле, сдирая кожу. Стайлз вскрикнул.
Когда его снова заставили поднять голову, он улыбнулся. В следующее мгновение охотник упал, захлебываясь кровью, потому что Питер полоснул его когтями по горлу. Двоих других вырубил Дерек: одного ударом локтя по лицу, другого – ударом о стену.
Стайлз с облегчением вздохнул и едва не откинулся назад, на бьющую током сетку, но Питер удержал его за воротник толстовки, давая время прийти в себя и вернуть контроль над телом.
Стайлз оттолкнул его когтистые руки, на которых ему чудилась кровь, и сделал пару шагов в сторону. Потом его стошнило. Оставалось надеяться, что ему не повредили ничего жизненно-важного, когда били в живот. Стайлзу казалось, что мертвый охотник смотрит на него обвиняюще, потому что именно из-за Стайлза его убили.
Стайлз вытер губы рукавом. Дерек обрезал ремни, которыми был привязан к сетке Скотт. Скотту пришлось опереться о плечо Дерека, чтобы не упасть. Его ноги дрожали, заплетались, и он даже не мог поднять голову.
– Аконит, - сказал Питер уверенно и толкнул тело мертвого охотника носком сапога, – советую обыскать их и комнату. А мне пора.
– Можно было их и не убивать, – прошептал Стайлз. Он заметил на столе бутылку, в которой еще оставалась кола, и добрел до нее. Набрал полный рот сладкой благословенной жидкости, прополоскал, сплюнул. Потом неуверенно сделал глоток. Ранку во рту жгло. Все болело. Он тронул ссадину на щеке и застонал.
– Волки, Стайлз, санитары леса, – Питер подхватил его под руку и потащил к выходу, – Они уничтожают больных животных. Это животное было больным.
– Это был человек!
– Вопрос философии. Дерек, можешь помочь Макколу, если хочешь. Потом мы поговорим снова.
Стайлз заметил, что Дерек слегка приволакивает ногу.
Питер вывел Стайлза в коридор, потащил дальше, не слишком бережно, но идя так, чтобы Стайлз поспевал. Он даже незаметно поддерживал его, так как у Стайлза подкашивались ноги.
– Да подожди ты, – попросил Стайлз потерянно, пытаясь обернуться, – Мне надо к Скотту.
– Тебе надо в человеческую больницу, а твоему другу будет достаточно помощи моего племянника.
– И ты собираешься героически везти меня в больницу?
Что-то явно пошло не так. Охотники, которые избивают и пытают подростков, убийцы-оборотни, которые ведут тебя за ручку к машине.
Пальцы Питера больно впивались в плечо. Питер толкнул Стайлза на переднее сиденье. Кажется, так своеобразно он проявлял заботу. Так же поступал Дерек, когда пытался помочь.
Дерек и Питер, думал Стайлз, похожи куда больше, чем сами хотели бы.
– Только не отдавай меня на растерзание своей демонической сиделке, – попросил Стайлз устало, пытаясь пристегнуться, но постоянно промахиваясь мимо разъема для ремня.
Питер, потеряв терпение, пристегнул его сам. Потом повернул лицо Стайлза к себе и потрогал пальцем ссадину. Недовольно цокнул языком.
– К сожалению, я уволил ее. Она мне больше не нужна.
– Тогда поехали к маме Скотта, – Стайлз закрыл глаза руками, – Ох. Отец будет в ужасе.
Питер покосился на него и завел машину.
Ехали они в тишине недолго, только радио играло тихо-тихо. Потом Стайлз не выдержал, молчать в такой ситуации дольше минуты было не в его силах.
– Ты же не везешь меня в свое логово, чтобы съесть?
—Я предпочитаю цыплят в остром соусе, – Питер свернул к той части города, где была больница, – Но даже в самый голодный год я поискал бы кого-нибудь, в ком больше мяса. Мне понравилась та девушка в школе, рыженькая. Как ее зовут?
– Я не скажу тебе, даже если будешь пытать. Держись от нее подальше.
– Я слышу, как забилось твое сердце.
Питер положил руку ему на грудь. Стайлз и сам чувствовал, что его сердце забилось быстрее, когда он подумал о том, что Питер будет преследовать Лидию так же, как преследовал Скотта, что он мог убить ее, как того охотника, и других людей. И этот жест, ладонь на груди, был совсем как тогда в школе. Питер не слушал, он каждый раз пытался чувствовать сердцебиение Стайлза.
– Не трогай ее. Я серьезно.
– Предложишь мне новую сделку? Ты очень заботливый друг, Стайлз. И готов многим пожертвовать ради близких. Мне это нравится. Хочешь, я тебя укушу?
