Archive of Our Own

Пролог

Весна - пора цветения, начала новой жизни... и аллергии. Слава богу, не на жизнь вообще, а только на пыльцу форзиции, хотя бывали минуты, когда Роджер Рувье здорово в этом сомневался. “Это всего лишь дети”, - напомнил он себе, поворачивая ведущую к приюту дорогу, - “Маленькие, испуганные... негодники, которым надо надавать по заднице, и запереть в карцере. Проклятье, у нас нет карцера... Невероятное упущение со стороны Квилша. Как только мы приедем в Вамми-Хаус... Если мы приедем в Вамми-Хаус, - поправил он себя, с трудом удержав руль, и грозно посмотрев на попытавшегося залезть ему на колени ребенка, - “Я немедленно распоряжусь о создании карцера! И собственноручно нарежу побольше розог”.
- Мистер Рувье, мы уже подъезжаем, да?! Давайте посигналим! - заорал прямо над ухом высокий детский голос, и, прежде чем Роджер успел что-то предпринять, исцарапанная маленькая рука с силой нажала на клаксон.
Мирно дремавшая на обочине собака разразилась остервенелым лаем, и, не разобравшись, в чем дело, прыгнула прямо под колеса.
“Карцер”, - подумал Роджер, чудом избежав наезда. - “И розги. И кандалы. И... и на хлеб и воду!”, - добавил он, увидев, как все та же рука ловко вскрывает бардачок, и вытаскивает шоколадку.
- Немедленно положи... - начал он, но мальчишка уже успел откусить половину плитки - чуть ли не вместе с фольгой, как с содроганием заметил Роджер.
Вздохнув, он перефразировал пожелание.
- Выплюнь фольгу... Нет, не мне на колени, черт бы тебя!.. Возьми салфетку, вытри рот, и положи остаток шоколада на место. В твоем личном деле написано, что у тебя острая непереносимость. Миссис Монтгомери особо предупредила меня не давать тебе шоколад. И что ты будешь делать, если весь покроешься язвами?
- Пойду, и кого-нибудь напугаю! - кровожадно объявил мальчишка. - А сколько надо съесть шоколада, чтобы появились язвы? А мне столько дадут? А мистер Вамми сказал, что я могу его есть столько, сколько захочу, только не соевый, как у дуры Монтгомери, и что мне купят целый ящик! Два ящика! Сто!..
Роджер покопался в памяти, и выудил из нее имя маленького негодника.
- Мелло, ты не должен называть миссис Монтгомери дурой. Я уверен, что намерения у нее были самыми лучшими, - заговорил он, собрав все свое терпение - и попытавшись проигнорировать оставленные на стекле разводы от растаявшего шоколада. - Кроме того, не сомневаюсь, что твой интеллект позволяет тебе оценить преимущества вежливого поведения.
- Как у этого, что ли? - презрительно фыркнул Мелло, и швырнул себе за спину скомканную обертку от шоколада.
Роджер хотел было согласиться, но, бросив короткий взгляд в зеркало заднего вида, промолчал. Сидевший сзади ребенок за всю поездку не доставил ему ни малейших хлопот - но, несмотря на это, раздражал его ничуть не меньше шумного и невоспитанного Мелло. О его присутствии было так легко забыть - как о вещи, отложенной за ненадобностью в угол, - и осознание того, что ребенок находится рядом, что он все слышит, видит, и, вероятно, понимает, всегда наступало слишком неожиданно.
Роджер почувствовал себя слегка виноватым. Не столько из-за того, что напрочь забыл о втором ребенке, сколько из-за возникшего вдруг неприятного ощущения, что по его позвоночнику проползло что-то холодное и извивающееся, как дождевой червяк. Сколько минут второй ребенок, - Ниар, вспомнил Роджер, Квилш сказал, что его зовут Ниар, - сидел, вслушиваясь в перебранку с негодником Мелло, изучал их обоих пустыми, ничего не выражающими глазами, и о чем-то думал?
“Понятия не имею, о чем он может думать”, - вздохнул Роджер. - “Вообще непохоже, чтобы он был на это способен. Ладно, Квилшу виднее, а мое дело маленькое - найти подходящий материал, оформить все документы, подмазать, кого надо, и привезти детей сюда. Квилшу виднее, да, - в конце концов, по Л тоже не скажешь, что... Вообще ничего не скажешь, если быть честным. Да и остальные - я бы им пепельницу вытряхнуть не доверил бы, не то, что лезть в серьезные игры”.
Он посмотрел прямо перед собой, на приближающиеся ворота Вамми-Хауса, и вздохнул еще раз. Словно подтверждая его невеселые размышления, у дороги стояла одна из самых одиозных и странных личностей, населявших этот старый дом.
- Бейонд, - крикнул Роджер, притормозив, и высунувшись в окно, - ты опять куда-то уходил? Я ведь предупреждал тебя...
- Мне нужно было кое-что купить, - отрезал подросток, тотчас приняв обычную для его возраста и ситуации позу - то есть, с вызывающе засунутыми в карманы руками, с согбенным, словно под невыносимым грузом взросления, позвоночником, и презрительно вздернутым носом.
- И, как я полагаю, ты ни за что не скажешь, что именно тебе понадобилось? - нахмурился Роджер, и мысленно перебрал все потенциально опасные вещи, которые можно приобрести в магазинах Винчестера. Список выглядел бесконечным - в умелых руках и зубной порошок может превратиться в совершенное оружие, а в умелости своих подопечных Роджер не сомневался.
- Если бы я хотел это от вас скрыть, я бы не сказал, что ходил за покупками, - пробурчал Бейонд, одарив Роджера взглядом из разряда “меня окружают одни идиоты”. - Вышел седьмой том “Аказукин Чача”, ясно?
Вытащив из-под футболки засунутый в джинсы яркий журнал, он вызывающе помахал им перед окном.
“Наверняка врет”, - подумал Роджер, но решил, что сейчас не время заниматься выяснением очередных прегрешений. К тому же, если Роджеру не повезет, он и так о них вскоре узнает - от констебля, от кого-то из возмущенных горожан, или от других воспитанников. А если удача от него не отвернется, то все, что натворил в этот раз Бейонд, останется покрытым мраком и тайной.
- Открой ворота, и садись в машину, - скомандовал он, решив переключить внимание гиперактивного Мелло, уже начавшего ковырять гвоздем обивку сидения, на нового человека. - Можешь вкратце обрисовать, так сказать, перспективы обучения, возможности...
- Ну, перспективы и без меня скоро станут понятны, - пробормотал Бейонд, подкрепив свои слова таким смешком, что Мелло немедленно выронил гвоздь, и, впервые в жизни, сел, послушно сложив на коленях руки.
“Все-таки есть в Бейонде что-то хорошее”, - решил Роджер, и тут же постарался закрепить успех.
- Мальчишку рядом со мной зовут Мелло, он, в общем-то, неплохой ребенок, только не давай ему шоколад - у него непереносимость.
- Я что - похож на человека, который будет давать кому-то шоколад? - оскорбился Бейонд, а Мелло тут же начал объяснять, что никакой непереносимости у него нет, а есть гнусные происки воспитательницы Монтгомери из приюта св. Ксаверия.
- А рядом с тобой сидит Ниар, - повысив голос, чтобы перекричать этот хор, добавил Роджер.
Мелло еще что-то бурчал о шоколаде, но Бейонд неожиданно смолк, и, шлепнув малыша по затылку, перегнулся через сидение к Роджеру.
- Рядом со мной? Что вы имеете в виду, сэр? - резко спросил он.
- Второй ребенок, - нахмурился Роджер.
Он обернулся, вдруг подумав, что Ниар каким-то образом сумел открыть зафиксированную дверь и вывалиться из машины, но ребенок по-прежнему сидел на заднем сидении. В его руках был крепко зажат уже собранный кубик Рубика.
Роджер перевел дух, и покачал головой:
- Что за глупые шутки? Ниар сидит рядом с тобой. Ему всего пять, но Квилш говорит, что он невероятно одарен. Ниар, познакомься с Бейондом.
- Какой, к черту, ребенок? - заорал вдруг Бейонд. - Остановите машину! Остановите, вы, псих!..
- Да что с тобой?
Роджер начал притормаживать - на всякий случай, потому что по опыту знал, что с этим подростком надо быть готовым ко всему, но Бейонд, не дожидаясь, пока машина остановится, дернул за дверную ручку, и выскочил наружу.
- Ты с ума сошел? - крикнул ему вслед Роджер. - Что ты себе позволяешь?
- Да я тут один в своем уме, - заорал в ответ Бейонд, подбирая выпавший во время прыжка журнал. - А вы еще увидите!..
Роджер покачал головой, в который раз вздохнул, и, обернувшись к детям, успокаивающе сказал:
- Не обращайте на Бейонда внимания, на него иногда что-то находит, и он сам не понимает, что несет. А сейчас мы устроим вас в ваших спальнях, и пойдем ужинать. Вы не испугались, а?
- Ха, вот еще! - тут же отозвался заметно побледневший Мелло.
- Я не боюсь, - тихо, почти на грани слышимости, прошептал Ниар.
Заглушив мотор, Роджер вышел из машины, и открыл двери.
- А вам нечего бояться, - сказал он, скользнув взглядом по окну второго этажа, за которым виднелось прижатое к стеклу бледное лицо. - Это теперь ваш дом.

*********
“Опять Роджер кого-то привез”, - подумал Л, прижавшись лбом к прохладному стеклу. Знакомый автомобиль еще катил по ведущей к главному входу аллее, когда его задняя дверь вдруг распахнулась, и на дорогу вывалился Бейонд. Обернувшись к машине, он что-то крикнул, подобрал вывалившийся из-под футболки журнал, и, загребая ногами траву, направился в глубь парка.
Л потер пальцем нижнюю губу. Кто-то сумел спровоцировать Бейонда в день, когда в продажу поступил новый выпуск журнала с мангой?
В такие дни Бейонд обычно слишком глубоко погружался в придуманные миры, чтобы реагировать на окружающих его живых людей, и слишком торопился вернуться к своим фантазиям, чтобы тратить время на конфликты. Зимой и в плохую погоду он прятался с журналом и запасом печенья в маленькой комнатке возле библиотеки - в ней мисс Парксон держала чайник с чашками, обогреватель, и всякие полезные вещи, необходимые для приведения в порядок истрепанных книг. А весной и летом он уходил в дальний конец парка, туда, где когда-то находилось искусственное озеро, теперь засыпанное в целях безопасности детей. Все, что осталось от прежнего великолепия - это торчащий посреди лужайки грот из скрепленных цементом камней и небольшая, облюбованная лягушками лужа. Но уединенность этого места с лихвой перекрывала все его недостатки.
Бейонд уже скрылся за нуждавшейся в стрижке живой изгородью, когда автомобиль остановился возле главного входа.
“Забавно”, - подумал Л, наблюдая за тем, как Роджер открывает двери, и вытаскивает из багажника сумки. - “Стоит присмотреться к новичкам. Если возникнут проблемы, лучше решить их сейчас, а не ждать, пока они вырастут вместе с их носителями”.
Он проследил за тем, как из машины выбежал первый ребенок, и как Роджер взял на руки второго - сонного и уставшего после долгой поездки, - и перевел взгляд на собственное отражение в оконном стекле.
Глаза, обведенные темными кругами, казались ярче и выразительнее, чем в реальности. Л непроизвольно поежился под собственным изучающим взглядом.
“Кто я такой?” - подумал он, - “Чего я хочу? Ну, кроме того, чтобы раскрывать преступления?..”
Он мимолетно позавидовал суетящемуся внизу Роджеру - его знанию того, что нужно делать со своей жизнью, его уверенности, и, одновременно с этим, почувствовал к старику смешанную с отвращением жалость - как можно жить, делая день за днем одно и то же, думая одно и то же, жить так одинаково со всеми остальными миллионами людей? Просыпаться по утрам, завтракать, разговаривать с людьми, вне зависимости от того, насколько интересны эти люди и эти разговоры, носить приличествующую случаю одежду, несколько раз в год посещать стоматолога, и беспокоиться о кровяном давлении?
“Должен же в жизни быть еще какой-то смысл, кроме того, чтобы просто жить”, - подумал Л, глядя в глаза своему оконному двойнику, и злясь от того, что никак не может найти ответа на этот вопрос.
На него нахлынуло ощущение, будто он катастрофически опаздывает, будто что-то вот-вот закончится - а он так и не успеет сделать самое важное, куда-то прийти. Вдруг захотелось выбежать из комнаты, из этого старого дома, и никогда в него больше не вернуться. Изменить свою жизнь - стать главой мафии, рок-звездой, или хотя бы выкрасить челку в зеленый цвет. Узнать самого себя - и решить, что делать с этим знанием.
“Мне скоро семнадцать, а я еще ничего не совершил”, - подумал Л, - “Ничего, по-настоящему важного. Со мной вообще ничего никогда не случалось! Здорово, когда есть всякие загадки, но что, если я проживу здесь всю жизнь, и, в конце концов, стану, как Роджер - буду каждый день делать свое дело, и знать, что завтра будет то же самое? Что, если я привыкну к этому? Лучше уж сдохнуть”.
Он глянул вниз, на площадку перед домом, но Роджер и дети уже ушли. От этого настроение Л совсем испортилось - он лишился возможности понаблюдать за новичками, сумевшими, пусть ненадолго, отвлечь Бейонда.
“Я могу просто прогуляться”, - решил он, отворачиваясь от окна. - “Может, встречу Роджера, и узнаю у него, что случилось в машине. А может...”
Может, наконец-то, произойдет что-то необыкновенное.

Для того чтобы встретиться с Роджером, надо было направиться в левое крыло дома - именно там находились комнаты самых младших воспитанников. Но почему-то ноги Л сами собой понесли его к выходу.
“Прогуляюсь по парку”, - решил он, перепрыгивая через несколько ступенек. - “На ходу хорошо думается, и вообще...”
Что-то вдруг попало ему под ногу. Он взмахнул руками, попытавшись удержать равновесие, но эта штуковина оказалась на редкость скользкой и верткой.
А ступеньки - до ужаса твердыми.
Л зашипел, дотронувшись до ушибленной коленки, и хотел уже было выругаться, но в этот момент у него за спиной раздался тихий смешок.
Не оборачиваясь, Л кончиками пальцев поднял с пола белый пластиковый квадратик.
- Устраивать ловушки на лестнице - не самое мудрое решение, - заметил он. - Так можно нажить себе кучу неприятностей. Очень больших неприятностей.
- Я ничего не делал! - тут же возмутился детский голос. - Я просто прятался.
Прикусив губу, Л поднялся на ноги, и посмотрел на свидетеля своего падения.
Это был один из прибывших сегодня новеньких - тот, что постарше и побеспокойнее.
Он стоял, независимо сунув руки в карманы новеньких, еще не обмятых шорт, и с нескрываемым любопытством глазел на Л.
- Здорово ты грохнулся, - одобрительно сказал ребенок. - Больно было?
- Тому, кто это сюда подложил, будет гораздо больнее, - меланхолично сообщил Л, и протянул ребенку белый квадратик. - Видел когда-нибудь что-то подобное?
Он не ожидал ответа - разве что, новенький прятался здесь достаточно долго для того, чтобы увидеть, кто уронил на лестницу скользкий кусочек пластмассы. Но мальчишка с готовностью кивнул.
- Это отвалилось от Поганки, - сказал он. И, увидев на лице Л полное недоумение, пояснил: - Это кусочек от кубика Рубика Ниара. Нас с ним сегодня привез мистер Рувье.
- А, это тот новенький, что помладше? - разочарованно протянул Л.
Значит, падение было случайностью, а не заранее подстроенной ловушкой, подумал он. Сложно представить, чтобы такой малыш задумал каверзу, рассчитанную на случайного человека - дети мыслят слишком конкретно, и не станут тратить силы на действия, которые, скорее всего, ни к чему не приведут.
То, что от игрушки отвалился кусочек пластмассы, было просто совпадением.
Л вздохнул, и отшвырнул квадратик в угол.
Тем временем мальчишка явно решил, что Л уделил ему слишком мало внимания, и с апломбом заявил:
- А меня зовут Мелло! Знаешь, кем я стану? Самым лучшим, самым крутым, самым-самым! А ты кто? Ты здесь работаешь?
- Можно сказать и так, - пробормотал Л, ловко избегая попытки Мелло подергать его за футболку. - И работаю, и учусь. Я из старшей группы.
- А как тебя зовут?
- Можешь называть меня Рюдзаки, - сказал Л.
Под этим именем он числился в бумагах приюта, и им же представлялся любопытным воспитанникам. Так было решено между ним и Ватари - чем меньше людей знают, кто такой “Л”, тем безопаснее, и даже возможные преемники не должны быть исключением из правил. Впрочем, любопытных было немного - большую часть времени Л проводил у себя в комнате, к тому же, его характер был не из тех, что привлекает людей.
Конечно, существовал еще и Бейонд, который знал не только настоящее имя, но и много такого, о чем сам Л не очень-то хотел задумываться - но это было совсем другое дело.
Бейонд был Бейондом.
Вспомнив о Бейонде, Л склонил набок голову, и спросил:
- Почему тот парень, которого подвез мистер Рувье, выскочил из машины? Что там у вас произошло?
- А, чепуха какая-то, - Мелло презрительно сморщил нос. - Он сказал, что Ниара то ли нет, то ли еще что-то... А потом выпрыгнул прямо на ходу, как в кино!
- Ясно, - кивнул Л, подумав, что ничего ему не ясно.
“Но, скорее всего, мелкий прав - это какая-то чепуха”, - решил он.

*********
Л потратил еще несколько минут, выспрашивая у Мелло подробности его краткой встречи с Бейондом, но ничего нового так и не узнал. Мелло честно пересказал все, что запомнил - и Л не сомневался, что мальчишка не врет и не пытается набить себе цену. Хотя бы потому, что для самого Мелло все случившееся выглядело слишком скучным. Гораздо больше его интересовал сам Л – и место, в котором ему предстояло жить.
“О нет, за что мне это?” - мысленно застонал Л, когда Мелло принялся расспрашивать его о Вамми-Хаузе, и о том, чего здесь следует опасаться, к чему стремиться, и где можно выклянчить или украсть шоколадку.
Подавив желание разбить голову ребенка о ступеньку, а потом убедить всех, что это именно Мелло поскользнулся на кусочке пластмассы, Л округлил глаза, понизил голос, и вкрадчиво поинтересовался:
- А ты уже встретился с сэром Фредериком Глумом?
- Нет, - мальчишка, не подозревая о подвохе, небрежно покачал головой. - Только с мистером Рувье. И еще с каким-то стариком. С усами и в очках.
- Это мистер Вамми, - пояснил Л. - А сэр Фредерик Глум... Это не человек. Это привидение.
Мелло хмыкнул, справедливо подозревая, что ему пытаются навешать на уши хорошую порцию лапши, но Л уже почувствовал прилив вдохновения.
- Сэр Фредерик жил в семнадцатом веке, и был пиратом, - заговорил он. - Свой титул, и это поместье он получил от королевы, в награду за открытие новых земель, и за защиту Британии от испанцев. Но однажды...
Л замолчал, и Мелло тут же нетерпеливо подпрыгнул на месте.
- Ну, что там с ним случилось?!
- Однажды он оседлал своего жеребца, и поскакал в церковь. Но на его пути вдруг оказался нищий старик, и попросил у него милостыню. Сэр Фредерик попытался объехать старика, однако тот сумел ухватить его коня за поводья. Тогда бывший пират хлестнул нищего плетью - он уже слышал, как звонят в церкви колокола, и не хотел опоздать к началу службы. Старик упал прямо под копыта коня, но перед тем, как его череп раскололся, успел выкрикнуть проклятие. “Ты хвалишься, что стал первым, но это не значит, что ты стал лучшим!” - крикнул он, вцепившись скрюченными пальцами в стремя, - “Только лучший освободит тебя от моей крови!” И как ни старался сэр Фредерик, ему так и не удалось избавиться от волочащегося за конем трупа.
- И что, он так и поехал в церковь, с мертвяком? - полюбопытствовал Мелло. - Вот видок был, наверное!
- Не-а, - покачал головой Л. - Лошадь испугалась мертвеца, и понесла. Сэр Фредерик погиб, и с тех пор призраком бродит по своему поместью, волоча за собой конскую упряжь с запутавшимся в ней трупом нищего старика. Он показывается только тем, кто попал сюда впервые, и говорят, что тот, кто его встретит, станет лучшим во всем, за что бы ни взялся, - или умрет, если сэр Фредерик сочтет этого человека недостойным.
- Вранье это все, - неуверенно пробормотал Мелло. - Не бывает привидений.
Л равнодушно пожал плечами.
Мелло потратил еще мгновение на раздумья - и, не прощаясь, побежал вверх по лестнице.
А Л, проводив его взглядом, направился к выходу.
“Я мог бы не стараться, и обойтись подзатыльником”, - с легким сожалением подумал он. - “Этому кошмары не приснятся... А жаль, ведь такая история пропадет!”
Он попытался утешить себя воспоминанием о том, как Роджер привез в приют Линду, и как она целую неделю спала при включенном свете - после рассказа о леди Вивиан, повешенной мужем на собственных косах, - однако время от времени с его губ срывался тихий разочарованный вздох.

Выйдя на улицу, Л завернул за угол дома, и огляделся по сторонам.
Удостоверившись, что поблизости нет ни слишком глазастых воспитанников, ни надоедливых воспитателей, он вытащил из кармана бинокль, и навел его на искусственный грот.
Обычно, вторгаясь в жизнь и личное пространство других людей, Л задумывался не больше, чем когда вторгался в личное пространство ползающих по тропинке муравьев. Однако с Бейондом он старался держать дистанцию - его реакции были слишком непредсказуемы, чтобы тыкать в него палочкой из простого любопытства.
Давным-давно чувство самосохранения заставило Л выяснить, где находятся любимые Бейондом тайники, и где тот прячется в часы, когда его никто не может найти. Но то же самое чувство подсказало ему, что лучше на этом остановиться. По какой-то причине Бейонд не возражал, что Л известны его укрытия - возможно, потому, что он тоже чувствовал черту, за которую лучше не переступать, и догадывался, что дразнить паранойю детектива можно лишь до определенной степени.
Однако вряд ли Бейонд отнесся бы благосклонно к наглому разглядыванию в бинокль своего самого любимого места в парке - и самого себя, разумеется.
Вряд ли - если бы действительно находился возле грота, и читал свою мангу.
“Интересно”, - отметил про себя Л, опуская бинокль. - “Вот уже вторая странность - и хотел бы я знать, что она означает? Бейонд нашел более интересное занятие, чем чтение манги? Что заставило его изменить своим привычкам?”
Само по себе это могло ничего не значить - точно так же, как могло ничего не значить происшествие с Роджером. Но два необычных события одновременно просто обязаны что-то означать! Л чувствовал это так же ясно, как доносившийся из столовой запах жареной рыбы и булочек с корицей. Так же ясно, как слышал детские крики, среди которых явственно выделялся громкий возмущенный голос встреченного на лестнице воспитанника.
“По словам Мелло, Бейонд сказал, что Ниара, второго новенького, нет. После этого он выскочил из машины, а потом изменил своим привычкам, и не пришел к гроту. Ниара нет... Действительно, звучит, как чепуха”, - решил Л, и так, и сяк повертев в голове эти слова. - “Можно было бы предположить, что он хотел напугать Роджера - мол, ребенок вывалился из машины. Но почему он после этого не появился на своем любимом месте?”
Л задумчиво почесал затылок. Самым логичным объяснением было бы то, что Мелло все переврал. Слова Бейонда не имели никакого отношения ко второму воспитаннику, а были ответом на нечто, произнесенное Роджером - или, чем черт не шутит, самими Мелло или Ниаром. Могло же быть так, чтобы дети, сами того не подозревая, ляпнули нечто, взволновавшее или задевшее Бейонда?
От этой мысли Л почувствовал такое возбуждение, что принялся теребить губу - у него появился шанс узнать один из секретов человека, который сам по себе был одной большой, ходячей тайной. Причем, чувствовал Л, в данном случае Бейонд не сможет обижаться на него за излишнее любопытство - ведь, совершив два необычных поступка подряд, он сам дал для него повод.
“В конце концов, я должен позаботиться о младших. Кто, если не я, защитит их, если им будет угрожать опасность?”, - спросил себя Л, напрочь позабыв о своем желании прикончить Мелло, о попытке напугать его историей о призраках, и о многих других подобных случаях - некоторые из которых закончились для воспитанников нервными срывами, визитами к травматологу, и нежеланием даже близко появляться там, где есть шанс встретиться с “Рюдзаки”.

