Work Text:
Перед самым пробуждением такая мерзость приснилась.
Будто я — препарированная лягушка в банке с формалином. Или как там называется эта слизь? А, неважно. Никогда не задумывался, каково ей там. Она же вроде как дохлая? Я висел в густой прозрачной жидкости, неподвижно, пуча водянистые глаза.
Снаружи, из-за пыльного стекла банки, пробивались лучи зеленоватого света, и был он таким же мерзким, как и всё остальное. Как жидкость, наполнявшая банку. Как я сам. Противное склизкое чучело. Внутри меня застыл комок спутанных внутренностей — плохо выпотрошили, видать, — и единственным моим желанием было с утробным «бвок!» исторгнуть его наружу.
Но я и лапкой не мог шевельнуть. Для дохлой лягушки это непосильная задача.
Гадко. Невыносимо. Липкий холодный ком где-то между желудком и горлом. Наглухо закрытая банка. Бледно-зелёные лучи. О, Мерлин…
Комок подкатил к самому горлу, живот свело судорогой, и меня мучительно вырвало прямо… не знаю куда.
— Тише, тише, Малфой, — проговорил кто-то совсем рядом. Голос был мужской, незнакомый, но звучал так заботливо, словно я был больным ребёнком.
Я виновато икнул и открыл глаза.
Не знаю, что я ожидал увидеть вокруг себя — скорее всего, собственную спальню. Но уж явно не поляну в ночном лесу.
Было довольно темно — в лесу фонарей нет. Я только и разглядел, что чёрные силуэты деревьев, окаймлявшие поляну, да серпик месяца в небе.
Прелестно… И как меня сюда занесло? Ну, хотя бы теперь я уже не выпотрошенная лягушка, а Драко Малфой. И, кажется, вчера мне исполнился двадцать один год. И у меня жестокое похмелье.
Больше из памяти ничего не удавалось вытрясти. Голова раскалывалась. Человек, что присел на корточки в паре шагов от меня, был в тёмной одежде, лицо скрывал под глухим капюшоном. Я попытался вглядеться пристальнее, но голова немедленно взорвалась болью. Я жалобно застонал.
— Что, хреново? — сочувственно спросил незнакомец. — Башка трещит?
Он вложил мне в руку какой-то пузырёк. Я поднял его к глазам. В пузырьке плескалась прозрачная жидкость.
— Что это? — недоверчиво просипел я.
— Это для выведения всякой дряни. Действует почти мгновенно. Как безоар, только жидкий. Давай, пей.
Я попытался сесть и тут только обнаружил, что я абсолютно голый. Ни трусов, ни даже перстней-амулетов на руках. А трава и ночной ветер довольно холодные. Ещё холоднее были стальной обруч и цепь, на которых я, оказывается, лежал.
— А где одежда? — выговорил я, едва ворочая языком.
— Да. Сейчас. — Незнакомец снял с плеча объёмную котомку, принялся копаться в ней. — Да пей ты уже!
Жидкость в пузырьке пахла отвратительно. Я еле заставил себя выпить это. И тут же согнулся пополам, извергая всё обратно, на утоптанную траву.
— Молодец, — без тени иронии сообщил незнакомец.
Судя по голосу, он был старше меня, но ещё молодой парень. Накинул мне на плечи мантию. Не ту новую модную мантию, в которой я накануне праздновал свой день рождения, и вообще не какую-либо из моих мантий, а просто мятую чёрную мантию неизвестного происхождения. Всё лучше, чем голышом. Ещё мне достались маггловские штаны из грубой ткани и широкая льняная рубаха.
— Ботинки не достал, извини.
Я торопливо натянул одежду, но меня всё равно знобило. Голова по-прежнему болела, аж до темноты в глазах. Босой ногой я зацепился за валяющуюся в траве цепь, она глухо загремела. Мой безликий собеседник показал жестом: не шуми.
Звать его незнакомцем не хотелось. Я спросил:
— Ты кто?
