Chapter Text
Когда Стив приводит Баки в башню, Клинт думает, что гордость и веселье Тони Старка значительно пойдут на убыль, как только на самодовольных лицах его состоятельных инвесторов, которые не верят не только в автономный источник энергии, но и в реабилитационный центр для супергероев, появится выражение «пошел нахер». Прошло всего двенадцать месяцев после Нью-Йорка, а башня уже заполнилась беспризорниками и бродягами с умственными повреждениями различной степени тяжести.
Первая встреча Клинта с Джеймсом Бьюкененом Барнсом случается в общей кухне, переходящей в гостиную, где он, сидя за стойкой для завтрака с пакетом арахиса в руках, бросает орехи в пустую пластиковую бутылку из-под апельсинового сока, стоящую на другом конце комнаты. Двери лифта открываются, и Клинт видит, как измученный Стив Роджерс тащит за собой темноволосого незнакомца.
Клинт прикладывает достаточно большое количество усилий для того, чтобы не сорваться с места и не броситься вниз за луком — от чужака отчетливо фонит грядущими неприятностями. Его спутанные темные волосы висят до самого подбородка, прикрывая лицо. Если отбросить в сторону его сильно разобранный внешний вид, то всё внимание к себе притягивают его глаза — несмотря на темные тени под ними, они удивительно блестящие, а настороженный взгляд не перестает сканировать периметр. Неизвестный выглядит как до предела сжатая пружина, и Клинт признает у себя наличие некоторого нервного мандража.
— …если ты думаешь, что я спущу с тебя глаз, то ты сильно ошибаешься, — напряженно говорит Стив и вздрагивает, замечая Клинта. — О, черт, Клинт, привет, — он морщится и бессильно опускает плечи. — Это Баки. Баки, знакомься — это Клинт.
Поведение Стива кажется Клинту настолько странным, что он начинает внимательнее рассматривать незнакомца.
Он узнает это лицо по рапортам ЩИТа, а также по фотографии, висящей на стене в спальне Стива. Клинт слышал рассказы о Зимнем Солдате не от одного человека, и все они звучали либо со страхом, либо с яростью. Это имя было проклятием и произносилось в коридорах ЩИТа шепотом, причем говоривший потом оборачивался несколько раз, прежде чем выйти из здания. Господи, Клинт, безусловно, знал, чем на миссиях занимался Зимний Солдат, и да, он был в курсе, что Зимний Солдат технически являлся Баки Барнсом, но это не значило, что однажды он ожидал увидеть его у себя в гостиной.
Особенно, учитывая то, что по всем имеющимся данным в настоящий момент бывший Зимний Солдат находился в тюремной камере ЩИТа под вооруженной охраной, где и должен был оставаться в течение еще какого-то времени, продолжительность которого варьировалась от вечности до навсегда.
Пытаясь понять, должен ли он еще сильнее озаботиться тем, что один из самых безжалостных и опасных киллеров в мире находится сейчас в десяти футах от него, Клинт изучает Барнса еще несколько секунд.
— А Тони знает, что ты приютил еще одного переродившегося злодея?
Стив растеряно переводит взгляд с Барнса на него.
— Он никогда им не был… Так же как и ты, — устало вздыхает он. — Баки, что…
— Господи, Стив, это моя живая рука, — пытаясь вырваться, возмущается тот. — Не забывай, сопляк, ты больше не дистрофик.
Акцент, безусловно, бруклинский, хотя совсем небольшой и еле уловимый — слышатся лишь намёки в отдельных звуках. Барнс не перестает выглядеть угрожающе, так сурово зыркая сейчас на Стива и так тягуче выговаривая слова, будто явился сюда прямиком из Бруклина сороковых, поэтому Клинт внутренне собирается, ведь ему совершенно не хочется с ним драться. Наполовину это связано с маниакально поблескивающими глазами Барнса, а на другую — с рукой, про которую Клинт столько слышал, и которую в данный момент Стив, видимо, никак не контролировал.
Стив испуганно смотрит вниз и разжимает пальцы.
— Пошевеливайся, и мне не придется тянуть.
Клинт прищуривается и запускает в бутылку следующую арахисину.
— А Нику ты сказал, что пригрел очередного вставшего на путь исправления негодяя?
В этот момент раздается голос ДЖАРВИСа.
— Капитан Роджерс, на связи директор Фьюри. Он настаивает, чтобы вы ответили и — цитирую: «Чертовски доходчиво объяснился». Агенты Коулсон и Романофф в здании — поднимаются по лестнице; сэр также поставлен в известность о том, что вы в башне. В данный момент он едет из мастерской на лифте.
Стив закрывает глаза.
— Черт, — выдыхает он. — В наше время скрываться было намного проще…
Барнс фыркает.
— Скрываться было намного проще, когда ты был пятифутовой мелочью.
Стив толкает его локтем.
— Шевелись, пока никто не пришел.
Клинт хмурится.
— А вообще кто-нибудь в курсе, что ты опять привел на перевоспитание раскаивающегося монстра?
Барнс поднимает на него взгляд.
— Кто, блядь, этот остряк? — успевает спросить он, прежде чем Стив хватает его за шкирку и тащит к выходу. Вид хмурого возмущенного Барнса, которого без лишних церемоний волокут к лестнице, сильно обнадеживает Клинта — если Капитану Америка так легко удается проделывать это, то, вероятно, беспокоиться совершенно не о чем.
— Очень приятно, Клинт Бартон, — в пустоту бормочет Клинт и через всю комнату идеально точно отправляет в бутылку очередной орех. А потом принимается не спеша обдумывать, сколько же времени уйдет у остальных Мстителей на то, чтобы избавиться от общественного сознания, а также, следует ли уже начинать опасаться беспринципного Кэпа — если Клинт правильно понял, тот умыкнул Барнса из тюрьмы ЩИТа и пригнал в башню, чтобы держать на виду.
Клинт горько усмехается, вспоминая, что восемь с половиной месяцев назад то же самое произошло и с ним. Господи. К его огромной радости — и к счастью для Баки Барнса — Стив Роджерс не в силах устоять перед безнадежными случаями.
Клинт слышит, как снова открываются двери лифта.
— Где он? — раздается громкий голос. — Эта чертова шельма говорит, что никак не может разобраться с телефоном, а потом шлёт мне СМС: «о, прости, я опоздал на ужин, и да, кстати, я тут внезапно отбил из темницы своего кибернетически усовершенствованного BFF (сокращение от Best Friends Forever — лучшие друзья навек, — прим.пер.) и привел домой, ты же не против?» Я его прикончу, суперсолдат он там или нет…
— Коулсон с Наташей идут сюда, — сообщает Клинт, и Тони, причитая и матерясь, поворачивает обратно.