*********

Мелло ни на одну секунду не поверил в привидение - слишком уж эта история напоминала ту, которую он сам несколько дней назад рассказывал ожидавшим усыновления детям - о женщине, которая днем будет лучшей мамой на свете, а ночью выест все внутренности. Ясное дело, что раз этот приют расположен в старом поместье, то рассказов о привидениях не миновать. Хорошо еще, что никто не выскакивает прямо перед носом, завернувшись в белую простыню.
“Может, я как-нибудь сам это проверну”, - подумал Мелло, дергая за дверные ручки, и заглядывая в те комнаты, которые оказывались незапертыми. - “Замотаюсь в занавеску, и выпрыгну на девчонок... или на этого придурка Ниара. Могу поспорить, он будет визжать не хуже девчонки!”
И все-таки, несмотря на скептицизм, Мелло внимательно вглядывался во все темные углы, не желая упускать даже такого, сомнительного шанса стать самым лучшим.
Пока что все его находки составляла незамеченная уборщиками паутина и прошлогодняя дохлая бабочка - но он не сдавался. Ведь в таком месте всегда есть возможность найти что-то новое и интересное - не привидение, так что-то другое.
Что-нибудь, чтобы показать себя, думал он, сворачивая в очередной коридор. Что-нибудь, что поможет ему сделать что-то яркое, такое, чтобы сразу выделиться из массы - ведь это самый лучший и самый быстрый путь к успеху.
“Чтобы тебя оценили, надо, чтобы тебя заметили”, - думал он, - “И тогда...”
И тогда, может, этот таинственный “Л”, о котором точно ничего не известно, но о котором мистер Рувье говорил ужасно интригующими намеками, решит взять Мелло к себе в помощники.
А почему бы и нет?
Сам Мелло не видел к этому никаких препятствий. За тот месяц, пока какая-то дурацкая комиссия решала вопрос о его будущем, он от нечего делать прочел все книги Энид Блайтон, которые только смог найти, понял, что мог бы справиться с расследованиями преступлений ничуть не хуже, и решил, что обязательно займется чем-то, что будет включать в себя придумывание разнообразных хитроумных планов. Главное - получить возможность продемонстрировать Л свои способности, и тот наверняка с радостью привлечет его к делу.
“Если бы только мне удалось оказаться на виду, чтобы Л меня заметил”, - вздохнул он, гадая о том, кто же такой этот Л, и что именно может произвести на него нужное впечатление. - “Очень может быть, что он здесь, в Вамми-Хаузе - специально, чтобы проверить, на что я гожусь. Ну, и на что годится мелкий придурок... наверное”.
Мысль о том, что Ниар тоже может чем-то заинтересовать загадочного детектива, Мелло не слишком понравилась - но он тут же от нее отмахнулся, решив, что ни к чему беспокоиться о вещах, вероятность которых - не больше одной тысячной процента.
- Одной биллионно-миллиардной, вот! - пропыхтел он себе под нос, с трудом открывая старую, обшарпанную дверь, за которой обнаружился очередной коридор.
Этот коридор, в отличие от прежних, оказался скучным - выкрашенным зеленой краской того блевотного оттенка, который ассоциируется с больницами и - да, с сиротскими приютами. Здесь у Мелло никак не получалось вообразить, что он - будущий член могущественной секретной организации и правая рука великого детектива. Здесь ему хотелось зашмыгать носом, и забиться куда-нибудь в угол, где можно было пожалеть самого себя, не опасаясь чужих насмешек. Мелло постарался пройти его как можно быстрее - и думать при этом только о действительно важных вещах.
“Вот, например, мистер Рувье... Может ли мистер Рувье быть на самом деле “Л”?”, - спросил он самого себя, и, вытерев нос рукавом, принялся рассуждать: - “Он взрослый, и он тут, наверное, главный. Во всяком случае, его все слушаются. Он... ну, в общем-то, он не дурак, не как другие взрослые”, - вынужден был признать Мелло. - “Кое-что он понимает. И пушка у него шикарная, как у американских гангстеров. И он мне дал ее подержать, и сказал, что научит стрелять... если я буду себя хорошо вести. Может ли он быть этим “Л”?”
Мелло подумал еще немного, и решил, что нет - ни в коем случае.
“Мистер Рувье не дурак, как те тетки в старом приюте, но им легко манипулировать. Он даже не сумел остановить меня, когда я начал беситься в машине. И так распсиховался, что не заметил, как я спер у него ключи - от чего-то, наверняка важного!”
Мелло хихикнул, звякнув притаившимися в кармане ключами, и почувствовал, что его настроение улучшилось.
А тут и тоскливый коридор закончился. Мелло оказался в проходной комнате, битком забитой старой мебелью, какими-то ящиками, связками пыльных газет и рулонами выцветшей обойной ткани.
“Здесь надо будет порыться”, - решил он, забираясь на широкий подоконник, отлично подходящий для наблюдательного поста. - “Потом, когда я все осмотрю. Так кто еще годится на роль “Л”? Может, это тот старик, с усами? Как там его... Вамми?.. Не-ет, он совсем не похож. Он...”
Мелло закусил губу, пытаясь сообразить, чего не хватает усатому старику, чтобы быть гениальным детективом, но так и не смог подобрать названия возникшему у него ощущению. Старику попросту чего-то недоставало, чувствовал он. Может даже, не ума - Мелло видел его лишь мельком, и не смог бы сказать, насколько тот умен. Может, какой-то черты характера, необходимой тому, кто хочет играть со всем миром. Или еще чего-то.
“Короче, это не он”, - заключил Мелло. - “Тот псих, который грохнулся на лестнице, Рюдзаки, и то больше похож на “Л”. Он странный, и в нем есть что-то... жуткое, что ли? Хотя историю он придумал дурацкую - нет здесь никаких привидений”.
Мелло почти решил, что Рюдзаки вполне может быть тем самым таинственным “Л”, спрятавшимся среди других воспитанников, но в этот момент он посмотрел в окно, и увидел приближающуюся к дому знакомую фигуру.
“Вот! Тот парень, которого хотел подвезти мистер Рувье! Зуб даю - он и есть самый настоящий Л!”
Л должен был быть именно таким - чтобы от него по спине ползали мурашки, и чтобы сразу захотелось во всем признаться - даже в стыренной связке ключей. Л не должен бояться кричать на взрослого мистера Рувье, и должен уметь на ходу выпрыгивать из машины.
И, конечно, только Л мог с первого взгляда понять, что Ниар, по сравнению с Мелло - пустое место.
Мелло довольно хихикнул, но сразу же после этого на его лицо легла тень задумчивости. Может, конечно, тот странный парень - никакой не Л, но почему же он все-таки сказал, что Ниара в машине нет?
“Но он сказал не так. Это я все перепутал, потому что он вел себя так, как будто в машине нет никого, кроме меня и мистера Рувье. Он сказал - какой, к черту, ребенок? И еще он сказал, что скоро мы все поймем... или увидим... что-то в этом роде. И что это значит?” - Мелло непонимающе уставился на раскинувшийся внизу парк. Но старые дуплистые деревья, на которые надо будет непременно залезть в самом ближайшем будущем, не могли подсказать ему ответ.
“Ясно одно - за Ниаром надо следить в оба”, - решил Мелло, спрыгивая с подоконника. - “Но это я знал и раньше”.

Принять решение было проще простого, но вот с немедленным выполнением возникли некоторые сложности. Попросту говоря, Мелло заблудился. В этом не было ничего удивительного - поместье было старым, много раз перестраивалось, зачастую - без всякого плана и смысла, только по прихоти очередного владельца, и заблудиться в нем было легче, чем в густом лесу.
Положение осложнялось тем, что Мелло не мог попросить помощи ни у кого из встреченных по пути взрослых. Весь его небольшой жизненный опыт подсказывал, что результатом такой просьбы будет суровая воспитательная лекция, запрет на сладкое - может даже, на целых несколько дней, и, вдобавок к этому, какое-нибудь гнусное и унизительное наказание, одно из тех, что могут возникнуть лишь в мозгах извращенцев-меллоненавистников. Например, стояние в углу, под насмешливыми взглядами других детей. Поэтому, заслышав шаги или голоса, Мелло прятался, сворачивая в первую же открытую дверь - и запутывался еще больше. К тому же, он здорово устал и проголодался, и приметы пройденных комнат и коридоров окончательно смешались в его голове. Проходил ли он уже мимо портрета сурового старика с трубкой? Натыкался ли на статую безрукой и безголовой женщины? Мелло не мог вспомнить. Один раз он чуть было не попался - хорошо, что как раз в тот момент, когда он собрался войти, за дверью заговорили. Разговаривал мистер Рувье, и разговаривал, кажется, с тем усатым стариком, Вамми.
- Он ведет себя все агрессивнее и безответственнее, - громко сказал мистер Рувье, а потом Мелло расслышал не совсем понятное, но хорошо знакомое слово “социопатия”, обычно означающее, что его ожидают очередные неприятности.
Он поспешил убраться подальше, и почему-то снова оказался в проходной комнате, заваленной старыми вещами.
“Какая-то из дверей должна вывести меня в зеленый коридор”, - подумал он. - “Через эту я вошел, а эта...”
Мелло подергал за ручку, но дверь оказалась запертой. Не помогли ни пинки, ни подслушанные у взрослых грязные словечки - единственный, относительно знакомый путь оказался отрезан.
“Может, все-таки вернуться к мистеру Рувье, или поискать еще кого-то...”, - мелькнула в его голове малодушная мысль, но он тут же ее отверг. Это было бы совсем не круто. Вряд ли Л нуждается в помощниках, которые, чуть что, бегут за помощью к воспитателям.
“А может, он как раз сейчас проверяет, справлюсь ли я”, - подбодрил себя Мелло. - “Следит через специальную штуку, прикрепленную к моей одежде, как в кино - могу поспорить, мистер Рувье нацепил их на нас, когда застегивал ремни в машине. И если я побегу...”
Он вдруг услышал тихий шорох - как будто кто-то смял в кулаке полиэтиленовый пакет.
“Я все равно не побегу”, - сказал он себе, но почему-то подумал о сэре Фредерике - и о мертвеце, который тащится за ним по гладкому паркету, задевая окровавленным пальцами ножки стульев.
Стараясь не шуметь, Мелло присел за сломанной кушеткой, и снова прислушался.
Ему показалось, что шорох приблизился - и что к нему добавились непонятные поскрипывания и постукивания.
“Это за шкафом с тарелками”, - решил Мелло, и на всякий случай вытащил из кармана пистолет - пожалев, что в нем всего лишь обычная вода из крана.
“Надо было мне притвориться, что я верю во всю эту чушь про боженьку, и тогда миссис О’Донахью повела бы меня в церковь, и я смог бы набрать святой воды”, - подосадовал он. - “Во всех ужастиках это срабатывало, значит, это правда! Ну, ничего - когда я стану помощником Л, у меня будет настоящий пистолет. Тысяча настоящих пистолетов!”
Тем временем старый шкаф, полки которого были заставлены не менее старой, выщербленной и пыльной, посудой, вздрогнул, и слегка покачнулся. А потом - потом вдруг поехал в сторону, открывая темный узкий проход.
Мелло, открыв рот, и забыв о зажатом в трясущейся руке водяном пистолете, смотрел, как разбегаются во все стороны испуганные пауки, и из темноты в комнату вваливается тот самый парень, который накричал на мистера Рувье и сказал непонятное про Ниара.
- А-а-апчхи! - оглушительно чихнул парень, снял с носа прилипшую паутину, задумчиво посмотрел по сторонам - и снова чихнул.
Примерно на пятом чихе Мелло рискнул. Осторожно высунув голову из-за кушетки, он сказал:
- У меня есть носовой платок. Чистый!

Пользоваться носовым платком было не круто, поэтому Мелло до этого момента попросту не вспоминал о его существовании. И теперь его забывчивость обернулась удачей. Л - если это был Л, в чем Мелло уже практически не сомневался, - не нужно было доказывать свою крутизну, вытирая нос рукавом. Тот, кто бесстрашно, голыми руками, снимает с себя огромных пауков, и отпускает их на свободу, вообще не нуждается ни в каких доказательствах своего превосходства над остальными людьми.
“Все, как я думал”, - сказал себе Мелло, глядя, как парень, ничуть не удивившись его появлению, берет платок, и шумно прочищает нос. - “Это Л, и он проверял, не испугаюсь ли я. И теперь он обязательно сделает меня своим помощником!”
Он уже открыл рот, чтобы спросить, когда ему выдадут настоящий пистолет - ведь водяной может остановить далеко не всякого преступника, - но в этот момент заговорил сам Л.
- Ты что здесь делаешь? Потерялся? - спросил он.
“Ага, значит, проверка еще не закончена”, - понял Мелло.
- Я новенький, и я исследую дом. Мне же нужно знать, что здесь где находится, так? - объяснил он.
- А, ты тот пацан, которого сегодня привез Роджер.
Л сделал вид, будто только что вспомнил, кто такой Мелло - но это было правильно. “Ведь не может же он с ходу признаться, что следил за мной, выясняя, на что я гожусь? Тем более что проверка еще не закончена”, - пояснил себе Мелло, придушивая возникшее было разочарование.
Тем временем Л подошел к движущемуся посудному шкафу. Теперь Мелло видел, что на полу, там, где должны были находиться ножки шкафа, прибиты узенькие рельсы.
- У него вместо ножек колесики, да? - не удержался он.
- Ага, - кивнул Л, задвигая шкаф на место.
Теперь ничто, кроме растревоженных пауков, не могло подсказать, что за скучным посудным шкафом скрывается тайный ход.
Отряхнув руки, Л снова посмотрел на Мелло - на этот раз, тем самым взглядом, после которого начинало казаться, будто все внутренности вывернуты наизнанку, а все мысли - прочитаны.
- Значит, ты видел, как я здесь появился, - сказал он.
- Но я никому не скажу, - тут же пообещал Мелло, постаравшись всем своим видом продемонстрировать беспредельную верность. - Пусть меня пытают, я никому ничего не скажу! Клянусь, Л...
- Л? Ты думаешь, что знаешь, кто я?
Мелло недовольно прикусил губу. Надо же было так проколоться! Теперь Л запросто может решить, что ему не нужен помощник, который будет молчать под пытками, но сболтнет что угодно по неосторожности.
“Надо как-то выпутаться”, - лихорадочно подумал Мелло. - “Иначе он сделает своим помощником Поганку, а это будет совсем не круто”.
- А если ты не Л, то зачем бы мне клясться хранить твои секреты? - заявил он, и, когда парень задумчиво хмыкнул, вздохнул с нескрываемым облегчением.
“Кажется, я только что прошел очередное испытание”, - поздравил он себя.
- Понятно, - протянул Л, - значит, для Л ты сделаешь, что угодно.
- Ага! - Мелло яростно закивал головой. - Я хочу быть самым лучшим, и обойти Поганку, и стать твоим помощником, и...
- В таком случае, ты должен молчать обо всем, что знаешь, - перебил его Л. - Во-первых, никому не говори о тайном ходе.
- Ясное дело!
- А во-вторых, и в-главных - никогда не называй меня “Л”, - сказал Л. - Мало ли, кто тебя может услышать? Враги могут притаиться где угодно, а найти безопасное укрытие, где можно затеряться среди других людей, и, в то же время, следить за всем и быть в центре событий - не так-то просто. Я не хочу, чтобы ты по глупости или случайности что-то ляпнул при посторонних, ясно?
- Ага, - кивнул Мелло. - А как мне тебя называть? Ну, если мне потребуется сообщить тебе важную информацию?
- Можешь называть меня Бейондом, - сказал Л.

Все шло отлично. Мелло уже собрался было спросить о том, когда ему дадут настоящий пистолет, но в этот момент его живот издал неприлично громкое голодное бурчание. Л - или Бейонд, как теперь даже в мыслях старался называть детектива Мелло, - вздохнул, и сказал:
- Я отведу тебя в комнаты для маленьких. Готов к тому, что тебе прочитают нотацию?
- А, мне их всегда читают, - отмахнулся Мелло. - У меня это... как это... Социопатия, вот! И мистер Рувье тоже сегодня так сказал. Так что меня все равно за что-нибудь накажут.
- Накажут - это очень вероятно, - согласился Бейонд. - Но я уверен, что то, что твой прежний психолог называл “социопатией”, здесь будет выглядеть, как редкостная адекватность.
Поймав непонимающий взгляд Мелло, он пояснил:
- Короче, не бери в голову. Это говорилось не про тебя.
Мелло почувствовал облегчение - ему не хотелось с первого же дня, еще ничего не натворив, оказаться на плохом счету. Он принялся выкладывать Бейонду все, что казалось ему интересным из увиденного или подслушанного во время блужданий по поместью, плавно подводя его к мысли о необходимости выдать помощнику настоящий пистолет.
- А еще я видел, как один тип свалился с лестницы, - сказал он. - Он подскользнулся на куске пластмассы... и знаешь, что? Я думаю, ему эту пластмассу подложили. Потому что она от кубика Рубика Бледной Поганки, а он еще и не на такое способен!
- Что еще за поганка? И кто свалился с лестницы? - переспросил Бейонд.
- С лестницы свалился какой-то Рюдзаки, а Поганка - это Ниар, который приехал вместе со мной, - пояснил Мелло.
Он уже собрался было спросить, что такого странного сделал в машине Ниар, но не успел.
- Давай-ка об этом поподробнее, - потребовал Бейонд. - Значит, ты встретил Рюдзаки? Как это произошло?
- Ну, я прятался за перилами... - начал Мелло.
Очень быстро Бейонд вытащил из Мелло все, что тот помнил - все слова Рюдзаки, все его жесты, как тот был одет, и как отреагировал на падение. Мелло даже пересказал историю про сэра Фредерика, гордо добавив, что не поверил ни единому слову.
- А зря, - неожиданно сказал Бейонд. - Все это - истинная правда. В таких вещах ты можешь доверять Рюдзаки, как... как мне. Значит, ты говоришь, что Рюдзаки тоже заинтересовался Ниаром? И расспрашивал тебя, почему я выпрыгнул из машины?
- Ну да, я же сказал! Но я ему соврал, хоть и нечаянно. Я сказал, что ты сказал, что Ниара нет, но это же было совсем не так, да?
- Угу, - пробормотал Бейонд. - Вот что, Мелло... Опиши мне в точности, что ты видишь, когда смотришь на Ниара.
- Ну, вижу Поганку, которую хочется сунуть головой в ведро для мусора... - неуверенно начал Мелло, но Бейонд тут же его перебил.
- Нет, ты не понял. Вот, например, я описываю тебя - мальчик семи-восьми лет, волосы светлые, глаза голубые, на левой щеке - царапина, ну, и так далее... Понял?
- Ага. Значит, Ниару пять лет, волосы белые - как поганка, - не удержался Мелло, - глаза черные, лицо круглое, маленький рот, царапин и синяков нет, но обязательно будут, уши... не смотрел я на его уши, еще чего не хватало! Чистые, наверное. Рост - не знаю, но пониже меня.
- Достаточно, - как-то очень задумчиво произнес Бейонд. - А я, кажется, вижу кое-что другое... И у меня складывается ощущение, что это вижу только я.
- А что ты видишь? - не удержался Мелло - и даже подпрыгнул от возбуждения.
- Если бы я знал, - мрачно пробормотал Бейонд. - Но фиг я кому докажу, что прав именно я.
- Но ты же Л, - почти беззвучно прошептал Мелло. - Тебе все верят.
- Ага. И ты мне поверишь, если я скажу, что твой Ниар - это фарфоровая кукла, а не ребенок? - язвительно поинтересовался Бейонд.
Мелло хотел было сказать, что верит Л во всем, однако, подумав, покачал головой.
- Но я вижу ребенка, - сказал он. - И все видят. Ты... ты меня проверяешь, да?
Бейонд ухмыльнулся.
- Мне всегда было интересно, насколько далеко может зайти слепое доверие, - сказал он. - Рад, что ты оказался способен к критическому мышлению, и что для тебя верность не равна вере. В любом случае... приятно было пообщаться, Мелло. Мы уже пришли.

Они остановились возле двери, за которой раздавались детские голоса. Мелло заколебался, желая спросить у Бейонда - у Л, - еще о тысяче вещей, но тот уже толкнул дверь, и вошел в комнату. Из-за его спины Мелло увидел играющего с трансформером Ниара, и подумал:
“Обычный мальчишка. Гнида, конечно, и зря он встал у меня на пути, но ничего странного в нем нет. Хотя на куклу он все-таки похож - на такую, которые нравятся девчонкам”.
Словно подтверждая мысли Мелло, какая-то крохотная девчушка в розовом платье плюхнулась на пол рядом с Ниаром.
А потом... Потом что-то произошло - так быстро, что Мелло ничего не успел понять. Все, что он увидел - это Бейонда, нависшего над девочкой, и сжимавшего в кулаке трансформер. Из раны на голове девочки текла кровь - ее было так много, что лицо быстро превратилось в багровую маску с широко открытым вопящим ртом. Сквозь эти вопли и сквозь плач перепуганных детей Мелло услышал, как какая-то воспитательница кричит:
- Линда! Линда! Бейонд, немедленно отпусти бедняжку! Что ты с ней сделал, негодяй!
Все было как в тумане - Мелло видел, как унесли в медпункт Линду, как кто-то принялся успокаивать детей, как пришел мистер Рувье, и куда-то увел Бейонда. Но понять, что произошло, он не мог.
- Ты как себя чувствуешь? Не очень испугался? С Линдой все будет хорошо, просто раны на голове всегда так выглядят, - сказал появившийся откуда-то усатый старик.
- Ага, - согласился Мелло, мечтая в эту минуту только о том, чтобы его оставили в покое.
Но старик никак не унимался.
- Ты видел, как Бейонд ударил Линду? Можешь описать, что произошло? Может, Линда просто упала на игрушку?
Мелло покачал головой.
- Я не видел, что Бейонд ее ударил, - честно сказал он.
- Жаль, что ты не заметил подробностей, - вздохнул старик. - Но, видимо, он это все-таки сделал. Больше некому.
Он тут же ушел, и Мелло так и не успел ему сказать, что он вообще не видел, чтобы кто-то бил Линду.
“Просто... что-то случилось, а я не могу понять, что”, - мрачно подумал он. - “И как они могли - обвинить Л?! Но, может, он сам это для чего-то спланировал...”
Зевнув, он повертел головой в поисках кого-нибудь из взрослых, кто показал бы ему его комнату, и случайно столкнулся взглядом с Ниаром.
“Все-таки есть в нем что-то неприятное”, - решил он, направляясь через несколько минут в спальню.

- Это невозможно, - сказал Л, когда во время завтрака мистер Вамми сообщил ему о происшествии с Линдой.
- Намажьте мне круглое печенье персиковым джемом, а квадратное - вишневым. Пожалуйста, - добавил он.
Он подождал, пока мистер Вамми намажет все печенье именно так, как нужно, и лишь после этого опять заговорил:
- Бейонд этого не делал. В том, чтобы разбить лоб пятилетней девчонке, нет никакого смысла.
- К сожалению, такое случается, - вздохнул мистер Вамми. - Тебе известно, что люди проявляют агрессию к слабым, что иногда внутренний конфликт выражается в насилии над другими существами, и если обычно запретом служат принятые в обществе моральные правила, то в данном случае, с учетом всех событий...
Л его не слушал. Он и без того знал, что Бейонд мог бы ударить девочку - так же, как и сам Л. Или, если уж на то пошло, мистер Вамми - если бы счел, что, по каким-то причинам, этот поступок предотвратит куда большее зло.
Но в том-то и была проблема, что в данном случае поведение Бейонда выглядело бессмысленным.
А Бейонд никогда не делал ничего бессмысленного.
“Если ударил все-таки он, значит, случилось нечто, на что мне стоит обратить внимание. Само по себе его действие выглядит глупо, но оно может быть лишь частью какого-то плана - и я должен разобраться, что это за план. Если же он не виноват - тогда... тогда это несправедливо, что его обвинили! Получается, что кто-то всех обманул, подставив Бейонда вместо себя. Кто-то попытался обмануть меня - а я такого не прощаю!”
Глянув на часы, Л торопливо сунул в рот сразу три печенья.
- Ты куда?!
- Я на завтрак опаздываю, - пробормотал Л, и, проигнорировав недоуменный взгляд опекуна, выскользнул из комнаты.
Объяснять, что подразумевался завтрак самых младших воспитанников, Л счел излишним.

