Archive of Our Own

Стив не проснулся. Он, скорее, восстал из мертвых. Земля под пальцами. Земля на зубах. Земля в носу. Первый вдох разорвал застоявшиеся легкие, и тяжелый воздух с железистым запахом ободрал горло. Следом пришел кашель. Стив замычал, толкаясь, высвобождая руки из тесного плена мерзлой почвы. На лицо посыпались комки земли, и Стив задержал дыхание, прикрываясь ладонью, как фанерой, – пальцев он пока не чувствовал. Вернулось ли зрение, он не знал – ни черта не видно, но шоркающие движения век он почувствовал. Дыхнул на ладони – дыхание теплело. Нужно выбираться. Земля осыпалась на лицо, значит, верх там. Пальцы грызли землю, откалывая влажные льдистые куски, пока не провалились в пустоту. Стив выполз на поверхность, сплевывая застрявшую в зубах землю, отхаркивая тягучую слюну бурого от крови цвета – он все-таки видел. Видел темные пятна на снегу, видел синеватые руки, медленно возвращающие себе нормальный цвет с каждым толчком бегущей по венам крови. Заставив колени разогнуться, Стив огляделся. Память подводила. Он плохо помнил, как оказался здесь. Все кусками. Вторжение. Порталы. Танос. Защитные протоколы. Общий сбор. Забытые договоры, союзы и вражда. И взрыв. Разноцветный. Заставивший увидеть космическое радужное междумирье изнанкой глаз. Или так уже ощущалась контузия. Ледяное удушье, уносившее – но снова так и не забравшее до конца – жизнь.

Что Стив помнил твердо: он терял сознание на Земле. В Европе. Сейчас его окружали узловатые фиолетовые коряги, торчащие из островков грязного снега. Солнце будто стало меньше, и оно освещало равнину – пустую до горизонта. Только костлявые фиолетовые пальцы тянулись к серому небу.

Стив растер лицо снегом, прощупал кости. Тело горело, наполняясь кислородом, и впервые он подумал, что стоит сказать спасибо Фьюри за мягкий вывод в мир живых в две тысячи одиннадцатом. Если еще есть, кому говорить. Стив встал, преодолев деревянность ног и головокружение. Отломал палку покрепче – красная труха на изломе – и побрел в сторону виднеющихся на горизонте холмов, оставляя на снежной каше кровавые метки там, где палка толкалась в мерзлую корку.

Они напали неожиданно. Низкого роста, покрытые мехом, издающие странные звуки тонкими голосами. Существа окружили его, задремавшего у поваленного дерева. Они галдели и махали руками – у лап были все пять пальцев, – стараясь запугать. Стив встал – они тут же сомкнули плотнее круг, выставили вперед заостренные палки. Стив бросил свою на землю, тем самым заставив существ настороженно подпрыгнуть, и оттолкнул ее ногой, поднимая расслабленные ладони вверх. Он, даже истощенный голодом и усталостью, легко справился бы с низкорослыми мохнатыми, но не был уверен, что побег в глухое ледяное ничто хоть чем-то оправдан. А у них могла найтись еда, чистая вода. И, чем черт не шутит, ответ хотя бы на один из его вопросов.

Стив позволил себя связать потертой веревкой, молясь, чтобы та сама не треснула и это не приняли за акт агрессии. Существа обращались с ней довольно неловко, в их движениях вообще не было ни зрелой отточенности, ни грации, но сами они были весьма резвы. Они угрожали Стиву или, быть может, пытались изгнать злого духа маленькими шуршащими дубинками, больше похожими на детские погремушки, с которых неровными кусками облупилась краска. Стива вели по все той же равнине, но совсем скоро заставили нырнуть в лаз, который сам он ни за что не приметил бы.

Взору Стива, как только этот взор привык к темени, освещаемой лишь налобными фонарями захвативших его созданий, предстала целая сеть подземных коридоров. Стиву пришлось сгорбиться, но он был благодарен судьбе, что хотя бы вширь проходил – мохнатые ходили здесь парами и даже тройками.

Внутренний компас совсем сбился в петляющих ходах, и Стив просто шагал, подталкиваемый в спину тупым концом копья. Поясница ныла. Лопатки тоже. Да и желудок. Подходящее время, чтобы проснуться от голода прикорнувшим в неудобной позе в хвосте джета. Но его вели все дальше, а щипки оставались болезненными следами на коже, каждый из которых доказывал реальность происходящего.

Свет впереди возник так резко, что ослепил, и Стив вдруг подумал, что все это: фиолетовые деревья, погремушки – могло оказаться миражом, предсмертной агонией угасающего сознания. Он всегда думал, что, умирая, увидит Бруклин и свои тощие икры, мелкие пальцы в летнем озере, веснушки Баки. Там или уже в окопе мелким озорным пятнышкам-то было плевать на войну, они послушно лезли каждый год, стоило солнцу достаточно зацеловать его лицо.

Стив был готов увидеть свои ошибки и грехи. Неспасенные жизни и оставленных за собой мертвецов. Но к огромному залитому светом проему его тащили эмоционально пищащие малыши с решительными мохнатыми лицами, и ей-богу… он не ждал подобного конца.

За кругом света ждал не рай. Стив вообще затруднялся дать этому хоть какое-то название. Они незаметно оказались по другую сторону холмов, и здесь уже не лежал снег. Землю укрывал мох и салатовые до желтизны листья кислицы. И если бы только землю… Стив во все глаза пялился на обвитые зеленью остовы зданий. Сквозь пятна лишайника виднелись стены, провалы окон или даже стекла. И таблички адресов. Стив все еще был на Земле. Более того: он все еще был во Франции.

Тычок между лопаток заставил снова шагать следом за самым крупным сизо-бурым существом.

Стив бы назвал это складом. Свалкой. К самому сохранившемуся зданию было стащено все: обломки трамвайных рельс и кисти незнакомых розовых ягод, сквозь тонкую кожицу которых проглядывали черные крупные косточки – словно кто-то скрестил костянику с виноградом; дощатые ящики и обрывки ткани с бесчисленными узлами на них; автоматы – тронутые ржавчиной винтовки валялись среди щепок и пивных банок. Но для существ, замедливших шаг и притихших, это место значило много больше. С трепетом провели они Стива внутрь. Не все, только трое старших, самых крупных, остались с ним. Когда они закрыли за собой двери, тот, что был скорее сизым, вышел в центр комнаты, подозрительно чистой по сравнению с подпиравшей стены свалкой. Он стукнул копьем в центре – там, куда бил солнечный луч сквозь дыру в потолке. Пробормотал что-то и стукнул снова. Стива подвели ближе и с силой дернули за пояс.

Кажется, происходящее несло уже религиозный смысл. Стив опустился на колени, давая продолжить. Снова удар и речь. Раскатистые, как во французском, звуки «р» чередовались с гортанным мычанием. Дверь по центру стены, заменявшей алтарь, приоткрылась с громким щелчком. Стива толкнули под локоть, вынуждая встать, и снова уронили уже по ту сторону двери.

Его привели к их… божеству? Господину? Человек, обыкновенный с виду человек, сидел спиной к двери, погруженный в свои дела: он вертел причудливые инструменты и детали, занимавшие весь стол перед ним. Волосы в небрежном пучке – перец с солью. Сведенные лопатки, затянутые в жилет, собранный из красных лоскутов, напоминающих бинты. Стиву чудилось что-то знакомое. Человек поднялся во весь свой немалый рост, развернулся на каблуках, и Стив охнул, увидев действительно знакомое, хоть и загрубевшее скуластое лицо.

– Стив?.. – хрипло спросил совсем не изменившийся голос, и Стив только кивнул. Потому что сейчас – по глубоким морщинам, рассекшим лоб Стивена Стрэнджа, по несвойственной ему влажной пелене в глазах, Стив понял, наконец почувствовал, насколько же они – Мстители – не справились.

У розового винограда почти не нашлось вкуса, но он отлично утолял голод и жажду. Стивен говорил. Говорил он мало, то и дело отвлекаясь на экран ноутбука, выглядевшего среди развалин так же неуместно, как и грязная изодранная форма Стива, которую тот смог сменить на найденную толстовку с надписью «Я люблю Париж». Уместней не стало.

– Связь есть, только когда спутник проходит над нами, единственный уцелел. Электричества тоже нет, кстати. Станции первыми погорели.

– А?.. – Стив проглотил виноградину, кивая на ноутбук.

– Батареи на нанореакторах. Разработка Старка.

– Сколько лет прошло? – этот вопрос не главный. Наверное. Но у Стива в голове от них тесно, и надо начать с чего-нибудь.

– Уже не считаем, – совсем отвернулся Стивен.

– Ты-то? – попробовал хмыкнуть Стив. – Не считаешь? Не верю. Маг времени!

Стивен поднял на Стива тяжелый взгляд.

– Доктор Стрэндж. Стивен для друзей. Но про остальное забудь. Лет десять, а точные цифры на базе дадут.

– На базе?..

Стивен вскинул руку, прося помолчать, и начал нажимать кнопки на пустой раме, то и дело сверяясь с всплывающей на ноутбуке инструкцией. Пространство внутри пошло рябью, образуя подрагивающую пленку.

Тонкие пальцы сыграли еще одну гамму на кнопках, и пленка стала толще, на ней проступило изображение пустыни.

– Раньше твои порталы работали без цифр и проводов.

– Раньше Эйфелева башня стояла вертикально, а не гнила в Сене, – не отрываясь от дела, буркнул Стивен.

Стив дернул плечом, стряхивая обдавший его сарказм.

– Идем, – кивнул Стивен на ставший уже полноценным окном в каменистую пустошь портал. Стив шагнул к раме, но, схватив Стивена за локоть, спросил то, с чего стоило начать:

– Что с Вакандой?

– Не знаю, – хмуро ответил Стивен, выпихивая Стива в жаркое объятие сухой прерии.