Клинт устало выдыхает и мысленно добавляет Тони Старка в тот самый список любимых безнадежных случаев Стива Роджерса.
***
Башня гудит. Барнс уверенно располагается в комнатах Стива — этажом ниже Клинта, — и Стив никого к нему не подпускает. Сейчас он не впадает в модус Капитана, который потребовал бы объективности и тотального контроля. Вместо этого все получают полноценного, ненавидящего подчиняться, занудного Стива Роджерса, и это презабавное зрелище.
Фьюри орёт на Стива. Мария Хилл сверлит его взглядом и тоже периодически орёт. Наташа смотрит на него так свирепо, что ее взглядом можно было бы заставить намочить штаны большую часть мужского населения мира. Тони чередует крик на Стива с воплями на орущего на Стива Фьюри. Брюс с Клинтом — единственные, кто благоразумно остаются вне игры, посиживая на диване и потягивая кофе. Клинту, при всем желании, достаточно сложно было бы принять участие в разборках: даже с отлично функционирующими слуховыми аппаратами разобрать такое наслоение голосов ему не под силу. Эх, можно было бы их совсем отключить…
— Он остается, — в очередной раз категорично заявляет Стив.
— Зимний Солдат под арестом, — нетерпеливо возражает Хилл. — И находится на попечении ЩИТа.
— А Баки Барнс — нет, — самодовольно тянет Стив. — Вы в своих действиях не учитываете, что он больше не является Зимним Солдатом.
— Это один и тот же человек! — недоуменно бормочет Тони. Стив пронзает его взглядом, и Тони быстро поднимает руки: — Я просто констатирую…
— Юридически — это разные люди, — монотонно продолжает Стив, и Клинт замечает, что Хилл поджимает губы. Затем она что-то отвечает — что именно, он разобрать не может, — но Стива и это не убеждает: — Зимний Солдат идентифицирован как убийца, находящийся под влиянием Красной Комнаты. На Баки сейчас ничего не влияет, а значит, он, черт побери, не Зимний Солдат. Это содержится в ваших же документах.
— Ты, Капитан, заноза у меня в заднице, — качая головой и сжимая переносицу, выдыхает Фьюри. — Сначала Бартон, теперь Барнс. Ты ареста добиваешься?
— Ты знаешь, что я прав, — складывает руки на груди Стив. — Вы его не получите.
— Так, народ, башня моя, вы ведь в курсе? — встревает Тони. — Могу я изложить свою точку зрения?
— Нет, — в унисон шипят на него Стив и Хилл с Фьюри, и Тони, надувшись, снова поднимает руки. — Господи, помилуй, ладно, ладно…
Стив упирается. Фьюри с Хилл угрожают, пробуют подкупить, выражают готовность пойти на компромисс — всё без толку. После часовых дебатов Фьюри сдаётся. Тони выглядит так, будто разрывается между злорадством — Стив переупрямил Фьюри, и раздражением — тот не послушал его и не посвятил в свои планы.
Ник с Марией отбывают. Без Барнса, но с обещаниями Стива: круглосуточно следить и ежедневно отчитываться ЩИТу об отсутствии у Барнса поползновений к обратному превращению в Солдата. Наташа, демонстративно не прощаясь с присутствующими, уходит вместе с Фьюри и Хилл. Брюс перемещается обратно в лабораторию, бросая Клинта в одиночестве наблюдать за одним из самых напряженных противостояний Старка и Роджерса.
Тони обижен, Стив в ярости. Между ними пара футов и, вероятно, через пару секунд они примутся друг на друга орать.
— Думаю, это была хорошая идея, — пытается разрядить обстановку Клинт, прежде чем это случится.
Взгляды обоих перемещаются в его сторону. Благодарный — Стива, яростный — Тони.
— Тебе виднее. Формально, ты тоже за решеткой, — рычит Тони и вылетает из комнаты. Клинт не расстроен. Он знает, что Тони часто говорит не то, что думает. Особенно, когда злится. И, честно говоря, он лучше примет удар на себя, чем позволит ему наговорить Стиву чего-нибудь непоправимого.
— Спасибо, — вздыхает тот, беспокойно глядя на закрытые двери лифта.
Клинт показывает ему большие пальцы.
— Нет проблем, мой Капитан.
— Ты правда считаешь это хорошей идеей?
Клинт пожимает плечами.
— Возможно. Кто знает?
Стив вздыхает еще раз и продолжает гипнотизировать лифт, хотя знает, что Тони не вернется. Потом медленно идет к лестнице, на ходу бормоча что-то типа «не я, однозначно».
***
Той ночью Клинт перечитывает дело Зимнего Солдата.
Этого недостаточно.
Он склоняется над списком всего, что ему известно, лежащим на маленьком столе в углу комнаты, и задается вопросом: не удалили ли Барнсу вместе с рукой и душу. Потом Клинт вздыхает и, откинувшись назад, трет пальцами губы. Перед глазами стоит потрясенный и яростный взгляд Наташи, узнавшей о присутствии в башне Барнса. В том, что только он видит ее страх, Клинт совершенно уверен — он прекрасно знает ее, хотя она регулярно утверждает обратное.
Господи. Он еще раз смотрит на список, и ему становится не по себе — будто ледяные иголки устремляются вниз по спине, хотя стоит одна из самых теплых ночей в году. Он считает, что Наташа ушла в ЩИТ из-за старых шрамов, оставленных Барнсом, а не потому, что боится его нынешнего, но все же… Клинту интересно, о чем, черт побери, думал Стив, когда отправился в ЩИТ, спасать задницу Барнса, зная о всех тех вещах, что тот проделывал раньше.
Клинт закрывает документ и захлопывает крышку ноутбука. Если кто-нибудь прочтет этот обновленный файл, то, вероятно, будет очень настойчив в желании нейтрализовать и его тоже.
***
— Ну и как ваши дела?
Клинт считает доктора Беккетт нормальной. Ну, насколько нормальным может быть психотерапевт. Она настойчива, но не слишком раздражает, может успокоить, не переходя к назойливой опеке. Она работала с Тони Старком, поэтому Клинт уверен, что она не идиотка; она общалась с Брюсом Беннером, а это значит, что в своих действиях она может проявлять необходимую степень уважения. У нее вьющиеся волосы до подбородка прекрасного оттенка махагон и милая мордашка с внимательными глазами.
Клинт ненавидит ее до смерти и хочет выстрелить ей прямо в рот. Но ему, к сожалению, пока не разрешают приносить лук в здание ЩИТа. Младшие агенты, видите ли, пугаются.