Нужную ему особу Л вычислил сразу. Это была тихая, как мышка, девочка, вяло болтавшая ложкой в чашке с какао. Сиденье рядом с ней пустовало - и девочка поглядывала на него с недоумением и беспокойством.
Обогнав воспитательницу, уже спешившую пожурить девочку за отсутствие аппетита, Л кое-как примостился рядом, и придвинул к себе тарелку с печеньем.
- Я возьму одну штуку? - спросил он, и, не дожидаясь ответа, продолжил: - Меня зовут Рюдзаки. Может, ты меня видела? Я иногда помогаю воспитателям.
Девочка неуверенно покачала головой, но Л уже заговорил о том, что его интересовало.
- Вчера кое-что произошло, - сказал он. - С твоей подружкой Линдой, верно? Ее ударили. Ты видела, кто это сделал?
- Не знаю, - прошептала девочка - так тихо, что Л едва расслышал ее слова.
- Почему? Ты была чем-то занята? Смотрела в другую сторону?
- Я играла.
- А твоя подружка? - заинтересовался Л, так и не взяв с тарелки очередное печенье. Он почувствовал, что наткнулся на нечто важное - по позвоночнику пробежал легкий озноб, словно все его мышцы напряглись в ожидании прыжка - прыжка, в котором он поймает свою добычу. Или упустит, позволив ей убежать и запутать следы.
- Линда... Она пошла к тому мальчику. Она сказала, что хочет с ним дружить. А я осталась играть с Принцессой, - прошептала девочка.
После этого она замолчала, и принялась старательно допивать свое остывшее, покрытое пенкой какао. Л с трудом удержался от желания отвесить ей щелбан, или хотя бы как следует встряхнуть, чтобы заставить думать и говорить чуть быстрее.
Он мысленно представил себе, как выковыривает испачканной в какао ложечкой ее глаза, и ласково спросил:
- Принцесса - это твоя кукла, да? Во что ты с ней играла?
- Я... я... я ее поломала, - вдруг всхлипнула девочка.
Л нервно глянул по сторонам, но удача его не оставила - никто из воспитательниц ничего не заметил. Заторопившись, он наклонился через стол, с сожалением сунул девчонке последнее оставшееся на тарелке печенье, и прошептал:
- Почему ты это сделала? Потому что, - догадался он, - Линда захотела играть с тем мальчиком, а не с тобой?
Девочка кивнула.
- А теперь скажи мне, кто из детей еще был в гостиной, - быстро потребовал Л, заметив, что одна из воспитательниц все-таки решила подойти, и узнать, что происходит. - Можешь просто показать пальцем.
Добычу он пока не поймал. Но уже чувствовал ее запах - и собирался пройти по следу до конца.

Увы, дальнейшие расспросы были далеко не такими обнадеживающими. Получалось, что Линду все-таки ударил Бейонд - хотя никто из детей не мог в точности объяснить, как именно это произошло.
Более-менее точную информацию смог дать только тот мальчишка, с которым захотела подружиться Линда.
- Она заговорила со мной, - ответил он, закончив складывать паззл.
На это потребовалось ровно две с половиной минуты после заданного Л вопроса.
- Что она сказала, Ниар? - спросил Л.
- Что ее зовут Линда. Что она хочет играть.
- А потом? Ты видел, как ее ударили?
- Я строил башню, - сказал Ниар. - Для моих роботов. Я не мог отвлекаться.
“Терпеть не могу детей”, - подумал Л.
Потом он вспомнил, какими путаными и неточными бывают показания взрослых, и решил, что надо быть справедливым - взрослых он тоже на дух не переносит.
- Ты видел, как ударили Линду? - повторил он.
Ниар покачал головой.
- Я не мог отвлекаться. Но я видел, как тот человек взял моего робота. Я хочу, чтобы мне его вернули.

“Факт номер один”, - думал Л, медленно бредя по коридору, - “это странное поведение Бейонда во время поездки с Роджером. Там что-то произошло, что-то, имевшее отношение к новенькому - Ниару. Второй мальчишка сказал странную вещь - будто Бейонду почудилось, что Ниара нет... Или что-то в этом роде. Нет, так не годится! Надо в точности выяснить, что там произошло. Следующее - факт номер два. Бейонд зачем-то приперся в игровую к малькам, хотя, могу поспорить, его тошнит от них ничуть не меньше, чем меня. И после этого одна из девчонок оказалась в медпункте с травмой головы. И вот тут начинается интересное... Оба раза рядом с Бейондом был этот мелкий, Ниар. Случайность? Или это как-то связано?”
Остановившись, Л обернулся в сторону игровой комнаты.
Отсюда в приоткрытую дверь был виден только крохотный кусочек зеленого ковра и несколько рассыпанных кубиков. Рядом с дверью стояла воспитательница и, смеясь, болтала о чем-то с медсестрой. Время от времени она заглядывала в комнату, убеждалась, что с детьми все в порядке, и вновь возвращалась к разговору.
“Я не верю, что Ниар выложил мне все, что знал”, - подумал Л. - “С его стороны было ошибкой складывать паззл в моем присутствии - теперь мне известно, что он гораздо внимательнее, чем кажется. Разве что он умолчал о чем-то лишь потому, что не придал этому значения? Маловероятно, но возможно. Что мне нужно - так это сторонний наблюдатель. Кто-то, кого тот, кто ударил Линду, не учел в своих расчетах. Такой человек должен существовать, обязан! Потому что это место - полно людей, и сделать так, чтобы все они смотрели в сторону - не в человеческих силах. После этого я смогу узнать, о чем промолчал Ниар, и почему рядом с ним Бейонд начинает вести себя, как полный псих... Хотя это не слишком отличается от его нормального поведения”, - вынужден был признать Л, сворачивая в коридор, ведущий к библиотеке.
Что ему сейчас было жизненно необходимо - это тишина. И полное, абсолютное отсутствие хнычущих, надоедливых и непонятливых детей, не способных ни к чему, кроме попугайского повторения внушенного кем-то вранья.

*********

Из служебной комнаты, находившейся рядом с библиотекой, послышалось бульканье кипятка. Мисс Парксон готовила чай, и эти звуки сразу же напомнили Л о Бейонде и о его странных увлечениях. Л не знал, почему пожилая библиотекарша выделила Бейонда из шумной стаи ежедневно посещавших библиотеку воспитанников. Возможно, их объединяла любовь к старым, истрепанным и никому, кроме них, не интересным книгам - сборникам рецептов, которые звучали отвратительнее, чем те болезни, которые они должны были излечить, картам несуществующих земель, пожелтевшим анатомическим атласам, в которых красота оформления противоречила невыносимой жестокости содержания. Л знал, что библиотекарша занималась реставрацией старинных книг, и даже опубликовала несколько статей, посвященных то ли разновидностям клея, то ли тонкостям выделки пергамента. Но что могло заинтересовать Бейонда во всей этой воняющей мышиным дерьмом куче старого хлама, было для Л загадкой. С библиотекаршей Бейонд был неизменно вежлив, даже услужлив, а мисс Парксон, в свою очередь, без опаски позволяла ему рыться в своих сокровищах, и даже, по слухам, разрешала просматривать совсем уж выцветшие от времени рукописи. Однажды, воспользовавшись случаем, Л перелистал несколько отобранных Бейондом книг - и остался в полном недоумении. Трактат по алхимии был скучен и изобиловал невнятной многозначительной символикой, анатомический атлас страдал прискорбной неточностью в деталях, а все вместе производило убогое впечатление работы не столько интеллекта, сколько воображения. К чувству недоумения примешивалась легкая обида - Л не мог понять, что такого привлекательного в давно отработанной и отброшенной человечеством информации, и злился на того, кто смог увидеть недоступный ему смысл.
“Если ему так уж все это интересно, мог бы у меня спросить - и я показал бы ему отличные снимки всех внутренних органов, в высоком разрешении и с разных ракурсов”, - подумал Л, быстро и бесшумно проскальзывая мимо приоткрытой двери.
Та неудачная попытка проникнуть в чужие секреты не только отметила предплечье Л маленьким полукруглым шрамом от щипцов для сахара, но и внесла его в черный список мисс Парксон. Библиотекарша так и не смогла поверить, что драку начал Бейонд - Бейонд, который вернулся в подсобку на пять минут раньше, чем следовало, и увидел, как Л листает его книги. Из этого происшествия Л вынес два урока. Во-первых, почти каждый человек убежден в своей проницательности, и поэтому ни за что не станет менять свое мнение - если его к этому не принудят обстоятельства. Для мисс Парксон, годами не покидавшей библиотеки, Бейонд был “тихим, застенчивым мальчиком”, и убедить ее в обратном могла бы только угроза ее собственной жизни. Или книгам - но в данном случае такая угроза исходила от Л, опрокинувшего во время драки вазочку с джемом, так что библиотекарша лишь уверилась в своей правоте.
Вторым, куда более важным уроком оказалось осознание границ чужого пространства. Оказалось, что иногда вламываться в него для удовлетворения собственного любопытства - бесполезно, и даже опасно. Информация, полученная без ведома и желания Бейонда, оказалась подобной шифру, ключ от которого утерян. Она была более, чем бесполезна - она была вредна, потому что еще больше все запутала.
И с той поры Л старался держаться в стороне от Бейонда - наблюдая, но не вмешиваясь.
Но со вчерашнего дня все изменилось.
Мистер Рувье привез двух новых воспитанников, Бейонд повел себя странно, вначале выскочив из машины, а потом - ударив Линду, и весь скучный и уравновешенный мирок Вамми-Хауса вдруг начал меняться, как паззл, который смешали в кучу, чтобы сложить свою собственную картину.
В дальнем углу библиотеки Л вдруг заметил знакомый светловолосый затылок. Он тут же замер, прижавшись к стеллажу с жизнеописаниями великих людей, и постаравшись слиться с книгами.
“Это тот, второй новичок”, - подумал Л. - “Мелло. Может, на этот раз мне удастся вытянуть из него побольше... Но что он делает в библиотеке в это время? Ведь его группа сейчас должна играть в парке”.
Мелло явно понимал, что совершает нечто, если не преступное в полном смысле этого слова, то, по крайней мере, не слишком одобряемое воспитателями. Оглядевшись по сторонам, он взял какую-то книгу, и, пригнувшись, исчез за шкафом с образцами минералов.
“Интересно...” - мысленно отметил Л, бесшумно следуя за мальчишкой.
За шкафом он увидел кресло - старое, покрытое вытертой кожей кресло, обычно стоявшее возле окна. Теперь оно было вплотную придвинуто к стеллажу с книгами по британской истории. На его спинке, вытянувшись на носочках, стоял вчерашний знакомец - тот самый светловолосый мальчишка, который оказался свидетелем падения Л с лестницы, - и пытался ухватиться за корешок толстого тома, стоявшего на самой верхней полке.
- Ба-бах, - негромко сказал Л.
От неожиданности мальчишка дернулся в сторону. Хрупкое равновесие нарушилось, и кресло с глухим грохотом завалилось на спинку. Вслед за ним на пол обрушились книги - пыльные, тяжелые тома устаревших исследований, нынче интересных разве что паукам.
- Ничего себе не сломал? - поинтересовался Л, глядя, как мальчишка пытается подняться с пола.
В ответ он получил лишь ненавидящий взгляд и фырканье - впрочем, тут же перешедшее в болезненное шипение.
- Око за око, Мелло,- пояснил Л, когда мальчишка, задрав футболку, принялся изучать оставленные книгами синяки и царапины. - Ты ведь тоже здорово повеселился, когда я упал на лестнице?
- Но я не подкладывал ту штуковину, - соизволил ответить Мелло.
- А я не заставлял тебя забираться на кресло, - отрезал Л.
Склонив набок голову, он прислушался, и быстро скомандовал:
- Уходим. Сюда идет мисс Парксон, и поверь мне - ты не захочешь с ней встречаться.
Пригнувшись, Л подтолкнул Мелло к узкому проходу между стеллажами, и, прежде чем тот успел опомниться, потащил за собой, прочь из библиотеки.
- Что ты там искал, а? - на ходу спросил он - только для того, чтобы не дать Мелло собраться с мыслями, и ускользнуть.
- Я хотел почитать про пиратов, - после некоторой паузы признался Мелло. - Про сэра Фредерика Глума.
- А я-то думал, что ты мне не поверил, - удивился Л.
Оглянувшись по сторонам, и уверившись, что их никто не преследует, он остановился и внимательно посмотрел на Мелло.
- Значит, ты тоже веришь всему, что тебе говорят?
- Не всему, - насупился Мелло. - Если сэр Фредерик был таким крутым, о нем должны были написать в книжке. Как о Дрейке. Или Моргане. Я хотел проверить, ясно?..
- Ага, - пробормотал Л. - Отлично. А что ты думаешь о Бейонде?
Мелло очень удачно изобразил полнейшее равнодушие. Ему поверил бы кто угодно - только не Л, который сразу же ощутил, как изменилась вокруг атмосфера. До сих пор Мелло только дерзил и огрызался, стараясь, впрочем, не преступать границу, и не навлекать на себя гнев старшего воспитанника - но теперь он напрягся так, словно оказался в руках врагов.
“Это произошло после того, как я заговорил о Бейонде”, - отметил про себя Л, и слегка изменил свой вопрос:
- Ты веришь, что он ударил Линду?
- Ту малявку? - небрежно ответил Мелло.
- Да.
Мелло почему-то заколебался, и Л опять спросил по-другому.
- Ты видел, как он ее ударил?
Он почти ожидал, что Мелло скажет то же, что и все, но тот вдруг покачал головой.
- Не-а. Этого я не видел, - с явным ударением на слове “этого”, сказал он.
Л постарался ничем не выдать своей радости. По какой-то причине - которую еще предстояло выяснить, - Мелло вел себя так, словно не мог решить, нужно ли ему бежать от Л со всех ног, или можно ему довериться.
“Как будто ему наврали, что в свободное время я душу маленьких котят и заживо ем семилетних оболтусов, и он еще не знает, верить этому, или нет”, - озадачено подумал Л.
Нет, он не ждал, что его охарактеризуют, как местную мать Терезу. Но если учесть, как мало Л соприкасался с другими воспитанниками, опасения Мелло выглядели странновато.
Напустив на себя равнодушный вид, он хмыкнул.
- Интересно. Все видели, как Бейонд ударил Линду, и все повторяют одно и то же, только у тебя одного есть, оказывается, свое мнение.
- Потому что все - идиоты, - тут же попался на крючок Мелло. - Я ничего не видел, потому что стоял в коридоре! Я видел Бейонда только со спины, и не знаю, ударил он эту дуру, или нет! Но если бы он ее треснул, ему бы пришлось наклониться, ясно?..
Мелло резко замолчал, но Л заметил, как он сжал кулаки - так, что побелели костяшки.
“Он не уверен, что может мне доверять, и опасается, что сказал лишнее. Но почему? В любом случае, сейчас я больше ничего не добьюсь. Самое главное я узнал - Бейонд действительно не мог ударить Линду. Кто же тогда это сделал?”
“Следственный эксперимент”, - решил Л. - “Что мне нужно - это провести следственный эксперимент”.
Он наклонился к Мелло, и прошептал:
- Ты ведь любишь нарушать режим, я правильно понял? Сегодня вечером, после отбоя, я жду тебя возле детской игровой комнаты. Я хочу посмотреть, что там произошло - и ты мне это покажешь.
- Я не... - начал Мелло, но Л тут же оборвал все возможные возражения.
- А если ты не придешь, я сообщу мисс Парксон, что ты портишь ее драгоценные книги. Как ты думаешь, что она сделает, когда обнаружит на парочке первоизданий нарисованных чертиков и услышит мое свидетельство?
- Я приду, - сказал после паузы Мелло.
И посмотрел на Л так, что тот сразу понял - только что он обзавелся еще одним врагом.

Куклы смотрели на Л голубыми целлулоидными глазами, смотрели черными пуговицами, криво пришитыми к тряпичным головам, смотрели пустыми, выщербленными глазницами пластмассовых калек, пострадавших в неравной борьбе с детским любопытством. От этих взглядов нельзя было спрятаться, и они не упускали ни малейшей детали. Глядя на кукол, Л с легкостью представлял малышню, чьи обычные игры были прерваны неожиданным появлением одного из старших воспитанников - существа, без сомнения, легендарного, и, как правило, не снисходящего до копошащихся в игровой комнате мальков. Наверное, дети должны были ловить каждое движение Бейонда так же внимательно и напряженно, как это делали мертвые глаза кукол.
Но почему они ничего не увидели?
Чтобы не привлекать излишнего внимания, Л ограничился торшером в виде ухмыляющейся тыквы, и теперь тусклый оранжевый свет согревал застывшие кукольные лица, создавая иллюзию почти-жизни - медленной, тягучей, как жизнь спящего насекомого.
- Ну что, Рюдзаки? - напомнил о себе Мелло, и Л, вздрогнув, отмахнулся от возникшего вдруг ощущения, что куклы действительно следят за всеми его движениями.
- Которая из кукол обозначает Линду? - резко спросил он.
- Вон та, с бантиком, - показал Мелло. - Рядом с...
- Ага, я понял. Рядом с Ниаром, - кивнул Л.
Он наклонился над куклой, изображавшей Ниара, и задумчиво прикусил палец.
- Мелло, где ты взял эту куклу?
Мелло, все это время бродивший по комнате с хмурым и деловитым видом, подошел ближе, и махнул рукой в сторону большого, раскрашенного в яркие цвета ящика. В нем, понял Л, лежали старые, но все еще любимые игрушки - исцарапанные, с полинявшей краской, и оставленные для окончательного растерзания.
- Я все брал там. Там все просто свалено в кучу, и никто не заметит, что что-то лежит не так, как раньше.
- И тебя ничего не удивило в этой кукле?
- Ну... Я подумал, она похожа на Поганку, - сказал Мелло. - Поэтому я ее и взял.
Кукла, обнаруженная в ящике со старыми игрушками, действительно походила на Ниара - белокурыми вьющимися локонами, бледным лицом, по-детски нежным и прозрачным, каким бывает только очень дорогой фарфор. Л дотронулся пальцем до кружев, украшавших рубашку и белые шелковые панталоны. Кружева пожелтели, но даже без этого было видно, какие они старые.
- И волосы настоящие, - пробормотал Л, осторожно прикоснувшись к кукольной голове.
Он покосился на Мелло, который то присаживался на корточки, высматривая на ковре что-то, понятное лишь ему самому, то подпрыгивал на цыпочках, стараясь рассмотреть содержимое верхних полок заставленного игрушками шкафа.
“Такая кукла стоит, наверное, несколько сотен. А может, и тысяч - надо будет посмотреть на аукционах. Как она могла оказаться в ящике со старыми игрушками? Нет, как она вообще могла оказаться в комнате для игр?”
Л опять посмотрел на куклу. Даже на самый неискушенный взгляд кукла выглядела дорогой - потертой, исцарапанной, но ставшей от этого только более ценной. Л сомневался, что кто-то из персонала Вамми-Хауса мог быть настолько глупым, чтобы этого не понять.
“Надо ее спрятать, и завтра расспросить обо всем Ватари - может, он видел ее здесь раньше. Или, по крайней мере, знает, откуда она взялась”, - решил Л, и, преодолев внутреннее сопротивление, взял куклу в руки.
Может, дело было в заплесневевшей, пахнущей сыростью одежде, может - в прикосновении волос, принадлежавших какому-то, давным-давно умершему человеку, может - в сломанном механизме, из-за которого глаза куклы все время оставались полузакрытыми, - но держать игрушку было неприятно.
Л как можно скорее сунул ее на самую верхнюю полку, прикрыв для надежности нераспечатанной коробкой с кубиками, и вытер руки о футболку. В голову лезли непрошенные и неприятные мысли - о чумных бубонах, оспенной сыпи, о язвах прокаженных и сифилитиков, - и обо всем прочем, что могло впитаться в кукольную одежду за прошедшие столетия. Когда Мелло, все это время продолжавший изображать Шерлока Холмса, поскреб пальцем тот участок ковра, где прежде сидела кукла, а потом лизнул свой палец, Л едва сдержался, чтобы его не обругать.
- Эй, Рюдзаки, а я кое-что нашел! - возбужденно произнес Мелло. - По-моему, это настоящая кровь.
- Вероятность того, что ты прав, достигает девяносто девяти процентов, - язвительно сообщил Л. - Как я понял, рана на голове Линды очень сильно кровоточила, так что в том, что на ковре остались следы, нет ничего удивительного.
- Ага, - согласился Мелло. - Я тоже так подумал. Ты посмотри внимательнее - на что это похоже?
Хмыкнув, Л опустился на колени, и вгляделся в пятнышко. Мелло тут же прижал к ковру свою ладонь, давая Л возможность сравнить - и сделать выводы.
- Да, это похоже на след от пальцев, - согласился Л. - Линда вполне могла задеть ковер...
- Не могла, - с жаром сказал Мелло. - Она сидела вон там - близко, но рукой не дотянуться! И что, если тебя треснут по башке, ты начнешь вытирать руки о ковер? Нет, ты схватишься за то место, которое болит.
- Вообще-то, нет, - возразил Л. - Я не стану тратить время на ерунду, и ударю в ответ.
Подумав, Мелло кивнул.
- Ну, я, наверное, тоже. Но ведь мы говорим про девчонку, - сказал он.
Л перевел взгляд на пятно, и нехотя кивнул.
- Логично, - пробормотал он. - Может, у тебя есть еще какие-нибудь идеи? Например, откуда взялось это пятно?
- Ну, - с задумчивым видом протянул Мелло, - Я думаю, что пятно оставил тот, кому нужно было уничтожить улику. Кровь на руке могла бы указать на его вину, а кровь на ковре... она ведь ни о чем не говорит, правильно? Все решили бы, что это Линда.
- И кто же это мог быть?
Мелло посмотрел на Л, как на идиота.
- Бейонду, чтобы ударить девчонку, пришлось бы нагнуться, - сказал он. - Но рядом с Линдой сидел кое-кто, кому это было не нужно.
- Ты имеешь в виду Ниара, - заключил Л.
- Ага!
Л опять посмотрел на пятно, похожее на два растопыренных пальца, потом инстинктивно покосился на темное окно. Его не оставляло ощущение того, будто кто-то за ним наблюдает. Но кому это могло бы понадобиться?
Поднявшись с колен, он сказал:
- Я учитывал, что виновником может быть Ниар. Проблема в том, что все утверждают, будто он ничего подобного не делал.
- Тогда кто же... - начал Мелло, однако Л, не дав ему договорить, продолжил:
- Ты можешь быть свободен. Отправляйся к себе.
На прощание Мелло обижено хлопнул дверью, однако Л мог бы поклясться, что заметил на его лице довольную ухмылку.
Когда шаги Мелло стихли, Л опять поскреб пальцами ковер.
“Интересно, кому на самом деле принадлежит эта кровь?” - подумал он. - “Какое-то невезучее животное? Или мелкий придумал план получше? В любом случае, теперь он наверняка уверен, что тот малыш не выкрутится. Но вот для меня все запуталось еще больше. Что из сказанного - правда, а что - придумано Мелло?”
Мальчишка явно сплел свою историю, опираясь на факты - и явно слегка их изменил, так, чтобы они подходили под его версию. “Тем не менее, Ниар и вправду в чем-то замешан”, - напомнил себе Л. - “Он тоже мне соврал - или не сказал всей правды. То, что Мелло пытается его скомпроментировать, еще не означает, что у него нет своих секретов”.
Он подошел к окну, и опять почувствовал - кто-то за ним следит. Несколько секунд он стоял неподвижно, потом вытащил из кармана конфету, развернул хрустящий фантик, и, причмокивая, всосал в себя кремовую начинку. А после этого, бесшумно ступая по мягкому ковру, подошел к двери и распахнул ее.
В коридоре было пусто.
Однако Л заметил, как в самом дальнем конце коридора что-то шевельнулось - слишком быстро, чтобы можно было понять, что это было. Просто клочок тени, тут же утянувшийся к неосвещенной лестнице. Больше всего это походило на обман зрения, на те пятна, которые мелькали перед глазами после бессонной ночи - и все же Л бросился в погоню. Он хотел догнать неизвестного наблюдателя и вытрясти из него всю правду, прежде чем произойдет что-то, по-настоящему плохое. Может, все случившееся до сих пор было не стоящей внимания чепухой, простым совпадением - две вспышки ярости, случившиеся с Бейондом, ложь и умолчания новых воспитанников, дорогая кукла среди бросовых игрушек. А может, и нет - и Л не хотел впоследствии сожалеть о несделанном.
Перескакивая через ступеньки, он взлетел вверх - но неизвестного на площадке уже не было. Зато Л успел заметить закрывающуюся за кем-то дверь - и бросился к ней. За дверью находилась проходящая через весь этаж анфилада комнат. Через несколько недель мистер Вамми собирался начать их переделку под классы, но пока что они пустовали - и заодно служили складом всяческих ненужных вещей.
Сейчас в этих комнатах единственным источником света была повисшая за окном белая луна. Может, поэтому Л оказался таким неуклюжим. Он успел пробежать почти половину пути, когда забытая кем-то игрушка - маленький, размером с яблоко, мячик, - подкатилась ему под ноги, и он с размаху рухнул на пол.
“Я его упустил”, - подумал Л, когда смог подняться на ноги. Ушибленное колено болело, так, что он прихрамывал при каждом шаге, а прокушенная губа сочилась кровью, и было ясно, что продолжать преследование невозможно. Он медленно пошел назад, к лестнице, на ходу проверяя, нет ли других повреждений. Побаливал локоть, ныли растянутые мышцы - но это и все. Л чувствовал, что ему повезло. Если бы не гибкость и не быстрая реакция, он, скорее всего, пострадал бы гораздо серьезнее - но и без того ощущения были не из приятных.
“Какой идиот разрешил мелким играть в этих комнатах?” - зло подумал он. - “И разбрасывать везде свои игрушки... За такое вообще надо шею свернуть!”
Теперь он так старательно смотрел под ноги, опасаясь опять на что-то наступить, что слишком поздно услышал, как за спиной что-то зашуршало. Кто-то шел за ним - медленно, подстраиваясь под его хромой шаг, но настойчиво. Легкие, почти неслышные звуки эхом отражались от голых стен, переплетаясь со звуком его собственных шагов. Л обернулся - но, насколько он мог разглядеть при лунном свете, за его спиной не было никого.
Шаги замирали, когда он останавливался, но стоило продолжить свой путь, как снова слышалось тихое - топ... топ... И с каждым мгновением невидимка подкрадывался все ближе и ближе.
Забыв о колене, Л дохромал до лестничной клетки, и зашарил рукой по стене в поисках выключателя. Желтая лампочка вспыхнула, осветив спускающиеся вниз ступени и отделанные дубовыми панелями стены - и тут же погасла с громким, ударившим по напряженными нервам, хлопком.
Л прислушался, но больше ничего не услышал. Это само по себе было странным - в доме, полном детей и взрослых, всегда раздавались какие-то звуки. Кому-то приснилась мама, кому-то - чудовище-под-кроватью, кто-то совершал набег на кухню, кто-то шел составить компанию молоденькой дежурной воспитательнице, кто-то слушал музыку, смотрел ночной канал по телевизору или крошил в капусту виртуальных монстров. Но сейчас вокруг царила такая тишина, будто Л заложил себе уши ватой. И вдруг, когда безмолвие стало совсем невыносимой, он опять услышал - топ... топ...
“Совсем близко”, - подумал Л, не отдавая себе отчета в том, что думает о призрачном топотке, как о реальной опасности. Он глянул вниз, на лестницу, подумал о том, как легко сделать из нее ловушку - и, забравшись на перила, быстро съехал вниз. Ничего не случилось - перила не подломились, и острый гвоздь не впился ему в зад, однако у него сложилось ощущение, будто он только что избежал настоящей опасности. Теперь надо было преодолеть коридор, потом - еще один коридор, потом - холл и лестницу, и только после этого можно было бы укрыться в безопасности своей комнаты. Почти не рассуждая, Л повернул в другую сторону - и через два десятка сопровождаемых эхом шагов уже стучал в нужную дверь.
Бейонд - заспанный, с рубцом от подушки на щеке и всколоченными волосами, - показался Л самым прекрасным человеком в мире.
Хотя бы потому, что почти сразу открыл дверь, и впустил его в комнату - такую замечательную, обыкновенную комнату с плотно зашторенными окнами, уютной лампой на письменном столе, с тихой музыкой из валяющегося на кровати плеера, с постерами рок-групп, прилепленных на стены вопреки строгому запрету мистера Вамми, и недоеденным куском пирога, лежащим прямо на раскрытом конспекте.
Впрочем, первые же слова Бейонда тут же избавили Л от легкого приступа сентиментальности.
- Ты в курсе, который час? Начало второго! Хочешь получить по шее?
- Хочу получить ответы на свои вопросы, - сухо сообщил Л.
И без разрешения потянулся к пирогу.
Черт с ним, решил он. Пусть даже придется подраться - но в коридор он до утра не выйдет. Здесь, по крайней мере, никто не топочет над ухом.

