Chapter Text
Героям нельзя возвращаться с войны:
Живыми они никому не нужны.
Не выгонишь демонов из головы -
Герои любимы, покуда мертвы.
~~~~~
« Не спеши разматывать этот клубок» , – говорила Наташа, но Стив Роджерс упрям и безрассуден и никогда не бежит от драки, так что он, разумеется, тянет за ниточки. И разматывает.
« Стив, не откусывай больше, чем сможешь прожевать» , – это Баки в далеком прошлом: наполовину шутливо, наполовину покорно. Ничего общего с человеком, который рычал: «Ты – мое задание!», – молотя Стива по лицу.
Сэм объявляется через два дня и ломится в дверь, которой и так досталось, когда агенты ЩИТа выносили истекавшего кровью Фьюри. Стив больше не сидит, скорчившись, в углу ванной комнаты, но его организм не принимает ничего, кроме воды, и из-за ускоренного метаболизма он стремительно теряет в весе. Позже он будет думать, что Сэм наверняка спас ему жизнь.
Проходит почти месяц, прежде чем Стив может подумать о чем-либо кроме того, как пережить очередной день. Перед глазами проходит вся жизнь. Мать, кашляющая кровью, в Бруклине. Доктор Эрскин, умирающий у него на руках. Падающий Баки с распахнутым в крике ртом. Черные заголовки, кричащие о смерти Говарда. Плачущая Пегги с седыми волосами. Рушащийся Трискелион, погребающий под собой друзей Стива. Папка. Папка. Папка. Он ненавидит себя за то, как его ломает всего-навсего чтение дела: будто это он сам каким-то образом мучает Баки, уничтожает его.
– Это был не он, – однажды тоскливо говорит он Сэму. – Это был совсем не Баки.
Только его тело.
– Ну, – отвечает Сэм, – ты бы это понял.
Но Стив не понял. Глупый, оптимистичный Стив, по-прежнему уверенный, что может все исправить. Он не понимал, пока не прочитал личное дело. Никто не смог бы выжить после такого.
Они все равно ищут Зимнего Солдата. Стив уже знает, что тот выжил, Наташа показывала ему видео с камер наблюдения: Солдат вскрывал металлической рукой банкомат после того, как рухнули хэлликерриеры. На свободе он – потенциальная угроза, и Стив занимается поисками, но когда через пару месяцев ему звонит Тони Старк, он отправляется в Нью-Йорк, с облегчением отказываясь от них.
Он не знает, чем закончилась бы для него новая встреча с убийцей в теле Баки, с ходячим доказательством того, что Баки медленно и мучительно умер в застенках ГИДРЫ.
Сэм продолжает искать, хотя Стив говорит ему, что в этом нет надобности.
– Я вряд ли смогу просто бросить все, раз уж вернулся в строй, – отвечает тот.
– Не пытайся драться с ним сам, – предупреждает Стив.
– Я что, похож на дурака?
Поэтому Стив возвращается к Мстителям, тренируется и сражается, и разговаривает с друзьями, и даже смеется время от времени. Он мало спит, но после сыворотки тело не нуждается в долгом сне, так что это нормально.
~~~
Солдат избавляется от маячков прямо на берегу реки, после того как вправляет вывихнутое плечо ударом о дерево. Он знает, где они, хотя не может вспомнить, откуда; он поддевает пластину на руке лезвием ножа, чтобы вытащить маячок, потом тем же ножом вырезает еще два из живого бицепса и правого бедра, а потом и капсулу в груди, способную затопить тело быстродействующим транквилизатором. От последней манипуляции много крови, но ходить он еще может. Он бросает все в реку.
Той же ночью он приходит по адресу, засевшему в голове, хотя не помнит, бывал ли там прежде. Это место заброшено, он набирает код сейфа, не задаваясь вопросом, как узнал его, и уносит три фальшивых удостоверения личности со своим фото на каждом и еще одну пачку наличных вдобавок к тем, что забрал из банкомата накануне.
Там есть и одежда, он выбирает самую невзрачную и набивает рюкзак запасными комплектами. Тактический костюм приходится бросить, как и тяжелое вооружение, но он оставляет себе ботинки. Еще обнаруживается богатый выбор сотовых и ноутбуков, которые он не трогает, зная, что их можно отследить самыми разными способами. На следующую ночь он снимает номер в дешевом мотеле.
Он действует не особенно сознательно: у него есть только уверенность в том, как важно не вернуться назад. Ему нужны четкие цели, чтобы ясно мыслить и видеть прямо сквозь осколки разбитого сознания – острые, как стальные снежинки. Он ставит себе цель: узнать больше о капитане Стивене Гранте Роджерсе. Потускневшая реклама выставки служит неожиданной точкой отсчета.
Он ожидал чего угодно, но только не собственного лица, расклеенного повсюду почти так же часто, как лицо Капитана. Идеализированные рисунки на стенах значат для него мало, но черно-белая фотография человека со сжатыми в твердую линию губами привлекает его внимание. Он может представить, как этот человек часами лежит неподвижно ради точного выстрела. Этот человек знаком ему, но не так, как Стивен Роджерс, не так, как адрес с сейфом. Это нечто иное.