— Говорят, у вас новый сосед, — говорит она и кладет ногу на ногу, попутно отряхивая серую юбку-карандаш. Вся ее одежда серо-черная, за исключением дорогих на вид, блестящих зеленых бус. Клинт замечает на полу возле шкафа сумочку точно такого же оттенка.
— Это разве не засекречено? — уточняет Клинт, на что она пожимает изящными плечами.
— Мы оба работаем на ЩИТ, — сморщившись, отвечает Беккетт. — И я не расскажу вам того, к чему у вас нет допуска.
Клинт смотрит на нее своим самым испепеляющим взглядом. А она просто улыбается, потому что после того, как первые четыре месяца терапии он просидел, тупо глядя в стену, рада и такой реакции. Он спускается пониже в нагретом кожаном кресле, тяжело вздыхает и, развалившись, откидывает голову на спинку.
— Стив вытащил из тюрьмы своего киборгоподобного BFF и припёр домой, — равнодушно бросает он. — Безнадежные случаи — слабое место Роджерса.
— Вы — один из них? — уточняет она.
Клинт думает об отстранении от службы, о бесконечно тоскливых днях, полных разочарования. О ночных кошмарах и достающих его чертовых панических атаках, во время которых он даже не может заставить себя выбраться из постели.
Он поднимает голову и скалится.
— Да, крошка, я безнадёжен.
***
После эпичного сражения Роджерса с Фьюри Барнс не высовывается из комнат Стива целых шесть дней. Клинту наплевать; он сделает все, что в его гребаных силах, чтобы держаться от этого подальше. Потому что сейчас отношения между Стивом, Тони и Наташей слишком взрывоопасны.
Барнс появляется во время ужина в субботу. Всем немного неловко, хотя это просто пицца и пиво, разбросанные по столу, и куча толпящихся вокруг людей. Телевизор в фоновом режиме демонстрирует очередное дурацкое реалити-шоу, которые так любит включать Тони, чтобы полюбоваться потрясенным лицом Стива.
Металлическая рука Барнса отражает вспышки света, и Клинту хочется что-нибудь сказать по этому поводу, потому что остальные намеренно обходят эту тему стороной. Барнс с прикрепленной к плечу роборукой смотрится довольно органично и двигается легко и плавно, словно это его плоть, покрытая броней.
Понятно, что Стив ненавидит металлическую руку. Он ее не трогает, не говорит о ней и даже не смотрит на нее. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, почему.
Тони — наоборот… Ну, Клинт подозревает, что ему в Баки Барнсе нравится только одно — механическая рука.
Барнс, одетый в белую майку-алкоголичку, прислоняется к столешнице рядом с холодильником, и его одежда, выставляющая руку напоказ, является для всех присутствующих не очень тонким намеком «пойти нахер». Барнс коротко подстрижен и значительно более чист, но все равно выглядит как полный отморозок. Он насторожен, угрюм и как будто обижен на Стива, который вытащил его из комнаты к людям, с которыми надо общаться. Клинт замечает, что стоит он прямо за Стивом, и ему интересно, понимает ли это сам Барнс.
Стив не замечает точно… Он сидит на стуле, прикрыв глаза, и опирается локтем на стойку, а щекой на кулак. К лежащей перед ним пицце он так и не притронулся. Он вымотан настолько, что даже на Тони не обращает внимания. Хотя тот прилагает массу усилий, чтобы вывести его из себя. Даже мега спокойный Брюс выглядит по горло сытым его выкрутасами.
Клинт в натянутом до глаз капюшоне стоит около плиты, про которую точно знает, что та ни разу не включалась, и, облокотившись на стойку, потягивает из бутылки пиво. Выглядит он слегка угрожающе, и, как говорит Тони — асоциально, но после столь дерьмового дня Тони может отвалить и держать свое мнение при себе. Клинт устал. Он толком не спал почти неделю, а сегодня утром провел целый час, вцепившись в лук и прижимаясь спиной к идиотской решетке фильтрации воздуха в своей комнате, которая — после кучи тщетных попыток — так и не позволила ему попасть в вентиляцию.
Он стучит горлышком по губам, расслабляет плечи и запихивает руку поглубже в карман толстовки. Он благодарен Барнсу за его присутствие здесь. Это означает, что сейчас до Клинта и его истрепанных нервов никому нет никакого дела.
Барнс поднимает голову и замечает, что Клинт смотрит на него. Прежде чем отвести взгляд, он усмехается, и Клинт видит, как он слегка сдвигается, покачиваясь и пружиня босыми ногами, и еще устойчивее встает в дюйме от Стива.
***
— Я так понимаю, сегодня настроение для общения отсутствует? — после двадцати двух минут упорного молчания вздыхает Беккетт, и Клинт, услышав в ее голосе улыбку, отдает должное ее нечеловеческому терпению. Он думал о девяти, от силы — десяти минутах, после которых она попытается возобновить разговор.
— Беру пример с Барнса, — отвечает он и барабанит пальцами по животу, закинув другую руку за голову на спинку кресла. — Он постоянно молчит и никто, блядь, никто, даже не пытается разговорить его. Решил посмотреть, удастся ли мне провернуть нечто подобное.
Беккетт поднимает брови и смотрит на Клинта тем самым крайне раздраженным взглядом, который у нее, кажется, специально предназначен для тех, кто доставляет больше всего проблем. Обычно Клинта бесит, когда она смотрит на него с выражением, отличным от стандартного «вы очень интересный пациент». Сегодня ему плевать.
— Его доктор попытается разговорить его. Мы удивительно терпеливы. Даже с такими как вы.
— У него в ЩИТе есть врач? — удивленно спрашивает Клинт и улыбается, потому что представить Баки Барнса, сидящего в кожаном кресле в такой же светло-бежевой комнате и ведущего обстоятельную беседу, практически невозможно. — Черт. Это кажется таким… нормальным.
Беккетт согласно хмыкает.
— Меня просили его взять. Я отказала.
— Что? Почему?
Она улыбается и пожимает плечами.
— Ну… У меня уже есть вы, а создавать кружок супергероев с промытыми мозгами меня совсем не тянет.
— Ха, включите это в резюме.
— Кроме того, не думаю, что будет разумно применять к вам идентичные приемы терапии. Вы разные, — продолжает Беккетт, и Клинт подозрительно смотрит на нее.
— Что значит «разные»? Вы его совсем не знаете… Черт, да с вашей точки зрения мы абсолютно одинаковые. Как там в файле? Невольный участник разрушительных действий против союзников? Жертва насильственной идеологической обработки, спровоцировавшей отказ от основополагающих убеждений и взглядов и принятие противоположных?
Беккетт закатывает глаза.