Стив сто раз пожалел о том, что спросил тогда, когда высокомерный и очень занятой маг мог отвлечь его укачивающим перемещением через портал. Сейчас Стивен сидел за рулем автомобиля, за окнами стелились бесконечные пустые просторы: треснутые, словно рассохшиеся, валуны и барханы с редкими кактусами, скорее оранжевого, чем зеленого цвета, – и возможности так легко уйти от ответа уже не было. Но спрашивать во второй раз… а, впрочем, к черту.

– Что с Вакандой?

– Не знаю, – повторил Стивен, вытягивая руку в окно и подставляя ладонь горячему ветру. – Пей больше. Тебе после разморозки перепад температур вреден.

– Мне моя жизнь не полезна, – огрызнулся Стив, обливая влажное от пота лицо водой и делая очередной глоток из бутылки. Ему казалось, что в таком мире… ну, в тех книгах, что он успел прочитать, в мрачных трейлерах, то и дело гремевших в кинотеатрах: вода, нефть – все это превращалось в ценный ресурс. Судя по базе, на которую вывел их портал, старковы технологии собирались пережить новый Большой взрыв, а вода… Скажем так, дефицитным ресурсом стали люди. Животные. То, что не пустота. А воды-то хватало.

– Всего было шесть ударов. Один пришелся на Ваканду. Второй сюда, – Стивен обвел рукой прерию. – Третий – Париж… мы интересовались Вакандой, но сам видишь, со связью беда и со скоростью.

– А почему? Ну вот… почему мы едем? Почему портал не мог отправить нас сразу к другим? – Стив избегал вопроса «К кому мы вообще едем?», избегал слова «выжившие». Стивен вез его куда-то, и этого, пожалуй, пока было достаточно.

– Батареи Старка стабилизируют только уцелевшие порталы, а здесь уцелело мало. Сам видишь, что с пространством.

Стив видел. Огромные круги черного и пустого блуждали среди пустыни, висели между небом и землей. Сквозь подобные началось вторжение, но сейчас они не были равномерными и осознанными, какими выглядели раньше. Они больше походили на голодные кляксы небытия, раздирающие воздух.

– Хронотропные искажения, – пояснил Стивен. Так, как будто это должно было что-то объяснить.

– Но ты бы мог это исправить, – сказал Стив, с трудом заставляя себя отвернуться от гипнотически пульсирующей тьмы. – Убрать дрянь, настроить новые порталы…

– Зачем? – вскинул бровь Стивен, и Стив стушевался, подбирая слова.

– Потому что… Потому что ты можешь. Мы должны же хоть что-то делать.

Стивен отвернулся к дороге, сжимая руль и набирая скорость.

– Посмотрим, что ты скажешь, когда доберешься до Ваканды. Или хотя бы до своих людей... Капитан, – голос Стивена стал жестким и совсем чужим. Это не было жесткостью того, кто готов рисковать другими или собой ради сохранности Вселенной. Как и не было жесткостью того, кто желал казаться высокомерным отшельником. Это был сочащийся с пересохших губ яд.

Стив дернулся, но не ответил. Возможно, он сам только что запустил пальцы в чужие раны слишком глубоко.

Впрочем, совсем молчать он не мог – тишина сводила скулы, превращая шуршание песка под шинами в шуршание мерзлой почвы над ухом.

– Людей совсем не осталось?

– Сложно сказать.

– А те существа, что нашли меня? Они инопланетяне?

– Нет. Местные. Та земля им роднее, чем нам с тобой. Один из камней взорвался прямо в парижском детском доме.

– Ты хочешь сказать, что это… дети? Это были дети? Человеческие сироты?

– Да, с улицы Кло Фекьер.

На этот раз Стив замолк и уронил голову, весь остаток пути разглядывая свои колени и борясь с ознобом.

База – в прошлом почти дом, которым не стала башня Старка. Тот старался, но в итоге Мстители полноценно прижились лишь здесь, в этом огромном, с виду неприметном коробе. База потеряла лоск вместе с кусками штукатурки, но стояла посреди пустыни оплотом старого мира.

– Кукуруза? – неверяще ткнул Стив пальцем за окно в бывший тренировочный аэродром, где теперь колыхались зеленые стебли.

– Да, а в спортзале теплица с помидорами, если ничего не поменялось.

– Мы в тридцатых пытались выращивать помидоры на окнах. Мелкие и кислые росли. Но, когда их ели, казалось – слаще не бывает. Свое, на глазах рожденное.

– У ПЯТНИЦы все как по часам, идеальные условия, – невесело отозвался Стивен, заруливая на территорию базы.

– Но ты бы предпочел пластиковые овощи из супермаркета? Ну, в смысле, чтобы этот супермаркет все еще был. В смысле...

– Приехали, – только и ответил Стивен, хлопая дверью. Стив поспешил за ним. Он не думал, что кто-то их будет встречать, не ждал – старался не строить никаких картин в голове, но каждый шаг в мертвенной тишине вбивался страхом под сердце. Кто-то же должен… Не просто же так они приехали сюда.

Двери бесшумно открылись перед ними, и экран над пустующим ныне постом охраны озарился бородатой улыбкой Тони.

– Кэп! – воскликнул тот и отошел дальше от камеры, позволяя разглядеть всего себя: затемненные очки, цветастая рубашка с коротким рукавом, шорты. Неразборчиво солнечный фон.

– Тони? Ты вообще где?

– Нет, вы видели?! Ни «привет», ни «рад тебя видеть», ни слез счастья от встречи. Сразу «где ты?». Уже наверняка готов указания раздавать. Даже могила не исправляет.

– Не исправила однажды, не исправит и теперь, – насупил брови Стив. Зародившаяся было радость встречи схлынула отливной волной. Последними словами Тони, которые Стив помнил – теперь-то они прозвучали в мозгу снова, со все той же густой злостью, – было: «Могу только обещать, что сперва надеру зад фиолетовому хмырю, а уже потом вернусь к разговору о Барнсе, но…»

Договорить им тогда не дали.

Стивен утомился от молчаливой паузы моментально, закатил глаза и потащил Стива вглубь здания, буркнув Тони, что Капитан не в том состоянии, чтобы на пороге стоять. Добыв из холодильника бутыль томатного сока и тарелку горохового пюре, Стивен бросил все это на стол перед Стивом и отошел к окну. Упершись руками в подоконник, он из-под хмурых бровей оглядывал колышимое ветром поле, пока Стив уминал холодные комки. Он никогда не любил ни горох, ни то, во что превращались томаты после отжима, но сейчас он раскатывал знакомые вкусы по небу, борясь с искушением прикрыть глаза и по-простому, по-старому скривиться, пробормотав: «Лучше мы будем есть эту кислятину живой, чем изнасилованной, завязывай с экспериментами, Барнс».

– Прости за скудный стол, мы гостей не ждали. – Тони появился на телевизоре бывшей гостиной.

– Опять врешь.

– В наше время, знаешь ли, чтобы приготовить что-то другое, нужно куда как больше времени, чем вы нам с доком дали. Пока территорию разведаешь, пока выяснишь, не ядовитое ли…

– И все же я обижен столь холодным, – Стив выразительно посмотрел на тарелку с перемолотой бурдой, в которой стояла ложка, – приемом. Мог бы и лично прийти.

– Очень философский момент. – Тони почесал подбородок. – Технически ты не просто рядом со мной, ты даже отчасти во мне.

Стив поперхнулся.

– Десять лет прошло, а шутки такие же идиотские, – закатил он глаза, но судя по зыркнувшему через плечо Стивену, единственным дураком в этой комнате был Стив.

– Это не шутки.

– Ой, ну док, не порти веселье.

– Энтони Старк, – судя по голосу, Стивен намеревался не дать засмеяться никому на мили вокруг, – умер семь лет назад от лучевой болезни.

Стив уронил руку на стол, звякнув ложкой о столешницу, и перевел требовательный – как он надеялся – взгляд на экран.

– И снова философский вопрос, – протянул Тони. – Я просил не говорить об этом событии так, а ты мне казался вежливым парнем. Я просто изменил форму существования…

Стив понял. В туманных объяснениях Тони, обычно состоявших на восемьдесят процентов из научных терминов, а на оставшиеся двадцать из непонятных шуточек и отсылок, он разбирался плохо. Но на этот раз понял все с одного намека. Тони не был здесь первооткрывателем, и при одном воспоминании о том, кто придумал подобную «форму существования» первым, у Стива ползли мурашки по спине.

– Нет. Нет-нет-нет. Тони, ты не мог, – Стив обвел пальцем голову и махнул рукой, словно вынимая из нее мозг. Он посмотрел на посерьезневшего Тони и стиснул кулаки. – Это слишком даже для тебя.

– Я ему подсказала, – прозвучал за спиной голос. Стив бы не узнал его – слишком низкий, слишком… бесполый, но каждая интонация отзывалась внутри точным образом.

Стив обернулся с улыбкой, но та смылась с лица, стоило ему увидеть Наташу. Стив зажмурился, но отпечатавшееся на сетчатке с фотографической точностью изображение уже никуда не исчезало.

– Я просил вводить его в курс постепенно, – прозвучал голос подошедшего Стивена. – Его мозг еще восстанавливается после коматоза, а все эти новшества могут замедлить процесс.

– Тебя, ворчун, я рада видеть не меньше.

– Я здесь только из-за него, – отрезал Стивен, и Стив чувствовал, что за этим разговором стоит нечто большее, но вникнуть не мог. Стивен был чертовски прав: мозг до физического жжения искрил. Стив думал, тяжело было проснуться в двадцать первом веке, где не осталось ничего родного и даже почти ничего знакомого – язык и тот успел едва уловимо измениться за семьдесят лет. Но оказалось, что очнуться в таком мире, где знакомое, все же успевшее стать близким, осталось и искорежилось, пережевалось в неведомой мясорубке, намного сложней.