Стайлз не сразу понял, что ему сказали. Он пытался переварить комплимент, и только потом осознал, что ему что-то предложили.
– Что?
– Укус, – раздельно повторил Питер и затормозил прямо посреди дороги.
Он взял руку Стайлза и притянул ко рту. На миг за губами мелькнули острые клыки, слишком белые для человеческих, и в чуть большем, чем надо, количестве.
– Тогда я ведь мог укусить не Скотта, а тебя. И это ты был бы главным героем, вокруг которого все закрутилось. Тебе досталась бы роль на поле, девушка, множество возможностей проявить себя. И я уверен, что ты нашел бы больше применения своим способностям, чем залезать в окно девчонке Арджентов.
Стайлз почувствовал, как дрожит его рука. Из-за хватки Питера задрался рукав кофты, и он чувствовал дыхание оборотня кожей.
Питер раскрыл рот, Стайлз смог рассмотреть его клыки вблизи, и не мог найти в себе силы, чтобы одернуть руку.
Ему не так уж сильно хотелось быть самым успешным в школе, ему хотелось добиться места на поле своими силами, и своими же силами завоевать Лидию. Но сегодня он почувствовал себя невыносимо слабым. Как тогда, когда умирала мама. Но в этот раз, будь Стайлз сильнее, он мог бы спасти Скотта, защитить себя, а не надеяться на других, не выпрашивать чужую помощь.
Укус мог дать ему силу. И принести множество проблем. Стайлз не знал, что выбрать.
Он не успел одернуть руку, потому что Питер сам ее отпустил. Он схватил в ладони его лицо и притянул к себе, заглядывая в глаза.
– Нет, – сказал он удивленно, – Нет, пожалуй, я не буду тебя кусать. В тебе есть искра, Стайлз. Такие, как ты чаще умирают, чем обращаются.
—Какие– как я?
– Насколько знаю, из людей твоего типа вырастают неплохие друиды. В твоих глазах та же искра, что я видел у друидов. Оборотни замечают такое, это нужно для нашего выживания.
Питер выключил радио.
– Я мог бы тебя научить. Ты получил бы силу, созданную для защиты, и при этом не зависел бы от стаи или альфы. Но всему есть цена.
– И какая цена за это?
– Мне нужна помощь в моей мести, и в том, что наступит после, – Питер чему-то улыбнулся с предвкушением. – Возможно, маленькая война грядет. Так много существ захотят вернуться в Бикон-Хиллз, чтобы продолжить свои дрязги. Я же люблю покой. Помоги мне сохранить его, а я расскажу тебе все, что знаю о друидах.
Питер погладил челюсть Стайлза, в том месте, где наливался багрянцем синяк. Стайлз замер, не решаясь пошевелиться.
Перед ним сидел сумасшедший, помешавшийся на мести убийца. Но Стайлз читал материалы дела. И он представлял, как бы сам поступил, если бы его семью сожгли, а ему пришлось шесть лет жить с болью и воспоминаниями об этом, запертым в собственном теле.
Питер наклонился к его лицу и провел по щеке языком, облизывая ссадину. Это было почти как в том сне, что снился Стайлзу недавно. Только в этот раз было не щекотно, а немного больно, потому что ранку тут же защипало.
Питер провел самым кончиком языка по подбородку Стайлза, удерживая его лицо, схватив его за руку, но Стайлз не думал убегать и вырываться. Он чувствовал себя под гипнозом. Ему казалось, что ушибы стали меньше болеть.
Питер отстранился и завел машину.
– Волки в стаях вылизывают друг друга, чтобы зараза не попала в раны, и чтобы те быстрее заживали. Вокруг больного волка может собраться целая стая, грея его и делясь силой. И тот выздоравливает быстрее.
– Я не в твоей стае. В твоей стае нет никого.
Питер чему-то улыбнулся, повернул к себе зеркало заднего вида и погладил ожог на лице. Тот медленно растворился, словно пенка на кофе, кожа разгладилась. Теперь Питер выглядел совсем как на тех старых фото.
– Дерек уже принял мое предложение. А вы со Скоттом, думаю, тоже со временем оцените преимущество стаи. Ты уже оценил, Стайлз. Потому что ко мне первому ты бросился за помощью, и в следующий раз побежишь снова.
Стайлз подумал и кивнул. Пусть это и было почти что сделкой с Дьяволом, но это могло сделать все лучше. Закрутить события в нужную сторону.
Это была новая точка отсчета Стайлза.