— Так, вы лишили меня десяти баксов. Я ставила на то, что вы не читаете то, что вам дают.
— Прочитал, — отвечает Клинт. — И ставлю десятку — в деле Барнса точно такая же формулировка.
— Я — пас.
— Я так и знал.
Беккетт терпеливо смотрит на него.
— Это ничего не значит, даже если слова одни и те же. Вы оба люди, не так ли?
Клинт протестующе хмыкает.
— Он — частично киборг.
— Клинт…
— Да, хорошо, мы оба люди.
Беккетт спокойно и терпеливо улыбается.
— И вы разные.
Клинт только открывает рот, раздумывая, с чего бы начать возражать, как раздается стук. Они смотрят на дверь, потом друг на друга.
Клинт пожимает плечами.
— Я никого не звал, а вы?
— Войдите, — кричит Беккетт, и дверь сразу открывается. Клинт стонет, видя Фьюри с Наташей.
— Мне страшно жаль, но работа с группой в четыре, — идеально-бесстрастным голосом сообщает Беккетт, и Клинт ненавидит ее чуточку меньше.
— Доктор Беккетт, — кивает Фьюри. — Прошу прощения за беспокойство, но нам нужен агент Бартон.
Она кивает, но вопросительно поднимает бровь.
— Часть меня, что является врачом, говорит, что еще тридцать минут сеанса и недоумевает, уместно ли к отстраненному от службы Бартону обращение «агент», — тянет она, и Клинт не знает, поблагодарить ее или все же оскорбиться.
— А другая часть? — с совершенно невозмутимым выражением лица встревает Наташа.
— Просит, чтобы вы забрали от меня эту головную боль, которая считает себя слишком умной для всего этого.
— Идите нахер, док, — весело отвечает Клинт, вскакивая с кресла. — Так случится же изъятие…
Он молча выходит из комнаты и, прежде чем за спиной раздаются шаги, слышит, как Фьюри устало извиняется перед доктором.
— Идиот, — говорит Наташа, и Клинт, обернувшись, останавливается. Она действительно серьезна, а во взгляде что-то непонятное. Он складывает руки на груди и прислоняется к стене, настороженно глядя на приближающегося Фьюри.
— Есть предложение, — без предисловий начинает тот.
— Нет, — тут же качает головой Клинт.
— Нам нужна помощь с Роджерсом, — игнорируя его, продолжает Фьюри. — Вернее, Роджерсу нужна твоя помощь.
Клинт хмурится. И переводит взгляд на Наташу.
— Он не справится с Барнсом, — говорит она и сжимает зубы. А Клинту даже и спрашивать не надо, почему она сама не жаждет во все это ввязаться. Нет, Клинт и близко не подойдет к этому гадюшнику. Спасибо большое, но нет…
— Так арестуйте его, — пожимая плечами, предлагает Клинт. Он прекрасно понимает, что сперва им придется схлестнуться с Роджерсом, а это не та битва, в которой могут победить обычные люди. Черт, это та битва, о которой обычные люди даже думать не захотят.
— Не можем, — отвечает Фьюри. — Ну, мы, наверное, могли бы, но Капитан прав. Юридически существует разница между Барнсом и Зимним Солдатом.
— Сэр, без обид, но никогда бы не подумал, что различие имен с юридической точки зрения могут настолько смутить вас.
Фьюри хрипло смеется.
— Не могут. Но в данном случае я понимаю, что Барнсу самое место рядом с Роджерсом. Стив приглядит за Баки, а Капитан, в случае необходимости, сможет взять на себя Зимнего.
— Вы же сказали, он не справится.
— В одиночку — нет, — отвечает Ник, глядя Клинту в глаза. — Так вышло, что один из его соседей по дому — единственный человек в радиусе ста миль, который хоть отдаленно может сказать, что вообще происходит.
До Клинта наконец-то доходит. Он стонет и трет глаза.
— Нет. Я не буду брататься с Барнсом на почве перенесенной потери контроля над разумом. Просто, нет. Его лучший друг — Стив…
— Роджерс видел, как он погиб, — перебивает Наташа, глядя на него больными глазами. — Его переполняет чувство вины, и он устал.
А-а-а… чувство вины… Новый лучший друг Клинта. С ним он прекрасно знаком.
— Между ними слишком много повисших вопросов и незаконченных дел, — продолжает Фьюри. — Они это преодолеют, Роджерс упрям. Но сейчас… Для одного человека это слишком. Им нужен отдых друг от друга.
— Не отдых, — поправляет Наташа. — Пространство для дыхания. Чтобы можно было спокойно находиться рядом, а не попеременно утягивать друг друга на дно.
Клинт снова качает головой, прислоняясь к стене. Честно говоря, на Баки Барнса ему насрать; он его не знает, а то, что успел увидеть, оказалось угрюмым напряженным солдатом, страдающим ПТСР и проблемами с доверием. На весельчака совсем не похоже…
— Ради Стива, — продолжает давить Фьюри, и Клинт прямо чувствует, как все его заготовленные протесты начинают ускользать, словно песок сквозь пальцы.
— Боже, благослови Америку, — монотонно говорит он, изображая развевающийся флаг.
— Отлично. Докладывать будешь лично мне, — мрачно улыбается Фьюри и, глядя через плечо, добавляет: — И, Бартон… Бога ради, держи Старка подальше.
Черт, Тони! Когда Клинт соглашался, он о нем даже не вспомнил…
— Э! Погодите! — кричит он, но они уже далеко — плечом к плечу и не оглядываясь.
***
Клинт опускает лук и смотрит на импровизированную мишень на другом конце спортзала. Он, тихо мурлыча что-то себе под нос, изучает результаты стрельбы, а потом идет собирать стрелы.
— Мило, — раздается сзади голос; Клинт оборачивается и видит в дверях сложившего руки на груди Барнса. У него на лице написано легкое недоверие. На нем толстовка — скорее всего, Стива — в которой совсем не мелкий Барнс практически тонет. И Клинт замечает, что он опять босой.
Прошло меньше суток с момента, как Фьюри потребовал от Клинта содействия в проблеме «Баки Барнс». Клинт только после того, как согласился — ради Стива, он это официально заявляет — начал понимать, что не имеет ни малейшего представления о том, что именно делать.
— Неплохо прицелился, — продолжает Барнс, стоя все там же у двери.
— Неплохо? — Клинт поднимает бровь, глядя на мишень и две стрелы, торчащие из газетной фотографии. — Настаиваю, чтобы ты подыскал слово поточнее.
Барнс подходит ближе, его взгляд мечется по комнате. Клинт подсознательно начинает анализировать риски, цели, пути отхода.
— Что это за мудак?