*********
Драки не случилось. Бейонд перехватил руку Л на полпути к пирогу, и сказал:
- Ты ведешь себя невоспитанно. Но на этот раз я тебя прощу. Я не стану сердиться на того, кто так испуган.
- Я не испуган, - огрызнулся Л.
- Но от тебя пахнет страхом, - возразил Бейонд.
Он наклонился, и, почти касаясь носом шеи Л, втянул в себя воздух.
- Точно-точно! От тебя пахнет страхом, - кивнул он. – Я бы даже сказал, ужасом. Интересно… Чего это ты так испугался?
Он почесал подбородок, и, низко склонив набок голову, попытался заглянуть Л в глаза.
- А может, ты кого-то встретил? Кого-то, кому не следует здесь быть?..
- Здесь? Ты полагаешь, что в Вамми-Хаусе могут быть посторонние? – нахмурился Л.
Он опять вспомнил о чувстве, будто за ним следят. «Что бы я там себе позже не напридумывал, это было настоящим», - решил он.
- Как кто-то мог сюда проникнуть? Ты что-то об этом знаешь? – нетерпеливо спросил он у Бейонда.
Тот покачал головой.
- Я не думаю, что сюда кто-то, как ты говоришь, «проник». Ты ведь сам занимался системами безопасности? Ты в них уверен – как в себе самом, правда? А в себе ты всегда уверен на сто процентов.
Бейонд тихо рассмеялся.
- Может, тебя напугал кто-то, кто был здесь всегда? Какое-нибудь чудовища… или привидение… Привидение сэра Фредерика! Вот кто заставил тебя трястись от ужаса!
Л, почти приготовившийся к какой-нибудь ошеломляющей новости, разочарованно вздохнул.
- Никакого сэра Фредерика не существует, - буркнул он.
- А, это ты так думаешь! – зловеще прошептал Бейонд. – Но он существует. Он там, за дверью… Он ждет. Хочешь проверить? Сейчас я открою дверь, и…
Этого Л не хотел ни в коем случае. Сэр Фредерик был чушью, придуманной, чтобы запугать чересчур шумных и надоедливых малолеток. Но это еще не означало, что Л горел желанием выйти в коридор – в коридор, в котором было слишком пусто, слишком тихо, и в котором кто-то все время стоял за спиной, ожидая, пока Л попадет в очередную ловушку.
- Сэр Фредерик придуман мною, - сухо сказал он. – И он опасен только для впечатлительных истеричек.
Бейонд вдруг взял лежавший на конспекте пирог, разломил его на две части, и почти насильно сунул половину Л.
- Что там? – с подозрением поинтересовался тот. – Бритвенные лезвия? Стекло? Яд?
Бейонд ухмыльнулся, и с наслаждением откусил от своей доли. Начинка, испачкавшая его губы, была похожа на кровь.
- Клубничное варенье, - сказал он, и продолжил: - Сэр Фредерик грабил испанские галеоны, сражался против Непобедимой Армады, а еще.… Еще он торговал «черным золотом». Рабами. Однажды он захватил испанский корабль, направляющийся в Вест-Индию. Корабль уже начал тонуть, когда с нижней палубы выбрался изможденный и искалеченный негр, и сэр Фредерик, тогда еще просто «капитан Глум», по какому-то капризу разрешил рабу запрыгнуть в свою лодку. Этот раб…
Бейонд понизил голос до едва слышного шепота, так что Л пришлось напрячь слух, чтобы расслышать его слова.
- Раб оказался колдуном. Он много чего наобещал сэру Фредерику… и много чего из своих обещаний исполнил. Но не нужно думать, будто он делал это из благодарности – колдун хотел жить, и жить хорошо. Его племя было частью истреблено, а частью – продано в рабство. Поэтому он предпочел связать свою судьбу с чужеземцем – и использовать его для своих целей. С его помощью сэр Фредерик добился всего – благосклонности королевы, богатства, высокого положения, - но за все это ему пришлось платить. Поэтому для сэра Фредерика нет покоя после смерти. И поэтому встреча с ним смертельно опасна – он все еще платит по счетам колдуна.
“Мелло”, - подумал Л. - “Бейонд где-то встретил Мелло, и тот рассказал ему про сэра Фредерика. На самом деле, Бейонд не знает, почему я испугался - он использовал услышанную от мелкого сказку, чтобы подразниться и, возможно, узнать настоящую причину моего испуга... Хотя, конечно, на самом деле я не боялся - просто вел себя осторожно. Так что узнавать Бейонду нечего. Просто нечего!”
Отщипнув кусочек пирога, и прожевав начавшую черстветь корочку, он нанес ответный удар:
- Ты забыл про нищего, из-за которого погиб сэр Фредерик, - сказал он, на ходу выдумывая продолжение истории, и внимательно следя за тем, какое впечатление его слова производят на Бейонда. - Этот нищий когда-то был аббатом монастыря, ставшего после изгнания католиков королевским владением и доставшегося бывшему пирату в награду. Как аббату, ему были отлично известны все секреты поместья - в том числе, и такие, о которых сэр Фредерик даже не подозревал. Тайные ходы, комнаты, о которых не знала больше ни одна живая душа, особые вентиляционные отверстия, устроенные так, что через них можно было подслушать все, что говорилось в другом конце дома... Бывший аббат знал про поселившегося в поместье колдуна - и про то, каким образом сэр Фредерик стал из простого капитана знатным лендлордом.
Смерив Бейонда задумчивым взглядом, Л пробормотал:
- Может, все эти тайники существуют до сих пор?
- После стольких перестроек и десятка сменившихся владельцев? - насмешливо фыркнул Бейонд. - Не заставляй меня сомневаться в твоем интеллекте.
“Да, возможность этого мала, но она существует”, - подумал Л, - “А это означает, что кто-то может проникнуть в Вамми-Хаус так, что его не засечет система безопасности. Приходить и уходить, когда вздумается, слышать все, оставаясь незамеченным... Дело плохо. Однако как бы ни было интересно это предположение, я пришел сюда не за этим”.
Он подошел к Бейонду почти вплотную, и, глядя ему в глаза, заговорил:
- Возможно, бывший аббат сумел разглядеть, чем занимается колдун. И, возможно, сэр Фредерик, став призраком, тоже может видеть все, что тут происходит. Но я не обладаю ни сверхъестественными способностями, ни точными видеозаписями того, что происходило в детской. А свидетели, которых мне удалось опросить, врут.
- Или попросту говорят то, что видели.
- Что ты имеешь в виду?
- Я и сам не знаю, - с сомнением сказал Бейонд. - Но... Ты ведь думаешь, что ту девчонку ударил кто-то другой, правильно? Иначе бы ты не пришел, и не стал бы меня расспрашивать.
Л кивнул, но ничего не сказал, давая Бейонду возможность высказаться.
- Так вот, - продолжил тот, - проблема в том, что я сам не знаю, что произошло. Я вошел в комнату, чтобы попросить мисс Трамп не ругать Мелло - он здорово нервничал на этот счет, хоть и не подавал виду. А потом...
Бейонд взлохматил волосы, и непонимающе покачал головой.
- Потом я увидел этого долбаного робота. Кто-то швырнул его в мелкую - так я подумал, хотя, конечно, в тот момент я не думал ничего. Когда что-то летит, ты это просто хватаешь, правильно? Это рефлекс.
- Это не рефлекс, это глупость. А если ты увидишь, что кто-то бросил гранату? - хмуро возразил Л.
- Я перехвачу ее, и брошу назад, в того, кто имеет привычку швыряться такими нехорошими вещами, - весело сказал Бейонд. Впрочем, он тут опять сделался серьезным. - Это была не граната, не нож, и не коктейль Молотова. Это был чертов робот, или что-то вроде этого - рядом, на полу, их лежало штук пять, не меньше. В общем, я его схватил, но слишком поздно - девчонка уже ревела, как будто ей выбило глаз, а не чуть-чуть поцарапали лобик, и все смотрели на меня, а я был весь в крови, как какой-то придурочный маньяк! Вот и делай после этого добрые дела!
- И ты, конечно, не возразил, когда тебя обвинили в нападении на Линду? - пробормотал Л.
- А что я мог сказать? “Ах, я этого не делал, оно само”? - просюсюкал Бейонд, и с размаху шлепнулся на кровать. - Да я к таким оправданиям с трехлетнего возраста не прибегал! Тем более, ничего страшного не произошло - ну, посижу я немного под домашним арестом, так что с того? Заодно позанимаюсь.
- Начали ходить слухи, - сказал Л. - О том, что ты ненормальный, что тебя надо изолировать... Ну, ты знаешь, что говорят в таких случаях.
- И что? - Бейонд равнодушно пожал плечами. - Слухи всегда ходят. Когда ты в прошлом году избил Джонсона, о тебе еще и не так говорили.
- Джонсон утверждал, что я в своих статьях подтасовываю результаты, - надулся Л. - Он обвинял меня в некомпетентности и недобросовестности.
- И за это ты сломал ему два ребра.
- Ему повезло, что не шею. Я требовал, чтобы он доказал свои обвинения, но он предпочел шушукаться по углам - вот и получил по заслугам.
- Ну да, некоторых только так и можно заткнуть, - согласился Бейонд.
На несколько минут в комнате воцарилась дружелюбная тишина, нарушаемая только хрустом зачерствевшего пирога. Бейонд, повозившись на кровати и пораспихивав в стороны книги и тетради, в конце концов забрался на нее с ногами. В этот момент он здорово напоминал какое-то странное создание из детской книжки - то ли хитрого гоблина, то ли оборотня, - пожирающего пойманную добычу. Словно подслушав эти мысли, Бейонд вытянул вперед ногу, и, зажав между пальцами валявшуюся на стуле газету, подтащил ее поближе.
- Если там совсем несъедобно, не мучайся, - сказал он, кинув на газету остатки черствой корки. - Это я еще позавчера потырил, и забыл, что надо в пакет сунуть. Но начинка клевая, да?
- Угм, - невнятно сказал Л, облизывая липкие пальцы.
Он подошел к кровати, чтобы положить на газету затвердевшую горбушку, слишком крошащуюся, чтобы ее можно было без опаски кидать через всю комнату, и машинально заглянул в конспект.
Большая часть страницы была слишком сильно исчеркана, но ему все же удалось разобрать несколько предложений.
- На что ты там уставился? - тут же поинтересовался Бейонд.
Дружелюбие в его голосе сменилось подозрительностью - “И это не удивительно” - подумал Л, лихорадочно придумывая отмазку.
- Просто вспомнил, что подумывал проколоть себе ухо, - сказал он, уставившись на висевший перед ним плакат.
- Ты бы никогда этого не сделал бы, - подозрительность исчезла, сменившись легкой насмешкой. Наверное, этому стоило бы порадоваться, но почему-то уверенность Бейонда показалась Л обидной.
“Он убежден, что знает меня. Что может предсказать все мои действия”, - подумал Л, и, не давая себе передумать, спросил:
- Поможешь мне? Я на сто процентов уверен, что у тебя найдется игла и что-нибудь, чем ее можно продезинфицировать.

Игла нашлась, нашелся и пузырек с какой-то мутной жидкостью, про которую Бейонд сказал, что это - аналог спирта. В ящике письменного стола, забитого всяким барахлом до такой степени, что прогнулось днище, обнаружилась даже серебряная сережка в виде маленькой подковки.
- После этих растерях-воспитательниц еще и не такое можно найти, - сказал Бейонд, убирая в сторону закрывавшие ухо волосы. - Однажды я нашел женские трусики. Знаешь, где? Прямо посреди теннисного корта.
- Это Саманта Уинс, - пояснил Л. - Ее уволили в прошлом месяце. За связь с садовником. И не только с ним. В общем, странно, что ты нашел только одни трусики. У мисс Уинс были довольно любопытные привычки.
- Хм... А ты откуда все это знаешь? А, я догадался! Ты за ней следил! Могу поспорить, ты жалел, что ее уволили.
- Я наблюдал за мисс Уинс исключительно в целях общей безопасности, и чтобы предотвратить что-нибудь пострашнее совращения садовника, - сухо произнес Л, но тут же испортил впечатление, ойкнув от прикосновения холодной мокрой ваты.
Боль, возникшая сразу после этого, была острой, и казалась чуть-чуть запоздавшей, как будто тело не сразу поняло, как ему следует реагировать.
- Ну, вот и все, - пробормотал Бейонд прямо в пышущее жаром ухо.
Он ухватил Л за подбородок, и, заставив его наклонить голову, всунул в ухо сережку.
- Готово, - провозгласил он, и передвинул лампу так, чтобы Л мог получше разглядеть изменения в своей внешности.
К сожалению, все, что Л мог увидеть, была распухшая, смахивающая на перезрелую клубничину, мочка уха.
- Подожди немного, - посоветовал Бейонд, заметив промелькнувшее в глазах Л недовольство. - Опухоль спадет через день, или два. Ну... или не спадет. Но это только в том случае, если у тебя начнется заражение крови, гангрена, или что-нибудь в этом роде!
- Здорово ты умеешь успокоить, - фыркнул Л.
Он потрогал мочку, и поморщился. “Могу поспорить - Ватари скажет, что это вульгарно”, - подумал он. - “Но на самом деле он будет беситься из-за того, что я сделал это, ничего ему не сказав. Он всегда знает, что я делаю, и думает, что так будет всегда. Но мне уже не десять лет. Моя жизнь - это только моя жизнь. Может, мне пора обзавестись собственными секретами”
Л вдруг подумал, что Бейонд мог поругался с Роджером как раз по этой причине. Ничего загадочного, никаких тайн - просто Роджер попытался навязать Бейонду какие-то придуманные им правила, а тот дал ему отпор. Вот и все - а странные слова, переданные Мелло, просто результат путаницы и недопонимания.
В конце концов, можно просто спросить, решил он, и, оставив в покое болезненно пульсирующее ухо, повернулся к Бейонду. Как раз подходящее время - обстановка располагает к доверию, так что вероятность того, что Бейонд скажет правду, составляет почти восемьдесят три процента. И даже если он соврет - из его вранья многое может стать понятным.
- Из-за чего ты поругался с Роджером?
Бейонд как будто ждал этого вопроса.
- Я с ним не ругался, - быстро сказал он. - Кстати, Л, - не пора ли тебе идти баиньки? У меня завтра контрольная, и то, что я под домашним арестом, ничего не меняет.

Ясно было, что на тему странного происшествия в машине Бейонд разговаривать не станет - а значит, можно возвращаться к себе, и подумать над тем, что все это значит.
Уже взявшись за дверную ручку, Л не удержался, и печально посмотрел на Бейонда:
- Было бы ужасно с моей стороны помешать твоим занятиям - ведь ты в этом так нуждаешься.
- Ну, не всем нравится выдумывать ответы. Некоторые предпочитают их знать, - хмыкнул тот в ответ.
- То есть, зазубривать уже готовые?
- Или избавлять себя от необходимости изобретать велосипед, - сказал Бейонд, и вдруг, отодвинув Л в сторону, распахнул дверь.
- Погоди, я с тобой. Хочу взять себе что-нибудь перекусить, - прошептал он. Высунув в коридор голову, он ненадолго замер, прислушиваясь к наполнявшим дом звукам.
- Путь чист, как тарелка с печеньем после встречи с Великим Детективом Л, - объявил он, наконец, и отступил, выпуская Л из комнаты.
- Заткнись, - буркнул тот. - И вообще, больше не называй меня так. Мало ли кто может услышать...
- Причем здесь ты? Я говорил о знаменитом гении сыска, а не о тебе, - Бейонд округлил губы, словно собираясь произнести какое-то имя, но неожиданно для Л закончил совсем другим: - Рюдзаки.
- Хотя, - продолжил он, - от тебя тоже одни убытки. Сожрал мой пирог, мое последнее утешение, припасенное на черный день, и теперь я вынужден рисковать, пробираясь на кухню через кишащие воспитателями этажи!
- Я тебя спас, - без малейшего сочувствия сообщил Л. - Если бы я не доел ту жалкую корку, то твоя комната через день кишела бы тараканами - а это похуже, чем воспитатели.
- Ну да, - после некоторого раздумья согласился Бейонд. - Их так просто не убьешь. Размножаются, гады...

Кроме комнаты Бейонда, на этом этаже находилось еще четыре комнаты старших воспитанников, и маленький, переделанный из гардеробной, закуток - там по ночам сидел дежурный. Из-под неплотно прикрытой двери в коридор пробивалась узкая полоска света, но опасаться было нечего - мистер Ривз спал, оглашая окрестности мужественным храпом.
- Не завидую Энтони, - прошептал Бейонд, когда они с Л на цыпочках прокрались мимо закутка, и оказались на лестничной клетке. - У него комната впритык к дежурке, а стена там - тоненькая, новая. Все слышно. И самому ничем не заняться, и храп этот... Не повезло парню, короче. Впрочем, тебе-то еще хуже.
- С чего вдруг?
- Так ведь мистер Вамми! - пояснил Бейонд. - Это... это все равно, как если бы Ривз спал у Энтони в комнате! Никакой свободы, постоянно под присмотром, и вообще - тоска. Кстати, он храпит?
- Да мне откуда знать? - удивился Л. - Поверь, в отличие от твоего Энтони, у меня по ночам есть куда более интересные занятия, чем наблюдение за мистером Вамми.
- Ага, например, блуждания по дому. Теперь я на девяносто девять процентов уверен, что Вамми храпит почище Ривза. Иначе ты бы не жаждал так напроситься к кому-то в гости.
- Я всего лишь стараюсь разобраться в странном случае с Линдой, - отрезал Л.
Коридоры были по-прежнему сумрачны и пустынны, но теперь Л показалось странным, что несколько часов назад он так нервничал. Слово “боялся” он не хотел произносить даже мысленно - воспоминания о тех минутах и без того были достаточно постыдны. Он уже почти убедил себя в том, что к Бейонду он пришел исключительно с целью задать ему пару вопросов - а вовсе не из-за того, что его комната была ближе, и выглядела, как самое безопасное место в сошедшем с ума доме, - когда Бейонд вдруг остановился, и небрежно спросил:
- А нога сильно болит?
- С чего ты взял, что у меня болит нога? - нахмурился Л.
- С того, что ты прихрамываешь. Похоже... - Бейонд потер пальцем губу, копируя Л, и невыразительно произнес: - Похоже, что ты на чем-то поскользнулся. Я уверен в этом на сто процентов.
- Да ну?
- Интересно, - уже своим собственным голосом протянул Бейонд. - Мелкий рассказал мне о том, как ты чуть не свернул шею на лестнице. Он решил, что это дико смешно.
- Посмотрим, что он решит, когда я сверну его собственную шею, - пробормотал Л, подумав о том, какие крутые и узкие лестницы в детском крыле - того и гляди, кто-то из малышей свалится вниз с пробитой головой.
- Я, кстати, совсем не нашел это забавным, - сказал Бейонд. - Я даже забеспокоился!
Собственно, решил Л, если подстроить падение сразу двоих, то можно убедить мистера Вамми, что это была драка.
“А я пытался их разнять - ведь никуда не годится, чтобы старшие били маленьких! Это несправедливо! Но я не смог их удержать... и они упали. Надо только решить, что лучше - протянуть через ступеньки леску, или смазать их маслом”.
- Я подумал о том, что сказал Мелло - что кусочек пластика отвалился с игрушки второго малька, - продолжил Бейонд, находившийся в счастливом неведении об уготовленной ему судьбе. - Мне это не понравилось, потому что... Ну, не верю я в разваливающиеся сами по себе игрушки, из-за который люди падают с лестницы! То есть, всякое бывает, но ты не думаешь, что мы бы тут уже сто раз могли переломать себе руки, ноги, шеи и все остальное?
Л вздохнул, и мысленно вычеркнул Бейонда из списка врагов - списка, который постоянно пополнялся, видоизменялся, и служил неплохим развлечением во время бессонницы.
- Допустим, я тоже не верю в случайности, - сказал он. - Но из кусочка пластмассы можно извлечь не так уж много информации.
- Ага, я тогда тоже так подумал, - кивнул Бейонд. - В общем-то, это могло бы даже оказаться совпадением - ну, мало ли? Но прошел день, и ты хромаешь, когда резко наступаешь на ногу - значит, ты где-то навернулся еще раз. Причем, как раз перед тем, как завернуть ко мне на пирог. Если бы ты упал раньше, то боль от ушиба уже прошла бы. Ну, или наоборот - уложила бы тебя в постель, с гипсом и прочей фигней. Я угадал?
- В принципе, да, - сказал Л, и замолчал, словно набрав в рот воды.
Признаваться в собственных страхах он не собирался - это было бы слишком унизительно. А без этого весь рассказ выглядел бы по-дурацки. Почему он побежал? С чего вдруг ему показалось, что кто-то за ним следит? Откуда взялось ощущение опасности? Никаких доказательств у Л не было - только эмоции, которые, как известно, к делу не подошьешь.
Бейонд немного подождал, видимо, рассчитывая, что Л все-таки что-нибудь скажет, но, не услышав ни слова, заговорил сам:
- Если бы ты свернул себе шею... ну, или, хотя бы, вывихнул ногу... тебе было бы не до того, чтобы бродить по этажам, и вынюхивать, что тут произошло.
- Если бы я свернул себе шею, - язвительно произнес Л, - мне точно было бы не до этого.
Бейонд весело хмыкнул.
- Ты себе даже не представляешь, какими деятельными могут быть привидения! Вот взять сэра Фредерика - без него не обходится ни одно значительное событие! Впрочем, для этого нужна привычка. Тебе поначалу точно было бы не до расследования. А я, - Бейонд горестно вздохнул, - из-за глупого стечения обстоятельств оказался под домашним арестом. И, если учесть нелюбовь мистера Рувье к поблажкам и завтрашнюю контрольную, я на несколько дней был бы лишен доступа к информации. Я могу выбраться ночью в кухню, но я не смог бы никого ни о чем расспросить.
- Я тоже думаю, что все это спланировано, - тихо сказал Л. - Я только не знаю...
Он поскреб пальцами затылок, пытаясь уловить какой-то общий знаменатель для всех событий, но в голову не приходило ничего умного.
- Вот что, - сказал он, вспомнив о детской комнате, и о расставленных Мелло игрушках, - идем со мной. Я хочу, чтобы ты кое на что посмотрел.
Вдруг игрушки освежат память Бейонда, и он увидит что-то, что подскажет правильное направление?