***

Прошло одно полнолуние, почти наступило другое. Питер не показывался, и единственным, что напоминало о его существовании, был полицейский отчет о двух сгоревших трупах в лесу. Недалеко от того места, где они со Скоттом оплакивали свою покатившуюся с откоса жизнь.
Эллисон видела, как Скотт обращался, когда по его телу пускали ток. И Скотт все еще любил ее. Он умудрялся сочувствовать ей, потому что она, наблюдая за его пытками, плакала.
Им надо было расслабиться, и лучшим средством для этого Стайлз посчитал распитие виски у живописного завала в заповеднике. С поляны, где они расположились, было видно звезды в просвете древесных крон. Им пришлось уйти, только когда Скотт чуть не растерзал двух местных задир, не имевших, по слухам, ни дома, ни работы, промышлявших ограблениями и прочим криминалом.
Бедняг на утро нашел лесник. Обгорелый труп первого тлелв бочке, вокруг которой они грелись. Второго растерзал дикий зверь. Город кипел слухами, а отец совсем перестал появляться дома, с головой уйдя в расследование.
Это убийство совсем рядом с любимым местом Стайлза, было пугающим совпадением. Но Стайлз, увидев фотографии тех людей в газете, вспомнил их. Обоих подозревали в поджоге, но страховая компания вынесла вердикт, что возгорание было случайным. Он не был уверен, что они были виноваты, отец шесть лет назад так и не смог этого доказать.
На следующий день Стайлз пришел в больницу, чтобы найти пугающую сиделку. Ее не обнаружилось, а когда он набрался наглости и спросил про нее у мамы Скотта, та ответила, что “мисс Вайт уволилась”.
Стайлз чувствовал себя брошенным. Он ждал проблем, попыток промыть ему мозги, обучения в конце концов! Но Питер самым наглым образом пропал. Питер бегал по лесам, как сумасшедший, и сжигал тех, кто – возможно – был виновен в пожаре. Царапины на шее Стайлза зажили, и сны ушли вместе с ними. Все пропадало из его жизни. Раны, события, Питер.
Это было, в конце концов, нечестно.
Стайлз угрюмо жевал картошку фри в маленьком кафе неподалеку от больницы. Настроение колебалось между отметками “все плохо, все очень плохо” и “мне скучно, бес”.
Этот момент Питер выбрал, чтобы вернуться в его жизнь. Стайлз осознал, что первый раз видит его днем. Питер выглядел гораздо лучше, каким-то отдохнувшим, посвежевшим. Он едва заметно улыбнулся Стайлзу.
– Тебя стало слишком трудно найти, так же, как раньше убежать от тебя, – недовольно сказал Стайлз. Он не мог бояться альфы днем, в залитом солнечным светом кафе, когда за соседним столиком щебетала и хихикала стайка девчонок из средней школы.
У всех была компания в эту неделю.
Скотт помирился с Эллисон сразу же после их со Стайлзом неудавшейся попойки, что было ожидаемо, и оставалось загадкой, как он смог убедить ее смириться с его мохнатыми недостатками. Дерек исчез куда-то вслед за Питером, что так же не удивляло. Лидия, хоть они с Джексоном и расстались, ходила с видом еще более гордым и холодным, то окруженная стайкой подружек, то под руку с Эллисон. Команда по лакроссу готовилась к решающей игре сезона, и Стайлз старался изо всех сил, помня, что его обещали выпустить на поле, если проявит себя.
Даже отец был занят поисками страшного маньяка Дерека Хейла. Стайлз был уверен, что Дерек ненавидит их со Скоттом, и было чудом, что он все еще их не загрыз за эту подставу с полицией.
Стайлз чувствовал себя одиноко.
Он был рад увидеть хотя бы Питера. Бездна отчаянья, вот что это было. Он был бы рад, даже если бы сам Гитлер подсел за его столик.
Питер, с непередаваемым выражением презрения осмотрел кафе, но решился заказать кусок яблочного пирога и кофе.
– Ради бога, не добавляйте туда корицы или молока, – попросил Питер официантку таким голосом, словно все вокруг только и мечтали о том, как заполнить его жизнь корицей.
Стайлз весело хмыкнул в свою чашку. Она наполовину состояла из молока, и он попросил добавить в нее побольше специй.
– Ты обещал меня учить. Не то чтобы я навязываюсь…
Питер протянул ему свою сумку. Стайлз тут же залез в нее, едва не свалив свою чашку на пол, надеясь увидеть там какой-нибудь древний фолиант, манускрипт или что-то загадочное, но там оказался ноутбук.
– Ноутбук, – высказал свое разочарование Стайлз, – Никакой загадочности и волшебства.
– Надо следовать духу времени, – ответил Питер, и замолчал, дожидаясь заказ.
Стайлз зачем-то рассказал ему про Скотта и Эллисон, которые пытались играть в Ромео и Джульетту. Про отца, который начинал догадываться, что убийства, потрясшие город, имеют отношение к пожару шесть лет назад.
Питер пил свой кофе из самой маленькой чашки, какую Стайлз когда-либо видел, и ничего не говорил. Только кивнул пару раз.
– Мы можем зайти ко мне домой, – предложил он, доев пирог и оставив деньги за оба их заказа. Стайлз попытался запротестовать, но Питер попросту закрыл ему рот ладонью. Его методы поражали эффективностью при полном отсутствии такта.
Стайлз ответил согласным кивком, хотя был уверен, что отказа бы Питер не принял. Это был выбор без выбора, добровольно-принудительный порядок.
– И где твое волчье логово? – спросил Стайлз в машине. – Это какой-нибудь закрытый склад? Старый полуразрушенный особняк? Пещера?
– Квартира в центре города, – ответил Питер с выражением вселенской горечи на лице, – Не суди о всех по Дереку. К слову, и он в особняке только появляется, а живет в более уютном месте. Надеюсь. Его вкусы всегда вызывали у меня вопросы.
Питер жил в уютном невысоком доме, с аккуратно подстриженным газоном перед крыльцом и всего десятком квартир. Его располагалась на втором этаже, и Стайлз подумал, что он выбрал такую, чтобы не надо было далеко спрыгивать из окна. Внутри все было отделано в светлых тонах, мебели было совсем немного, зато царили книги. Они стояли в шкафах, были сложены аккуратной стопкой у дивана, и одну Стайлз обнаружил даже в ванной, куда зашел помыть руки.
– Думаю, у тебя накопились вопросы, —Питер развалился в кресле, Стайлз устроился на диване, забравшись на него с ногами. Окружающая обстановка сбивала его с толку. Это было светлое и удобное жилище, но чувствовалось в нем что-то странное. Какие-то отдельные детали —фотографии на столе, файлы из дела о пожаре, странные маски на стене и коллекция кремниевых пистолетов над камином. Они вносили легкий диссонанс, Стайлз не хотел на них смотреть. В них чувствовалось что-то больное, как и в самом Питере.
– Да. Все, что я узнал о друидах, так это легенды про жертвоприношения, священные рощи и прочий бред. А еще я нашел довольно дерьмовый ужастик на тему. Моя жизнь побеждает его в интересности сюжета.
Питер улыбнулся и показал ему на компьютер.
– Легенды во многом верны. А в ноутбуке большая часть информации, которую тебе надо знать. Я общался со многими друидами, мне нравились их истории. И главное, что нужно друиду – это вера. Воображение. Уверенность в себе.
Питер поднялся, зашел Стайлзу за спину и положил ему руки на плечи. Стайлз напрягся, ожидая, что он выпустит когти, снова вцепится ему в шею или что-то такое, но Питер просто мягко их размял.
– Ты сможешь верить, Стайлз?
Стайлз закрыл глаза. У него всегда хорошо было с верой. По сути, верить и фантазировать у него получалось лучше всего.
– Просто думай о чем-то, сильно-сильно, – Питер наклонился к его уху. – Необязательно сейчас. В момент, когда это будет нужно.
Когда Стайлз вернулся домой, единственным, о чем он мог думать, был сам Питер. И, пожалуй, Скотт. Стайлз почти соскучился.
Скотт пришел к нему утром, залез через окно, расталкивая, и с веселой улыбкой предложил потренироваться в лакросс. Стайлз не знал, совпадение это или нет.
В следующую их встречу Питер был доволен, услышав об этом.
И они продолжили. Питер – советовать, отвлекать разговорами, пока Стайлз волнуется, или подсказывать, как сосредоточиться на желаемом. Стайлз – контролировать себя, не отвлекаясь, упорядочивать свои мысли в одну единую волну желания. Его направляли, мягко подсказывая, и Стайлз думал, что не будь Питер оборотнем, стал бы друидом сам. Питер говорил о вере и фантазии, как о лучших в мире наркотиках. Стайлз подсаживался на них, чувствуя себя жертвой опытного дилера.

