Chapter Text
У Кана гудела голова, зудела кожа и соблюдал полную тишину желудок. Глаза превратились в такие щёлочки, что с утра точно придётся просить у мелкой вредны какое-нибудь волшебное корейское средство. Или палочки вставлять.
Кан спихнул одеяло на пол и засунул голову под подушку. Крик получился тоненьким и еле слышным. Не крик, а писк. Голова продолжала гудеть от мыслей, за которыми Кан не поспевал, как бы сильно не старался. Почему пи'Тайп сказал такую большую глупость. Как он вообще мог такое вообразить? Ещё ай'Пит с этим его "ты ревнуешь". Кан гуглил, между прочим. Не помогло. Как люди вообще что-то в любви понимают, если совсем не представляют, что это такое, а? И ревновать Кану не понравилось, если что. Гугл, между прочим, в ревности понимает чуть лучше, чем в любви. Ревность - это страх и недоверие. Кан не хочет бояться и не умеет не доверять. И как быть?
Как быть, если не хочется всего вот этого. А кожа меж тем зудит из-за невозможности прикоснуться. Кан исчесался весь, аж простынь в ком сбилась. Ни потрогать, ни понюхать, ни поцеловать - совсем ничего нельзя. Может, даже видеть. Кан запустил подушку к одеялу и раскинулся звёздочкой, пялясь в белый потолок.
Тин не хочет с ним дружить. От этой мысли, между прочим, под веками песок, а в груди сердце бухает, как после пяти кругов по полю. Словно на последних минутах автогол закатил и из финала, конечно же, вылетел. Гадость какая. И не проходит ведь, а. Кан уже третью ночь спать не может. И третий день есть не хочет. Пи'Но даже хотел его к врачу отвести, пи'Тайп остановил. И посмотрел ещё на Кана так... Странно посмотрел, в общем. Не понятно.
Кан набрал в грудь воздуха и медленно, почти неслышно выпустил его. Вслепую потянулся к телефону. Ему, между прочим, с Тином за эту прелесть ещё расплачиваться. Он, между прочим, из-за всей этой неразберихи обещание своё нарушил: третий раз не отправил Тину пожелание доброй ночи. Потому что не уверен - можно или нет. Нужно или нет. И поэтому самому уснуть - ну, никак не выходит. Телефон вредничал и не показывал ни одного сообщения от молодого господина.
Кан снова вздохнул и выпнул с кровати мешающуюся простынь. Два с половиной дня и - он снова глянул на экран телефона - уже три ночи... Без Тина. Его нахмуренных бровей, едва заметной улыбки, тёплых больших ладоней, широких плеч, мягких губ. Коротких, не всегда понятных нормальному человеку фраз. Цепкого взгляда, от которого мурашки и дыра в животе размером с Бангкок - как только вмещается. Плохо Кану без всего этого, если честно. Как будто его на другую планету отправили. Без скафандра. Кану это не нравится. Он нахмурился, отложил телефон и пополз на пол - орать в подушку. Любовь там или не любовь, но он всего лишь слабый человек. Придётся завтра - уже сегодня, уже скоро, буквально через пару часов - идти и признаваться, что если Кан для Тина - воздух. То Тин для Кана - сон и аппетит. Ужас какой, а.