Мысленно Л приготовил десяток аргументов, способных убедить даже камень - начиная с клятвы притащить завтра половину, нет, треть клубничного торта, и заканчивая объяснением необходимости обозначить баллистическую кривую движения трансформера от момента появления в поле зрения Бейонда до соприкосновения со лбом Линды.
Однако Бейонд без всяких споров повернул в сторону детского крыла. “Похоже, что он и сам намеревался посмотреть на игровую комнату, а я, со своим предложением, сыграл ему на руку”, - решил Л.
В этот момент Бейонд, опередивший его на несколько шагов, обернулся, и прошептал:
- Из-за твоих экспериментов я не успею сгонять на кухню. С тебя - торт, понятно?
- Четверть торта, - тут же отозвался Л.
- Три четверти.
- Половина.
- Треть.
- Половина, - угрожающе повторил Бейонд.
- Тре...
Л вдруг почудилось, что по полу потянуло легким сквозняком. Холодный ветерок коснулся голых лодыжек, заставив встать дыбом тонкие волоски на ногах, и дрожью отозвался в позвоночнике.
- Половина, - быстро согласился он, и заторопился к выходу.
Позабывшийся ужас опять напомнил о своем существовании - и о том, что в тенях, скопившихся в неосвещенных углах и пустых комнатах, может прятаться кто-то чужой. Кто-то опасный. Девчонка была ранена на глазах у десятка детей и воспитательницы - и кто знает, с какой силой ударила бы ее игрушка, если бы Бейонд машинально не схватился бы за трансформера. Кто знает, на что этот чужак мог пойти, когда рядом нет свидетелей?
Л передернулся. Страхи, казавшиеся детскими и постыдными - как темнота под кроватью, как повисшая на спинке стула рубашка, похожая при свете ночника на какую-то неведомую тварь, как тени от уличного фонаря, - вдруг оказались реальностью. В Вамми-Хаус пробрался чужак - это доказывало и ранение Линды, и два падения, случившиеся с Л, и поведение Бейонда.
- Куда ты так рванул? - сказал вдруг тот, догнав Л, и подозрительно заглянул ему в лицо. - Так боишься, что я заставлю тебя притащить мне торт целиком? Или...
Бейонд растянул губы в улыбке, и вкрадчиво прошептал:
- Или ты просто боишься? Ты ведь чего-то испугался, когда вломился в мою комнату. Знаешь, я, наверное, не стану требовать от тебя весь торт - хватит мне и половины. То, что я увидел, как ты трясешься от ужаса, уже здорово! Я буду вспоминать об этом в холодные, одинокие ночи, и чувствовать, как моя жизнь наполняется смыслом.
- Очень поэтичный эвфемизм, - фыркнул Л. - Но постарайся найти другой объект для своих эротических фантазий.
- Не получится, - печально покачал головой Бейонд. - Вряд ли кто-то еще сумеет так озираться и таращить глаза - как будто за ним гонится весь ад.
- И все-таки попробуй - иначе я сам стану твоим адом, - мрачно посоветовал Л.
- Звучит устрашающе, - признал Бейонд, однако, прежде чем Л успел этому порадоваться, добавил: - Но и заманчиво. Я всегда подозревал, что людям нужно превратить жизнь друг друга в ад, чтобы ощутить значительность своего существования. Но вернемся к нашим баранам! Что же могло тебя так напугать? Дай угадаю! Может, у тебя под кроватью живет кто-то страшный? Или ты услышал, что завтра всем, в обязательном порядке, нужно провериться у дантиста?
“Что, правда?”, - чуть было не спросил Л, но вовремя спохватился.
“Бейонду запретили выходить из комнаты, а значит, он вряд ли в курсе последних сплетен”, - напомнил он себе. - “Он просто издевается... Но почему он так прицепился к моему испугу? Не потому ли, что сам чего-то боится?”
Л покосился на Бейонда, однако тот не выказывал ни малейшего волнения. Придумывая новые причины чужого испуга, он то заглядывал под тяжелые бархатные шторы, то резко открывал двери пустых классов, то забирался на широкие подоконники, и вглядывался в темноту парка.
Значит, дело было не в страхе - по крайней мере, не в том страхе, который с некоторых пор поселился в сердце самого Л.
Может, это как-то связано с тем происшествием в машине? Бейонд не желал об этом говорить, так же, как Л не желал говорить о шагах и тенях на лестнице.
“Но я не хочу вдаваться в подробности... ну, просто потому, что это было глупо. Я же не ребенок, чтобы воображать себе всякую чушь! И если мне что-то померещилось...”
Он нахмурился, и остановился так резко, что чуть было не столкнулся с Бейондом. Идея была безумной, несерьезной - но ведь повод для страха тоже не выглядел серьезным.
"Если я признаюсь в своих страхах - признается ли Бейонд в своих?"
- Ты чего?
- Я тебе не все рассказал, - заговорил Л. Почему-то он огляделся по сторонам, и Бейонд, недоуменно пожав плечами, тоже повертел головой, словно проверяя, нет ли рядом ненужных свидетелей.
- Когда мелкий отправился спать, я почувствовал, что кто-то за мной следит, - продолжил он. - Такое у меня возникло ощущение, понимаешь? Я выглянул из комнаты, и увидел, как кто-то пробежал в конце коридора. Нет, - Л нахмурился, и ненадолго замолчал, подбирая подходящие слова, - я увидел чью-то тень. Тот, кто за мной следил, уже ушел. Убежал. И я побежал за ним.
Не глядя Бейонду в лицо, он постарался как можно точнее пересказать свои впечатления от погони и от того, что за ней последовало, - и в конце хмуро произнес:
- Я умолчал об этом, потому что это... это выглядело не очень-то хорошо. Л не может бояться! А я перетрусил, как истеричная девица. И не могу понять, почему.
Почесав в затылке, он, наконец, позволил себе сделать предположение:
- Может, это какие-то волны, вроде ультразвука?
- Может, - пожал плечами Бейонд.
И умолк, явно не собираясь рассказывать о своих собственных проблемах.
Правда, дразниться он тоже перестал - но это, по мнению Л, была слишком неравноценная плата за откровенность.

- Мы пришли, - объявил Л, и остановился перед входом в игровую комнату. - Я встану здесь, где стоял Мелло, и посмотрю, что тот мог разглядеть из-за твоей спины.
Он говорил чересчур резким, агрессивным тоном, и сознавал, что Бейонду это может не понравиться, но в эту минуту ему было наплевать. Он и без того наступил на горло собственному самолюбию, признавшись в охватившем его ужасе, и в результате не получил взамен ничего, кроме равнодушного пожатия плечами.
Драка могла бы помочь Л снова почувствовать себя победителем - но Бейонд, вместо того, чтобы оскорбиться, посмотрел на него ничего не выражающим взглядом, и посоветовал:
- Пригнись. Мелло вполовину тебя ниже.
Насупившись, Л последовал совету, и сразу же после этого Бейонд щелкнул выключателем, и распахнул дверь в игровую комнату.
Л некоторое время терпеливо пялился на обвисшие на заду Бейонда джинсы - мало ли, вдруг в этом зрелище кроется сакральный смысл, который поможет ему понять, что происходит? - но в конце концов не выдержал, и поинтересовался:
- Ты еще долго намерен торчать в дверях? Мелло говорил, будто ты вошел в комнату не задерживаясь.
- Иди сюда, - странным, напряженным голосом произнес Бейонд.
Он отошел в сторону, и Л, с наслаждением выпрямившись, встал рядом.
- Ничего себе, - пробормотал он, увидев открывшееся ему зрелище.
Каждая из расставленных по комнате кукол, начиная от лысого пупса, изображавшего какого-то малыша, заканчивая плюшевым медведем, исполнявшим роль воспитательницы мисс Трамп, была изувечена - пластик был проломлен, а плюш и сатин - вспорот, так, что вокруг рассыпались опилки.
- Ма-ма... - вдруг услышал Л, и от неожиданности схватил Бейонда за руку.
- Это просто кукла. Центр тяжести сместился, вот и все, - пробормотал тот, но чувствовалось, что ему тоже было не по себе.
- Когда Мелло раскладывал игрушки, все было в порядке, - сказал Л, заставляя себя отпустить руку Бейонда, и шагнуть в комнату. - Я отсутствовал три часа, плюс-минус десять минут.
Он потер ноющее ухо, поморщился, задев сережку, но боль заставила его собраться.
- Надо сообщить об этом воспитателям - пусть найдут для детей другое помещение, и объяснят им, что придется обойтись другими игрушками, - продолжил он. - Еще надо запереть комнату - тут могут быть какие-нибудь важные улики.
Вспомнив о дорогой старинной кукле, он торопливо пересек комнату, и заглянул на шкаф.
Разумеется, куклы не было - но в этом Л почти не сомневался.
- Надо проверить все видеозаписи за последние сутки - кто бы это не сделал, он должен был оставить хоть какой-то след. Делать обыск бессмысленно - дом слишком велик, и в нем слишком много тайников. Но зато можно узнать, кто где находился!
- Угу, - кивнул Бейонд.
Он озирался по сторонам с таким видом, что было непонятно, слышал он эти слова, или нет. Наконец, он посмотрел на Л, и произнес:
- Знаешь, что произошло в машине? Ни-че-го! Ничего, в том-то и дело.
Л бросил на пол куклу, которую как раз принялся вертеть в руках, рассматривая повреждения, и спросил:
- Тогда почему же ты психанул?
- Потому что не хотел выглядеть большим фриком, чем я уже есть, - прошипел Бейонд. - Рувье сказал, чтобы я поздоровался с мелкотой, и я поздоровался с Мелло! А потом Рувье мне сказал, что рядом со мной сидит второй ребенок!
Л молча смотрел на Бейонда, ожидая, пока тот соберется с силами, и закончит свой рассказ, но тот все молчал, грыз ноготь на большом пальце, и смотрел на выпотрошенные игрушки.
- Так что там было? - спросил, наконец, Л. - Ты говоришь, что, по словам мистера Рувье, рядом с тобой сидел еще один ребенок - Ниар, как я понимаю. Но, судя по твоей интонации, все не так просто, да?
- Да нет, все проще простого, - Бейонд потер глаза, а потом посмотрел на свои пальцы так, как будто ожидал, что на подушечках останется какой-то след. - Там никого не было. Сумка со всяким детским барахлом, игрушки, и все. Никакого второго ребенка, понимаешь?
- И ты сказал об этом Роджеру...
- Ага. Я сперва подумал - ну, всякая фигня случается. Может, Рувье забыл мелкого в магазине, когда покупал ему одежду, или еще где, или тот умудрился открыть дверь, и вылетел из машины... Но когда я сказал, что рядом никого нет, они посмотрели на меня, как на придурка, и я подумал... Может, это мои глаза? Может, я постепенно вообще перестану видеть людей? Или, может, это какой-то эксперимент, какая-то проверка, и Рувье ждет моей реакции, чтобы... ну, я не знаю, зачем! В общем, я психанул, потому что нефиг меня проверять, и убрался оттуда.
Бейонд мрачно посмотрел на Л.
- Мне осточертели тесты. Осточертели проверки. Я задолбался доказывать, что вижу только имена и цифры - не ДНК, не кто на ком женится, и кто что съел за завтраком. Только имена и цифры. И все!
- Они идиоты, - безаппеляционно заявил Л. - И мистер Рувье, и мой опекун. Подумаешь, глаза у тебя не такие! Разве это странность? Вот у меня, к примеру, странностей в тысячу раз больше! У меня их столько, что надо мною уже даже экспериментов не проводят - потому что мои странности не с чем сравнивать. Так что успокойся - ты совершенно нормальный. Обычный человек, если сравнивать со мной.
- Это я-то - обычный? - тут же возмутился Бейонд. - Да я в миллион раз страннее тебя!
- Это внешнее, - отмахнулся Л. - Сперва научись думать, как я, а потом уже говори о странностях.
- Теперь это называется “думать”? - с ехидством поинтересовался Бейонд, и собрался добавить что-то еще, как из коридора вдруг послышались необычные для этого времени суток звуки - легкий, почти неслышный топоток.
Несколько секунд и Л, и Бейонд молчали, позабыв о начавшемся было споре, а потом Бейонд тихо спросил:
- Это то, что ты слышал? Тот звук, который тебя испугал?
Л кивнул, опять потрогал ноющее ухо, и сказал:
- Я на сто процентов уверен, что все эти события связаны - и случай в машине, и куклы, и происшествие с Линдой, и мои падения с лестницы. Уже ясно, что мы кому-то мешаем - и я думаю, что то, что ты почему-то не увидел Ниара, не входило в планы... - Л замялся, не зная, как назвать ту таинственную личность, которая сперва напугала его в пустых комнатах, а теперь - поиздевалась над игрушками.
- В планы Кукольника, - договорил Бейонд. - Будем называть его Кукольником.

Вамми-Хаус проснулся в одно мгновение - как человек, которого пинком сбросили с кровати. Достаточно было Л вытащить мобильник, и сообщить мистеру Вамми об изувеченных куклах, как дом тут же наполнился звуками шагов, деловитыми разговорами, телефонным трезвоном, любопытным шепотом разбуженных шумом подростков и оханьем воспитательниц, которым нужно было срочно придумать объяснение для самых младших воспитанников.
- Мы не можем допустить, чтобы они узнали, что случилось с куклами, - сказал мистер Вамми. - Вы поняли, мисс Трамп? Выдумайте что-нибудь. Они еще слишком малы и слишком травмированы своими прежними потерями, чтобы заставлять их опять встречаться с чьей-то жестокостью. Такие вещи могут нанести психике непоправимый вред.
Потом он отвел в сторону Л, и тихо произнес:
- Тебя это тоже касается. Я знаю, что ты будешь расспрашивать всех, включая малышей, но постарайся сделать это поделикатнее.
Мистер Вамми вдруг нахмурился, и, вытащив носовой платок, протер стекла очков.
- А что у тебя с ухом? Ты что, подрался? А, нет, как я посмотрю, на этот раз дело в другом...
Он укоризненно покачал головой.
- Это неважно, - буркнул Л.
Нужно было закончить разговор с Бейондом - во-первых, дать ему по шее, чтобы не корчил рожи за спиной мистера Вамми, а во-вторых, выяснить все подробности про машину. Может, тот, кто изувечил куклы, проник в Вамми-Хаус именно таким образом? Сумка с детскими вещами была слишком маленькой, чтобы в нее поместился кто-то, крупнее кошки, но вдруг в нее случайно попало нечто, за чем охотился преступник?
“Например, дорогая старинная кукла”, - подумал Л. - “А все остальное было сделано, чтобы отвлечь внимание...”
- Ты меня слушаешь? - напомнил о себе мистер Вамми. - Я могу понять твое стремление к самовыражению, однако было бы лучше, если бы ты сказал об этом мне. Можно было бы сделать это практически безболезненно, и без риска занести инфекцию. Кроме того, пока ухо не подживет, лучше использовать серьгу из специального сплава. Вечером я положу тебе на стол каталог, чтобы ты выбрал себе что-нибудь по вкусу. То, что ты сейчас вдел себе в ухо - часть женской серьги, и без подвески она смотрится не лучшим образом...
Мистер Вамми совершенно ничего не понял. “Как всегда”, - подумал Л, хотя это было несправедливой ложью - большую часть времени опекун понимал, почему он поступает так или иначе, и почему делает какие-то вещи. Но иногда...
Иногда он попросту приписывал Л свои собственные желания. Или объяснял его поступки со своей точки зрения. В этом не было ничего страшного - все равно Л поступал так, как ему хотелось, - но это раздражало. Л научился обращать такие вещи себе на пользу - незачем кому-то, даже мистеру Вамми, знать о его истинных побуждениях, если можно обойтись иллюзией истины, - и все же это злило.
К тому же, чувствовал Л, разрешение и понимание, пусть даже ложное, каким-то образом обесценивало все его попытки прощупать границы своей свободы. Да и как стать по-настоящему свободным, если нет стен, которые нужно разрушить?
- Ты что-то хотел сказать, Рюдзаки? - спросил мистер Вамми, называя Л его приютским псевдонимом.
- Мистер Вамми, я хочу, чтобы Бейонда освободили от наказания, - сказал Л, проигнорировав всю часть, касающуюся проколотого уха. - Теперь я на сто процентов уверен, что он не виноват, и это несправедливо - сажать его под домашний арест и лишать права посещать уроки!
Бейонд, стоявший за спиной мистера Вамми, скорчил такую рожу, как будто в него запихнули целую тарелку тушеного шпината.
Прежде чем он успел ляпнуть какую-нибудь глупость, и прежде чем мистер Вамми сообразил, кто поработал над ухом, Л схватил его за рукав, и, пробормотав что-то неразборчивое, но очень деловитое, потащил за собой - выяснять подробности.

- Я в твоем заступничестве не нуждаюсь, понятно? - прошипел Бейонд, ввалившись, вслед за Л, в библиотечный зал. - Меня вполне устраивало, что я могу заниматься у себя в комнате! Чем меньше я общаюсь со всякими придурками, тем лучше!
Л склонил голову набок, вытащил из кармана леденец на палочке, и принялся разворачивать его с небрежно-задумчивым выражением лица, ожидая, пока Бейонд выплеснет свое недовольство.
Когда тот, наконец, замолчал, Л сунул ему второй из завалявшихся в кармане леденцов, и сказал:
- Я думаю, что в машине случилось что-то важное. Давай рассуждать - почему так произошло, что ты не увидел Ниара? Кстати, что ты там вообще увидел?
Бейонд одним движением сорвал хрустящую обертку, и сел на поручень кресла. В другое время он не стал бы рисковать расположением мисс Парксон, однако библиотекарша появится не раньше восьми часов утра, и до того времени зал будет в их с Л распоряжении.
- Там была сумка - небольшая, хозяйственная, в ней - что-то из детской одежды, - принялся вспоминать Бейонд. - И еще автомобильный журнал, и коробка с паззлами, новая, только из магазина, и какая-то уродская кукла - но я ее почти не рассмотрел... Пожалуй, это все.
- Большая? - быстро спросил Л, сразу же вспомнив старинную куклу из детской комнаты.
Бейонд задумчиво наморщил лоб, и развел руки примерно на фут.
- Примерно вот такая. Но я могу ошибиться - я же говорю, я ее толком не рассмотрел. Это важно?
- Думаю, да...
Л присел на второй поручень, и поставил ноги на сидение. В голове начала формироваться еще невнятная идея, слишком дикая, чтобы вот так сразу включить ее в число возможных версий - но все же не совсем невозможная.
Невероятная - да, но не невозможная, подумал Л, поглядывая на Бейонда.
- Может быть так, - заговорил он, - что Ниар действительно сидел в машине, а у тебя начались проблемы со зрением, или галлюцинации, или еще что-нибудь в этом роде. Но это скучно. Пусть этой версией занимаются наши штатные психологи.
Л высунул язык - то ли облизывая леденец, то ли дразня мирно спящих в этот момент психологов, и Бейонд криво ухмыльнулся ему в ответ. Психологов не любил никто - за то, что приходилось врать, а это наскучивало уже на второй раз, за то, что те любили вытаскивать на свет самое постыдное - или то, что они сами считали постыдным, а самое главное, за то, что все встречи с ними оставляли после себя слабый, но неизбывный привкус страха перед возможным безумием.
- Давай примем за основу другое - ты видел как раз то, что было на самом деле. А Роджер, Мелло, я, и все остальные - мы все ошибаемся, - продолжил Л.
- Офигеть, - пробормотал Бейонд. - Ты признаешь, что можешь ошибаться?
- Только в этом конкретном случае, - быстро возразил Л. - И только потому, что у тебя - особое зрение. Итак - мы все видим ребенка. А что видишь ты? Ничего?
Бейонд покачал головой.
- Ничего. Но я вспоминаю еще кое-что.
Он посмотрел на Л.
- Я видел ту куклу, из машины, еще раз, позже - когда была ранена Линда. Вроде бы, она валялась неподалеку от девчонки. Но я тогда тоже не обратил на нее внимание - там, где девчонки, там всегда какие-то куклы, правильно?
- Старинная фарфоровая кукла со светлыми, почти белыми человеческими волосами, в одежде из белого атласа, - тихо сказал Л.
- Ага, похожа, - кивнул Бейонд. - Не знаю, старинная она, или нет, мне оба раза было не до того, чтобы разглядывать игрушки, но похожа.
Он передернулся.
- Человеческие волосы - брр!.. Надо же!
- Ага, мерзко звучит, - согласился Л. - Но двести лет назад дорогим куклам часто приклеивали человеческие волосы. А для бедных девушек это был неплохой заработок.
- Да знаю я! Все равно гадость. Представь, девушка уже двести лет, как мертва, только скелет где-то остался - и волосы. И эти волосы, - голос Бейонда стал вдруг низким, загадочным, - продолжают существовать, когда умерли все мечты, все желания и страхи их владелицы. Или не умерли?.. Может, они запутались среди волос, и остались здесь, на нашей земле?
- Может, они живут - какой-то непонятной нам жизнью, может, мечты стремятся исполниться, а страхи - избавиться от того, что их пугает? - прошептал Бейонд, наклонившись почти к самому уху Л. И вдруг крикнул: - Бу!
От неожиданности Л отшатнулся, и с грохотом рухнул на пол - вместе с Бейондом и потерявшим равновесие креслом.
- Придурок, - сообщил он, с трудом удерживаясь от болезненной гримасы - Бейонд умудрился задеть его ушибленное колено. - Сейчас ты у меня получишь...
- Я не виноват, что тебя так легко напугать. А если бы это был не я, а ловушка каких-нибудь врагов? И ты бы себя выдал? - Бейонд поднялся на ноги, и, посмотрев на то, как осторожно Л выбирается из-под кресла, добавил: - Я знаю, где мисс Парксон держит свои таблетки от артрита. Сейчас принесу. И чайник поставлю.
Л как раз успел подняться на ноги, когда Бейонд вернулся - слишком быстро. И без таблеток.
По его лицу сразу стало понятно, что что-то случилось - что-то очень плохое.
Л успел подумать, что неизвестный, изуродовавший грошовые детские игрушки, поизмывался также и над драгоценными первоизданиями, хранившимися в подсобной комнате мисс Парксон, но правда оказалась еще страшнее.
- Мисс Парксон мертва, - без выражения сообщил Бейонд. - Кто-то проломил ей голову.

Мгновение назад библиотечный зал выглядел мирным и уютным местом - самым безопасным местом в Вамми-Хаусе. Здесь никогда ничего не происходило. Здесь не гремели взрывы петард, неведомо как проникавших в приют перед каждым Рождеством. Здесь не было риска сесть на жевательную резинку - или на что-то гораздо, гораздо худшее. Здесь можно было укрыться от посторонних глаз с толстой книгой, и забыть обо всех проблемах.
Но после слов Бейонда узкие проходы между стеллажами вдруг показались Л ловушкой. Темнота, сгустившаяся за освещенным лампой пятачком, больше не подчеркивала уют - она таила в себе опасность. Убийца мог с легкостью затаиться в огромном, перегороженном шкафами и книжными полками зале, выждать подходящий момент, и...
- Она мертва уже часа два или три, - деловито сказал Бейонд. - Точнее не скажу - я только глянул, и сразу к тебе. Пошли? Посмотрим, что с ней.
Л с трудом разжал пальцы.
- Ты же сказал, что ей проломили голову.
- Ага. Но дьявол прячется в деталях. Ну, идем же! Когда нам еще удастся побывать на месте преступления раньше всех? Раньше полиции, раньше экспертов?
- Я всегда думал, что это произойдет только в том случае, если мы сами совершим убийство, - проворчал Л, вспоминая поступавшие к нему фотографии и отчеты. Сотни, тысячи фотографий и отчетов, в которых всегда было упущено что-то важное.