***

С каждым днем Стайлз чувствовал, как то, что Питер назвал Искрой, разгоралось в нем все больше, превращаясь в маленький костер. Но надо было помнить, что им говорили каждый год на уроках безопасности. Разжигать костер в лесу опасно. Стайлз чувствовал себя лесом, и любой порыв ветра мог раздуть в нем огромный пожар.
Стайлз приходил в эту квартиру третий день подряд, забегал после школы и третинировок. Отец едва ли замечал, что Стайлза почти не бывает дома, пытаясь поймать убийцу. Как иронично было, что Стайлз так часто бывал у этого убийцы в гостях.
Питер зашел в комнату в одних брюках и кивнул в сторону кухни.
- Не сиди зря. Иногда думать вредно, лучше сделай кофе.
Стайлз подошел к плите, пытаясь нашарить взглядом кофемашину. Ее не было. На полочке стояла турка, и для Стайлза она выглядела примерно так же, как ведьминский котел.
Мельница для зерен вызывала у него один вопрос: “Зачем тратить столько времени на обычный кофе?”.
Питер закатил глаза, это был его обычный жест, когда он сталкивался с чужим несовершенством.
– Современная Америка совершенно разучилась наслаждаться настоящим вкусом, – сообщил он недовольно, снимая турку и ставя ее на медленный огонь. Он показал Стайлзу на мельницу.
– Давай, юный волшебник. Считай это опытом в алхимии.
Стайлз показал ему язык, сам удивившись тому, как легко стало ему находиться рядом с Питером. Тот, обычно не принимающий дерзости и отказов, спокойно позволял Стайлзу дурачиться, болтать без остановки и говорить ему правду в лицо.
– Что там с твоей священной войной? – спросил Стайлз, намолов кофе и отдав Питеру, который кинул его в турку, добавил зачем-то еще каких-то специй, и залил водой. Он поставил турку на самый медленный огонь и вручил Стайлзу ложечку.
—Пена должна подняться три раза, – сказал он, и присел за стол. – И, если ты про мою месть, то в списке остался всего один человек. Я не видел ее, знаю только, что это девушка. Охотница. И, думаю, она должна уже прибыть в город, закончить недоделанную тогда работу.
Питер взял со стола один из листков и протянул Стайлзу.
– Я знаю, что на ней был этот медальон.
Стайлз, помешивая одной рукой кофе, посмотрел на рисунок—волка, воющего на луну. Тот был ему знаком. Он точно где-то видел что-то подобное, может, в одной из статей, которые читал в ноутбуке Питера. Стайлз нахмурился.
– Я попробую узнать.
– Поможешь мне в еще одном убийстве? – усмехнулся Питер. В его голосе прозвучал намек на издевку.
Стайлз направил на него ложечку, как нож или пистолет.
– Если ты пообещаешь, что это будет последнее убийство.
Питер внимательно посмотрел на него и покачал головой.
—Я не буду ничего обещать. Поверь, что я прекращу. Может быть, сбудется.
Стайлз хотел бы верить.
В первый раз у него убежал кофе, и Питер заставлял его повторять новые попытки почти час, в результате чего у них вышло кофе на целую толпу. Чашки заполонили стол. Питер выпил одну, заставил Стайлза выпить другую, и, пока они думали, что сделать с остальными, к Питеру зашел Дерек. Неизменно хмурый, с поджатыми губами, Дерек посмотрел на них неодобрительно. Питер и Стайлз переглянулись, и Дерек напрягся, отступая.
– Я зайду позже, – сказал Дерек тоном родителя, заставшего детей за какими-то непотребствами.
– Нет, Дерек! – Питер показал рукой в сторону чашек, – Угощайся. Не обижай Стайлза, он сегодня наш бариста. Последнюю чашку даже можно пить, не отравившись.
В глазах Дерека отразилась мировая скорбь. Стайлз сочувствовал ему, где-то в глубине души. Но ему нравилось, когда Дерек приходил. Он ощущал странное тепло, когда они все собирались втроем.
Он скучал по квартире Питера, когда был дома и в школе. Стайлз почти был уверен, что улавливает, когда Питер злится или радуется, и делал то же самое, но не так отчетливо, с эмоциями Дерека.
Стайлз пришел в стаю за знаниями, и незаметно стал ее частью.
Через пару недель они уже отмечали вместе то, что Стайлза точно выпускают на поле. Стайлз сиял, потому что все складывалось замечательно.