Он заставил себя открыть глаза и снова посмотреть на Наташу – на ту, какой она стала. Выше... ненамного, но жилистые стальные ноги, напоминающие больше джамперы, на которых сумасшедшие студенты скакали по Центральному парку в той жизни, до взрыва, все же приподняли ее на пару дюймов. Такими же стальными стали ее правая рука, вплоть до выглядывающей из-под футболки ключицы; щека и пол-лба: теперь ее волосы – наверное, он впервые видел их естественный рыжевато-русый цвет – сплетались в несимметричную косу, перекинутую через левое плечо наперед. И глаз. Правый глаз. Вместо него на Стива смотрел алый видоискатель с проглядывающей сеткой прицела.

Но второй глаз, смотрящий с вызывающим прищуром, принадлежал точно Наташе, и Стив заставил ноги разогнуться. Он обнял ее и вытолкнул из себя воздух:

– Боже, Нат…

Обнимала она тоже, как прежде: живая и металлическая руки не различались сквозь слой ткани, и Стив не нашел в себе сил отойти сразу. Ему нужно было время, чтобы осознать. Еще лет десять, пожалуй.

– Что… Что с тобой случилось?

– Мои травмы оказались совместимы с жизнью только при использовании технологий Легиона.

Стив наконец отлип, оглядывая ее снова, заставляя себя привыкнуть.

– Ты будешь пялиться на меня ближайшие дни, – сощурилась она, – это нормально, Стив. Все пялились. Даже он. – Наташа ткнула в экран, где Тони давно лежал в своем цифровом шезлонге, закинув ногу на ногу.

– Он будет это делать и дальше. Половина тебя – теперь его творение, а другая – все еще очень привлекательная девушка. – Стив опустил руки, отпуская Наташу. – Которая все так же обтекаемо отвечает на вопросы.

– Стив, я не доктор, но даже я вижу, что тебе нужны сон и еда, а не новости скопом.

Стив скрестил руки на груди, напряженно вдыхая, но через мгновение согласно опустил голову.

– Скажи только, кто еще выжил. Можно без подробностей… случившихся изменений… если они есть. Имена.

– Брюс и Клинт. Статусы отправленных тогда в Ваканду Сэма и Роуди, как и Т’Чаллы, и… Барнса, – чуть тише добавила она, – нам неизвестны. Остальные мертвы.

Сон в барокамере всегда глубокий. Перенасыщенный кислородом воздух туманил мозг, заставляя мир вокруг покачиваться и наливая тело странной легкостью. Стиву казалось, что он воздушный шарик, вырвавшийся из руки и медленно летящий вверх: вскоре давление изнутри станет слишком высоким – и его разорвет, но пока он медленно и расслабленно колышется на воздушных потоках. Шарик мог позволить себе уснуть, пока шустрые сухие пальцы доктора колдовали над панелью управления, регулируя уровни газов в камере и следя за состоянием Стива.

Стив закрыл глаза, представляя, что эта камера – капсула – чем-то похожа на ту, от стекла которой он оторвался с самым большим в своей жизни усилием, и потому сможет связать их с Баки. Сможет донести до него стивово «Только посмей мне еще раз уйти, вот только посмей!»...

Сон в барокамере не приносил сновидений, и это было главным ее достоинством.

Стив показательно уминал кукурузную кашу, демонстрируя здоровый аппетит и выспавшееся лицо хмурому Стивену, заинтересованному Тони (всем трем экранам) и проницательной Наташе.

– Итак, Ваканда. Что вам о ней известно? – поинтересовался он у нее.

– Ничего. Наш спутник не проходит над ней, снимков нет.

– Вы даже не пытались туда добраться?

– Стив, – Наташа понизила голос, но потом раздраженно цокнула языком и вывалила все как есть: – Не в приоритетах, знаешь ли. На местах взрывов происходит черт-те что, требуется нормально снаряженная экспедиция. Мы пока научились передвигаться мимо хронотропных дыр, Тони огреб повод сменить свое… агрегатное состояние. Я первые пять лет провела в роли штабного связиста в инвалидном кресле с постоянной подачей препаратов. Потом встала на новые ноги, начали с ближних точек… Давай ты просто поверишь мне – шансы найти в Ваканде выживших не перевешивали все остальное. Далеко и...

– Что с летательной техникой? – сухо продолжил расспрашивать Стив.

– Я собираюсь назад, в Париж, – заявил Стивен, без промедления поднимаясь и постукивая по стоящему на столе планшету – прямо по задумчивому лбу Тони.

– Знаешь, что классного в магии? – поинтересовался Тони с таким азартом, что Стив почувствовал привкус ехидства даже в желтых крупинках на языке.

– Ничего, – холодно сузил глаза Стивен.

– Вот именно! – расхохотался Тони. – Никуда ты, док, без моей помощи не соберешься. Так что сиди.

– Старк, это не смешно.

– Вообще-то очень! – снова хохотнул Тони. Стив чувствовал неловкость – именно его затылок сейчас сверлил взглядом Стивен, разгневанный и ошарашенный разнузданным и непокорным поведением, так свойственным Тони – тому Тони, которого знал Стив, и которым, наверное, тот и остался... Но в то же время, Стив был рад, что «док» пока остается с ними. Что бы тот ни говорил, как бы ни смотрел – словно внутрь себя, а не вокруг, – он помогал, и помощь эта была неоценимой. – О, кстати! – оживился снова Тони. – Нат, он вернулся.

– Прошу простить, – Наташа скинула металлические ноги с подлокотника и скрылась за дверью.

– Он? Брюс?

– В каком-то роде, – потер подбородок Тони.

У Стива начиналась аллергия на уклончивые выражения. Но уточнить ему не дали: Стивен ухватил его за локоть, вытащил из-за стола и поволок на балкон. Отсюда был виден весь внутренний двор, где сквозь бетонные плиты прорывалась трава, а в дождевых лужах отражалось издевательски чистое синее небо. Наташа выбежала навстречу Халку. Тот тащил несколько крупных туш… антилопы? Халк сгрузил их к ногам Наташи и рыкнул. Стив сказал бы, что устало и… довольно, но он в людях-то не очень разбирался, а уж в интонациях Халка... Наташа уперла руки в бока и мотнула головой.

– Не сюда! Давай к холодильным камерам. Не мне же тащить.

– А она теперь может, – пробормотал Стив.

Стивен закатил глаза.

– Все пытаются держаться хоть за что-то. Что еще ей остается, если с «Брюсом» больше не обсудить характерный почерк Альмодавара, изменившийся в последних фильмах? Ей больше не послушать споров Брюса со Старком, не позакатывать глаза от ученого занудства...

Стив смотрел на спинные ремни на Халке и узнавал в них сбрую. Схема была сильно изменена – седло подстроено под посадку всадника на вертикально ходящее животное, в отличие от лошади, но опознавалось легко. Халк остался Халком, и Наташа сдалась, раз позволила ему стать ездовым… существом. Стив стиснул перила, провожая удаляющуюся пару долгим взглядом. Но вслух сказал:

– И все же выглядит она намного веселей тебя.

– Ты должен поговорить со Старком, чтобы он отправил меня назад.

Стив вскинул бровь.

– Проснулся в пустом мире и все равно кому-то сразу должен. – Он посмотрел на уже откровенно злого Стивена. Сегодня тот выглядел опрятней, чем в их первую встречу. В складках жилета – Стив наконец опознал его, эти полосы раньше были тем плащом, что позволял доктору левитировать, – больше не было свалявшихся опилок и комков пыли. Волосы убраны в строгий хвост вместо разболтанного, чисто рабочего и забытого пучка. – А главное, – добавил Стив после паузы. – Ты будто Старка не знаешь. Если его о чем-нибудь попрошу я, он наизнанку вывернется, лишь бы сделать наоборот.

Стивен не ответил, хотя его взгляд говорил красноречивей голоса, что он думает об отмазках Стива и о том, как чудно они вдруг спелись с Тони. А еще о том, что он прекрасно знает: Стив не собирается отпускать его без причины. Вместо того, чтобы назвать ее, Стивен расстегнул верхнюю пуговицу жилета – солнце, входившее в зенит, жарило все нестерпимей – и удалился.

Веки дрогнули, но их тут же дернуло болью – заиндевевшие ресницы слиплись, и корочка льда дергала их из кожи при малейшем движении. Баки зажмурился, сдерживая неосознанный, вызванный пробуждением порыв распахнуть глаза, давая сначала оттаять льду, укрывшему лицо.

Губы оттаяли первыми. Вдох – короткий, Баки помнил, что если пробуждение со снегом, то и в легких будто иглы льда, и от глубокого дыхания грудь раздерет изнутри. Не на самом деле, как говорили техники, знавшие его внутренности лучше его имени, но, черт бы их побрал, ощущалось именно так. Забытые чувства... аппараты ведь заменили еще в восьмидесятых на новые, чтобы полная боевая готовность через полчаса после пробуждения, никакого снега, никакого… Его вообще не техники укладывали спать. Он же...

Разлепив губы и выдвинув нижнюю, Баки осторожно выдохнул вверх, превращая крошки между веками в жидкость, потекшую по лицу. Распахнув глаза, он вскрикнул от неожиданности. Уши говорили ему о том, что это был вскрик раненой астматичной утки, но, если честно, ему было плевать: вместо ровного стекла криокамеры прямо перед его лицом красовалась толстая змея. Прямо у лица. Баки вжал голову в подголовник – тот хрустнул; дернул запястьем – побитые льдом крепления разорвались. Баки моргнул, стирая влажную пелену с глаз.

Перед ним свисала лиана. Влажная, заиндевевшая чешуйками, неподвижная лиана. Проклятье. Простая лиана. Он кашлянул, выталкивая лишнюю жидкость из легких, и стер ее пальцами с плохо слушающихся губ. Лиана. Но это правда могла бы быть змея! Стиву он скажет, что так и было. Он же в джунглях, в гребаной Ваканде, тут могут быть змеи. Стиву… Баки зажмурился и резко распахнул глаза. Он знал этот обманчивый дурман, уносивший ослабшее, не успевшее прогреться тело в блаженный сон, который в его случае мог стать смертельным. Камера больше не функционировала как должно. Видимо, не умеет работать с чертовыми лианами, проросшими внутрь. А холод в ней стоял собачий.