Мисс Парксон лежала на полу, заняв чуть ли не все свободное пространство маленькой комнаты. Казалось, что она из последних сил пытается дотянуться до стола, на котором лежали приготовленные к реставрации книги.
Л посмотрел на Бейонда, и тот, поняв невысказанный вопрос, покачал головой.
- Вроде бы, все на месте. Разве что, в последние сутки она занялась чем-то еще - но это вряд ли. Она никогда не бралась за новую работу, не закончив старую. Но я гляну - вдруг что-то замечу.
Л кивнул, и присел на корточки рядом с трупом. Испачканный кровью и серой слизью камень лежал рядом с телом, исключая всякую возможность того, что смерть мисс Парксон была несчастным случаем. И все же, что-то в этом камне было не так.
- Почему он такой маленький? - пробормотал, наконец, Л, наклоняя голову то вправо, то влево, чтобы получше рассмотреть камень.
Бейонд отвернулся от тумбочки с чашками и электрической плиткой, и присел рядом.
- Убивать таким камнем должно быть жутко неудобно, - решил он после недолгого размышления. - Его же толком не возьмешь в руку! А если сжать его в пальцах, то не хватит силы для удара. Другое дело, если швырнуть его с высоты, или запустить из пращи...
Л посмотрел на узкое, забранное декоративной решеткой окно.
- Здесь не хватит места, даже чтобы как следует размахнуться, - сказал он. - Это же чулан.
Он вытянул вперед руку, сложив пальцы так, словно они обхватывают камень.
- Не получается. Чтобы ранить кого-то таким маленьким камнем, надо сжать его в щепоти, а не в кулаке. Либо у убийцы нечеловечески сильные пальцы, либо его ладони - намного меньше моих, либо Парксон убили каким-то непонятным для меня способом.
После секундной паузы он исправился:
- Пока непонятным.
Л перевел взгляд на Бейонда, но тот, казалось, уже забыл о камне. Кое-как вместившись на свободном от крови - и мисс Парксон, - месте, Бейонд заглянул под стол, и вытащил оттуда коробку из-под принтера.
- Что там?
- Инструменты. Ножницы, линейки, малярные кисти. Ты даже не представляешь, что иногда используют для реставрации. Тут даже небольшая пила есть, - пояснил Бейонд, открывая коробку. - Я видел пару раз, как мисс Парксон пользовалась этим. И мне подумалось...
Он сунул нос в коробку, вытащил из нее острый садовый нож, и продолжил:
- Мне подумалось - может, она хотела добраться до чего-то, что могло бы ее защитить?
- В таком случае, она знала про опасность. Возможно даже, видела убийцу, - решил Л.
Он посмотрел на мертвое тело, застывшее в последней попытке добраться до цели. Что это было - книги, которые мисс Парксон хотела спасти, или инструменты, которые могли бы защитить ее саму?
- В любом случае, версия грабежа отпадает, - пробормотал Л. - Здесь куча дорогих книг и безделушек, и даже если вор пришел за чем-то конкретным, он наверняка не удержался бы от искушения прикарманить что-то еще.
- А может, вор как раз хотел, чтобы все так подумали, - возразил Бейонд. - Может, ему обещали такую кучу денег, что он мог позволить себе не жадничать. И он специально обставил дело так, чтобы показалось, будто дело не в грабеже, а... ну, например, в прошлом мисс Парксон. Например, это месть старинного поклонника.
Л с сомнением посмотрел на обтянутые коричневыми гигиеническими колготами ноги библиотекарши. Он находился как раз в том возрасте, когда все - абсолютно все, - наводило его на мысль о сексе, однако мисс Парксон входила в небольшое число исключений. И дело было не в проломленной голове и размазанных по паркету мозгах.
- Ладно, - продолжил Бейонд, тоже глянув на тело мисс Парксон, и осознав фантастичность своего предположения. - Не поклонник. Может, она нашла в книгах что-то важное, например, указание на завещание тамплиеров, или пиратский клад...
- И ее убил сэр Фредерик, - проворчал Л. - Все сходится - только привидение могло напугать мисс Парксон так, что она потеряла всякое соображение, и, вместо того, чтобы включить сигнализацию и позвать на помощь, полезла под стол за пилой. И только привидение могло ударить кого-то таким маленьким камнем - оно же поднимало его силой мысли, а не руками. Дело раскрыто.
- Ты лучше подумай, почему мисс Парксон вообще оказалась в библиотеке, - недовольно сказал Бейонд. - Что заставило ее вернуться? Она, конечно, была чокнутой теткой, но не настолько, чтобы ночью бежать к своим книжкам, как будто без них - и секунды не прожить.
- Она могла что-то заметить, - решил Л. - Свет в окнах, какое-то движение...
- И, вместо того, чтобы вызвать охрану, она оделась, и, как героиня дешевого триллера, поперла навстречу опасности!
- Она могла не подумать, что это опасно, - возразил Л. - А может, решила, что справится сама...
Он потер пальцем губу, и посмотрел на Бейонда.
- Если бы к тебе подошел кто-то... может, не совсем знакомый, но имеющий полное право находиться в этом месте... кто-то слабый, маленький... И попросил бы тебя о помощи...
- Я бы дал ему по шее. Я не мать Тереза, - сообщил Бейонд. Впрочем, он тут же добавил: - Я понял, о чем ты. Камень - как раз подходящего для ребенка размера. И ребенка никто не заподозрит.
- Мистер Вамми заподозрил бы, - возразил Л, вспомнив некоторые истории.
- Мистер Вамми имел дело с нами, - веско заметил Бейонд. - Он знает, что никому нельзя верить. А мисс Парксон... ну, она была неплохой теткой, и чай всегда покупала такой, как мне нравится, но обмануть ее - раз плюнуть. Если, конечно, дело не касалось датировки пергамента, или чего-то в этом роде.
- Ладно, - Л вздохнул, и поднялся на ноги, - думаю, мы увидели все, что можно.
Он вытащил мобильник, и нажал на вызов. Коротко переговорив с опекуном, он сказал Бейонду:
- У нас есть серия непонятных случайностей, ребенок, которого ты не видишь, кукла, которую ты видишь вместо ребенка, та же - или похожая, - кукла, которую Мелло нашел в ящике для игрушек, и которая исчезла с того места, где я ее спрятал, одно покушение на Линду, две ловушки, из-за которых у меня будет гематома по всей ноге...
- И по всей заднице, - пробормотал себе под нос Бейонд.
- И мертвая библиотекарша, убитая, если опираться на улики, маленьким ребенком, - закончил Л. И, подумав, сообщил: - Не люблю детей. Взрослые даже не подозревают, на что они способны.
- О да, - сочувственно кивнул Бейонд. – Кому, как не тебе, об этом знать.

Услышав о мисс Парксон, мистер Вамми помрачнел, и тихо выругался на каком-то незнакомом Л языке.
- Это ужасно, - добавил он, протерев очки большим носовым платком. - Эмма Парксон была прекрасным специалистом... и прекрасным человеком. Просто ужасно...
- Особенно ужасно для приюта, правда? - сказал Л. - Мне не нравится, что сюда придут полицейские.
Ему хотелось поскорее покончить с разговором, и заняться делом - тем более что Бейонд уже начал нетерпеливо переминаться с ноги на ногу. Это означало, что у него появилась какая-то идея - и Л не собирался от него отставать.
Однако пришлось подождать, пока мистер Вамми созреет, чтобы принять решение - единственно верное в этих обстоятельствах.
- Я сейчас вызову Роджера, и мы решим, что с этим делать, - с тяжелым вздохом сказал, наконец, опекун. - А вы - вы идите к себе, и ложитесь спать. Или займитесь чем-нибудь.
Мистер Вамми ходил взад и вперед по небольшому пятачку рядом с подсобкой. Три шага в одну сторону, два - в другую, как посчитал Л. Один раз он подошел к стене, мрачно посмотрел на висевшую там картину, и что-то недовольно пробормотал себе под нос.
- Ну, вы еще здесь? Марш к себе!
- Мне будут нужны фотографии. И полный отчет, - настойчиво произнес Л.
- Будет тебе отчет. Уверен, что вы оба и так уже на все насмотрелись, - буркнул мистер Вамми, и снова вытащил радиотелефон. - Роджер, ты идешь?
Бейонд незаметно махнул рукой, и Л вышел вслед за ним в холл.
- Я вот что думаю - нам надо пойти в добровольцы к мисс Трамп, - прошептал Бейонд.
- Возиться с мелкими? - скривился Л.
Мысль была неплохой - но не вызывала у него ни малейшего энтузиазма.
- Посмотрим, - отмахнулся Бейонд. - Может, наш таинственный Кукольник прикончит их раньше, чем они нас достанут, и мы окажемся в двойном выигрыше. Избавимся от мелкоты, и узнаем, кто стоит за всеми этими загадками. Но вообще-то, я думаю, что надо начать с проверки спален. Давай посмотрим, кого мучают кошмары, кому надо подоткнуть одеяльце, а кто – не ночует в своей в постельке?

По мнению Мелло, Вамми-Хаус был отличным местом - если не считать того, что его приходилось делить с Бледной Поганкой.
И если не считать Рюдзаки - хотя тут Мелло не был так уж уверен. Проблема с Рюдзаки была в том, что ему определенно нравилось, когда все делалось по его правилам - а с теми, кто сопротивлялся, могло произойти что-нибудь очень нехорошее. Девизом Рюдзаки было “все будет по-моему, или же все будет по-моему, но с жертвами среди мирного населения”. Это ужасно раздражало, потому что Мелло предпочел бы, чтобы все было по его. Вначале, услышав требование прийти в игровую комнату для “реконструкции преступления”, он разозлился. Это преступление принадлежало ему, и расследовать его должен был он - вместе с Л, - ведь он был единственным, сумевшим заметить, что Л не мог ударить Линду. В конце концов, он был помощником Л! И никакой Рюдзаки не имел права в это вмешиваться. Но уже через секунду Мелло справился с гневом, и постарался извлечь из ситуации всю возможную пользу. Л был посажен под домашний арест, и мог рассчитывать только на него - значит, надо не терять время на обиду, а придумать собственный план расследования.
А заодно - избавить Вамми-Хаус от Поганки.
У Мелло было слишком мало времени, чтобы как следует продумать все детали, но, потолкавшись среди других детей и задав пару невинно звучавших вопросов, он выяснил, что Рюдзаки далеко не так глуп, как кажется. Это означало, что с ним можно играть по-настоящему.
Впрочем, Мелло выиграл бы в любом случае - в этом и состоял его план.
Если Рюдзаки купится на старательно подложенные ему улики, и заподозрит Поганку - прекрасно.
Если он, следуя по указанному пути, вдруг найдет настоящее доказательство вины мелкого гаденыша, будет немного досадно, что ему достанется победа, но зато Мелло - и Вамми-Хаус, - навсегда избавятся от общества Поганки. Мелло ценил себя очень высоко, но реальность, увы, была такова, что старшему воспитаннику, который, к тому же, сам читает лекции, и явно обладает немалым весом в иерархии Вамми-Хауса, поверят скорее, чем новенькому, обучающемуся в младшей группе. Но ради раскрытия преступления и ради избавления от Поганки можно было пожертвовать славой.
Если же обнаружится, что Поганка ни в чем не виноват - что ж, тогда Рюдзаки, пойдя по ложному следу, полностью дискредитирует себя, и все тоже сложится к лучшему.
“А если он обнаружит, что улики фальшивые... Ну, фальшивая там только кровь, а к тому времени, когда Рюдзаки это выяснит, я успею что-нибудь раскопать, и опередить его”, - сказал себе Мелло.
Хлопнув дверью и топоча, как вырвавшийся из загона жеребенок, он добежал до угла, и там затаился, превратившись бесшумную тень - одну из множества в засыпающем доме. Место для слежки было не самым удачным - пятно лунного света медленно, но верно подползало к ногам Мелло, угрожая вскоре выдать его убежище, - но выбирать не приходилось. От всего этого Мелло чувствовал себя на взводе, словно следил не он - следили за ним, с каким-то злым, опасным намерением. Он даже начал было вглядываться в шевелящиеся по стенам тени, но тут же обругал себя за расшалившееся воображение, и снова приклеился взглядом к дверям.
К счастью, ждать пришлось не так уж долго - уже через десять минут Рюдзаки тоже покинул игровую комнату. Он выбежал из нее так, будто за ним гнались - или как будто он сам пытался догнать какого-то невидимого беглеца.
“Может, он нашел доказательства вины Поганки, и теперь торопится схватить его, и отвести к мистеру Рувье”, - позволил себе помечтать Мелло.

К сожалению, мечты так и остались мечтами. В конце концов, Мелло был вынужден признать, что Рюдзаки его разочаровал. Сперва он, как ненормальный, побежал в пустующее крыло - и у Мелло возникла надежда, что сейчас перед ним приоткроется очередная тайна Вамми-Хауса. Вроде того подземного хода, из которого вышел Л - и который Мелло позже так и не смог обнаружить снова. Но с Рюдзаки все закончилось гораздо скучнее - он вдруг растянулся на ровном месте, как будто ему подставили подножку, и после этого тут же прекратил погоню. И чего было так бежать, спрашивается? Мелло даже обиделся - было ужасно сложно следить за бегущим человеком, не упуская его из виду, и оставаться при этом незамеченным. Все-таки, для очистки совести, Мелло понаблюдал за тем, как Рюдзаки попытался включить на площадке свет, как ловко съехал вниз по перилам, и, вздохнув, свернул в боковой коридор.
Как ни печально было это признавать, Рюдзаки его обыграл - обыграл тем, что оказался одним из тех придурков, которые любят напускать на себя глубокомысленный вид, и всюду совать свой нос, но при этом не способны ни к чему полезному - например, к поискам улик против Бледной Поганки.
“Похоже, что у него вообще шарики за ролики заехали”, - мрачно подумал Мелло. - “Бегает, дергается чего-то... Нет, рассчитывать на него нельзя! Ну, зато теперь я точно знаю, что мне он не помешает. Он не сможет расследовать даже пропажу куриной грудки из кошачьей миски - наверняка, начнет бегать вокруг, как придурок, и путаться в собственных ногах! Но мне же лучше - я сам выручу Л, раскрою преступления Поганки, и после этого мне разрешат носить настоящий пистолет!”
Он сунул руку в карман, проверяя, на месте ли украденные у мистера Рувье ключи. Мелло почти не сомневался, что они - от хранилища с оружием, но проверить, так это, или нет, ему пока не удавалось.
“Это - как-нибудь потом, а сейчас... Пора приступать к выполнению плана Б”, - напомнил он себе. - “Б - Библиотека!”

“План Б” был прост и эффективен, и, в общем-то, нравился Мелло куда больше, чем вынужденное сотрудничество с психом-Рюдзаки. Однако он нуждался в некоторой историко-архитектурной доработке, выполнить которую днем было невозможно - из-за происков все того же психа. В Вамми-Хаусе были тайные ходы - это факт. Мелло видел один такой ход собственными глазами. Одним из первых владельцев Вамми-Хауса был сэр Фредерик Грум - это, наверное, тоже факт. Во всяком случае, его существование независимо подтвердили два человека - Л и Рюдзаки. И если рассказ Рюдзаки вызывал у Мелло некоторое сомнение, то Л он верил, как самому себе.
“Этот сэр Фредерик - наверняка какая-нибудь знаменитость. Вроде Дрейка. Значит, про него должно быть в книгах. И где-нибудь обязательно будет упоминание всяких тайников! Главное, действовать по порядку - и я найду то, что мне нужно. А как только я выясню, где есть подходящий тайный ход, я смогу пробраться по нему в комнату к Л, и освободить его из-под ареста! Мы сбежим в Лондон, откроем свое детективное агентство, а они пусть тут целуются со своей дурой-Линдой, со своим психом и с Бледной Поганкой!”
Тихонько проскользнув в библиотечную дверь, Мелло быстро загрузился первой порцией присмотренных еще днем книг, и устроился под старинным письменным столом. Здесь ему никто не помешает - и никто не увидит свет его карманного фонарика, направленного на книжные страницы.
Раскрыв увесистый том “Военно-морской истории”, он зевнул, и приготовился к долгой, скучной ночи, заполненной скрупулезным выискиванием нужной информации.

*********
Мисс Трамп, одуревшая от недосыпа и необъяснимой расправы с куклами, согласилась на предложение Бейонда без возражений.
- Позовете, если будут проблемы, - сказала она, устало потирая виски, - Но обычно все удается уладить стаканом теплого молока с медом и какой-нибудь сказкой.
- Я знаю массу сказок! - тут же сообщил Бейонд, и, обернувшись к Л, добавил: - А Рюдзаки - большой специалист по меду.
Мисс Трамп скептически поджала губы.
- Мне, молодые люди, очень хорошо известно, какие из вас “специалисты”. И если после вашей помощи у моих подопечных начнутся кошмары, я буду знать, чья в этом вина.
- Это несправедливо, - проворчал Л. - При той ситуации, что сложилась в приюте, полностью исключить негативное воздействие на детскую психику - нереально, и у определенного процента ваших подопечных так или иначе будут травмирующие переживания. Возлагать на нас ответственность за возможный стресс, в то время, как мы пытаемся вам помочь - не слишком дальновидно, мисс Трамп.
- Линда до сих пор отказывается отпускать волосы, потому что боится привидения женщины, повешенной на собственных косах, - сурово произнесла мисс Трамп. - А ведь у нее были такие чудесные локоны! Так что не надо мне тут рассказывать о вашей с Бейондом невиновности. Но я согласна, что происходит что-то нехорошее. Я чувствую...
Мисс Трамп вздохнула, и обняла себя за плечи.
- У меня такое чувство, что в доме чужой. Не в смысле - чужой, как посторонний, а... Чужак. Кто-то, кто не желает нам добра.
“Вы даже не представляете себе, насколько вы правы”, - подумал Л.
Тот, кто убил библиотекаршу, не собирался причинять ей зло.
По дороге к спальням Л попытался объяснить это Бейонду, но тот только язвительно хмыкнул.
- Пафос какой-то. Добро, зло... Это все только слова, причем, не имеющие никакого реального значения. Вот стена - она всегда останется стеной. Фикус - фикусом. А добром или злом каждый называет то, что хочет.
- Ты не понял! - Л даже остановился, и уставился на потолок - как всегда, когда хотел собраться с мыслями. - Добро и зло - реальны, по крайней мере, когда дело доходит до преступления.
- Ну да, кто убил - тот и злодей, - ухмыльнулся Бейонд. - А кто воздержался - добряк.
- Да нет же! Злодей и добряк - это уже эмоциональные характеристики, и они зависят от ситуации, от конкретных людей. Это действительно всего лишь слова. А я говорю про добро и зло. Это совсем другое. Желание причинить кому-то зло подразумевает связь с этим человеком.
Л понизил голос до едва слышного шепота.
- Мисс Парксон убили не потому, что желали ей зла. Ей не желали добра, а это совсем другое. Ты говорил про фикус. Я не желаю зла фикусу, но если он будет мне мешать, я его уберу. Или сломаю.
- Ты хочешь сказать, что сама мисс Парксон вообще не имеет значения? Ее убили не из-за того, что она как-то связана с убийцей, или что-то узнала...
- Не потому, что ее кто-то ненавидел, любил, и так далее! - нетерпеливо закончил Л. - Мы можем выбросить ее из уравнения.
- Значит, у нас остается время и место. Насчет времени – это мы узнаем только через несколько часов, когда будут готовы результаты вскрытия. А место… Что могло заинтересовать Ни… нашего преступника в библиотеке? - пробормотал Бейонд, и вдруг резко остановился: - Стоп. Чья это комната?
- Тони, - сверившись со списком, сказал Л. - Загляни - все в порядке?
Бейонд тихонько приоткрыл дверь, и кивнул.
- Спит, как сурок. Можешь слопать его порцию меда.
- За медом надо возвращаться к мисс Трамп, а у меня сложилось ощущение, что она меня недолюбливает. И тебя, кстати, тоже.
- Странно. С чего бы это?
- Думаю, она полностью лишена вкуса. Потому что только человек, лишенный вкуса, может променять общение со мной на общение с кем-то из головастиков.
- Просто у мисс Трамп есть здравый смысл - к сожалению, напрочь отсутствующий у меня. Я почти уверен, что ее подозрительное отношение к моей персоне обусловлено не столько моей личностью, сколько моим неудачным выбором знакомств.
- Да? - Л с сомнением посмотрел на Бейонда. - А я-то думал, что в этом виноват тот случай, когда ты убедил головастиков, что тебя покусал вервольф, и что ты жаждешь крови невинных младенцев.
- Ну... это мог бы быть вервольф!
- Это был пекинес, - отрезал Л. - И, раз уж на то пошло, я не понимаю, почему ты тогда укусил и меня тоже! Простая логика и элементарный арифметический расчет показывают, что в прошлом году я никак не мог быть младенцем.
- Откуда мне знать, на что ориентируются вервольфы, определяя, кто младенец, а кто - нет? - пожал плечами Бейонд. - Может, они вычисляют свои жертвы по уровню интеллекта.
- Сам дурак, - буркнул Л. - Если бы не укусил меня, я бы тебя не заложил, и мисс Трамп до сих пор думала бы, что ты - хороший мальчик.
Бейонд тягостно вздохнул и развел руками, словно говоря, что да, Л в чем-то прав - но искушение было слишком сильным.
Склонив набок голову, Л опять заглянул в список.
- Уилл.
- На месте, и спит.
- Катарина.
Бейонд покачал головой, и вошел в освещенную слабым светом ночника комнату.
- Ну, и зачем так плакать? - поинтересовался он, присаживаясь на кровать. - Что, приснилось что-то?
Катарина - та самая девочка, что дружила с Линдой, и которую Л расспрашивал о случившемся в детской комнате, - зашмыгала распухшим носом.
- Там кто-то хо-о-одит... - прошептала она. - И топает, топает... Тихо так - как котик... Я бою-юсь!
Л до боли прикусил палец.
Кто-то топает? Л уже слышал сегодня звук, похожий на быстрый негромкий топоток - словно кот или небольшая собака спешат к своей миске.
“Что бы это ни было - оно настоящее. Я слышал шаги и какие-то звуки, эта девчонка - тоже, значит, оно имеет материальное воплощение. Пусть даже реальность выглядит, как увиденная Бейондом кукла, а не как пятилетний ребенок. Раз эта кукла может передвигаться и убивать, значит, ее можно поймать, и надеть на нее наручники. А все, что можно поймать - я поймаю”.
- Не надо бояться. И не надо плакать, - тем временем успокаивающе заговорил Бейонд. - Ты ведь знаешь историю про маленькую мисс Изабеллу? Нет?! Мисс Изабелла, дочь лорда Грэхема, жила в этом доме в восемнадцатом веке. И она никогда, никогда не плакала! Зато она любила смотреть, как плачут другие. Сперва она добивался чужих слез жестокими словами, но потом ей стало этого мало. Она начала втыкать в людей булавки, опрокидывать на них кипяток, она отрезала горничным уши, и заставляла их носить башмаки с насыпанными внутрь осколками стекла. Однажды терпение у слуг кончилось, и они замуровали мисс Изабеллу в винном погребе, вместе с пауками и крысами! Но вот беда - ни крысы, ни пауки не способны плакать. И когда Изабелла умерла, она не захотела оставаться внизу, в подземелье. Она принялась бродить по дому, и искать тех, кто мог бы развлечь ее плачем. Так что, Катарина, если ты будешь реветь, она придет сюда, за твоими слезами, и заставит тебя плакать снова и снова! Ну, что - ты уже не распускаешь сопли?
Бейонд поправил сползшее на пол одеяло, взбил попышнее подушку, и напоследок улыбнулся дрожащей, как осиновый лист, но переставшей плакать Катарине.
- Здорово я справился? - гордо спросил он у Л. - Могу поспорить - эта малявка больше никогда в жизни не будет нюнить!
- Странно, что для этого ты прибегнул к полумерам, и всего лишь до смерти напугал ребенка, - пробормотал Л. - Я думал, что ты, как минимум, выколешь Катарине глаза и удалишь слезные протоки.
- Ты никогда не был способен оценить всю красоту моих действий, - обиженно сказал Бейонд. - Если бы я выколол девчонке глаза, она помнила бы, почему она не может плакать. Это неинтересно. А так - представь, через двадцать, тридцать лет случится у нее какое-то большое несчастье, она попытается заплакать - и не сможет. И не будет знать, почему! Может, она будет винить себя за бесчувственность, или искать себе оправдания, может, другие будут считать ее холодной и высокомерной. И никто - даже она сама, - не будет знать правды! Скоро она забудет про Изабеллу, но о том, что плакать нельзя ни в коем случае, она будет помнить всегда. Да я только что изменил малявке жизнь! И без всякого скальпеля.
- Интересная мысль...
Л остановился, и задумчиво почесал ногу.
- Послушай... А что, если в прошлом Ни... - Л оглянулся на ближайшую дверь, и сверился со списком.
- Что, если в прошлом нашего подозреваемого, - осторожно сказал он, - есть нечто, о чем он не помнит, но что оказало влияние на всю его жизнь?
- Ты говоришь, что ему пять лет, - нахмурился Бейонд.
- Угу. А кукле, - почти неслышно произнес Л, - Двести. Может, даже триста - я ее не успел как следует рассмотреть, и я - не специалист по куклам. Что, если кукла знает, что что-то с ней не так - как будет знать об этом через двадцать лет Катарина, - но не понимает, что именно? Допустим, Катарина могла бы разыскать кого-то из нас, и расспросить про свое детство. А что может сделать старинная кукла?
- Прочитать старинные книги, - кивнул Бейонд. - Но в нашей библиотеке нет ни одной такой книги про кукол! Я бы знал. Я думаю, если бы что-то было, мисс Парксон прожужжала бы мне об этом все уши.
- Что-то есть. И она это ищет. В общем, - сказал Л, - я бы никому в ближайшее время не посоветовал бы пользоваться библиотекой.
- Хорошо, что мистер Вамми ее наверняка опечатает под каким-нибудь предлогом, - согласился Бейонд.
Они оба немного помолчали, глядя на дверь комнаты, и думая о том, что они в ней увидят.
- Ну что - пошли, проверим? - спросил, наконец, Бейонд.
Его голос звучал немного нервно - так же, как Л чувствовал себя сам.
- Пошли, - сказал он.
Для осмотра хватило одного взгляда.
Они оба быстро выскочили в коридор, и переглянулись.
- Что ты видел? - прошептал Л.
- Ты первый, - помотал головой Бейонд.
- Ладно. Я видел спокойно спящего мальчика примерно пяти лет, европеоида, с белыми волосами, светлой кожей, одетого в белую пижаму. То есть, то, что я вижу всегда.
- И, судя по всему, видят остальные. Кроме меня, - пробормотал Бейонд. - Итак, я видел довольно большую куклу, старинной работы, со светлыми - возможно, белыми, - волосами, в белой шелковой распашонке и панталонах.
- По крайней мере, он - оно, - было на месте, - сказал Л.
- Что будем делать, а? Если мы поднимем шум, утверждая, что я вижу не ребенка, а куклу, то все внимание будет сосредоточено на мне. Даже если мне поверят, то не сразу, а тем временем... черт его знает, что оно разыскивает, и кого оно еще убьет. Мы потеряем кучу времени, пока будем доказывать, что я не псих, - резонно заметил Бейонд.
- Значит, мы поищем другие доказательства, - прошептал Л. - И мы найдем их, я в этом уверен на сто процентов! Давай покончим с проверкой, и подумаем, что оно может искать в библиотеке. Следующий - Мелло.
Бейонд небрежно распахнул дверь - и тут же махнул рукой, подзывая Л.
Кровать Мелло была пуста.