***

– Мне нравится, что ты выглядишь веселее в последнее время, – тихо сказал Стайлзу Скотт за завтраком в школе.
– Поздравляю с выходом на поле, – улыбнулась Элллисон. На ее щеках проступали милые ямочки. Стайлз улыбнулся в ответ, скользнул по ней взглядом и замер. Медальон, который Питер искал, висел на ее шее. Волк, воющий на луну.
– Красивое украшение, кто тебе его дал? – спросил он прямо, резко переваливаясь через стол, чуть не уронив все подносы, и хватая медальон пальцами.
– Тетя Кейт, – прошептала Эллисон испуганно. —Она сказала, что это семейная реликвия.
– Кейт – та женщина, что приехала в город недавно?
Скотт с Эллисон переглянулись и кивнули. Стайлз помрачнел. Как же все было сложно.

***

Стайлз понимал значение жертвы. Такое ощущение, что друиды постоянно имели дело с жертвами, и не всегда кровавыми. Иногда приходилось жертвовать принципами, чувствами, желаниями. И каждая такая жертва делала отдающего сильнее, подкидывала дров в костер его сил.
Кровавые жертвы действовали на дар как бензин на огонь.
Друиды многое строили на теории меньшего зла, поддержании равновесия, ради которого надо было жертвовать и собой, и окружающими.
Стайлз весь день в школе не смотрел на Эллисон. Он чувствовал себя ужасно. Что-то внутри него хотело смерти Кейт, женщины, которая ради своей глупой войны с оборотнями сожгла целую семью. Стайлз помнил, как кричала, сгорая, девочка, которую за день до этого Питер катал на спине. Он помнил эти видения, будто они принадлежали ему, и все равно не хотел убивать Кейт. Хотел позволить кому-то сделать это, чувствуя то, о чем сказал тогда Питер на складе - Кейт была больным животным, лес должен был поглотить ее.

***

– Мистер Арджент, – поздоровался Стайлз, когда на стоянке к нему подошел отец Эллисон. Стайлз скривился, даже не пытаясь сделать вид, что ему приятно видеть Криса. На самом деле, единственное место, где он хотел бы видеть любого из Арджентов, кроме Эллисон, так это на стенде «Их разыскивает ФБР». Они нарушили покой города не меньше, чем оборотни, и это именно с них начались неприятности. Кейт запустила спираль в день, когда сожгла Хейлов.
– Стайлз, – Крис улыбнулся одной из этих своих многозначительных улыбок. Вопреки всему, в этой улыбке было что-то теплое. Иллюзия того, что перед тем, как убить, тебя напоят какао, и даже отхлестают по щекам свернутым клетчатым пледом.
Стайлз невольно подвинулся ближе к дверце машины, хоть и понимал, что не успеет заскочить внутрь. Даже если бы успел, его бы просто застрелили через окно. Охотники никогда не ходили без оружия, а пуля с аконитом убьет человека ничуть не хуже, чем оборотня. Если, конечно, Крис не решит стрелять по конечностям. Тогда это будет просто очень много боли, целый океан лавы, затапливающей тело. Стайлза никогда не подстреливали, но он помнил, что с ним сделали при помощи всего лишь тяжелых ботинок и рук, когда он полез спасать Скотта и Дерека. В прошлый раз его ребра так болели, словно их использовал вместо ксилофона Невероятный Халк.
Стайлз вспомнил, как Питер вылизывал его раны, и чуть покраснел. Крис приподнял бровь.
– Как твоя учеба? – спросил Крис вежливо, но даже в этом невинном вопросе Стайлзу почему-то чудился подвох, будто из безобидных ответов про учебу могли вытащить информацию про стаю и Питера, – Слышал, тебя наконец выпускают на поле?
– У меня испытательный срок, – ответил Стайлз и потянулся к дверце, плавно, словно Крис тоже был оборотнем и реагировал на резкие движения. – Но я собираюсь пройти его с честью, если вам интересно, чтобы никто никогда не смог выпереть меня из основного состава команды. Я собираюсь быть маленьким смелым спартанцем.
Ему доставляло неудобство контролировать свои движения. Стайлз привык двигаться свободно, под влиянием сиюминутных необдуманных порывов, и теперь, когда он должен был учиться вести себя с оборотнями так, чтобы не раздражать их, эти через силу прививаемые привычки доставляли неудобство.
Крис не двинулся с места, когда Стайлз открыл дверь джипа.
– Удачи на игре, – сказал Крис, его глаза следили за каждым движением Стайлза, даже за движением его зрачков, – Будь осторожен. Я слышал, соперники просто звери.
В этой фразе точно был спрятан подтекст, такой у Криса был голос. Так звучит скрип сундука с двойным дном - такой же многозначительный, такой же тягучий.
Стайлз боялся Криса, тот был опасен, это чувствовалось. Но от него не шло зла, как от охотников или даже Питера. Крис был весь наполнен спокойствием. И Стайлз знал, что именно Крис запретил другим охотникам снова приближаться к Скотту, пока тот не оступится. Правда, он запретил Скотту и Эллисон общаться, но кому и когда мешали запреты родителей? Эллисон умела сбегать через окно совершенно незаметно, а Скотт хорошо лазил по стенам и быстро бегал.
– А я слышал, – сказал Стайлз, решившись, – Что шесть лет назад кто-то из охотников нарушил ваш хваленый Кодекс. Еще я слышал, пока ваши родственники меня избивали, что этим кодексом можно подтереться. Может, вам стоит уже заняться своей работой, убийством чудовищ? Только начните, пожалуйста, со своей семьи.
Стайлз быстро сел в машину, пока его все-таки не пристрелили за эти слова, и дал газу. Недавно починенный джип недовольно взвизгнул, но быстро набрал скорость, унося Стайлза от проблем.
Почему Крис встретился с ним, и что он имел ввиду своими намеками?
Стайлз собирался подумать об этом, как только доберется до Питера. Он с удивлением понял, что правда хочет видеть Питера, потому то тот бы высмеял его нервы и румянец. Сделал все проще. Это было странное чувство. Стайлз всегда цеплялся за людей, которые становились ему близкими, он на все был готов ради них. Питер влился в этот круг незаметно. Так бывало в жизни, когда человек, с которым ты знаком всего день, который совершенно тебе не подходит, вдруг становится близок так же, как старые друзья. Будто вы знакомы всю жизнь. Такое ощущение было у Стайлза сейчас. Будто он знает Питера всю жизнь.