Клинт фыркает, вытаскивая стрелы из глаз ублюдка.
— Старый друг, — небрежно отвечает он, постукивая наконечником стрелы по фото. — Мне не дали его пристрелить.
— У тебя привычка стрелять в друзей? — спрашивает Барнс. — Или это один из заскоков?
Рука Клинта притормаживает, когда он закидывает лук на плечо.
— Ты или файлы читал, или тебя Стив просветил.
— Стиви сказал, — отвечает Барнс, и Клинту смешно, что тот зовет Капитана Америка «Стиви». — А потом почитал файлы.
— Отлично, рад за тебя, — говорит Клинт, возвращаясь на позицию. Барнс идет следом, останавливается футах в шести и смотрит тревожным взглядом. Он так напряжен, что Клинту становится интересно, какая муха его укусила, раз он весь на нервах.
— Какие будут пожелания? — Клинт, натягивая тетиву, кивает в сторону мишени. — Уши? Нос? Рога? Последние полчаса я целился в глаза. Самое время сменить цель.
Барнс удивленно смотрит на Клинта и только открывает рот, чтобы ответить, но тут вступает ДЖАРВИС.
— Сержант Барнс, Капитан Роджерс вернулся в башню.
Барнс закрывает рот и, лихо развернувшись, вылетает из зала, оставляя Клинта в одиночестве. Тот обдумывает столь внезапное исчезновение и понимает, что, а) Барнс такой, потому что Стива не было дома, и он остался один, б) он ждал Стива так сильно, что попросил ДЖАРВИСа сообщить о его приходе, и в) вместо того, чтобы ждать одному, он пришел к Клинту, хотя совсем его не знал.
Похоже, парень действительно не жаждет прямо сейчас прочувствовать на себе всю прелесть самостоятельности.
Клинт же наоборот несколько месяцев после Нью-Йорка не мог никого видеть. Хотя Барнс какое-то время был предоставлен сам себе, скрываясь от ЩИТа и неустанных поисков Стива. Может, сейчас — это компенсация. Может, теперь он больше Баки, чем Зимний, и ему требуется общение…
Клинт пожимает плечами, поворачивается к мишени и поднимает лук. Он действительно ничего не знает о Барнсе.
— Только ты и я, мудила, — зловеще улыбаясь, говорит он, резко натягивает тетиву и выпускает стрелу.
***
— На что смотришь?
Услышав голос Клинта, Тони дергается, отрывается от планшета и смотрит по сторонам, прикидывая, чем бы поувесистее в него запустить. Клинту крупно повезло, что на этот раз Тони без брони; если его застать врасплох в модусе Железного Человека, то он обычно сначала палит, а уж потом размышляет над сделанным.
— Шпионы! Черт вас дери! — шипит Тони, поглаживая грудь чуть выше реактора. — Это, вообще-то, мое дело, — отвечает он, размахивая планшетом.
— Какое дело? — уточняет Клинт и переводит взгляд с экрана на свой контроллер. Он не ставил игру на паузу и теперь ему для прохождения двенадцатого уровня надо было замочить пришельцев. Забавно, иногда он забывал, что делал это на самом деле.
— Никакое, — отвечает Тони, и Клинт, фыркнув, продолжает играть.
— А вот теперь ты можешь остаться, — невнятно бормочет Тони, и, чтобы расслышать, Клинт подходит поближе. — Ты не задаешь вопросов. Я в восторге.
Клинт хмурится.
— Стив оборётся, когда узнает, что ты что-то замыслил.
— Неа, — мотает головой Тони. — И вообще, мы теперь что, все свои действия должны измерять громкостью крика Роджерса?
— Вот ты сейчас точно делаешь то, за что ему захочется на тебя поорать, — говорит Клинт, глядя на экран. — Ты не мог бы перестать до его прихода?
— Не парься, я знаю, что делаю.
— Да, ты всегда знаешь, что делаешь, кроме вещей, касающихся Стива, — замечает Клинт, быстро перебирая пальцами по экрану контроллера.
— Протестую, — обиженно надувается Тони.
— Против чего? — раздается голос со стороны входа.
Слышится звук удара, затем глухой стук, по полу разлетаются осколки, и Тони начинает материться. Клинт смотрит вверх — в дверях стоит хмурый Стив. Тони смотрит на него, затем на пол — на разбитую кружку, рядом с которой валяется упавший планшет.
— И ты! Ты даже хуже всех этих гребаных шпионов! Хватит заставлять меня скакать, — орет Тони и наклоняется за планшетом, а Стив смотрит на него так, что Клинту хочется поскорее начать поиски ближайшей вентиляции.
— Выкладывай, — сурово говорит Стив, и, Боже, на что же Тони смотрел, раз Стив так реагирует? Следующее, о чем думает Клинт: а не вытащить ли ему слуховые аппараты, но у Стива настолько глубокий голос, что он услышит все и без них, поэтому смысла нет.
Тони игнорирует Стива и поворачивается к кофемашине.
— Тони, клянусь Богом, — рычит тот и тянется к планшету.
— Отвали, — шипит Тони. — Это не твое дело.
— Ты прослушивал мои комнаты, а это, блядь, мое дело! — орет Стив. Черт, Тони Старк самый умный ублюдок из всех, с кем когда-либо встречался Клинт, но это звучит так, будто он шпионил за Барнсом, а подразумевалось, что за Барнсом со Стивом.
— Я просто присматриваю за твоим дружком, — цедит Тони, делая вид, что это его ни капли не волнует. Это совсем не то, что ему стоило говорить, потому что Стив начинает двигаться медленно и осторожно, а это — предупреждающий знак, хотя почти никто об этом не знает. Люди думают, что наиболее опасен он в моменты, когда кричит и быстро двигается, но Клинт-то знает… И Тони следовало бы.
— С этим я и сам справлюсь, — басит Стив, повышая голос до громоподобного. — Тони, чертов ублюдок, о чем ты думал?!
Всё, Клинт больше не хочет этого слушать. Он выходит из игры, и звуки взрывов и визга инопланетян резко прерываются. Он сползает с дивана и, опустив голову, идет к выходу. До него доносится бурчание Тони и крики Стива, и он, подняв голову, почти зарабатывает сердечный приступ — прямо перед ним возле лестницы стоит Барнс.
Он вскидывает руки вверх, отступает назад и, глядя на Клинта, прижимает палец правой руки к губам, призывая не выдавать его.
Стив с Тони начинают ругаться всерьез; Стив называет его эгоистичным сукиным сыном, а Тони его — лицемерным ублюдком.