Баки повернул голову, заставляя шею двигаться. По заиндевевшему стеклу шли трещины. Собрав всего себя, он качнулся и навалился на самую крупную. Треск. Еще раз. Еще один – он выпал новорожденным цыпленком из скорлупы, такой же мокрый, дрожащий, выбирающий из волос осколки едва слушающимися пальцами и совершенно не понимающий, где он оказался. Его окружал тропический глухой лес.

Если замерзший мозг не обманывал его, засыпал он в белоснежном кабинете высокотехнологичного дворца. Баки откашлял еще немного легких и заставил себя подняться. Хотя бы на четвереньки. Рука скользнула, загребая палую листву, роняя его назад в темное и влажное от вытекающего из камеры хладагента пятно. Баки разжал пальцы, выпуская подгнившие листья, и посмотрел на обнажившиеся его падением плиты. Да – именно они служили полом кабинета. Он помнил орнамент – единственное, что видели его опущенные в пол глаза в последний момент, прежде, чем отключиться.

Мир, твою мать, почему нельзя хоть раз уснуть и проснуться в том же веке, в том же месте, спокойно проснуться? Или умереть, но с концами? А не так, что хлопнул ресницами – война, прикрыл глаза – Стиву тело подменили, моргнул неловко – уже убийца.

«Так, Барнс, не спать!» – Баки поднялся, придерживаясь за остатки криокамеры.

Силы покидали его. Не медленно и тягуче – было бы чему, а прямо сейчас и самые последние. Он еще полз вперед, но уже почти не видел из-за медленно пожирающих мир черных мух. Они танцевали перед глазами, выедая то ли их, то ли реальность.

Он должен был попить. Он должен был поесть. Но он лежал, запнувшись о корень дерева в переплетении этих самых сраных корней, не в силах подняться – он уже даже рукой шевелил с трудом. «Я прошел сотню километров», – говорило его тело. «Не больше десятка метров», – отвечал ехидно мозг.

У него было столько шансов умереть красиво. Со смыслом. Или из-за чужой ошибки хотя бы. Эффектно, что ли… но не так же. Коммандос не умирают так. Баки не собирался подыхать так. «Кто тебя спрашивает?» – снова съехидничал мозг.

Баки вздохнул, скользя взглядом – то немногое, что он еще мог делать – по клубням корней выше, на увитый лианами ствол. Хоть на небо взглянуть перед тем, как черная мошкара застелет собой и его... но взгляд зацепился за крупный цветок. В форме обращенного вверх колокольчика настолько яркого фиолетового цвета, что казался светящимся, этот цветок осторожно покачивался на ему одному ведомом ветерке. Между лепестков мелким бисером сочились капли воды. Не вытекла вся после дождя? Роса?.. Баки дотянулся – смог, даже до губ бережно донести смог. Два щедрых глотка скрывала чаша нежных лепестков. Эти глотки омыли иссохший рот обволаквиающим сладковатым вкусом, словно затягивая царапинки и излечивая от всего. Баки ничего вкуснее в своей жизни не пил. Он вылизывал лепестки – чувствовал их вкус, хотя зрение и слух уже покинули его. Их сладость манила, и Баки, не в силах больше удерживать руку, просто затолкал цветок в рот, смыкая зубы, заставляя отдать еще несколько капель сока, прежде чем сознание утекло.

Ехали они молча. Тишина тряслась в бывшем Щ.И.Т.овском пикапе вместе с ними, пока Наташа не включила музыку. Она всегда слушала то, что сама называла калифорнийским панком, а Стив уже не пытался различать набежавшие в его отсутствие сотни жанров и просто радовался, что плейлист не сильно назойлив, но сейчас в машине играла классика. Наташа открыла окно, позволяя раскатам Баха и аккуратным изгибам Бетховена литься на каменистую прерию. Стив вздохнул, запрокидывая голову, давая музыке проникнуть под кожу и дать ощущение того, что все вокруг движется с нею в такт. Мелодии, которым причитались золотые залы консерваторий и дирижеры во фраках, все равно трогали душу и подходили даже гнущимся на ветру обожженным дочерна стволам деревьев.

«Они такую музыку написали, а мы мир проебали», – сказал как-то Баки про Паганини, слушая найденную ими случайно пластинку. Нормандия. Город бомбили, Коммандос помогли укрыться жителям в глухих погребах и застряли с ними. Дернье нашел патефон, а Баки пару отсыревших конвертов с пластинками. Ни до, ни после он не интересовался классикой. И имени Паганини не вспоминал, но тогда растирал между пальцев табак, слушая тихую, трещащую от сырости скрипичную сонату, и забивал слова, словно гвозди, в душу Стиву.

Проебали, Бак… Стив потер глаза и незаметно глянул на своих спутников. Тони превратился в маленькую рацию с квадратным экранчиком, висящую на поясе у Наташи. Нет, конечно, сам он остался на своих серверах в подвалах базы, но связь держалась по этому агрегату. Наташа называла его «Тони маленьким». Стивен сидел сзади и смотрел в окно. У тех, кто бесцельно следит за дорогой, зрачки бегают, а у него они, мертвенно замершие, смотрели в одну точку, сквозь пространство. Бледнее обычного, с залегшими под глазами синяками, он закутался в плед. Он мерз, несмотря на воцарившееся по всему штату – если эту территорию так еще можно было называть – жаркое лето.

Стиву самому становилось холодно от одного взгляда на него. Стив не знал, прав ли был, что настоял на участии доктора в экспедиции, но после увиденного он просто не смог отпустить Стивена никуда одного. Да и… Стивен сам больше не просился. Он вообще еще ни слова не произнес с того вечера. С того вечера, что уж точно был ошибкой Стива. Сама его просьба. Его настойчивость, когда он уже не просил, а почти требовал объяснить, что такого сложного во всего одном портале до Ваканды. Но никто не стал осаживать его, объяснив уже, в чем же дело, наоборот – Наташа подхватила вторым голосом, рассказывала, что даже металлические ноги устают столько давить педали, и что-то о том, что Стивен не сможет вечно бегать все равно. Убегать. Стив еще тогда почувствовал, как тяжелеет воздух, но не остановился и других не остановил – он видел колебания Стивена и чувствовал зарождающуюся надежду. Тони в своей манере разглагольствовал: «Ну док, один портал – и я отправлю тебя в твой любимый Париж. Прекрасный бартер, не правда ли?».

Стив не знал, чье слово стало решающим, но Стивен вдруг согласился. Серьезный голос вместо фырканий сквозь поджатые губы и все еще не до конца решительные глаза, сжавшиеся на вороте пальцы – тут уже все заткнулись. «Завтра», – сказал он без сардонических добавок – и они послушно отправились готовиться, а воздух сгустился сильней. На следующий день, когда они с Нат и Халком, полностью экипированные для переброса в Ваканду, собрались во дворе, Стивен начал творить магию. К этому сложно было привыкнуть. Невозможно. Это уже не выкрученные техникой или сывороткой способности, это что-то за гранью. Как шагнуть и в космос выйти. Стив – мальчишка из Бруклина – смотрел на все это как в первый раз, во все глаза. Рот c трудом удавалось удерживать закрытым, когда Стивен выпускал из рук светящиеся огненные знаки, когда вел, словно в танце, руками по пространству и менял его. Круг. Затем второй – новое окно портала зарождалось прямо в центре двора. Огромный желтый круг, в котором виднелся кусок пляжа и проступали все четче толстые мшистые стволы деревьев.

Но стоило порталу родиться, как с ним пришло грозовое облако – Стив не мог иначе назвать сгусток пепельно-сизого воздуха, закружившийся перед Стивеном. Тот сделал шаг назад, отшатываясь от портала, но облако не перестало клубиться. Наоборот, оно завертелось сильнее, испуская из себя молнии и… крики. Женские. Надсадные. Переполненные болью.

Халк взревел, и Наташа обняла его за руку – всей собой оплела массивное предплечье, что-то нашептывая. Халк стряхнул ее, словно пушинку, и ломанулся вперед. Прежде, чем Стив успел окрикнуть, прежде, чем Наташа успела подняться на ноги, Халк уже исчез в портале. А у облака проступили напряженные руки со сведенными пальцами и такой же сведенный криком рот.

Наташа саданула кулаком по бедру и прижалась к Стиву. Стальные пальцы сомкнулись плотно, а в плечо уперся живой лоб. Наташа одновременно прятала свои чувства и не позволяла Стиву сигануть следом за Брюсом в покрывшийся искажениями портал.

– Нет! – коротко выкрикнул Стивен в нутро облаку, закрутившемуся сильнее, и в ответ молнии налились густым красным цветом. – Нет! – Он уронил руки, обрывая связи и схлопывая портал. – Я не могу помочь. Уйди! – выкрикнул он уже срывающимся голосом, а облако рванулось вперед, прямо кричащим лицом Ванды – теперь Стив четко видел ее силуэт и провалы горящих алым глаз – на Стивена, опрокидывая его. Она закружилась над ним, пытающимся закрыться растопыренными ладонями, алой птицей, и молнии били в землю вокруг опрокинутого навзничь мага, пока он не пустил в нее огромный золотистый шар. Облако рассыпалось горящими искрами, и во дворе снова стало тихо.

Стив отмер и подбежал, протягивая руку, но Стивен не взялся за нее, поднимаясь сам и молча поводя плечом. Он боролся с дрожью, охватившей его тело.

– Этот призрак… – начал было Стив, но его оборвали.

– Больше никакой магии, – и это стало последними словами, что Стивен произнес. С тех пор он молчал.

Молча медитировал у стены, пока Наташа, сжимая до белых костяшек и металлического лязга пальцы на руле, выгоняла из гаража пикап, молча помог ей, взвинченной, забросить туда вещи и так же молча залег на заднее сидение. На первой стоянке молча массировал ладони, разглядывая языки пламени в костре, отказался от ужина и, только когда Наташа спросила, может ли она объяснить Стиву, дернул губами и пальцами, отмахиваясь, но разрешая.