— Чарли.
Понятней не стало. Чарли добавил:
— Меня нанял твой отец.
— Для чего нанял?
— Вытащить тебя отсюда.
— А где мы?
— В Дорсете. Только говори потише, нас могут обнаружить. Выпей ещё зелье.
Он вытащил из своей котомки другую бутылочку, на этот раз со светлой пузырящейся жидкостью внутри. Я вытащил пробку и недоверчиво понюхал. Это зелье пахло куда приятней: мятой и лимоном.
— Что это?
— У него много названий. Кассиева водичка. Студенческий бальзам… На самом деле это просто зелье от похмелья.
Я вылил зелье в рот. На вкус — как обычная шипучка. Но уже через минуту боль мягко утекла из головы, и озноб прошёл. Осталась вялость в теле, однако это, видимо, лечилось только долгим сном. Но что касается памяти — я по-прежнему ничего не помнил и совершенно не представлял, как попал сюда.
— Полегчало? — спросил Чарли.
— Да. Спасибо.
— Здорово. Я не был уверен, что это поможет. Ладно, надо идти.
— Куда?
— Тс-с. Я же сказал, говори тише. Давай под деревья, здесь нас кто угодно увидит.
— Кто увидит?
— Охрана.
Я не понял, но переспрашивать не стал. Охрана так охрана.
Он подхватил на плечо котомку и первым направился к лесу, под защиту тёмных стволов и густых крон. Я пошёл было за ним, но тут же тихо охнул и чуть не упал, поджав босую ногу: наступил на какой-то острый сучок в траве.
Чарли тихо чертыхнулся, плюхнулся на задницу рядом со мной и принялся расшнуровывать свои кеды.
— Держи. Надевай, и поскорее.
Кеды были мягкие, растоптанные и немного великоваты мне. Но всё равно так было гораздо лучше, чем босиком. Сам Чарли, кажется, привык ходить без ботинок, он опять резво шагал впереди. Я брёл за ним по высокой траве и сам толком не понимал, зачем это делаю. Ночь, лес, незнакомый парень. Ну да, он сказал, что отец ему платит. Но я даже не знаю, за что. И правда ли это вообще.
— Стой, — проговорил я, едва мы ушли с поляны. Прислонился спиной к дереву и потребовал: — Теперь рассказывай. Что произошло? Как я тут оказался, почему голый? И при чём тут мой отец? Или я никуда с тобой не пойду.
— Оклемался, дракончик? — усмехнулся в ответ Чарли. Он скинул капюшон и оказался молодым веснушчатым парнем. В целом довольно приятным, хотя фамильярное обращение с моим именем слегка царапнуло. — Хорошо. Расскажи, что последнее ты запомнил?
Я задумался.
— Ну, вчера у меня был день рождения. Шампанское, фейерверк… Мы вышли в парк, а потом… Нет, не помню. А что случилось? Я напился? Что-то натворил?
— Есть немного, — кивнул Чарли. — Потом наступила полночь, а дальше ты ничего не помнишь. Тебя угораздило родиться оборотнем, Малфой.
— Чего?..
Я фыркнул. Большего бреда в жизни не слышал.
Чарли не улыбался. Хмурил брови, потирал одну ступню о другую. Наверное, замёрз всё-таки босиком в мокрой траве.
— Твой день рождения был не вчера, а полторы недели назад. Двадцать один исполнилось, да?
— Ну… да. — Я продолжал недоверчиво щуриться. — И я полторы недели был волком? Так не бывает. Полнолуние длится три ночи, а не десять. И почему это раньше никак не проявлялось?
— А ты не волк. Ты дракон.
— Чего?
— Дракон. Огромный огнедышащий ящер с крыльями. Это большая редкость, Малфой. Хотя мне уже встречался парень с похожей проблемой. В Румынии. У оборотней-драконов всё не так, как у волков: и заразиться этим нельзя, а только унаследовать. Обычно — через несколько поколений. Обращение впервые происходит только после полного совершеннолетия. И не каждое полнолуние, а всего дважды в год. Очень редкая дрянь, — повторил он. — В школьных учебниках даже не упоминается. Хотя в учебниках и про кицунэ не пишут, а они куда чаще встречаются.