Барнс медленно сжимает кулаки и напряженно прислушивается. Из кухни раздается звук отодвигаемого стула и глухой стук. Стив кричит, чтобы Тони или надел броню, или свалил к чертовой матери, а тот в ответ велит ему заткнуться.
Клинт качает головой, ведь они не ругались так вот уже несколько месяцев, потом отворачивается и молча поднимается по лестнице, проходя мимо Барнса. Тот нервно подслушивает, поблескивая потемневшими глазами.
Клинт слышит грохот, проклятия и крики Тони: «Вот и прекрасно, вот и катись отсюда, я уже по горло сыт твоей самодовольной рожей», и думает о том, понимает ли Барнс, что на самом деле происходит между этими двумя. Клинт останавливается на самом верху лестницы и разворачивается. Барнс, сгорбившись и прислонившись головой к стене, сидит на второй ступеньке.
Клинт не знает, что в этой ситуации можно сделать, поэтому оставляет его там и уходит.
***
Несколько часов спустя потеряно оглядывающийся Барнс появляется в спортзале. Клинт кладет пакетик с M&M’s, которые были у него на обед, хватается руками за металлическую стойку под потолком, на которой сидит, и смотрит вниз.
— Бартон?
Клинт морщится. Барнс что, ищет его? Тогда это наверняка связано с той драмой, свидетелями которой они недавно стали.
— Вверх посмотри, — наконец говорит Клинт, и Барнс задирает голову.
— А почему так высоко? — подозрительно спрашивает он.
— Лучше вижу на расстоянии, — с усталой улыбкой озвучивает Клинт привычную отмазку.
— Как ты вообще туда попал? — спрашивает бестолково топчущийся на месте Барнс. — У тебя есть суперспособности, о которых я не знаю?
Клинт вздыхает и бросает ему веревку, закрепленную на балке наконечником стрелы.
Барнс кивает и, немного подумав, медленно тянется к ней живой рукой.
— Можно мне подняться?
У Клинта еще никто не спрашивал разрешения посидеть с ним на его жердочках, поэтому он не знает, что по этому поводу чувствовать. Вентиляция, крыши, верхние ярусы — они все были его местами. Там он мог побыть наедине с собой и спокойно подумать. Но Барнс, скорее всего, не захочет говорить с ним на темы, которых он обычно избегает, так что, возможно, все в порядке.
— Конечно.
Барнс еще раз кивает и на пробу дергает веревку. Удовлетворившись результатом, он быстро подтягивается, демонстрируя силу рук и безупречно-впечатляющее владение верхней частью тела. Он легко поднимается наверх и хватается правой рукой за стойку. Клинт протягивает ему ладонь. В итоге они сидят рядом, свесив ноги и касаясь друг друга бедрами. Ничего не уточняя, Барнс аккуратно сматывает веревку.
— Теперь понятно почему тебе тут нравится, — говорит он.
— Ага, никто не пристает.
— Прости, — вздыхает Барнс, но Клинт качает головой.
— Ничего, — отвечает он, глядя на боксерский ринг. Там на веревках висит оставленное кем-то полотенце. Предположительно — Стивом. Клинт переводит взгляд на Барнса, но тот смотрит вниз. — Ты меня искал?
— Ага, — кивает он. — Спросить хотел, — начинает Барнс, потом вздыхает и трет место соединения плеча с металлической рукой. — Про Стива.
— Про Стива или про Стива с Тони? — уточняет Клинт.
Барнс задумывается, а Клинту кажется, что даже с этим застывшим выражением лица и квадратной челюстью он выглядит довольно жалко. Это прячется в глубине глаз и видно только тем, кто не против заморочиться и рискнуть посмотреть дважды.
— Он… Я почти всё о нем вспомнил, — начинает Барнс. — Каким он был… Как он стал Капитаном, когда его во время войны накачали сывороткой.
— И?
— Не знаю, — пожимает плечами Барнс, а потом продолжает: — Тони…
— Да, к нему надо привыкнуть.
— Похоже, Стив привык, — бормочет Барнс, и Клинт слышит что-то непонятное в его тоне.
— Можно и так сказать, — отвечает он. На самом деле никто не был шокирован тем, что произошло между Стивом и Тони.
— Они так разговаривали друг с другом… — Барнс трет шею. — Они что… вместе?
Клинт кивает.
— Почти год.
Барнс бледнеет.
— Но… — шепчет он, а потом хрипло смеется. — Он с девчонками даже заговорить не мог… на Картер неделями пялился… а теперь вдруг педиком заделался и сошелся с парнем?
— Он не педик, — возражает Клинт. — Просто… это Тони.
Барнс его, кажется, не слышит.
— Я не могу, — говорит он. — Просто… Каждый раз мы расстаемся, потом я возвращаюсь, а он уже скаканул в какую-то гребаную даль, и я опять все пропустил.
— Проект Возрождение, — понимающе кивает Клинт.
— Меня там даже не было, — с сожалением вздыхает Барнс. — Господи, меня никогда нет. Я только и делаю, что пытаюсь его догнать.
— Хреново, но что поделаешь? — пожимает плечами Клинт. — Он рад, что теперь ты здесь.
Барнс тяжело вздыхает.
— Почему, блядь, я вообще об этом говорю? Всё, что я хотел — это узнать о Стиве и Старке…
Клинт улыбается.
— Ты прочел мое досье и узнал, что во всём здании я — единственный больной на голову. Ну, не считая тебя, разумеется.
Барнс поднимает напряженный взгляд и медленно-медленно растягивает в почти-улыбке губы.
— А знаешь, это занятно, когда кто-то вот так запросто признает свою ебанутость, а не утверждает, что все зашибись.
— Аминь, — торжественно произносит Клинт, и тогда Барнс улыбается по-настоящему.
Дверь открывается, и в спортзал заходит Стив. Клинт прижимает палец к губам, и Барнс кивает. Стив смотрит по сторонам.
— Бак?
Барнс молча смотрит на Клинта; тот вытаскивает М&Мсину, прицеливается в Стива и косится на замершего Барнса — не будет ли тот возражать. Барнс согласно кивает.
Одно движение запястьем — и конфета бьется о скулу Стива и падает на пол.
— Снайперский выстрел, — кричит Барнс, когда Стив вздрагивает и, трогая щеку, резко поднимает голову. — Ты убит.
Стив удивленно улыбается и переводит недоуменный взгляд с одного на другого. Он выглядит довольно усталым. Он теперь постоянно выглядит каким-то замученным.
— Я так понимаю, это Клинт?
— Ага, он, — кивает Барнс и сбрасывает с балки веревку. Он берется за нее левой рукой, на мгновение зависает, цепляется ногами и только поле этого хватается правой. — Ну, Бартон, давай, до встречи.