Тогда Стив и узнал, что в одном из взрывов – главном, что разорвал на части перчатку Таноса, – погибла Ванда. Узнал он и то, что как бы, будучи Капитаном, ни старался следить за подопечными, за его спиной Ванда познакомилась с хранителем камня времени задолго до того, как с ним столкнулись остальные Мстители. И что скачком в своем развитии она обязана была именно ему, а не вынужденному взрослению после заключения в Рафте и всем событиям после. Наташа не сказала, что Ванда успела стать ученицей Стрэнджу – тому, кто при знакомстве произвел на Стива впечатление еще одного родственника Старков, судя по его самомнению и показательному пренебрежению к окружающим. Ученицей не технически, а той, к кому привязываешься. За кого начинаешь отвечать. За чью смерть, за чье неспасение не можешь себя простить. Наташа не сказала, но Стив видел – читал это в сгорбленных плечах и тусклом взгляде.

Что было дальше, Наташа объяснить не смогла: она разбиралась в магии не лучше Стива. Она то и дело искала поддержки у Стивена хотя бы жестом или кивком, но тот не слушал их разговор, продолжая протирать дыру в ладони. Суть же была в том, что Ванда не ушла. Она являлась учителю при любой попытке колдовать и, чем сильнее была магия, тем сильнее становился призрак. Вернуть пытался, говорить пытался, но не сработало, и Стивен отказался от магии вообще.

От того, что убило Ванду, – понимал Стив. От того, что теперь не могло ее спасти из той пучины, куда из-за него она попала.

– Ее убил Танос, – сказал Стив, обращаясь к Стивену.

– Нет, – вдруг ответил тот. – Не Танос, а взрыв. Несчастный случай, – и посмотрел в глаза Стиву. Он не стал договаривать, но Стив знал это выражение «но я не спас» прекрасно.

И Стив – Капитан – не знал, что еще сказать, хотя сказать должен был. Теперь Стивен вжимался в заднее сидение, позволяя везти себя куда угодно, и они продолжали свой путь к единственному известному им уцелевшему в Америке джету. Его себе забрал Клинт, и по тому, как Нат отводила глаза, Стив понимал, что и на ферме его не ждут радостные новости.

Баки проснулся от пляшущего на веках солнца. То находило лазейки в плотно сомкнутых кронах деревьев и щекотно танцевало по лицу. Приподнявшись на локте, он неожиданно для себя с легкостью сел. Желудок крутило голодом, а горло снова першило от жажды, но тело больше не походило на свинцовую шпалу. Мышцы ныли, но слушались, и Баки чувствовал себя готовым идти дальше.

Этого просто не могло быть. Он потянулся, разминая затекшую от лежания на корнях спину, и попробовал встать. Получилось. Он внимательно посмотрел на место, где только что лежал – нет, он не вышел душой из тела, а вроде бы встал целиком. Как могло прийти улучшение вместо предсмертной агонии? Во рту еще ощущался слабый привкус, но больше ни одного фиолетового цветка на дереве не росло. Вместо них Баки нашел ягоды, похожие на землянику. Не горчили, да и черви подтачивали их – для проверки на ядовитость параметров маловато, но будто у него сейчас имелся выбор.

Баки пятерней зачесал назад слипшиеся и лезущие в глаза волосы, заправил за уши, заставляя их хоть как-то держаться, и наконец осмотрел себя. Грязная майка и порванные штаны – хорошо, что все вокруг превратилось в джунгли, а не в льды Антарктики. Мелкие царапины и полная трухи повязка на левом плече. Мелкие ростки торчали уже даже сквозь нее колючками. Много же он загреб, пока валялся… Баки потянул за повязку, но та не поддалась. Торчавшие сквозь черную ткань мелкие веточки прочно удерживали ее, словно им было за что держаться. Ладно. Не сейчас.

Нужно было понять, куда двигаться. В целом, как говорил старина Кэролл, все равно куда идти, если тебе все равно, куда ты хочешь попасть. Баки не знал, во что превратилась Ваканда, не знал, что вообще стряслось с этим миром, и куда ему стоит идти. Куда ему хотелось бы попасть. То есть последнее-то он знал, даром что желанный конечный пункт не изменился за последний почти что век, но звучало бы это глупо, непродуктивно и мало похоже на план. Впрочем, за свою жизнь Баки выучил две истины. Первая – дороги к Стиву ему не предлагалось, ее вечно отбирали и заваливали. Льдами. Трупами. Годами. Вторая – какой бы дорогой Баки ни шел... от Стива Роджерса еще никто не убегал.

Не подведи, Стиви.

Очередь готовить на второй стоянке выпала Наташе, и она воспользовалась этим. Собрав в пучок волосы и сосредоточившись на нарезании хрустких початков встроенным в запястье лезвием, она пряталась от разговоров.

Стив все еще не знал, о чем спрашивать. Он узнал столько новостей, что в голове не укладывалось больше, да и в сердце тоже: боль не притуплялась от того, что он привыкал видеть места стыков плоти и металла у Нат или прибавившиеся седые волосы Стивена. Она ворочалась в груди, а каждый новый шаг в этом мире только прибавлял кирпичей в ту груду, что ложилась на плечи и пригибала к земле. Но Стив все еще знал так мало об этом мире, о стольком нужно было спросить...

Он проспал семьдесят лет, и мир изменился, но в целом остался прежним. Чтобы привыкнуть к айподу и обилию синтетики, не так уж много времени нужно. Пара месяцев опекунства Сэма, и Стив был готов отличить эльфов от вулканцев. Вот мир. Вот люди. Пара миллиардов прибавилось, воевать стали по-другому, но вот твое место. Защищай. В море все еще можно купаться летом, а гугл сам определит, ядовитое перед тобой растение или нет.

Теперь он проспал десять лет и проснулся на другой планете. Открывая глаза утром, Стив все еще тратил несколько минут, чтобы напомнить себе – не приснилось. Он правда здесь.

Пока они ехали, Стив цеплялся взглядом за проносящиеся мимо невиданные деревья или животных и спрашивал что-то о техническом. Что с запасами медикаментов? Что с атомными электростанциями? Со сменой времен года? Кто опаснее всего в этих краях по ночам?

Но вечером у костра, вытанцовывающего синеватым пламенем от брошенных в него поленьев неизвестной породы, Стиву приходили те вопросы, которые действительно стоило задавать.

– Ты волнуешься за Брюса? Когда он шагнул в портал, тот еще вроде бы надежно выглядел.

– Да. И нет. Не волнуюсь, Халк – большой мальчик.

– Часто уходил? – Стив пристроился рядом, помогая скинуть початки в котел. Наташа стукнула его живой рукой по пальцам, цыкнув:

– Не думай, что за это я тебе буду завтра помогать! Да, часто. Он всегда возвращается, но от этого, знаешь… менее тоскливо без него не становится.

Стив смотрел на то, как в костре сгорает последняя маска Наташи. Больше у нее не осталось причин их держать. Она часто была с ним честна и будучи шпионкой Щ.И.Т.а, когда дело доходило до личного, потому что знала, наверное, что Стив живет в том мире, где нет сплетен или игр на чувствах. Что Стив прост, как пень. Ты либо любишь, либо играешь в странные игры и усложняешь всем жизнь.

Но с такой простотой и естественностью она раньше не говорила. Кажется, Стиву пора вести не список изменившегося в этом мире. А список того, что осталось прежним.

– Он возвращался к тебе даже с другого конца Галактики. Что уж тут несколько тысяч миль?

Смех у Наташи – в список прежнего.

Заночевать Баки решил у ручья, чтобы не решать проблему воды ни с вечера – и смыть с себя наконец все слои пота, – ни с утра. Мерный журчащий ток воды убаюкивал и очищал разум. Память пока удерживала карту местности, и, если долговременная не подводила, он продвигался к деревне в равнинах, где когда-то были склады продовольствия. Возможно, еще завалялось.

С этими мыслями Баки уснул, а проснулся на зарождающемся рассвете от того, что под повязкой чесалось до невозможности. Он потянулся унять фантомный зуд – не могут чесаться остатки крепления, – но его пальцы наткнулись на вязь веток.

Из его плеча, уже почти стащив разодранную повязку, торчали ветки! Живые, мать их, ветки, с зелеными почками! Баки дернулся, прополз пару футов на заднице, отталкиваясь от земли ногами, но от себя сбежать не удалось. Наоборот – ветвистая культя дернулась, помогая движению. Баки повел плечом – и движение передалось ей.

Баки прикрыл глаза. Открыл их. Снова шевельнул отливавшими фиолетовым веточками. Вчерашняя «смородина» – так он назвал круглые черные ягодки – давала о себе знать и подарила ему галлюцинации? Он бы хотел в это верить, но уже привык распознавать вмешательство в сознание и на самом деле прекрасно знал, что сейчас он был чист. Никаких галлюциногенов в «смородине».

Баки аккуратно вытащил остатки повязки, разглядывая растущие из металлического крепления ветки. Чесалось глубже – росло из него самого. Баки отщипнул полураскрытую почку и зашипел: он прекрасно почувствовал этот щипок. Сок на месте слома пах по-знакомому сладко.

Зола бы из кожи вон вылез, чтобы заполучить такой цветочек. Но на этот раз Баки в экспериментаторы досталась сама природа. Но он не роптал и даже был ей благодарен – она оказалась куда милосердней. Все точки роста были направлены вовне, растение не собиралось пожирать его изнутри или что-нибудь еще в том же духе. Напоминало о себе только зудом, который снимала вода.

Разбираться с проблемами стоило по мере их появления, а если слишком много думать – голова заболит. Эта фразочка все меньше походила на фигуральную, потому что Баки слышал скрип собственных мозгов и предпочитал не перегружать их. Еще в Бухаресте он научился уходить в «энергосберегающий» режим. Поначалу боялся, что стоит ему упустить полный и беспощадный контроль над собой, вернется Зимний Солдат, но потом понял, что нет. Ни Зимний, ни Баки с его нераспутанным клубком страданий и заморочек в этом состоянии не появятся – они уходили, уступая место примитивному алгоритму выживания.