***

Перед игрой Стайлз остался в раздевалке один, сказав Скотту идти и не ждать его. Стайлзу нужны были пять минут, чтобы успокоиться, собраться, как Питер учил его. Направить свое желание на победу. Это было почти как тогда, когда Питер впервые показал ему пепел рябины и заставил насыпать круг. А потом кинулся на него, почти обратившись. Стайлз так испугался, что сердце чуть не остановилось, но Питер словно налетел на преграду и отскочил назад. Так Стайлз узнал о пользе пепла.
– Мы делаем успехи, – сказал Питер тогда, возвращаясь в человеческий облик.
Стайлз поправил форму, проверил еще раз клюшку, которую вчера перевязывал весь вечер.И вспомнил как Дерек, который редко заходил к Питеру и в основном молчал, остановил Стайлза, когда они выходили из квартиры.
– Будь осторожнее, – сказал Дерек таким тоном, словно угрожал, но Стайлз не чувствовал угрозы. В последнее время эмоции Хейлов были перед ним как на ладони, так ему казалось, во всяком случае, – Разве ты не замечаешь? Он ломает тебя под себя. Ему нужен Эмиссар, и ты отлично подходишь.
Стайлз думал об этом почти столько же, сколько о сегодняшней игре. Об Эмиссарах, советниках стай, было написано много. Они должны были направлять стаю, показывать альфам лучший путь и следить, чтобы сохранялось равновесие. Стайлз думал о том, что уже почти стал Эмиссаром Питера, за исключение полагавшихся мудрости и опыта. Но опыт был у самого Питера в избытке. У Стайлза же была Искра.
– Стайлз Стилински? – отвлек его от мыслей женский голос, красивый, грудной, на такой всегда хотелось повернуться.
Стайлз обернулся и невольно отпрянул. Он видел Кейт Арджент всего один раз, когда был в магазине со Скоттом и Эллисон, еще до того случая с пытками, и она подошла поздороваться с племянницей. Кейт выглядела хищником, таким же, как и оборотни. У нее был взгляд, который заставлял нервничать и в ужасе искать укрытие. Стайлз не мог не заметить странное сходство Кейт и Питера – в выражении их лиц, движениях. И их голоса, звучи они одновременно, сливались бы в одном ритме.
– Я заметила, Стайлз, что ты стал играть в опасные игры, - она подошла ближе. Из-за ее спины вышли еще два охотника, и Стайлз узнал их. Те самые, из камеры Скотта. Значит, Дерек их не убил.
На минуту Стайлз пожалел об этом. Он не хотел снова чувствовать боль, хватит уже. Ему было достаточно за этот год.
- Да отстаньте вы от меня! - сказал он громко, сильно-сильно желая, чтобы они исчезли, оказались как можно дальше. Рука сама собой поднялась вперед в отталкивающем жесте, и охотники, вскрикнув, отлетели к стене.
Стайлз растерянно уставился на свою руку, и тут Кейт выстрелила. И стало много боли. Все, как Стайлз и представлял, целый океан.