Мелло отложил в сторону книгу по архитектуре, из которой узнал кучу ненужных вещей про всякие пилястры и капители, и ничего - про тайные ходы и секретные комнаты, и выполз из-под стола. "Взрослые никогда не пишут о вещах, которые по-настоящему полезны", - подумал он, перебирая лежавшие на столе книги - "Семиотика шекспировской любовной лирики", "История западной философии", "Сборник алгебраических задач", "Миддлмарч"... Впрочем, вскоре ему это наскучило. Он поводил фонариком из стороны в сторону, лениво наблюдая за тем, как луч света выхватывает из темноты то столик с журналами, то лаковые листья фикуса, то золотистые завитки на раме висевшего в простенке между окнами пейзажа, то мягкое мерцание старой бронзы, то блеск новенького замка врезанного в дверь подсобной комнаты.
Луч скользнул дальше, высветив приколотый к стеллажу детский рисунок - жутковатое многоногое существо, в котором Мелло каким-то шестым чувством сумел опознать кошку, - и опять переместился назад, на дверь подсобки.
"Интересно, ключи подойдут к замку?" - подумал он, машинально сунув руку в карман, и нащупав украденную мистера Рувье связку. Он почти не сомневался, что не найдет в подсобке ничего интересного. Чайник, сахарница, может, какие-то книги, такие же скучные, как те, что лежали на столе - но проверить, так ли это, было просто необходимо. Хотя бы для того, чтобы узнать, какой из ключей ни на что не годится, и какая из дверей не ведет ни к чему важному.

Второй по счету ключ мягко повернулся в замке, и Мелло вошел в подсобку. Его предчувствия оправдались - фонарик высветил электрический чайник, поднос с чистыми чашками, коробочку с катушками разноцветных ниток и большую бутыль с клеем. Воздух в подсобке был спертый, наполненных запахом старых книг, кожи, и чего-то непонятного, заставившего Мелло подумать о больнице. Просто для очистки совести он посветил на стены - и чуть было не выронил фонарик, натолкнувшись взглядом на ухмыляющийся череп.
"Черт, оно почти как настоящее", - подумал он, сообразив, что это был всего-навсего муляж. И все же, подсобка мисс Парксон оказалась гораздо интереснее, чем он себе представлял, и заслуживала куда более тщательного изучения. Немного подумав, Мелло щелкнул выключателем - уже давно перевалило за полночь, и в такое время вряд ли кто-то заметил бы, что в подсобке горит свет.
Он принялся рассматривать разложенные на рабочем столе книги - старые, с пожелтевшими, ветхими страницами, на которых, казалось, остался запах чужой, незнакомой жизни. В этих книгах чувствовалась тайна - и даже самые простые рисунки, украшавшие их страницы, выглядели загадочными и не до конца понятными.
Наконец, Мелло добрался до потрепанной коричневой книги с заманчивым названием "Новейшая и наиболее точная анатомия человеческого тела". Ни разу в жизни он не видел ничего, подобного иллюстрациям в этой книге - даже в фильмах ужасов. Не то, чтобы эти иллюстрации были такими уж страшными, хотя от некоторых из них и вправду испуганно екало сердце. Нет, главным в них было то, что они были реальными - в отличие от слепленных из пластика, картона и краски киношных трупов. Глядя на эти рисунки, Мелло мог с легкостью представить себе художника, старательно зарисовывающего разложенный на прозекторском столе натюрморт из человеческих внутренностей, и не обращающего внимания на царящие вокруг холод и трупный смрад.
Такая книга, решил Мелло, заслуживала того, чтобы рассмотреть ее повнимательнее, без спешки и без страха быть застуканным. Он сунул между страниц обнаруженную рядом с книгой записку, и, проверив, не осталось ли от него следов, закрыл дверь подсобки.
Книга осталась с ним - до утра, когда он вернет ее на место, было еще много времени.

Мелло успел пролистнуть всего десяток страниц, когда тяжелая библиотечная дверь вдруг распахнулась, и с размаху стукнула о стену. От неожиданности Мелло чуть было не захлопнул книгу, но тут же сообразил, что любой шум выдаст его с головой. Он выключил фонарик, надеясь, что тот, кто вошел, не успел ничего заметить, и замер в своем укрытии.
"Если это кто-то из воспитателей, мне конец", - подумал он, ежась от охватившего его тело невыносимого ужаса. Ощущение было странным - до этого момента Мелло всегда смело глядел в лицо всем подстерегавшим его опасностям. Его ставили в угол, его лишали то завтрака, то обеда, то ужина, его заставляли переписывать прописи, ему читали нотации и били линейкой по пальцам, а однажды вытянули ремнем за подброшенную в сумочку дамы-благотворительницы дохлую мышь. Конечно, он пытался устроить все так, чтобы избежать наказания - тем более, что, по его мнению, эти наказания чаще всего были незаслуженными. Но если уж отвертеться не удавалось, то он стоически принимал все, причитающееся, и верил, что в следующий раз ему повезет больше.
И никогда он не испытывал такого липкого, вытягивающего все силы страха, как в те минуты, когда кто-то - Мелло даже не мог себе представить, кто, - медленно ходил вдоль полок, шурша книжными страницами.
Тихие шаги были все ближе и ближе, и Мелло вдруг понял, каким ненадежным было его убежище. До сих пор ему везло - вход был довольно далеко от письменного стола, и тот, кто рылся в книгах, никак не мог заметить, что он - не единственный любитель ночного чтения.
"Но если он захочет посмотреть журналы и газеты, то ему придется обойти стол... и если ему нужны книги про искусство и всякое такое - тоже", - понял Мелло. - "Тогда он меня увидит... Или нет? Может, он меня не разглядит в темноте?"
Но он чувствовал, что надеяться на это глупо. Человек, рывшийся в книгах, даже не стал включать свет, чтобы отыскать то, что ему было нужно. Так можно ли рассчитывать на то, что он не заметит Мелло?
"А если я сейчас чихну", - тоскливо подумал Мелло, внезапно ощутив непреодолимый зуд в носу, - "ему даже не понадобится обходить стол".
Он подумал о том, чтобы рискнуть, и, выскочив из-под стола, броситься бежать - но ноги казались ватными, онемевшими от долгого сидения в одной позе и от страха.
"Я не смогу", - понял Мелло. - "Но что же со мной такое? Я - трус?"
Этого не могло быть. Просто не могло - он не боялся ничего и никогда, и, уж конечно, не боялся воспитателей, какими бы карами они ему не грозили. Охвативший его страх был каким-то неправильным, неестественным - как духи миссис Монтгомери, обволакивающие всех, находящихся на расстоянии десяти метров ядовитым приторным облаком.
Шорох и постукивание выдергиваемых с полок книг раздавался совсем близко - может, в пяти или шести шагах от стола. Мелло понял, что сейчас чихнет - несмотря на все свои усилия и несмотря на страх. Он до боли сжал пальцами переносицу, пытаясь хоть как-то предотвратить катастрофу, но понимая, что вряд ли это поможет. "Ну, все..." - подумал он. - "Надо будет попытаться добежать до выхода".
Но в этот момент библиотечный зал осветился ярким электрическим светом, и Мелло услышал возмущенный женский голос, вопрошавший:
- Что происходит? Кто тут безобразничает?
«Мисс Парксон!» - с облегчением понял Мелло.

*********

Теперь все будет в порядке, думал Мелло, прислушиваясь к шагам мисс Парксон. Все наладится, и будет так, как должно быть - неизвестный, рыскавший между полок, будет с позором изгнан, а Мелло, переждав неминуемую бурю в своем тайнике под столом, сможет продолжить поиски информации о подземных ходах и о пиратах елизаветинских времен. И даже если мисс Парксон подойдет к столу, и обнаружит, что под ним кто-то прячется - не страшно. Не так страшно, как быть обнаруженным чем-то непонятным, от одного присутствия которого у Мелло холодели руки.
- Кто здесь? - нервно переспросила библиотекарша. - Кто это?
К этому моменту Мелло пришел в себя настолько, чтобы самому задуматься над тем, кем был ночной посетитель. Впрочем, ответ лежал на поверхности. Конечно же, это был сэр Фредерик Глум, пират, убийца, владелец поместья и зарытых в нем сокровищ! Страх, вызванный его присутствием, был слишком сильным, чтобы его можно было объяснить нежеланием стоять в углу и выслушивать нотации. Но ведь любому идиоту - даже Бледной Поганке, - известно, что у привидений есть особая аура, от которой всем вокруг становится страшно и тошно. И в том, что Мелло немного перетрусил - нет, точнее, немного встревожился, - нет и быть не может ничего стыдного. "Кто-нибудь другой на моем месте вообще наделал бы в штаны", - решил он, - "А у меня только руки вспотели... ну, и чихать хочется. Но это вообще от книжной пыли".
От этих мыслей Мелло почувствовал себя гораздо бодрее - настолько, что, если бы не мисс Парксон, бродившая между стеллажей со злым и монотонным "Кто здесь?", он вылез бы из-под стола, и побежал бы знакомиться с сэром Фредериком. Какой смысл рыться в книгах, если можно все узнать из первых рук? И, если тот странный тип, Рюдзаки, не врет - получить от призрака дар быть во всем самым лучшим.
"А что, если этот дар получит библиотекарша?" - вдруг встревожился Мелло. - "Нет, это было бы несправедливо!"
Ей это не нужно, подумал он. Самым лучшим должен быть Мелло, и только он, нет смысла быть вторым - это все равно, что быть никем, все равно, что быть придурком, на которого никто не обратит внимания, который никому не нужен, и от которого все будут стараться избавиться, быть вторым - это даже хуже, чем быть самым последним, это значит, что тебя замечают только тогда, когда первому нужна замена, когда нет никого получше, когда...
- А, это ты тут шляешься? - вдруг заговорила мисс Парксон. - Ты, как там тебя... тебе тут нечего делать. А ну, идем за мной!
Мелло услышал, как к столу приближаются неуверенные, шаркающие шаги пожилой библиотекарши, а вслед за ними эхом доносится топот чьих-то легких ног. Он затаил дыхание, не зная, что делать - рискнуть, и выглянуть из-под стола, или остаться в своем укрытии, и гадая, кем еще, кроме сэра Фредерика, мог быть таинственный посетитель. "Библиотекарша его знает... в смысле, не знает, как его зовут, но знает, кто он. Может, это кто-то из ребят?" - эта мысль не слишком понравилась Мелло. Она выставляла его трусом, испугавшимся другого воспитанника - что даже хуже, чем испугаться мисс Парксон. И она не сулила ничего интересного в будущем - ни секретных комнат с пиратскими сокровищами, ни возможности стать самым лучшим.
"Нет, это должен быть сэр Фредерик. Я уверен, это он - от него по полу идет холод, и вообще... вообще, люди так не ходят. Может, попробовать выглянуть?"
Он пошевелился, но собственные движения показались ему слишком неловкими, шумными, и он снова замер, надеясь, что его никто не услышал. Библиотекарша зазвенела ключами, открывая дверь подсобки, что-то произнесла, но в ответ не прозвучало ни звука - только глухой удар, словно на пол свалился тяжелый мешок. Мелло показалось, что в библиотеке стало холоднее - еще холоднее, чем раньше, сообразил он, чувствуя, что начинает дрожать.
Это был призрак. Мисс Парксон спугнула призрака. "И она об этом знает", - ежась от холода, подумал Мелло. - "Конечно, знает! Он наверняка уже сто раз появлялся в библиотеке. А она его гонит, потому что от такого холода все ее драгоценные книги могут запросто испортиться".
И не только книги - Мелло чувствовал, что сам вот-вот испортится, и застучит зубами на всю библиотеку. Или чихнет - так, что книги попадают с полок, и у мисс Парксон появится новый повод для возмущения.
Внезапно ему в голову пришла ужасная мысль. "Черт, а если она увидит, что одной книги нет на месте?" - подумал он, - "Тут-то возмущения будет столько, что для сэра Фредерика ничего не останется!"
Он поежился, представляя себе бесконечные - до самой смерти, - лишенные десерта ужины. Может, все-таки обойдется... Вдруг она не станет присматриваться? Он прислушался, пытаясь понять, что происходит в подсобке, и грозит ли ему немедленная опасность.
Но все было тихо. Лишь звучали эхом легкие шаги, удалявшиеся куда-то в сторону отдела художественной литературы. А потом кто-то выключил верхний свет, и опять принялся шуршать книгами.
Мелло ждал - минуту, другую, десятую, ждал, почти надеясь опять услышать высокий раздраженный голос - и может даже, возмущенный крик, возвещающий о пропаже ценной книги. Он ждал - потому что тишина, стоявшая в подсобке, означала что-то очень нехорошее. Библиотекарша так и не вышла в зал. И не заговорила. "Может, она что-то читает. Да она чем угодно может там заниматься! Например, собирать мои отпечатки пальцев, чтобы навесить на меня кражу... черт, и зачем я только взял эту дурацкую книгу? Мог бы днем спокойно подлизаться, чтобы дали посмотреть", - думал Мелло, глядя на узкую полоску лунного света, ползшую от одного стула к другому.
Тому, кто рылся в книгах, этого света было достаточно. И рядом с ним было страшно. И холодно. И еще - в подсобке что-то упало, что-то тяжелое...
Мелло оборвал свои мысли, не желая думать о том, что там могло упасть, и опять сжал пальцами переносицу. Что-то ему подсказывало, что в ближайшее время чихание будет не самым здоровым занятием.

Лунное пятно переползло за стул, потом - дальше, туда, где Мелло уже не мог его видеть, но только через тысячу лет после этого дверь библиотеки тихо закрылась за ночным посетителем. Это было странно - Мелло ожидал, что тот бесшумно пройдет сквозь стену - "и я никогда не узнаю, здесь он, или уже ушел, и я буду сидеть тут вечность, пока не намочу штаны, как придурок, пока меня не найдут уборщицы, и после этого мне никогда не стать лучшим, не стать первым..." - но вышло по-другому.
На всякий случай Мелло провел под столом еще минут десять. А потом, собрав всю свою решимость, осторожно выглянул наружу.
Библиотека выглядела, как обычно. Темнота не давала рассмотреть детали, но стеллажи все еще стояли на своих местах, нигде не было видно ни костров из книг, ни рваных бумажных листов, и Мелло выпрямился во весь рост, с трудом наступая на затекшие ноги.
Первым делом он направился к стоявшей в углу пальме, и позаботился о том, чтобы как следует увлажнить землю в ее горшке. Потом - с наслаждением, хоть и негромко, чихнул. И лишь после этого он почувствовал себя готовым к решительному шагу.
Мелло почти не удивился и совсем не испугался, когда, толкнув дверь подсобки, обнаружил на полу тело библиотекарши. Глупо пугаться мертвецов - конечно, кроме тех, что шляются по ночам, роются в книгах, и от которых сквозить таким холодом, что в голове замерзают мысли. Но мисс Парксон явно не относилась к этому виду мертвых. Мелло мог чувствовать исходивший от нее запах, похожий на запах сырой говядины, только гораздо более сильный, со сладким, тошнотворным привкусом. Ее рот был слегка приоткрыт, между желтых зубов виднелся сизый кончик языка, а тусклые маленькие глаза казались слепыми.
Мисс Парксон была мертва - окончательно и бесповоротно. Она больше ни на кого не могла накричать, не могла выдать кому-то книгу, или нажаловаться на кого-то директору.
"Я ведь даже не успел с ней познакомиться", - подумал Мелло, рассматривая серо-багровую мешанину из волос и мозга на голове библиотекарши. - "Я ни разу не видел ее живой - только слышал о ней, от Рюдзаки и от остальных. Странно, что я знаком с ней только с мертвой..."
Он глянул по сторонам - но, кроме лежавшего на полу тела, все остальное в подсобке выглядело нетронутым. "Зачем сэр Фредерик ее убил?" - впервые спросил себя Мелло, и, вслед за этим: - "Что мне делать?"
Он подумал о том, чтобы поднять шум - однако почти сразу отказался от этой мысли. Ему пришлось бы слишком многое объяснять - но многое из случившей этой ночью он объяснить не мог. "Ее все равно скоро найдут - через пару часов, не позже", - решил Мелло. - "Мои показания не так уж важны. Тем более что я ничего толком не видел. А если меня начнут расспрашивать..."
Нет, это никуда не годилось. Он ни за что не признался бы, что поддался страху - а без этого рассказ был бы неполным. И он ни за что не признался бы, что прятался под столом, чувствуя, что происходит что-то не то, что дела мисс Парксон по-настоящему плохи - и не поспешил ей на помощь, не попытался увидеть убийцу, задержать его, или, хотя бы, вовремя поднять шум. Обо всем этом Мелло не хотел даже думать - не то, что кому-то рассказывать. Но не думать не получалось - и от этого на душе было совсем тошно. Призраки и наводящие ужас призрачные ауры - не оправдание для тех, кто хочет стать по-настоящему крутым.
"Надо подумать, что я могу сделать, не сообщая, что я здесь был", - подумал Мелло, стараясь отвлечься от тоскливых мыслей. - "Например... Что мог искать сэр Фредерик? Книгу, или что-то, спрятанное в книге. У меня есть восемь книг, про которые я точно знаю - он их не видел. Черт, надо бы их где-нибудь спрятать..."
Он принялся складывать книги - семь томов по архитектуре и по военно-морской истории, и одну старую потрепанную книгу по анатомии. "Призрак искал какую-то из них", - повторил про себя Мелло, вытаскивая из старой книги записку, и вновь перечитывая размашисто написанные слова: ""Спасибо, мисс Парксон. Мне это очень пригодилось. Б"
"Интересно, это может быть чем-то важным?" - нахмурился Мелло. - "И кто такой - Б.?"
На всякий случай он снова положил записку в книгу, прижал к груди тяжелую стопку, и, семеня, направился к выходу.

Видимо, часы в библиотеке исчерпали весь, отмеренный на эти сутки, запас неприятностей, потому что к себе на этаж Мелло добрался без проблем. Если, конечно, не считать проблемой ноющие от усталости руки - но на такие мелочи, после всего случившегося, можно было не обращать внимания.
Возле своей комнаты Мелло заколебался - он не был уверен, что там книги будут в безопасности. И все же это, кажется, был единственный выход. Мелло еще слишком мало пробыл в Вамми-Хаусе, чтобы изучить все его закоулки, и найти подходящий тайник.
"Может, до завтра подержу их у себя, а потом перепрячу", - неуверенно подумал он.
Но в этот момент из самой дальней комнаты раздалась автоматная очередь, завершившаяся криком боли.
Положив книги на пол, Мелло подкрался к двери, и, приоткрыв ее, заглянул в щелку. А потом довольно ухмыльнулся.
Он нашел место, где можно спрятать книги.
- Привет, - сказал он через пять минут рыжему мальчишке, самозабвенно палившему из штуцера по неуклюжим зомби, и даже не заметившему его появления. - Здорово у тебя получается!
Он постарался не коситься на захламленный угол, к которому явно давно уже не прикасалась человеческая рука - и в котором под коробками с картриджами, грязными футболками, сломанными радиоуправляемыми вертолетами, какими-то банками, железками и загадочными штуковинами лежали книги. Там они будут в безопасности - в такую помойку добровольно не полезет ни человек, ни призрак.

*********

Со стороны лужайки Вамми-Хаус выглядел, как декорация из костюмного фильма. Особенно, если лечь на спину в густую траву, и чуть-чуть повернуть голову набок - так, чтобы видеть только острые готические шпили башенок и плавящиеся под полуденным солнцем стекла витражей. И если не обращать внимания на бормотание Бейонда - или, напротив, представить себе, что оно является необходимой частью истории. Главное - не оборачиваться, несмотря на щекочущие шею травинки и ковыляющего в опасной близости от носа жука. Тогда можно поверить, будто из влажной темноты грота на свет вылезло кошмарное чудовище, и, решив, что находится в одиночестве, заговорило человеческим голосом.
- Я этому гаденышу все пальцы дверью переломаю. По одному. А потом вырву ему ноги, и привяжу его к его чертовой постели, чтобы не шлялся по ночам по чужим комнатам, выколю ему глаза, и... Ты меня слушаешь?
Л почувствовал, как по его ребрам проехалась босая пятка, пачкая футболку и разрушая иллюзию волшебной сказки.
- Бейонд, заткнись, пожалуйста. И убери свою ногу - пока я ее не сломал, - проворчал он. - Мы сами виноваты в том, что мистер Вамми запаниковал - надо было проверить все комнаты, слышишь, все! А не поднимать шум сразу же, как только мы обнаружили, что Мелло нет в постели.
- Это ты позвонил Вамми. Я даже не знаю его номера.
Л опять почувствовал болезненный тычок по ребрам.
- Заткнись, - повторил он, садясь на корточки. - В тот момент мы оба подозревали самое худшее. А если бы с мелким случилось то же самое, что с мисс Парксон? Мы не могли знать, что он не мертв. А так как Кукольник никак не связан со своими жертвами, эта смерть ничего бы нам не дала. Только все запутала бы! Я не хотел, чтобы из-за этого расследование пошло по ложному пути.
- Угу, зато теперь, когда мистер Вамми запретил всем покидать свои комнаты, все сразу разъяснилось, - буркнул Бейонд.
Он попытался дотянуться до Л ногой, но тот, заметив движение, быстро отодвинулся в сторону.
- Ты экстраполируешь ситуацию с мисс Парксон на гипотетическое убийство Мелло, - продолжил Бейонд, делая вид, что он просто пытается сковырнуть травинку. - Ты исходишь из того, что Мелло так же не связан с Ниаром...
- С Кукольником, - поправил Л.
- С Ниаром, - помотал головой Бейонд. - Кукольник - это что-то безличное, это, как ты сказал, существо, не желающее людям зла. Потому что ему плевать! Он мог попробовать избавиться от тебя, меня, убить мисс Парксон, потому что она оказалась на его пути - но все это не со зла. А вот Ниар... Я не знаю, какой из него ребенок. Я вижу только куклу. Но вы все говорите, что эта кукла ведет себя, как ребенок - а значит, у нее могут связи с другими людьми! И, скорее всего, это связь с Мелло.
Л склонил голову набок, так, словно собрался склюнуть взбирающегося по травинке жука, и с интересом посмотрел на Бейонда.
- Почему ты так решил? Я общался с Ниаром, и я не заметил, чтобы он хоть кого-то выделил.
- А я исхожу из реакции Мелло. Он-то как раз выделяет Ниара, как своего соперника - а такие вещи всегда работают в обе стороны. Даже если сам Ниар об этом не задумывается. И вообще, - то, что по Ниару ничего не заметно, еще ничего не значит. У тебя, кстати, тоже не самое выразительное лицо.
- Кто бы говорил, - буркнул Л, и опять лег на нагретую землю.
Наверное, в Вамми-Хаусе не было ни одного уголка, в который он не сунул нос - по делу, или из любопытства. Но лужайку на месте засыпанного пруда он всегда обходил стороной. В этом не было ни логики, ни смысла, но каким-то образом Л чувствовал, что попытка расположиться на лужайке станет объявлением войны. По крайней мере, в восприятии Бейонда.
Однако этим утром Бейонд сам позвал его с собой.