Склады продовольствия. Одежда или хоть подобие ткани для нее. В идеале лезвие на смену заостренному камню, что он таскал в кармане штанов.

Сегодня готовил Стив. Наташа вычищала узкой щеткой песок из коленей и бедер и смазывала их маслом. Ее движения больше походили на то, что она втирает в себя солнцезащитный крем на отдыхе, но Стив все равно старался не смотреть. А вот от разговоров он себя удерживать не собирался. Стивен спал после своей смены за рулем, и Стив решил, что сейчас самое время.

– Не думаю, что Ванда желает Стивену зла. – Он вскрыл банку с мясом. Оленина – сказала Наташа, но на вид и вкус тушенка мало чем отличалась от любой другой, виденной им.

– Ты видел, во что она превратилась? Стив, понимаю, ты стараешься искать во всех хорошее, но…

– Он валялся беззащитным котенком, но все молнии били только вокруг него. Это не похоже на агрессию с ее стороны. На настоящую агрессию.

Наташа задумчиво поскребла обратной стороной щетки подбородок.

– Ты уверен? Я не впустую спрашиваю. Я столько признаков того, что Халк оборачивается Брюсом, замечала. Тони поддерживал. Первые года три, не меньше. Это стало моей религией.

– В мою пользу говорит полное отсутствие ожогов на нем.

– Вечно ты такой.

– Какой?

– Неоспоримый.

Стив хмыкнул, протягивая ей плошку с едой.

– Она больше похожа на проекцию его вины.

– Что бы ты понимал в магии!

– В магии я смыслю хреново, ты права.

– Да и в людях ты не спец, уж прости.

– На правду не обижаются, – пожал плечами Стив. – Но о чувстве вины и утраты я кое-что знаю.

Тонкие лозы росли с прежней скоростью, и в их сплетениях начинала узнаваться форма бицепса и локтя. В последнем у Баки даже получалось согнуть конечность. Утром он собирал с листьев росу, если не находил источника воды. Не только для утоления жажды, но и чтобы протирать кору.

На пятый день он набрел на каменные блоки знакомой формы. Хижина! Здесь была хижина… Вот и остов загона для скота, и рогатый выбеленный дождями череп. Разворошив листву, Баки нашел гнилое тряпье знакомых расцветок. Он двигался в верном направлении.

О жизни на ферме говорило орущее на пол-округи разнузданное кантри, грязные следы у входной двери и свежие, не успевшие запылиться бутылки там же.

О смерти на ферме говорила провалившаяся крыша сарая, покрытое плесенью сломанное крыльцо и прилетевшая в колесо стрела.

– Твою мать! – Наташа выкрутила руль, выводя машину из заноса. – Бартон! – рыкнула она, вываливаясь из машины и ловя следующую стрелу у себя возле уха.

– Я запретил вам сюда приезжать! Просил оставить меня в покое! – хриплый, слишком хриплый, голос Бартона выдал его, укрывшегося в тени террасы. Он звучал пьяно, но лук, который теперь Стив видел в тонком луче лунного света, не дрожал.

– Мне никто ничего не запрещал, – громко обозначил себя Стив, выходя из машины.

– Кэп?.. – Лук все-таки дрогнул, вместе с голосом. – Вы где его откопали?

– Сам откопался, – усмехнулся Стив, направляясь к крыльцу.

– И они не успели тебя предупредить? Обо мне? – Лук в противовес вызывающим словам теперь смотрел в пол террасы.

– Даже если предупредили бы, я непослушный мальчик. И отставки принимаю только лично.

Клинт нервно рассмеялся и вышел из тени. Десять лет превратили морщины на его лице в глубокие темные прорези, а еще он стал седым. Абсолютно белым.

– Я в отставке, Кэп. – Клинт отшвырнул лук на покосившийся сундук и издевательски отдал честь. – И мне все равно, примешь ты ее или нет. Зачем вы приехали?

– Нам нужен джет. – Наташа успела незаметно подойти ближе.

– Джет? Нахрена? – Клинт поднял с пола одну из бутылок, в которой еще что-то плескалось, и опрокинул содержимое в себя.

– Ваканда, – коротко ответил Стив.

– А, подмороженного сержанта искать... Не выгорит, – Клинт неопределенно дернул плечом и скрылся внутри дома.

Стив даже глаза округлил.

– Бартона подменил злой брат-близнец?

– Нет, Стив, ты должен понять…

– Хватит! Я-то все прекрасно понимаю, а вот вы, кажется, нет. – Стив решительно пошел следом за Клинтом. Тот сидел посреди бывшей кухни, поросшей паутиной и пылью, и продолжал пить.

– Нам нужен джет.

– Он сломан. – Клинт не смотрел на Стива, а разглядывал свои пальцы с черными полукружьями отросших ногтей.

– Никогда не было проблемой.

– Ты не понял, – оскалился Клинт. – Совсем сломан. Разбит, – голос наливался силой с каждым словом. – Развалился на куски. Там не пару проводов перепаять, там новый собирать нужно. Все проржавело. Сгнило. – Он встал на ноги и выкрикивал это прямо в лицо Стиву. – Так что все вы останетесь здесь. Если ты думаешь, что ты проснулся и можешь что-то изменить, черта с два, уже никто ничего не может! Сдох Барнс! Все сдохли! И если думаешь, что мы живы – ошибаешься, мы мертвее тех, кто ушел!

Кулаки сжались против воли, но Клинт отвернулся к стене, и Стив перевел взгляд туда же, заставляя себя разжать пальцы и зубы. Удержать себя. Выдохнуть. Сконцентрироваться на досках стены, сморгнуть закипевшую ярость… Стена оказалась чище прочих. Ни серых нитей паутины, ни заросших грязью полок.

По позвоночнику пробежали мурашки. То, что при входе Стив принял за потеки, оказалось четкими силуэтами.

Маленький ребенок на четвереньках, закрывающий голову руками. Ежик волос из-под пальцев. Рядом второй: платьице, два крупных озорных хвоста и тонкие ножки. Купер. Лила.

И Лора, прижавшая одной рукой к груди уже подросшего Натаниэля и вскинувшая вторую к детям.

Пригоревший к стене пепел. Посмертный черный снимок, когда от испарившегося тела остается только въевшийся намертво контур.

Стив еще раз оглядел стену и молча вышел. Прошагав мимо выжидающей на террасе Наташи, он направился в сарай и вернулся уже с топором, бросив ей только: «Выкопай яму. Три».

Клинт понял, что происходит, только когда Стив всадил топор над головой Лоры во второй раз.

– Роджерс, охерел что ли?! – взвыл он, бросаясь к Стиву, но тот оттолкнул его, легко опрокидывая потерявшего сноровку и координацию пьяного Клинта на пол, и снова ударил топором, продолжая вырубать Лору из стены.

Клинт бросался на него с яростью Халка, но каждый раз Стив мягко и уверенно отталкивал его назад. От режущих уши криков, срывающихся, превращающихся в грудные всхлипы, мешающие слезы с пылью в легких, сжималось сердце, но Стив не останавливался. Не останавливался, когда Клинт осел на пол безвольно и начал умолять словами. Не останавливался, когда уже и его собственные глаза плохо видели от слез.

Бережно вынул он вырубленные сохранившиеся силуэты – тела – и так же бережно, на руках, не как доски, а как настоящие тела, вынес во двор. Когда Клинт выполз следом за ним, повисая на дверном косяке, Стив как раз положил их по одному в наспех развороченную Наташей землю.

– Роджерс... – прохрипел Клинт.

– Иди. Сюда, – приказно всхлипнул Стив, вытирая рукавом лицо.

И Клинт пришел. Взял у Наташи лопату и всадил ее в горку земли. Первый бросок вышел жалким: комок земли шлепнулся на край доски, рассыпался на мелкие крупицы по голове Лоры, а сам Клинт пошатнулся, с трудом удерживая равновесие. Но бросок за броском только прибавлял решимости, словно Клинт трезвел от них и возвращал себе силу.

Стив отходил медленно, пятился шаг за шагом, пока не дал Клинту достаточно личного пространства. Наташа тоже отошла. Упала на крыльцо, пошуровав рукой под ним и найдя заначку сигарет, которая там точно не первый год хранилась. Закурила нервными рваными затягами. Стивен, все же вышедший из машины, привалился к капоту, скрестив на груди руки и наблюдая за происходящим.

Клинт отбросил лопату и рухнул на колени, разравнивая землю руками. Его плечи тряслись, но эта дрожь была совсем не тем, что сжирало его, что смотрело злыми глазами изнутри него на Стива полчаса назад. Клинт отдавал это земле вместе с каждым рыданием, стискивая ее пальцами, пока не вышло все. Пока не смог откинуться на пятки, делая первый глубокий звучный вдох.

– Прости, Стив, – сказал он куда-то в звездное небо.

– Ничего. Порядок, – тихо ответил тот.

– И с джетом прости, но… – слова все еще драли горло Клинту, выходя оттуда не без крови и привкуса земли. – Но он правда сгнил совсем. Ты не улетишь. Мне жаль.

Стив шумно втянул носом воздух и потер руки. Прочистил горло.

– Я должен.

– Перестань! – Наташа поднялась с места. – Мы все потеряли дорогое. Ты не спускался к серверам Тони, не видел, во что на самом деле он превратился, и не видел там склеп Пеппер, но на нас-то насмотрелся. Может, хватит уже? Вера, что Баки снова выжил, прекрасна, но посмотри на нас!

– Дело не в вере. Мертвых нужно хоронить, – резко откликнулся Стив. – Мертвых нужно отпускать. Заталкивать свое чувство вины в глотку и отпускать! Делать то, что должен. То, чего от тебя хотели бы те, кто ушел. И, кажется, у Тони получается лучше вашего. Но если ты не закопал в землю тело, если ты не знаешь точно, что произошло, – ты должен искать! – пророкотал он на всю поросшую кустами округу.