***

Стайлз пришел в себя в разрушенном здании, его спортивные штаны были мокрыми от влаги, потому что на улице шел дождь, а крыша совсем прохудилась. По обгоревшим стенам Стайлз узнал особняк Хейлов. Плечо, куда угодила пуля, болело нестерпимо. Стайлз надеялся, что пуля ничего важного не повредила. Его трясло в ознобе. Ранение ощущалось как куча побоев, сконцентрированных в одном месте.
– Как думаешь, ты будешь хорошей приманкой? - к Стайлзу наклонилась Кейт, вырез ее майки оказался прямо напротив его глаз, но сейчас ему было не до этого. Голова кружилась. Одежда пропиталась кровью.
Кейт ударила его ногой в плечо и Стайлз растянулся на полу, не закричав даже, а заскулив. Он мог потерпеть боль, привыкнуть к ней, но Кейт не позволила. Она ударила снова, когда ей показалось, что ему стало легче.
– Кричи громче, чтобы твоя стая тебя услышала, - ее улыбка была настолько милой, что казалась безумной.
И Стайлз уцепился за эту возможность. Он боялся за Питера и Дерека, потому что Кейт могла подготовится к их приходу, понаставив ловушек, будь она в своем уме. Но ее глаза горели, и своим особым зрением, туманным от потери крови, он видел как что-то черное оплетает ее. Она окончательно сошла с ума - от страха перед местью и разоблачением. Может быть, она думала, что стоит только закончить начатое шесть лет назад дело, и все закончится. Стайлз решил рискнуть и закричал.
Стайлз закричал, надрывая связки, так, что Кейт отшатнулась. Стайлзу очень хотелось, чтобы его услышали.
Где-то в лесу послышался рев, совсем близко с домом. Кейт напряглась, поднимая пистолет. Стайлз был рад, что она не втянула в это кого-то еще. Он не хотел бы, чтобы Эллисон или Скотт видели происходящее.
Дверь медленно открылась, словно приглашая выйти. Кейт не пошевелилась. Стайлз постарался подобраться как можно тише, схватившись за больное плечо. И, пока Кейт напряженно вглядывалась в темноту, ударил ее ногами под колени, со всей силой, на которую был сейчас способен. Он хотел свалить ее, отвлечь, что угодно. Она повернулась, направив на него пистолет, и это стало ее ошибкой.
Питер оказался в доме так быстро, что Стайлз едва успел его рассмотреть. Альфа был обращен, его глаза горели красным, и Стайлз чувствовал где-то глубоко внутри, что Питер счастлив в этот момент. Это был его триумф, кульминация спектакля, который он ставил, как умелый режиссер. Он схватил Кейт за горло одной лапой, а другой ударил по ее руке, выбивая пистолет. Волчий облик медленно стекал с Питера, он дернулся несколько раз, когда встали на место кости и челюсть, но ни на секунду не ослаблял хватки на горле добычи. Обнаженный, он прижал Кейт к себе, словно в любовных объятиях. Возможно, он чувствовал своего рода любовь к ней в этот момент. Вернее, не к ней, а к своей мести, которую он наконец мог завершить. Кейт была для него символом смены сезонов, от сезона боли к сезону чего-то нового.
– Хороший вечер, да, Кейт? – спросил он ее светским тоном, – Когда ты сожгла мою семью, мой дом, и мое лицо, тоже был чудесный вечер. Плохие вещи всегда случаются в хорошие дни.
Кейт хрипела, пытаясь дотянуться до ножа на поясе. Питер приподнял ее за горло в воздух. Стайлз смотрел на это снизу, и не мог пошевелиться.
Он будто бы знал откуда-то, что Кейт умрет, и что эта насильственная смерть – в том же доме, которому она принесла столько горя, будет правильной. Еще он знал, что даже после ее смерти Питер не сможет остановиться и это пугало его
Дерек зашел в дом за спиной Питера, скрестив руки на груди. Его лицо ничего не выражало, но Стайлз научился читать его эмоции. Дереку было больно. Он сжимал губы, мышцы рук напрягались под курткой.
– Я хочу, чтобы ты извинилась, Кейт, —сказал Питер, глядя ей в глаза. Стайлз чувствовал себя свидетелем ритуала какого-нибудь древнего племени. Воздух буквально искрил от напряжения, Стайлз пошевелился, и ощущения были такие, словно его ударило током.
—Если ты извинишься, я пощажу твою семью. Закончу спираль. Давай, Кейт, всего одно слово, и твой брат, и твоя племянница, которая так на тебя похожа, будут жить.
- Прости, - прошептала Кейт, буквально выдавила из себя, и Стайлз скорее почувствовал, чем увидел, как стекает с нее темное безумие. На миг Кейт действительно стало жаль, она увидела все так, как есть.
Потом Питер порвал ей горло когтями.
Кровь попала на лицо Стайлза, он услышал падение тела рядом,и перед тем как отключится, успел почувствовать что все его тело горит, и услышать эхо криков вокруг.