Клинт смотрит, как он скользит по веревке, потом подходит к Стиву и начинает о чем-то с ним разговаривать. Они доходят до двери и Стив, не оглядываясь, выходит.
Барнс замирает в дверях, потом оборачивается и смотрит вверх. Кладет металлическую руку на косяк, салютует Клинту и уходит.
— До встречи, — бурчит Клинт, запихивает в рот еще одну М&M’s и тянет веревку вверх.
***
— Это не так смешно, как вам кажется.
Клинт демонстрирует Беккетт самое невинное из всех имеющихся у него выражений лица. Ее голос звучит довольно глухо; хорошо, что у него большая практика, и он умеет угадывать слова, даже если пропускает половину звуков.
— Вставьте их, — говорит Беккетт.
— Вставить что?
— Клинт. Я не начну, пока вы не будете меня слышать, — предупреждает она. — Я поработаю в обед. Отменю все сегодняшние встречи. А вы будете сидеть тут, пока я, включив минимальную громкость, буду наслаждаться телепередачами. И я ни за что не расскажу вам, над чем так безудержно смеюсь.
— Вы — зло. Вас с Романофф разлучили при рождении, — бурчит Клинт и откидывается назад, чтобы вытащить из кармана слуховые аппараты.
— К субъекту вернулась способность шутить, — поднимая ручку, сухо замечает Беккетт и поджимает губы. — К субъекту вернулась способность пытаться шутить, — ехидно уточняет она.
— Зло, — повторяет Клинт, грозя ей пальцем, и начинает вставлять аппараты. — И совершенно не смешно.
— Ну, что я могу сказать… Почувствуйте мою боль, — бесстрастно выдает она четким, звучащим в тысячу раз разборчивее, голосом. — Итак. Полагаю, дела у вас идут неплохо, раз вы позволили себе побыть засранцем и явились на сеанс без аппаратов.
— А как вы узнали? Я и без них могу слышать.
— Я агент ЩИТа, не забыли? — вздыхает она, а потом все же поясняет. — Глаза. Вы больше обычного шарили взглядом по комнате, по-видимому, желая компенсировать недостаточную слышимость.
— Очко в пользу дьявольской дамочки, — Клинт откидывается на спинку кресла и складывает руки на животе. — Мне тут Фьюри одним дельцем предложил заняться…
Это первый раз, когда он делится на сеансе хоть какой-то информацией, поэтому Беккетт тут же вцепляется в него.
— Миссия?
— Нет, — отвечает Клинт. — Просто… услуга.
— Какого рода?
— Помочь Стиву с Баки, — вздыхает он, и Беккетт кивает.
— Почему ему понадобилась помощь?
— Потому что они с Барнсом вместе буквально двадцать четыре на семь, — отвечает Клинт. — И Фьюри считает, что Стив может не сдюжить.
— А вы как думаете?
— Скорее всего, сдюжит, — пожимает плечами Клинт. — Он же Капитан Америка, верно? И лучший друг Барнса. Если кто и сможет это сделать, то только Стив.
— А что вы думаете о Барнсе?
Клинт снова пожимает плечами.
— Он… не такой, как я ожидал. Просто обычный парень. Агрессивно настроенный парень. Прошу прощения, агрессивно настроенный киборг.
— Он не киборг.
— В том числе — киборг.
Беккетт поднимает ладони.
— Ладно. Убедили. Расскажите побольше о киборге, которому планируете помогать.
Теперь Клинт поднимает руки.
— Ну, ну… Я вмешиваться не собираюсь. Барнс смертоносен, Стив взрывоопасен, а Тони… это Тони.
— Так вы помогать не будете?
— Им не нужна помощь. Стив поймет, что не стоит круглосуточно держать Барнса за руку, вернется к Тони, и все будут счастливы.
— Хорошо, — говорит Беккетт. — Пойдем дальше. Вы все еще тратите кучу времени, делая из портрета Локи ежа?
— Да, именно этим я и занимаюсь.
Беккетт улыбается, и если бы она не была психотерапевтом, Клинт мог бы поклясться, что эта улыбка почти ласковая.
— Прекрасно. До конца сеанса пятьдесят минут. Расскажите мне об этом.
***
В следующий раз Клинт встречает Барнса через неделю; поздно вечером, когда он с луком в руке заглядывает на кухню и видит его сидящим за столом рядом со Стивом. Возле плиты крутится Беннер, и от запаха специй у Клинта начинает урчать в желудке.
— Привет, Клинт, — кряхтит Брюс, ставя на стол тяжелую кастрюлю. — Поужинаешь с нами?
— Неа, — отвечает Клинт, чешет луком подбородок и, подтянув штаны, подходит к холодильнику. — У меня свое.
— И что же это? Дай угадаю… Неужели «Cheetos»? — ехидничает Стив.
— На «Cheetos» попрошу не наезжать, — Клинт, выдвинув стул, усаживается рядом с Барнсом.
— Они не входят в приоритетную продовольственную группу, — наставительно сообщает Стив.
— Входят. В девяносто шестом правительство включило туда кофеин, алкоголь и — барабанная дробь — «Cheetos». Ты просто не знал об этом.
Брюс улыбается, а Стив качает головой. Барнс, кажется, вообще пропустил шутку, гипнотизируя лук Клинта.
— Зачем ты его на ужин принес?
Настоящая причина в том, что сейчас Клинт находился на той стадии, когда, в случае отсутствия в руке лука, уровень тревожности подскакивал до такого уровня, что у него начинался психоз. Но Клинт этого не говорит.
— На случай, если Стив попытается впихнуть в меня овощи, и мне придется отбиваться.
Барнс фыркает и тянется за пивом.
— Похоже на Стива.
— Не хочу тебя разочаровывать, но тут есть овощи, — говорит Брюс, накладывая в тарелку карри и двигая ее в сторону Клинта.
— Оно достаточно острое, чтобы спалить мои вкусовые рецепторы? — уточняет тот, поднимая вилку и принюхиваясь. Слава Богу, Брюс умел готовить.
— Не сегодня, — извиняется Брюс, продолжая накладывать карри. — Баки не привык к острой пище.
Даже после такого случайного комментария, которому никто не придает значения, Барнс сжимается. Ему явно становится не по себе. Да, находиться в центре внимания непросто, Клинт это знает по собственному опыту.
— Ну и ладно, — пожимает плечами он. — А где Нат?
— Ушла, — отвечает Стив. — Думаю, она…
— Так вот ты где! — раздается громкий голос Тони, перебивая Стива.
Тот хмурится и поворачивается к двери. На Тони угольно-серый костюм с ярко-красным галстуком, контрастно выделяющимся на фоне белоснежной рубашки.