– Отпускать? Без чувства вины? Стив, кто в тебя вселился вообще, и где мой знакомый Грант Роджерс? Который утопил себя с «Валькирией» в сорок пятом?

– Тебя не было на «Валькирии», ты не знаешь… я не искал способа умереть.

– Ты не искал способа выжить!

– И это та ошибка, за которую мне никогда не расплатиться! – закричал Стив уже во всю мощь, вспугивая ночных птиц. Заставляя всех смотреть на себя. – Я не дал выжить себе, я не дал выжить Баки, я даже не допускал мысли о другом исходе. Теперь я пойду до конца. Даже если вы останетесь здесь, а мне придется пересекать океан вплавь.

– Нам всем стоит лечь спать, – в повисшей тишине подал голос Стивен. – Сегодня уже никто никуда не поплывет.

Странные вещи оставались вечными. Баки лежал на поляне, раньше служившей пастбищем, раскинув пошире ноги, и пялился в небо.

Ему было достаточно задержать дыхание, не вдыхать влажный тропический воздух, и мир вокруг дрожал, преображаясь. Потому что под спиной оказывалась прогретая за день жестяная крыша, а рядом дующий на разбитую коленку Стив.

Он бы занудствовал сейчас. Говорил, что ну нет, в Бруклине совсем другие звезды. Над Америкой же висит созвездие Черт-его-знает, а тут его совсем не видно! Тут на этом месте расположен Хрен-его-разберет! И самая яркая звезда в хвосте фигопопицы такой-то – не то, что дома!

Баки же видел россыпь ярких плевков и помнил только то, что в современном городе, подсвеченном мега-гига-киловаттами фонарей, окон и неона, их видно совсем не так, как в глуши или на окраине только стряхивающего с себя Великую Депрессию Бруклина. И на его взгляд, они были такими же. Холодными. Глубоко равнодушными к их возне здесь, но до мурашек красивыми.

Он протянул правую руку в сторону, сгреб пальцами пучок травы на том месте, где должна была быть здоровая коленка Стиви, и пробормотал:

– Когда-нибудь мы с тобой коснемся их рукой. Взлетим и коснемся.

«Бак, это звезды! – по одному только голосу Стиви Баки знал, насколько он выпучил глаза – на пол-лица, не меньше. – Их нельзя коснуться рукой!»

– Тогда они коснутся нас, – упрямо поджал губы Баки.

«Молись, чтобы Космос касался нас поменьше», – проворчал Стив, но шлепнулся рядом, упираясь макушкой под ребра Баки и вглядываясь в небо.

Молился бы, Стиви, если б знал кому.

Стив проспал всего пару часов – его глаза распахнулись, а мозг утверждал, что уже крайне бодр и готов строить планы: за сколько ходок они довезут обломки джета Старку? Нужно ли на базу еще что-то для починки? Старк говорил, что спутником можно управлять из закрытого центра в бывшем Вашингтоне – не быстрее ли будет доехать туда и навести его на Ваканду? А что дадут снимки? Не покажут же они… Стив отпил из фляги солоноватой воды и встал. Раз мозг не желал отключаться, стоило прогуляться. Может, свежий воздух прочистит его от глупых вопросов. Не глупых, конечно, но задавать их плесневелому потолку точно бессмысленно.

Стив вышел на балкон и потянулся, позволяя прохладному воздуху залезть под футболку, потер быстро виски и затылок.

Стивена он заметил не сразу, только когда тщательней всмотрелся во двор. Скинув верхнюю одежду, тот делал размеренные и витиеватые физические упражнения, замирая в отдельных точках. Его магия родом из Тибета – Стив знал и понимал, что дело не только в светящихся лучах и каком-то даре. За любой силой стоят тренировки и своя длинная история, даже если Небо дарует эту силу тебе одномоментно, синей колбой из рук улыбчивого доктора. И Стив посчитал бы, что Стивен просто оставил восточную гимнастику частью жизни для поддержания формы, успокоения разума или чтобы просто занимать себя хоть чем-то, но воздух слишком отчетливо пах озоном при слишком чистом небе.

Замерев особенно надолго, Стивен выкинул руки вперед, распространяя от ладоней теплое свечение, и она явила себя. Во мраке облако не просто клубилось, оно светилось сизым, потрескивая многочисленными разрядами молний.

Стивен встал на обе ноги, медленно опустил руки и еще медленнее – по волоску буквально – поднял голову. Его взгляд уперся в облако, и оно завихрилось сильнее, формируя размытый силуэт.

– Здравствуй, – сказал Стивен тихо.

Облако безмолвствовало, но оно и не кричало, как в прошлый раз.

– Мне не хватает тебя, – сказал Стивен, и Стив понял, что ему стоит вернуться в комнату, но он боялся пошевелиться. Боялся выдать себя, скрипнув половицей или шагнув неровно, боялся разрушить момент.

Из облака пропадали лохмотья, силуэт становился четче, прозрачней. Стивен дал своим рукам разгореться ярче – и вот перед ним стояла уже Ванда. Голубоватая, прозрачная, но Ванда.

– Это ведь я держу тебя, да? – Стивен очертил рукой ее плечо.

– Нет, Стивен, – ответила она своим и в то же время очень прозрачным, хрустальным голосом. – Я такая из-за расщепления камня реальности. Но мне без твоей воли не уйти. Только ты можешь помочь мне все же сделать это. Я готова, Стивен, давно готова. Помоги мне.

– Я уже убил тебя. Ты погибла из-за меня. На твоем месте должен был оказаться я. Теперь второй раз? Своими руками?

– Не убить. А поступить как врач, Стивен. Ты знаешь, что это – мое излечение.

– Знаю, – откликнулся он бесцветно, ведя пальцами по контуру ее волос. – Но... – сорвался его голос. Сорвался он сам, обмяк разом. – Прости.

– Сначала ты себя, – улыбнулась она так мягко, что Стив прикусил губу, не позволяя вырваться наружу своим чувствам. – Давай. Мы сможем. – Она протянула руки ладонями вверх, и Стивен накрыл их своими, опутывая ее тело золотистыми шнурами.

Стив успел заметить, как побледнел ее контур, как подкосились колени Стивена, но больше он выдержать не мог: нырнул в темноту комнаты и сполз на пол, сдавливая ладонями голову.

Завтра Стивен выйдет к завтраку и скажет, что готов отправить их порталом, Стив не сомневался. Не нужно беспокоиться о джете, придумывать план... Стив уже завтра, наверное, будет в Ваканде. Он вдруг оказался к ней намного ближе, чем предполагал, и именно сейчас, почти на пороге этого шага, он почувствовал, насколько не готов.

Насколько ему слишком. Насколько ему страшно.

К завтраку Стив и Стивен явились умытыми и улыбчивыми. Стивен выглядел лучше всех: собрав волосы в плотную косу, расправив складки алого жилета, он изложил Клинту и Наташе «новости». А Стив… Стив не умел врать и даже не пытался изобразить удивление – только отправился выгружать остатки вещей из пикапа.

Баки услышал треск веток задолго до того, как огромный зеленый монстр вывалился из чащи, но не успел скрыться.

Огромное человекоподобное существо грузно топнуло, хрустя раскидистыми кустами, словно кукурузными хлопьями, и замерло, разглядывая Баки, вставшего в оборонительную стойку и выставившего вперед ржавый серп, подобранный в руинах хижины. Слабая защита, но лучше голых рук, он бы справился со зверем. Баки ожидал увидеть пантеру или койота-переростка, но перед ним стоял здоровенный – гигантский просто, – но все же смахивающий на человека мужчина. На нем даже были штаны и какие-то ремни на груди. Кажется, Баки знал его…

– Брюс? Брюс Бэннер?

– Халк. Ты звать меня Халк! – громогласно заявил тот.

– Стив… Стивен Роджерс… Капитан Америка, – перебирал Баки, дожидаясь пока в глазах зеленого человека зажжется узнавание, – называл тебя Брюсом. Я тоже буду звать тебя Брюсом.

Халк не стал возражать, только пожал плечами, отчего его огромные кулачищи мотнулись в разные стороны.

– Капитан странный. Будешь странный, как Капитан?

– Куда мне до него! – пробормотал Баки, прилаживая серп назад на пояс. – Ты… ты от него? – спросил он, не поднимая взгляда.

– Я портал прыг. Капитан не прыг. Идем! – Брюс потянул лапищу к Баки, и тот отступил на шаг.

– Я сам могу, – поднял он успокаивающе руки. Баки хотелось верить, что в дороге он добьется от Брюса ответов и поймет, что значит «прыг» и «не прыг».

– Лезь! – Брюс дернул плечом, и Баки понял, зачем нужны были ремни. Брюса использовали в качестве ездового животного. Стив бы не одобрил точно.

– Могу сам, – повторил Баки, показывая, как переступает ногами.

– Медленно! – сообщил Брюс, хватая Баки за шиворот и забрасывая себе за спину. Тот только и успел, что ухватиться – сначала за толстое запястье, затем за ручку у седла.

Хорошо, что его новая рука к этому моменту обзавелась узловатыми, слушающимися пальцами, потому что иначе он бы не удержался. Брюс стартанул с места сразу скорости на третьей, заставляя Баки сжаться, пряча голову от хлестких веток. Земля сотрясалась под ними, а сердце Баки заходилось в бешеном стуке не только от нежданной поездки, но и от того, что мозг начал обрабатывать информацию о Стиве.

«Прыг» – звучало как решение проблем. Как что-то хорошее. Интересно, сможет ли Баки сделать «прыг» к Стиву?

Баки приноровился к темпу, подстраиваясь под Брюсову хаотичную рысь, и закрыл глаза. Почему он вообще считал Стива живым? Не допускал даже мысли, что «Капитан не прыг» могло означать нечто губительное?