— А ты не врёшь мне?
Чарли пожал плечами и не ответил.
— Хорошо. Что дальше было?
— Ты обернулся драконом, снёс крышу в южном крыле замка, дохнул огнём на деревья в парке и улетел. Почти неделю мотался над Уилтширом. Особенно Солсбери досталось. А в Дорсете тебя поймали здешние охотники, усыпили и четыре дня держали на сонном зелье.
Я помотал головой. Это звучало жутко и совершенно неправдоподобно.
— Я… убил кого-нибудь?
Ответа ждал, почти не дыша.
— Не знаю, дракончик. Не спрашивал.
— Да кто ты вообще?
— Драконолог. Вообще-то никто пока не подозревает, что ты оборотень. Меня вызвали, чтобы помочь переправить пойманного дракона в заповедник, в Румынию. Послезавтра планировали отправку. Ну а твой отец предложил мне подработать частным образом. Вернуть тебя в человеческий облик и доставить домой.
— А зачем мы прячемся? Ты помог мне стать человеком, я уже не дракон, так что…
— Так что теперь тебя поставят на учёт как оборотня, — подхватил он. — Вряд ли это входит в твои планы. Ты никогда не интересовался, что сталось с правами оборотней после войны? Какие места им отведены для проживания? Как проводится контроль численности? Какие должности оборотням позволено занимать?.. Это очень интересно, Малфой. Тебя ждёт много нового.
Почему-то я сразу поверил, что ничего хорошего для себя не узнаю.
— Отец наверняка что-нибудь придумает, — пробормотал я себе под нос.
Но Чарли услышал.
— А он уже придумал, дракончик. Для этого я здесь.
Ну да. Точно.
— И куда мы теперь?
— Надо выйти за границу антиаппарационного купола. Это чуть меньше двух миль. Надо успеть до рассвета, и лучше не болтать, а идти. Готов?
— Да.
— Тогда иди строго за мной. Постарайся потише.
— Заглушку наколдуй, проблем-то…
— Здесь нельзя колдовать. Отследят.
Ещё и колдовать нельзя. Вот ведь угораздило. Если бы даже я не потерял свой портключ до Мэнора, им всё равно нельзя было бы воспользоваться. Оставалось только брести вслед за Чарли, спотыкаясь о невидимые в темноте кочки и сучья, да крутить в голове бесконечные вопросы.
Почему я вообще верю этому Чарли? А, ну да, что же мне ещё остаётся… И как мне дальше жить? Оборачиваться чешуйчатым монстром дважды в год? В Малфой-мэноре? Чудесно, просто чудесно. Как бы ненароком не сожрать своих родителей. Я ведь даже не знаю, убил ли я кого-то, будучи драконом. Нет, не хочу ничего знать об этом… Но жрал ведь что-то почти неделю, драконы — те ещё прожорливые твари. В желудке, кстати, тоскливо посасывает. Но о еде сейчас даже думать тошно.
Но если эта напасть передаётся по наследству, то почему отец мне ничего о ней не рассказывал? Хотя это понятно… В семейные хроники такую информацию вписывать не станут, как не вписывают сквибов и прочих недостойных потомков. А за несколько поколений и вовсе уже позабудут.
— А что за дракон-то хоть? — спросил я в спину Чарли.
Тот шикнул, быстро обернулся и зажал мне рот ладонью. Я даже испугаться толком не успел, как услышал слева и впереди оклик:
— Эй! Кто здесь?
Чарли швырнул меня на землю — весьма бесцеремонно, надо сказать, — и сам упал рядом. Вытащил из кармана длинную серебристую тряпку. Подтащил меня к себе, а тряпку набросил сверху, укрывая нас обоих с головами. Для двоих эта тряпица явно была коротковата. Мне пришлось вплотную прижаться спиной к Чарли, а колени подтянуть к груди, чтобы уместиться под ней полностью. «Тудум, тудум», — гулко стучало сердце Чарли где-то около моего затылка.