Он знает, почему все время злился, почему гнев с годами застывал и тяжелел, удерживаемый под контролем только уверенностью в том, что если вырвется, за этим неизбежно последует боль. Он знает, почему всегда чувствовал, будто истекает кровью изнутри. Знает, что тело, в котором он живет, принадлежало Джеймсу Бьюкенену Барнсу, но ничего из этого не означает, что он знает, кто он такой.
Его следующее задание – выяснить все что можно о Джеймсе Барнсе. Он покупает планшет с рук, выходит в сеть – похоже, он знает, как это делается. Он идет в библиотеки. Там масса информации о Капитане Америке, опубликованной и перепечатанной, и хотя Джеймс Барнс – это побочная тема, о нем тоже упоминается.
Все больше кусочков мозаики бомбардируют его сознание, как шрапнель. Постоянно. Можно ли называть их воспоминаниями, если они ему не принадлежат? Иногда они отстраненные, иногда его трясет от одних только отголосков эмоций. Поиск пути сквозь них пугает и причиняет боль. Иногда так трудно понять – он ли убил кого-то для ГИДРЫ, или это убивал Барнс.
Одно постепенно проясняется: он не Барнс, он только в теле Барнса. Человек из историй и воспоминаний, человек, который так легко ладил с другими, который совершал добрые поступки и вставал на защиту слабых, – не тот, каким он сам когда-либо мог быть. А того, что делал он, этот человек не сделал бы никогда. В нем раздается эхо Барнса, да, и это единственная причина, по которой Стив Роджерс еще жив. Вот и все.
Ему не нравится думать о Роджерсе или о том, каково ему было на хэлликерриере: забитому почти до смерти тварью в теле его лучшего друга. Конечно, это всего лишь последний в длинной череде совершенных им ужасов, и о других ему тоже не нравится думать, но осколки воспоминаний не прекращают сыпаться. Ему не нравится думать о том, как ГИДРА уничтожила Джеймса Барнса, но ледяной гнев остается при нем.
Он не может вернуть мертвецов к жизни, но может отомстить за них. Он не может вернуть Барнса, но может пользоваться его телом так, чтобы не бесчестить его. Ему нужно задание, чтобы не свихнуться. Его задание – ГИДРА.
Солдат не разменивается на мелкую рыбешку, он следует за главарями. ГИДРА, может, и способна отращивать головы, но на это нужно время. Он осторожен: он исследует информацию даже о тех, кого помнит, поскольку не похоже, чтобы на его память можно было полагаться. О нем почти не знали даже внутри самой ГИДРЫ, и это помогает, позволяет ему использовать контакты, называть пароли (он знает ключи самого высокого доступа, их легко упоминали при нем те, кто был слишком уверен в надежности промывки мозгов), добывать данные, которые ему нужны. Он меняет методы, старается не оставлять четкой картины, прячет руку под длинными рукавами и перчатками, а иногда – под повязкой. Он поражает мишени, по одной за раз, и это ничего не меняет в его самоощущении, но он и не ждал исцеления. Неправильно и нездорово само его существование, но эту ошибку рано или поздно исправят. Он не ждет долгой свободы, важнее не попасться живым еще раз. У него свои планы.
Он узнает, когда крылатый человек начинает следить за ним. Этот человек не из ГИДРЫ, и его не так уж трудно опережать, что Солдат и делает. Он не рискует, пытаясь выяснить, на кого работает этот человек, в конце концов, это едва ли важно, если не на ГИДРУ; но когда тот прекращает преследование, это успокаивает. Одной задачей меньше.
Иногда он видит Капитана Роджерса на телеэкранах. В Штатах он остается идолом, даже когда на других Мстителей обрушиваются сомнения, недоверие и откровенная неприязнь. За пределами страны все иначе, многие видят в Капитане Америке воплощение империализма, хотя Железного Человека недолюбливают даже сильнее. У Солдата достаточно воспоминаний Баки Барнса, чтобы думать: ни одна из этих картинок не напоминает маленького Стива Роджерса из Бруклина, но Капитан уже давно не маленький. Солдат спрашивает себя, что Роджерс думает о собственной репутации. Но не задумывается об этом надолго. Роджерс на экране в настоящем, Роджерс в старых черно-белых кинохрониках – оба одинаково далеки от него, и лучше бы им никогда больше не встречать друг друга.
Видеть Стива Роджерса ему больно, но ему больно от стольких вещей, стирающих грань между тем, кто он есть, и тем, кем никогда не будет... Единственное, что ему нужно, – это сосредоточиться на задании.
Оно протекает довольно продуктивно, пока дело не начинает пахнуть контрабандой вибраниума. Он мог бы проигнорировать это, занимаясь только тем, что умеет, то есть убивая; но он, должно быть, стал слишком самоуверен, потому что ему приходит в голову проследить за поставками, попытаться выяснить, откуда ГИДРА берет товар. Он старается поступать правильно, но создан он был не для этого, так что попытка обречена с самого начала.