Глупый вопрос. Он же знал Стива. Может, в уличных драках он и паршив, но смерти зад надрать точно умел. Не силой, так занудством вернулся бы на бренную землю, чем бы сама она ни стала.

Стив молчал – настала его очередь волочить ноги по липнущей к подошвам сапог листве и молчать, бредя вперед лишь на автомате.

Они возвращались в разбитый на пляже лагерь ни с чем. Вернее с чем-то. И ни с чем одновременно. Когда они переступили окно портала, выныривая на омываемом лазурной водой пляже, кровь в нем закипела, вытесняя ночные страхи. Он хотел бежать до боли под ребрами и металлического привкуса во рту, но пришлось развернуть карту бывшей тайной африканской страны, наметить путь к лаборатории и очень медленно, сверяясь постоянно с компасом, продираться сквозь плотные заросли джунглей.

Стив рубил лианы, переступал мосты корневищ деревьев-гигантов и лихорадочно соображал. Все поросло лесом – от маленьких зданий приграничных деревень остались лишь редко встречающиеся фундаменты. Не вселяло надежд. Но воображение уже успело нарисовать здесь и снежную пустыню, и потопивший континент океан, так что не худший вариант. Не худший.

Лаборатория превратилась в холм, укрытая сплошным ковром листвы и мха и поросшая деревьями. Они долго бродили среди них, пытаясь понять, во что могло превратиться левое крыло третьего этажа.

Капсулу нашел Клинт. Он не стал кричать, отыскал Стива в зарослях, тронул за плечо и привел. Капсула вросла в дерево: кора скрывала большую ее часть, а ветки-лианы пролезли внутрь.

Стив сглотнул и потянулся к ней, проводя руками по стеклу, но то стало настолько мутным и грязным, что разглядеть ничего не получалось. Стив обошел дерево кругом, ведя рукой по стволу: он просто не мог заставить себя оторвать руку, словно это дерево и было Баки, словно если оторвет пальцы от грубого рельефа, то упустит что-то.

Подушечку пальца обожгло болью – из коры торчал осколок, легко вспоровший кожу. Стив шикнул, хватаясь за ствол другой рукой, а палец поднося к губам и вылизывая ранку. Осколок… значит, не уцелела.

Клинт снова коснулся плеча и на этот раз протянул Стиву походный топор. Услуга за услугу. «Слишком много символизма во всем, Стиви. Ты так любишь развести драму. Иногда топор – это просто топор», – рассмеялся в голове голос Баки так, что Стиву показалось, он его ушами слышит. Первый удар дался тяжело. Гибкая прочная порода не поддавалась и норовила затянуть раны ствола прямо на глазах.

Наспех расчистив участок вокруг осколка, Стив успел понять одно: от криокапсулы остались лишь куски. Стремительно растущее дерево раскусило ее и растянуло на куски. Внутри ствола ощущалась полость, но стоило Стиву добраться до нее, как дерево всякий раз пыталось захватить и лезвие топора.

Все.

С тем и возвращались.

Тела Стив не увидел. Вряд ли кто-то мог такое пережить. Стив остался при своих – как не знал, что с Баки, так и теперь не знал. Раскрошенная криокапсула – лишь один из миллионов вариантов, что его сознание предлагало каждую ночь с тех пор, как он очнулся в пережившем собственную смерть мире. Теперь вариант остался лишь один, и знание о нем не добавляло определенности, ничего не меняло.

Разница была лишь в одном – до того, как ступить на берег Ваканды, все это было планами. Дорогой, по которой нужно было идти. И Стив готовился к сегодняшнему дню. Он пытался заставить себя не надеяться, одергивал, но когда впереди маячит конец дороги, невозможно сопротивляться. И Стив позволил чувствам затопить себя. Позволил надежде разгонять кровь, предчувствию встречи – выкручивать желудок.

Сейчас было пусто.

– У Старка есть мощная пила, тут скорость нужна повыше, конечно… думаю, за сутки он сможет ее увеличить, – бодро вещала Наташа.

– Мне нужна передышка, всех нас назад я не перекину сегодня.

– А зачем? Приоткроешь мне портал, я руку суну, скину Старку сообщение, он до завтра все подготовит. Завтра так же заберем.

– Идите завтра по следу Брюса, – заговорил Стив. – К дереву я пойду один.

– Там не просто пила! – Наташа развела руки в стороны. – Там такая дура!

– Справлюсь, – отрезал Стив, и Наташа запнулась. Остальные тоже смолкли. Стив не хотел этого – их внезапно ставшие бурными и живыми разговоры не давали ему сползти под ближайшим деревом и закрыть глаза, отключаясь. Но ничего поделать он уже не мог.

Только шуршал листьями, разглядывая, как подгнившая темная листва сменяется той, что посветлее и посуше, а затем и вовсе мешается с мелкими камешками. Еще немного, и их сменит зернистый песок пляжа. Лагерь был близко, и стоило начать подбирать слова, которыми он будет объясняться со Старком по поводу инструментов. Думать об ужине и сотнях других совершенно бессмысленных дурацких вещей. Вспоротый палец чесался до сих пор.

– Стив! – Наташа окликнула его, но Стив брел дальше, не замечая. Важное и так скажет, а заставить себя открыть рот и поддержать беседу просто так он не мог.

– Да Стив же! – она ткнулась в его спину с разбегу, чуть не опрокидывая своим новым немалым весом. Стив споткнулся, неловко выставляя вперед руки, качнулся назад, ловя равновесие и запрокидывая голову.

Все раздраженные слова присохли к губам, потому что он увидел их лагерь, который был совсем не пуст, и в миг забыл о существовании Наташи. Над вскрытым ящиком с едой склонился Халк, а нашедший стивовы шмотки Баки уже красовался в них и стоял, словно ждал – уперев руки в бока и улыбаясь.

– Он всегда в облаках витает, – слова Баки резанули слух, и до Стива донесся неудержимый, почти истеричный гогот Наташи. Она сидела на земле сзади, привалившись к ноге Клинта, и хохотала, как сумасшедшая. Клинт и Стивен тоже не подходили к лагерю ближе. Они видели. Они его видели. Реален.

Стив смел Баки. Вбился в него пушечным ядром, повалил на песок, покатил по нему, ощупывая всего: вздымающуюся грудную клетку, путанные волосы, губкой собиравшие в себя песок, отплевывающийся смеющийся рот.

– Стив, Стив, перестань, – прошептал Баки, в очередной раз оказываясь под Стивом и обхватывая ладонями его лицо, двумя ладонями… Стив скосил глаза, разглядывая новую руку Баки.

– Что это, Барнс?

– Я еще не придумал ей имя, – фыркнул тот, и Стив поцеловал центр бархатистой от мха ладони, такой же нежный сгиб локтя и грубое шершавое плечо, потому что ему было абсолютно все равно, что это и как это зовут, ведь оно очевидно не причиняло Баки боли.

– Баки, как? Как ты вообще выжил? Я видел твою капсулу…

– Пережив страшный и неравный бой со змеей…

– Змеей? – вскинул бровь Стив, позволяя локтям подломиться, высмеивая все свои слезы уже Баки в шею.

– Огромной. Толстой. Зубастой. Очень ядовитой. – Тот стискивал объятие все крепче, словно выдавливал каждое слово на спине у Стива. – Но не волнуйся, я победил ее.

– Хорошо, потому что если бы она стала твоей новой рукой – я бы вряд ли пережил, – Стив плохо понимал, почему он несет эту чепуху вместо всех застрявших в горле слов, но Баки продолжал рассказывать про уложенного голыми руками и босыми ступнями динозавра, и Стив почти выл.

– Рука, откуда рука? – Стив вытер лицо об рубашку Баки и сел, давая наконец сделать это и Баки, позволяя себе разглядеть его толково.

– Отдельная история. В самой чащобе я встретил…

Между ними приземлилась грубо вскрытая Халком тушенка. Следом вторая.

– Ладно, здоровяк прав, – пробормотал Баки. – Я расскажу потом.

Стив разглядывал подарок Старка. Пока их не было, тот доделал для него новый щит. Темный, глянцевый. Новые покрытия от новых опасностей. «Придумаешь, что нарисовать – ПЯТНИЦА схудожествует», – сказал он, а Стив вглядывался в темную поверхность, понимая, что видеть звезду и круги он не хочет точно. Не сможет.

Прошло два дня с их возвращения. Стив научился отлипать от Баки, они рассказали друг другу все, что могли, и Стив словно вынул мутное стекло из глаз.

Рядом с ним был живой Баки. Принявший этот мир куда как легче. Возможно потому, что из знающих код в живых не осталось никого, и проблема отпала сама собой. Возможно потому, что Баки не успел принять двадцать первый век, а тот не успел принять его. Возможно, был еще миллион причин.

Возможно, дело было совсем не в Баки. Потому что теперь Стив огляделся вокруг снова. Посмотрел чистым взглядом на огрызок команды, когда-то ютившейся в тесной забегаловке, а теперь бродившей по огромным пустым корпусам так, что порой другого человека и найти в этом холодном лабиринте не получалось без коммуникатора.

Баки стоял за спиной. Стив чувствовал его. И не оборачиваясь, спросил:

– Зачем мне щит? Чей я теперь Капитан?

– У тебя никогда не было взвода, – ответил Баки спокойно. – А уж к «Америке», к правительству ты имел так мало отношения… Боже, Стив, да ты периодически просто имел все свои отношения с ними, и не перебивай меня, потому что я намерен отругаться за все годы своей спячки!

Стив и не собирался прерывать Баки, по-прежнему неотрывно глядя в гипнотическую зеркальную темноту щита.

– Ты Капитан, потому что у тебя всегда были твои люди. И они есть. – Баки положил руку Стиву на плечо и сжал его. – Зачем ты заставляешь меня озвучивать то, что знаешь сам?

– Потому что слишком устал от тишины и разговоров с самим собой, Бак.

От прикосновения теплых губ к затылку приподнялись волоски на шее.