***

Стайлз очнулся в квартире Питера, в спальне, куда никогда раньше не заходил. Простыни пропитались потом, Стайлз взмок, как мышь, и при это, что странно, чувствовал себя лучше. Его плечо аккуратно перевязали, и оно почти не болело.
Он пошевелился в попытке встать, и подскочил, задев рукой чье-то тело. Голова была тяжелой после сна и потери крови, в горле пересохло. И он оказался в постели с мужчиной. Отличная завязка для какого-нибудь «Мальчишника в Бикон-Хиллз».
Питер лежал совсем рядом, выходило, что Стайлз почти прижимался к нему. Он был горячим, его глаза были закрыты, и он беспокойно вздрагивал во сне. Стайлз медленно поднял руку и отвел волосы с его влажного лба.
Черт. Они оба были голыми. И это точно не было сном.
Питер, почувствовав прикосновение, проснулся и открыл глаза.
– А, наш маленький герой очнулся, – сказал Питер, зевнув. – Мне понравилось, как ты ударил ту сучку по ногам. Сделал мое появление эффектнее.
Стайлз несколько раз моргнул, натянул одеяло выше, и Питер засмеялся.
– Ты что, беспокоишься за свою честь? Я просто лечил тебя. Как я уже говорил - члены стаи ложатся рядом со своими больными товарищами, чтобы те выздоравливали быстрее. В том доме все и так сложилось удачно, похоже, ты научился останавливать кровь и потихоньку лечить раны, как настоящий друид. Я даже рад, что Арджент решила использовать тебя как приманку, это оказалось полезным.
У Стайлза было свое мнение на этот счет, он возмущенно посмотрел на Питера, не находя слов. Ему хотелось, что если Питер ожидал что-то такое, то мог попросить Дерека походить вокруг Кейт, чтобы приманкой выбрали его, а не беззащитного школьника. Потом Стайлз вспомнил, как отшвырнул тех охотников, и почувствовал удовлетворение. Он мог защищаться, знал, что делать, надо было просто стараться сильнее.
Питер потянулся к Стайлзу, тот попытался отодвинуться, но его просто прижали к кровати. Питера ситуация ничуть не смущало. Он даже наслаждался ею, Стайлз был уверен.
Питер осторожно отлепил повязку с плеча Стайлза. Пришлось скосить глаза, чтобы рассмотреть рану.
Только вот раны не было, только уродливый небольшой шрам.
– Волчье лечение настолько эффективно? – удивленно спросил Стайлз. Плечо еще тянуло там, где недавно была рана, но эта боль была скорее навязчивой, чем сильной.
– Нет, но твое– эффективно, – Питер тронул рубец пальцами, потом наклонился и поцеловал. Стайлз застыл. Он привык к странным жестам Питера, но обычно списывал их на животные проявления дружелюбия. Ведь если собака вылизывает вам лицо у этого нет никакого сексуального подтекста?
Питер усмехнулся еще шире.
– Я почти не беспокоился о тебе. Ты показал себя хорошо. Думаю, теперь наша маленькая стая готова к тому, что скоро начнется.
– К чему?
– К войне с охотниками, конечно.
– Ты же сказал, что оставишь Арджентов в покое, Стайлз нахмурился. – Что не будет больше убийств.
– Это они не оставят нас в покое, – Питер наклонился к Стайлзу, прижался лбом к его лбу. В полумраке комнаты его глаза слабо светились красным. – И я не собираюсь отдавать им город, или Дерека, или любую из бет, которые появятся в стае. Охотники начали все это, и я знаю, что они продолжат.
– С Крисом можно попробовать договориться. Он следует Кодексу, так что будет искать только тебя, но ты отлично прячешься. Я даже не знаю, где ты берешь деньги, работаешь ли, а Крис и вовсе может не подозревать о твоем существовании.
Стайлз чувствовал себя наивным дураком, предлагая такое. Его сердце билось, кажется, уже с частотой колибри. Он снова чувствовал, как тело начинает гореть, но теперь этот жар не причинял боли или неудобства. Стайлз покраснел и оттолкнул Питера, но тот удержал его за руку.
– Я принес для тебя жертву, Стайлз. Ты был в доме, где погибло много людей, и они, наконец, обрели покой, когда их убийца присоединилась к ним. Ты был рядом, раненый, подсознательно забирающий эту энергию. Считай это компенсацией за пропущенную игру. Теперь ты по уши в той же сверхъестественной истории, что и мы. И уже на тебя могут объявить охоту, потому что Ардженты никогда не жаловали Эмиссаров.
Стайлз отвернулся. Ему казалось, что этот случай ему еще припомнят со временем, как долг. Питер мог казаться психом временами, но его действия имели причину, всегда.
Питер лег рядом, притягивая Стайлза к себе и обнимая, чтобы тот не вздумал вырваться и убежать.
– Тебе надо еще немного тепла. Лежи, через час вернется Дерек. Он вызвался избавиться от тела. Что ж, его право.
– Надеюсь, хотя бы Дерек не полезет ко мне голым в кровать.
Питер самым ужасным образом усмехнулся, и Стайлз понял, что обречен. Чертовы оборотни уже свели его с ума. Он не находил в себе сил подняться и позвонить отцу или Скотту.
– Я отправил смс твоему отцу, что ты задерживаешься у Скотта, а Дерек предупредит Маккола, – сказал Питер, словно прочитал его мысли. – Тебе надо спать. Мне не нужен труп в квартире, это нарушит интерьер.
Стайлз чувствовал, как спираль событий на мгновение перестала крутиться. Ему нравилось ощущение, но он был уверен, что не выдержит спокойствия долго. Хотя это спокойствие, казавшееся уютным и теплым, отдавало горечью и опасностью. Стайлз представил себя на мгновение индейкой, которую умасливают перед тем, как сунуть в духовку.
Воздух продожал искрить. Что-то плохое еще должно было случиться. Стайлз чувствовал это всем телом.
Еще он чувствовал тепло Питера, и ему было спокойно, даже если разум вопил в панике. Рядом с сумасшедшим убийцей, которым Питер все еще являлся, Стайлз чувствовал себя как дома, как под детским одеялом, отгоняющим монстров, как в надежной крепости, и ничего не мог с этим поделать. Он осознавал, что подобная идиллия не продлится долго. То же безумие, которое Стайлз видел в Кейт Арджент, опутало Питера почти полностью, и так крепко, что казалось, никакой силы не хватит, чтобы освободить его.
Но Стайлз в этот момент верил, что у него получится. У них есть время.
Пока спираль не начнет закручиваться снова.

Actions

Kudos

iloveStwbl8, Anfica, wellig, asta_linn, pembrokedraught, Zornay_Xon, Lanstyona, Sajanajlin13, Kitti_Na, worshipanime, YourSleep, Miliar, KIR_A, Kai_Zelox, Yuhira, Loneeee, ToraPersh, Ilovegoose, Orangeplate, AdaraOrionBlack, ShakhmaevaAlbina, Millini, Zhaku, GospozhaAgatsuma, Vita26, Olusya7, Lisa0621, Xenon914, thenorthsea, girzinn, Mary_D, Tesstrall, Spring_rabbit, GrotesqueSmile, Blood_Cat, Agonia1, BaDpA, Hope200000, Unona_Beacrox_Black, Akane9, Rimel, SanRemo, Lilith_Impaler, Mari_Timelord, rou_got, Destiel15, sperroy_88, 13whitemice, feona88, Sinner_crowned, and 179 more users as well as 272 guests left kudos on this work!

Archive of Our Own

Actions

Work Header

Спираль

Ipocrita

Summary:

Work Text:

Actions

Kudos

Comments

Footer

About the Archive

Contact Us

Development