Охрана, значит.
Тряпица оказалась полупрозрачной. Сквозь неё я отчётливо видел, как из-за деревьев появились два огонька, а потом, когда они приблизились, стали различимы и силуэты патрульных.
— Что тут у тебя?
— Показалось, голоса… Теперь тихо.
— Давай проверим.
Они неторопливо обошли участок леса, просвечивая фонарями каждый куст. Несколько раз свет падал на нашу импровизированную палатку, и у меня холодело внутри. Но Чарли крепко прижимал меня к себе, а луч света скользил дальше, и патрульные уходили, не замечая наше убежище.
Наконец из-за деревьев донеслось:
— Никого не видать.
— Может, птицы? — с сомнением предположил его напарник.
— Может быть. Пойдём поглядим, как там наша зверюшка.
Опять зашуршала трава, и огни фонарей удалились в ту сторону, откуда мы только что пришли.
Чарли сдёрнул с нас свою прозрачную тряпицу, скомкал, затолкал в карман. Рывком поставил меня на ноги.
— А теперь бегом, — шепнул он, обдав моё ухо горячим дыханием.
И мы побежали.
Напролом, через лес, сквозь кусты и овраги. Как только воздуха хватало! Наверное, ветки под нашими ногами трещали на весь лес, но теперь было не до тишины. Как только патрульные обнаружат исчезновение дракона, они наверняка поднимут тревогу, вызовут подмогу, и тогда… Лучше нам быть подальше отсюда!
Я бежал, задыхаясь и ещё успевая удивляться, как до сих пор не переломал себе ноги. Потом я стал отставать. Чарли схватил меня за руку и тащил за собой.
— Давай, дракончик, ещё немного, — горячо выдохнул он.
Сердце моё билось где-то в горле, лёгкие разрывались, а ноги то и дело норовили подвернуться.
И в это время за нашими спинами бабахнуло раз, потом второй, и над лесом рассыпались зелёные искры.
— Ну вот. Тревога, — буднично отметил Чарли. — Через минуту тут будет сотня человек.
Вряд ли эти слова придали мне сил. Но я всё-таки прибавил скорости, хотя и думал, что вот-вот умру.
Аппарировали мы тоже на бегу.
***
Разрушенная крыша в южном крыле Мэнора выглядела удручающе. А на обгоревшие каштаны и ясени и вовсе было больно смотреть.
Но у меня и не было времени любоваться на то, что я тут натворил. Родители сразу же провели нас с Чарли в малую гостиную, усадили в кресла возле камина, и мама приказала эльфу подать чай.
— Вы отлично выполнили свою работу, мистер Уизли, — чопорно отметил отец.
Чарли молча кивнул, принимая от него туго набитый кошелёк. При свете ламп и без капюшона он оказался нестерпимо-рыжим и синеглазым. Уизли, значит…
— А откуда у тебя мантия-невидимка? — не утерпел я.
Чарли не ответил, только усмехнулся.
— Мантия-невидимка? — удивился отец. — Должно быть, одолжили у зятя? Надеюсь, он не в курсе нашего небольшого соглашения?
— Я соблюдаю условия договора, мистер Малфой.
— Отлично. Вы очень ответственный сотрудник.
Чарли поморщился. Шпилька достигла цели.
— Дракончик, я бы хотел получить обратно свои кеды.
Точно. Его кеды. Я наклонился и принялся развязывать шнурки.
— Кстати, ты спрашивал… Очень красивый дракон. Серебристо-белый. Длинный и стремительный, как стрела. Никогда раньше таких не видел. Когда приедешь ко мне в Румынию, разберёмся с твоей породой поподробнее.
— Для чего Драко ехать в Румынию? — с подозрением уточнила мама.