— Привет, Тони, — начинает Стив, но тот холодно смотрит на него.
— Серьезно? Это все, что ты можешь сказать? «Привет, Тони»?
Клинт смотрит на Барнса, который напряженно следит за ними, выглядя как загнанный зверь. Они встречаются взглядами, и Клинт морщится. Потом качает головой и утыкается обратно в тарелку.
— Мы должны были встретиться в семь, — слишком спокойно говорит Тони. — Ужин, помнишь? Тот, который ты устроил?
Выражение лица Стива меняется от непонимания к осознанию вины быстрее, чем он мог бы метнуть щит.
— Черт, — он отодвигает стул и, в ужасе глядя на Тони, встает. — Прости… Я забыл.
— Ага, я понимаю, — быстро кивает Тони и, вытащив телефон, начинает барабанить пальцами по экрану, явно намеренно не глядя на Стива. — Вспомни об этом, когда в следующий раз начнешь промывать мне мозги за опоздание, Капитан Лицемер.
Потом он разворачивается и уходит. Стив смотрит ему вслед и дергается, будто хочет пойти следом. Но смотрит влево и, похоже, передумывает. Садится и, молча качая головой, забирает у Брюса тарелку.
— Ты собираешься идти за ним? — спокойно спрашивает Брюс.
Стив молчит, задумчиво ковыряя вилкой карри.
— Нет, — отвечает он, глядя на Барнса. Потом быстро все съедает и, отодвинув тарелку, трет виски.
— ДЖАРВИС мне не напомнил, — вздыхает он, и никому не нужно объяснять, что это значит.
У Клинта сжимается желудок. Черт, Фьюри прав. Стив настолько погрузился в дела Барнса, что уже не справлялся со всем остальным. С ним даже ДЖАРВИС, видимо, не разговаривал, а чтобы этого добиться, надо было очень сильно постараться. Клинт шесть недель звал его «повелителем Скайнет», а тот все еще продолжал с ним общаться…
Клинт глядит на Барнса, который кусает нижнюю губу и благодарно, но немного виновато, смотрит на Стива.
— Стив… — начинает он, и Клинт только по движению губ может разобрать это слово.
— Никуда не денусь, — автоматически отвечает тот и, улыбаясь, кладет руку Барнсу на плечо. Исходящее от того облегчение практически осязаемо; неудивительно, что после появления здесь он практически приклеился к боку Стива.
Клинт доедает в тишине, глядя на то, как Стив изредка посматривает на Барнса.
***
— Агент Бартон, сэр просит вас спуститься в мастерскую.
Клинт переводит взгляд на потолок. В комнате темно, единственный источник света — экран телевизора.
— Скажи, что я занят, — бормочет Клинт.
— Сэр уже спросил, чем вы занимаетесь, и я ответил, что лежите на диване и смотрите повтор «Хауса».
— Стукач, — ворчит Клинт и, кряхтя, поднимается. — Который час?
— Четыре тридцать утра, — сообщает ДЖАРВИС.
— Что? — Клинт удивленно вскидывает брови. Потом берет лук и, поправляя штаны, идет к двери. Поисками майки он решает не заморачиваться.
Тони, сгорбившись, сидит в кресле за столом и держит в руке стакан с чем-то, сильно напоминающим виски. На нем все еще брюки от костюма, рубашка и красный галстук, но рубашка помята, рукава закатаны, а галстук развязан. Это нехороший знак. Клинт вводит код, дверь открывается, и он медленно заходит.
— Что стряслось? Скайбот сказал, что ты искал меня…
— Вот, я закончил, — говорит Тони и, взяв что-то со стола, поворачивается к Клинту. У него подозрительно блестят глаза, и Клинт задумывается, сколько же он успел выпить. Клинт терпеть не мог находиться рядом с пьяным Тони Старком; он, конечно, доверял ему, но это все равно его напрягало.
Клинт подходит и удивленно поднимает брови, глядя на лежащие у Тони на ладони слуховые аппараты. Он берет их и внимательно разглядывает.
— Ты сегодня их сделал?
— С ними ты будешь распознавать частоты до четырнадцати тысяч герц и шестнадцати децибел, а не до тринадцати пятьсот и двадцати, как сейчас, — сдавленно говорит Тони. — На бумаге разница впечатляет, но ты потом расскажешь мне, как оно на самом деле.
— Хорошо было бы услышать шепот находящейся на другом конце стола Хилл, которая грозит придушить меня, — восторженно говорит Клинт. — Но только если одновременно с этим мне не угрожает Фьюри.
Тони фыркает и поворачивается обратно к монитору.
— По-прежнему проблемы с фоновыми шумами?
— Иногда, — отвечает Клинт. — Спасибо.
Тони молчит, и Клинт подходит к нему сзади и заглядывает через плечо. На экране вытянувшийся во весь рост Стив спит на диване. Руки он закинул за голову, а ноги уложил Барнсу на колени. Барнс тоже спит, привалившись к подлокотнику и пристроив ноги на кофейный столик. Правой рукой он сжимает щиколотку Стива, а левая лежит у того на животе.
С точки зрения Клинта это не очень по-дружески, и он может только представить, как это выглядит с точки зрения Тони.
— Ты же понимаешь, что они просто друзья? — неуверенно говорит Клинт.
— Ага, конечно, — равнодушно пожимает плечами Тони. — Понимаю. Я понимаю, что он только что нашел давно потерянного лучшего друга, которого до этого, кстати, поцеловал, и теперь они страшно нуждаются друг в друге, а я лишился ужина и в три утра делаю тебе новые слуховые аппараты.
— Он не обрадуется твоему все еще не снятому жучку, — вздыхает Клинт и тут же мысленно дает себе подзатыльник — это не лучший способ помочь Тони почувствовать себя лучше.
У Тони начинают сильнее блестеть глаза, а рука со стаканом — дрожать.
— Стив может делать все, что захочет, — говорит он, переводя взгляд на монитор. — Мне плевать.
Это полная чушь, и Клинт понятия не имеет, как Тони удалось протолкнуть эти слова сквозь зубы. Может, он и правда настолько пьян.
— Тони, иди спать, — говорит Клинт и сворачивает изображение. Тони не спорит, а, моргнув, подносит стакан к губам и делает глоток.
— Спасибо за… — говорит Клинт, махнув кулаком с зажатыми в нем аппаратами, а затем — не зная, что еще сделать — разворачивается и уходит. На вершине лестницы он останавливается и вздыхает, прижимая лук ко лбу.
— Слишком многое за то, чтобы держаться от этого подальше, Бартон, — бормочет он и идет в кровать, чтобы попытаться хоть чуточку поспать.