— А как вы собираетесь управляться с драконом в Уилтшире, миссис Малфой? Держать его на снотворном, как здешние охотники?
— Нет, но… Насколько мне известно, есть специальное зелье, которое принимают оборотни в дни полнолуния.
— Ликантропное противоядие, — кивнул Чарли. — Действует только на волков.
— А для драконов такого зелья нет?
— Нет. Оборотни-драконы слишком редки, чтобы о них вообще кто-то знал, кроме специалистов. Ведь так, мистер Малфой? Вы про них тоже не нашли никакой новой информации в своей библиотеке?
Отец медленно покачал головой.
Я наконец-то справился со шнурками и протянул Чарли его кеды:
— Спасибо. Ну а что в Румынии? Если я… и правда такой необычный дракон, меня там сразу узнают.
— Кто? Из наших тебя видел только я. Остальные все местные. Никто тебя не узнает. Поживёшь пока у нас, научишься, как управляться с новой сущностью. Я же говорил, у меня есть приятель с такой же проблемой. Чистокровный, из древней семьи, как раз тебе под стать, — он хмыкнул. — А как только установится регулярный цикл обращений, сможешь приезжать к нам только накануне, раз в полгода, на три дня. Ну, или как захочешь…
Я посмотрел на родителей, но они молчали. Видимо, тоже не знали, что сказать.
Чарли торопливо обулся, выпрямился.
— Ладно, мне пора. Иначе моё отсутствие будет слишком заметным. Спасибо за чай, миссис Малфой, — его чашка с чаем так и осталась нетронутой. — А это тебе, дракончик.
Он вложил мне в ладонь миниатюрную фигурку. Я поднял её к глазам: это оказалась статуэтка дракона, вырезанная из какого-то невзрачного минерала.
— Портключ, — пояснил он. — Нажмёшь на оба глаза одновременно — переносит к самым воротам заповедника. Долго не раздумывай. Кто знает, когда случится следующее обращение, и вряд ли мы сможем провернуть эту авантюру ещё раз.
— Понятно, — растерянно сказал я. — Спасибо… А тебе-то я там зачем?
Чарли пожал плечами, закинул котомку на плечо и улыбнулся.
— Я ведь уже говорил. Никогда раньше не встречал таких красивых драконов. Здесь можно аппарировать, мистер Малфой?
Отец кивнул, и с негромким хлопком Чарли тут же исчез.
Мы с родителями переглянулись.
— А если он всё-таки кому-нибудь расскажет? — неуверенно спросила мама.
— И потеряет работу? — возразил отец. — Он же сам помог Драко сбежать. Не в его интересах об этом распространяться.
— Но он же Уизли.
— А Уизли — далеко не идиоты, моя дорогая. — Не могу передать, какую гримасу скорчил отец, произнося это. — К нашему счастью, этому Уизли позарез нужны были деньги. Иначе просто не знаю, что бы мы делали.
— Так ты считаешь, что Драко нужно отправиться в Румынию?
— Возможно. Нам стоит рассмотреть этот вариант.
Я не участвовал в разговоре. Молчал, смотрел на огонь в камине и поглаживал пальцем каменного дракончика. Босые ноги на полу опять немного подмерзали, болела наколотая ступня, и нужно было наконец переодеться в свою одежду, но это всё были такие мелочи…
Там, в язычках огня, мне виделись лесистые склоны гор. И над ними парили прекрасные и грозные драконы. Взмывали в бесконечно высокие небеса, скользили над озёрами. Выдыхали дым из ноздрей, убивали оленей ударом хвоста.
Мама коснулась ладонью моего плеча, склонилась ко мне и неожиданно улыбнулась:
— Когда тебе было три года и тебя спрашивали, кем ты хочешь стать, ты всегда отвечал: «Драконом!».
Я тоже улыбнулся, слегка сжал её руку.
Наверное, не стоит этого бояться. Выбора у меня всё равно нет.
Придётся быть драконом.