Это произошло, когда Л сидел в своей комнате, обижаясь на весь мир - и, разумеется, на своего опекуна, принявшего идиотское решение запереть всех детей в их комнатах. Мистер Вамми обещал принести Л полный протокол вскрытия, фотографии и все, что тот потребует для расследования - но этого было недостаточно. Для любого другого дела этого хватило бы с лихвой - но не для этого. Л и без фотографий знал, кто убийца, и куда больше, чем внутренностями библиотекарши, интересовался тем, почему Бейонд видит Ниара, как куклу.
Что за существо скрывается под видом пятилетнего ребенка?
Что оно ищет в Вамми-Хаусе?
Что нужно сделать, чтобы оно больше никому не причинило вреда?
Вряд ли в протоколе вскрытия мисс Парксон скрывались ответы на эти вопросы.
Теперь Л мог только проклинать тот момент, когда он сообщил мистеру Вамми, что комната одного из младших воспитанников пустует. Мелло нашелся через четверть часа - как оказалось, он всю ночь проторчал у своего нового друга, кроша в капусту пиксельных монстров. Но этих пятнадцати минут неизвестности хватило, чтобы мистер Вамми вообразил себе самое страшное - бесконечные комиссии, толпы шастающих по приюту соцработников и газетную шумиху, - и решил перестраховаться.
В результате, у Л для решения загадки остались только его память и его интеллект.
Он как раз пытался найти объяснение некоторым фактам, когда за окном кто-то нетерпеливо поскребся в стекло.
Это был Бейонд, вскарабкавшийся к окну по толстой ветке плюща.
- Идем, - нетерпеливо сказал он, когда Л открыл окно. - Ну, что встал? Лезь через подоконник! Я знаю место, которое просматривается только с крыши, так что мы сможем спокойно все обсудить.
- Почему ты хочешь обсудить это со мной? - с подозрением спросил Л, и до боли прищемил пальцами нижнюю губу.
- Я и сам бы нашел ответ, - самоуверенно ответил Бейонд. - Но вдвоем мы отыщем его быстрее. Мне, видишь ли, не нравится, что по Вамми-Хаусу шляется существо, о котором я ничего не знаю - ни как его зовут, ни когда оно умрет. Это нервирует.
- Добро пожаловать в наш мир, - пробормотал Л, перелезая через подоконник.

Бейонд дал жуку доползти до верха травинки, а потом ловко щелкнул по нему пальцами - так, что жук, перекувыркнувшись в воздухе, приземлился на щеке у Л.
- Придурок.
Л смахнул жука, и перевернулся на живот.
- Я на сто процентов уверен, что в библиотеке было что-то важное, - сказал он через минуту. - Мы что-то упустили. Во-первых - ты уверен, что все книги были на местах?
- Должны были быть, - задумался Бейонд. - Там лежали все книги, которые мисс Парксон начала реставрировать. Она всегда была очень с этим аккуратна. То, с чем она не работала, тут же отправлялось в хранилище. Ну, или на полки. Перед тем, как уйти к себе, она все раскладывала по своим местам...
- Жаль. Если бы там затесалась лишняя книга, мы бы знали, что ищет Кукольник.
- Да нет, я уверен, что она все отнесла на место, - в голосе Бейонда впервые прозвучало легкое сомнение. - Она всегда так поступала...
Л повернулся к нему - так резко, что на футболке остались пятна от травы.
- Ты мне о чем-то не сказал, да? Я знаю, что там была еще одна книга, - обвиняюще заговорил он, но Бейонд тут же его прервал.
- Вчера утром мисс Парксон разрешила мне взять с собой старинную книгу по анатомии. Мне нужно было... нужна была информация, - заговорил он. - Вечером я вернул книгу - положил на стол, как обычно. Я был уверен, что мисс Парксон вернула книгу в хранилище. Кукольник мог бы взять книгу, но он не обратил бы внимания на мою записку.
- Да, он довольно прямолинеен, и не слишком утруждает себя уничтожением улик, - пробормотал Л. - Но ему это и не нужно. Вся эта ситуация - слишком фантастична, чтобы улики имели хоть какое-то значение.
Он посмотрел на Бейонда:
- Как называлась книга?
- “Новейшая и наиболее точная анатомия человеческого тела”. Издание 1809 года. С иллюстрациями.
- И причем тут куклы? - немного помолчав, спросил Л. - Их что - делали с учетом анатомических особенностей? Непохоже - насколько я могу судить по той игрушке, что пропала из детской.
На самом деле, ему хотелось спросить о другом - зачем эта книга понадобилась самому Бейонду.
Но ни на один из этих вопросов он не получил ответа.

- В этом пакете - фотографии подсобки, в этом, как ты просил - только библиотечного зала, при дневном свете и при искусственном освещении, здесь - результаты вскрытия мисс Парксон...
- Ватари, я на сто процентов уверен, что во время вскрытия вы не обнаружили ничего интересного, - пробормотал Л, отодвигая пакеты в стороны и расчищая место для чашки свежего чая.
- Если ты имеешь в виду что-то вроде проглоченного медальона со спрятанной внутри запиской с именем убийцы, то ты прав, - вздохнул мистер Вамми.
- Мисс Парксон, насколько мне известно, не носила медальонов или других украшений. А вероятность того, что подобный медальон мог попасться ей в руки в момент агонии, стремится к нулю. Так что ваше предположение изначально не имело смысла.
- Гм. Это была ирония, - пробормотал мистер Вамми. - Я хотел подчеркнуть, что вскрытие не дало нам никаких новых улик.
- Я знаком с понятием иронии, - из-за попытки одновременно говорить и жевать слова Л звучали невнятно, но вполне различимо - сказывался большой опыт, - но считаю, что в данном случае она абсолютно неуместна.
После этих слов мистер Вамми предпочел молча собрать на поднос грязные чашки, и удалиться - на что и был расчет. Присутствие опекуна раздражало - хотя Л вряд ли смог бы сформулировать для себя причину этого раздражения. Вряд ли дело было в том, что мистер Вамми разыскал Л возле грота, и заявился на лужайку Бейонда так, будто это ничего не значило. В конце концов, он был владельцем всего этого цирка (как иногда называл поместье и его обитателей мистер Рувье), и уже поэтому мог ходить везде, где ему хочется, в отличие от других обитателей, ограниченных не только замками, но и сложной системой молчаливых договоренностей.
Но злиться из-за этого было глупо. Ведь, кроме границ пространства, ясно ощущаемых не только Л или Бейондом, но и только что вылупившимися головастиками, вроде Мелло или Линды, существовали границы времени. Эти границы не могли пересечь ни мистер Вамми, ни мистер Рувье, ни воспитатели и учителя, ни властительница прачечной, погребов и кладовок миссис Кингсли. Эти границы можно было преодолеть, заснув на лекции, или просидев всю ночь над книгами, растянув несколько часов в сутки, или сократив день до минут, необходимых, чтобы добрести до ванны, облегчиться, и снова упасть в постель. И еще это были границы между прошлым и будущим - не тем, парадным, прошлым, которое было выставлено напоказ в виде картин, витражей в стрельчатых окнах, исторически значимого гобелена “Смерть рыцаря на свадебном пиру” в холле и начищенной медной таблички на спальне экономки: “Здесь 17-го сентября 1569 года останавливалась на ночевку по дороге в Солсбери королева Англии Елизавета I” , а тем, что пряталось в подвале, в подготовленных к утилизации старых книгах, игрушках и одежде, в необжитых комнатах, в поцарапанном цейссовском бинокле, найденном Л на чердаке. А в будущее запросто можно было попасть, заглянув на склад, где лежали сотни ярких разноцветных банок с купленной для ремонта краской, громоздились бухты кабеля - у Л, уже сейчас представлявшего себе новую систему безопасности, от нетерпения начинали зудеть кончики пальцев, - и где пахло ацетоном и пластиком.
И еще - это были границы между днем и ночью. День был временем взрослых. Он был так же жестко структурирован, как принадлежащее им пространство, и так же заполнен всяческими обязательными мелочами. Ночь же была целой. В ней не было деления на завтрак-обед-ужин, на работу-отдых, на “твое” и “мое”. Она забирала все - но и отдавала тоже всю себя, целиком. И страх, и любопытство, и любовь растягивались на все ее время, не дробясь на минуты и не следуя расписанию.
“Скорей бы наступила ночь, и Ватари лег спать”, - подумал Л, нетерпеливо глянув на неподвижные черные цифры в углу монитора. Но из-за прикрытой двери все еще доносились какие-то шорохи, скрипы, шелест разворачиваемой газеты - и Л, вздохнув, принялся просматривать принесенные материалы.

Какая разница, были ли у мисс Парксон нездоровые почки и артрит, ела ли она на ужин крабовый суп, и имелась ли у нее прижизненная гематома на левом бедре - скорее всего, нанесенная углом письменного стола? На самый главный вопрос ответа все равно не было. Что произошло с анатомическим атласом? Если мисс Парксон все же успела отнести его в хранилище, то найти его там будет нелегко. Все книги в хранилище располагались по особой системе, изобретенной библиотекаршей, и, вероятно, казавшейся ей простой и понятной - но бывшей абсолютно непостижимой для посторонних. Для того чтобы разобраться в этой системе, требовалось время - день, а то и два.
“Но, возможно, книга так и не попала в хранилище”, - подумал Л, вдруг придвинув поближе отчет о вскрытии, и внимательно перечитав несколько строк.
Мисс Парксон была немолодой и не очень здоровой женщиной. Могла ли она в тот вечер почувствовать себя настолько нехорошо, что отправилась к себе в комнату, оставив книгу в подсобке?
“Она давала книгу на вынос - значит, не слишком о ней беспокоилась”, - подумал Л, быстро набирая в поисковой строке запрос о почечных болезнях. - “И она поужинала крабовым супом - значит, есть вероятность, что позже она почувствовала себя плохо, и решила прилечь. Вот, кстати, почему ее могла мучить бессонница... Конечно, это все лишь предположения - но теперь я знаю, что анатомический атлас мог быть той книгой, за которой почему-то приходил Кукольник”.
Л прикусил большой палец, подумав, что, в таком случае, его ожидание ночи становится бессмысленным. Ниар больше не придет в библиотеку.
“Но может быть и так, что мисс Парксон все же отнесла книгу в хранилище, а уже потом отправилась к себе. К тому же, совсем необязательно, чтобы Ниара интересовала именно эта книга. Все это - лишь предположения”, - подумал он, взяв в руки пачку еще липких фотографий.
Уже через минуту одна из них привлекла его внимание. На первый взгляд, на фотографии не было ничего особенного - просто стеллаж с аккуратно выровненными книгами. Но если присмотреться, то можно было заметить, что на третьей полке книги стояли немного свободнее, чем на соседних.
“Как будто кто-то вытащил интересующие его тома, а потом расставил книги так, чтобы это не слишком бросалось в глаза”, - отметил Л, откладывая в сторону фотографию, и выводя на экран план библиотеки.
- Военно-морская история? - пробормотал он себе под нос, сразу же вспомнив Мелло и пирата сэра Фредерика.
То, что Мелло может быть как-то связан с Ниаром, казалось невероятным. “Но он вполне мог заметить что-то странное, и начать собственное расследование”, - сказал себе Л, но тут же решил, что единственное расследование, которое ведет Мелло, касается разве что пиратских сокровищ.
“И все же придется за ним присматривать”.
Л опять посмотрел на часы, - для засады в библиотеке все еще было слишком рано, - и раздраженно потер ноющую мочку уха.
Скользнувший по пальцам прохладный ободок серьги напомнил ему о Бейонде, и о тех странных фразах, которые Л успел прочитать в его тетради.
“Что бы это значило?” - спросил он себя, и, на секунду задумавшись, набрал по памяти:

“Элиза боялась своего мужа до такой степени, что в его присутствии едва могла вымолвить слово, не говоря уже о том, чтобы ему возражать. Все, на что она обычно осмеливалась, это прошептать: “Да, мистер Рувье...”

Набрав последнюю фразу, Л нахмурился, пошевелил над клавиатурой пальцами, и, решительно стерев возникшее по ассоциации “Рувье”, дописал в скобках - “Райвер? Ривер? Руве???”
- Точно помню, что там были “Р” и “в”. И насчет Элизы не уверен. Может, она вообще Эмили. Ну и почерк! - пробормотал он, вспоминая исчерканную тетрадь. - Это же какой-то кроссворд, а не... Кстати, а что это на самом деле?
Не похоже было, чтобы Бейонд писал сочинение по английскому. Но все остальные версии, приходившие в голову Л, звучали еще более дико.
“Записи по расследованию какого-то мужеубийства? Вряд ли. Выписки из какого-то исторического документа?.. Ну, если учесть, что эта Элиза-Эмили обращается к мужу по фамилии, то дело происходило не позже середины девятнадцатого века. Может, даже в конце, если речь идет о бедняках... Впрочем, у этой особы была горничная, - значит, она точно не относилась к беднякам”.
И Л быстро набрал еще одну, припомнившуюся ему, фразу:

“Тогда Эмили (пусть будет Эмили) взяла свое шитье, и села у двери его мастерской. Горничная приносила ей чай, но он остывал, пока Эмили обшивала...”

“А тут вообще все было зачеркнуто так, что ничего не разобрать”, - вздохнул Л. Он снова и снова перечитывал запомнившиеся фразы, пытаясь разгадать скрытый в них смысл, а главное, понять - почему Бейонд их написал?
Почесал в затылке, он задел опять занывшее ухо - на этот раз боль была острой, и, казалось, отдавала прямо в висок.
Вот только этого ему не хватало. Впрочем, чего ждать от Бейонда, кроме проблем?
“На всякий случай надо продезинфицировать”, - подумал Л, наклонившись к нижнему ящику стола, где лежал пузырек со спиртом
И сразу же почувствовал спиной знакомое ощущение напряженного, тяжелого взгляда.

Прикрывшись, как щитом, дверцей стола, Л оглянулся.
Никого. И ничего.
В точности, как тогда, в детской комнате, когда Л почудилась слежка. “Нет, не почудилась”, - сказал он себе, медленно сползая с кресла на пол. - “За мной действительно следили. То, что я никого не видел - не смог увидеть, - еще ничего не значит. Теперь мне это известно”.
Он замер, перестав даже дышать - и ему показалось, что он сумел что-то расслышать. Все-таки, в комнате кто-то был, Л мог поставить на это весь свой неприкосновенный запас леденцов.
- Ниар, - негромко позвал он. - Ниар, ты тут? Давай поговорим.
Он поднялся на ноги, и прошелся по тихой, пустой комнате, заглядывая всюду, где мог бы поместиться ребенок - за шторы, под второе кресло, в распахнутое нутро тумбочки.
В какой-то момент ему показалось, что Ниар прячется в гардеробе - подвешенные на плечиках белые футболки слабо колыхались, словно задетые чьей-то рукой, - но там тоже никого не было.
- Ниар, - опять позвал Л, выйдя на середину комнаты. - Ты собираешься ответить мне?
Тишина.
Или?..
Л показалось, что он что-то слышит - не то скрип, не то - ворчание, - и он опять сдержал дыхание, пытаясь определить, откуда доносится звук.
Похоже было на то, что звук раздавался из комнаты опекуна.
Л немного помедлил, вдруг почувствовав несвойственную ему обычно неуверенность. В памяти вдруг всплыл комментарий Бейонда к какому-то дурацкому американскому ужастику: - “Каким надо быть идиотом, чтобы открыть дверь, которую все инстинкты советуют держать закрытой? Вот ты, Рюдзаки”, - Бейонд обернулся к Л, остановившемуся посмотреть, как зомби жует бедрышко второстепенной героини, - “Ты бы стал открывать такую дверь?” “Нет, конечно. Я бы попросил об этом кого-нибудь, не слишком нужного. Например, тебя”, - сказал тогда Л.
И вот сейчас он чувствовал себя тем самым героическим идиотом, готовым сунуть голову туда, где ее могут запросто откусить.
В этот момент за дверью прозвучало что-то, до ужаса похожее на влажное чавканье, и, каким-то парадоксальным образом, этот звук придал Л решимости.
“Если с Ватари что-то случится, мне придется постоянно иметь дело с мистером Рувье”, - подумал Л, и, занервничав от подобной перспективы, распахнул дверь.

Опекун спал в своем кресле, уронив на лицо газету, и храпел - не так оглушительно, как печально известный воспитатель Ривз, но тоже довольно впечатляюще. Л на цыпочках подошел к нему, заглянул под газету, и с облегчением удостоверился, что с ним все в порядке. За исключением, конечно, так неожиданно сморившего его сна.
“Как я и думал”, - сказал он себе, совершенно забыв о том, что секунду назад не думал вообще ни о чем, - “Практически все загадочные события имеют, на самом деле, естественные причины. А мистическое объяснение дается им в том случае, когда для верного ответа не хватает знаний. На самом деле...”
В этот момент он снова услышал, как за его спиной - в его комнате, - кто-то ходит.
Оставив мистера Вамми его снам - несомненно, прекрасным, если учесть, что газета была раскрыта на странице с биржевыми котировками, - он вернулся к себе, и одним глотком допил стоявший на столе холодный чай.
- Хватит играть со мной! - раздраженно сказал он, стукнув чашкой так, что какая-то бумажка слетела со стола на пол. - Покажись! Я хочу поговорить с тобой. Давай обсудим...
Что-то упало. Л быстро огляделся по сторонам, но так и не обнаружил ничего, что могло бы привести к такому звуку.
- Знаешь, - презрительно сказал он, - Это уже не смешно. И не интересно. Ты, может, думаешь, что произвел на меня впечатление? Ты ошибаешься. Ты - просто ребенок. Глупый, недалекий ребенок, который пытается со мной играть. И который расплатится за эти игры по-взрослому.
Л принялся подробно и многословно рассказывать все, что сделает с Ниаром, как только тот попадет в его руки. Большая часть описаний была, к великому сожалению Л, физиологически нереально, но он понадеялся, что Ниар обратит больше внимания на общий смысл, чем на фантастические детали.
- ...А когда я спилю верхнюю часть твоего черепа, я высажу в твоих мозгах герань. И для того, чтобы все это проделать, - сказал он, - мне даже не надо застукивать тебя на месте преступления. Знаешь ли, с маленькими детьми может случиться куча неприятных вещей. Ну?
Опять тишина. Ни стука, ни шагов, ни дыхания... Л вдруг посмотрел на себя со стороны - как он стоит посреди пустой комнаты, и сам себе громко рассказывает о загнанных под ногти иголках, о снятой с пяток коже и насыпанной в раны соли, - и передернулся.
Слишком уж все это было похоже на безумие.
“А если мне и в самом деле все это мерещится?” - подумал он. - “Нет, Бейонд мог бы подтвердить... Что? Что существует какая-то кукла? Ведь он не слышал ни шагов, ни стуков! Он просто видит игрушку вместо ребенка... и, надо признать, Бейонд все-таки не вполне нормален. Он просто не может быть нормальным - с его-то глазами. А я? Нормален ли я?”
Л ничего не имел против того, чтобы считаться человеком “со странностями”. В-первых, большая часть этих “странностей” имела под собой вполне разумную и логичную основу - просто надо было поставить собственное удобство выше обычаев и приемлемого социального поведения. Во-вторых, это отвлекало окружающих от того, что Л хотел от них скрыть. В-третьих... Впрочем, причин было слишком много, чтобы перечислять их все.
Но есть разница между “человеком со странностями” - и безумцем, разговаривающим с собственными галлюцинациями. Если первое считается просто оборотной стороной гениальности, то второе...
Второе ведет прямо в комнату с мягкими стенами, к протертой еде, которую надо есть без столовых приборов, к шприцам и разноцветным таблеткам. Второе ведет во тьму.
“Я должен поймать Ниара на месте преступления - на каком угодно месте преступления, - хотя бы для того, чтобы убедиться в его реальности”, - подумал Л.

В ответ на это дверь комнаты тихонько стукнула. Или, может, Л только послышался этот негромкий звук?
Он не стал проверять, почудилось ли ему, или нет.
“На этот раз”, - подумал он, выскакивая из комнаты, и сбегая вниз по лестнице, - “Я его догоню. И я вытрясу из него правду, какой бы она ни была!”
Коридоры были пустынными - что довольно странно для половины одиннадцатого вечера, - но Л, с топотом пробегавший за неуловимым призраком, этого практически не заметил.
Лишь отметил где-то в глубине памяти.
Ощущение азарта покинуло его только перед знакомыми дверями библиотеки.
В библиотеке было прохладно и сумрачно. Ни одна из верхних люстр не горела, и лишь возле входа в подсобку, светилась, подмигивая, синеватая люминесцентная лампа. Никто не входил сюда после того, как Ватари и Роджер увезли тело мисс Парксон - и за прошедший день навощенный паркет успел потускнел от пыли.
Л почувствовал, как у него начали мерзнуть ноги, и еще сильнее заныла распухшая мочка уха - так, что ему показалось, будто сережка рыболовным крючком воткнута прямо ему в мозг.
Вдруг он увидел, что дверь подсобки открыта, и из нее пробивается узкий луч света. Глубоко вздохнув, он решительно открыл дверь, и заглянул внутрь.
Внутри все было, как всегда - разложенные по столам книги, чистые чашки, чисто вымытый заварочный чайник...
“Здесь лежала мисс Парксон”, - подумал Л, посмотрев на отмытый от крови пол. Уборкой, скорее всего, занимался сам мистер Вамми - в таких делах нельзя доверять уборщицам.
Сейчас на полу ничего не было - ничего, кроме легких отпечатков чьих-то ног.
Это были незаметные, смазанные следы, заметные только под определенным углом - и при определенном освещении. Кто-то только что потоптался по тонкому слою пыли, постоял возле места убийства - а потом вышел из подсобки.
Л вытащил из кармана ручку с фонариком, и посветил на пол.
Следы вели куда-то вглубь библиотеки, за стеллажи с книгами - и Л ничего не оставалось, как пойти за ними.
“Что у нас там расположено? - подумал он, вспоминая план здания. - “Старый корпус, пустые комнаты... Лестница, ведущая в бывший винный погреб и подвал, где находятся холодильники с запасами еды”.
И где сейчас находится тело мисс Парксон, засунутое мистером Вамми в одну из морозильных камер.

За годы, проведенные в Вамми-Хаузе, Л спускался в подвал раз десять - не так часто, чтобы это место перестало вызывать у него интерес, но вполне достаточно для того, чтобы изучить дорогу, как свои пять пальцев. Он точно знал, что выключатель находится справа, что ступенек - ровно восемнадцать штук (он посчитал их еще в свое первое посещение), и что ручка на нижней двери обмотана изолентой.
Он думал, что знал дорогу в подвал - и все же, сегодня она казалась ему незнакомой.
Л неуверенно пошарил по правой стене, разыскивая выключатель, потом наощупь добрался до левой, и, плюнув, в конце концов, на поиски, принялся освещать дорогу своим фонариком.
“Наверное, мне нужно быть готовым к чему угодно”, - подумал он.
Например, к тому, что все, что видят его глаза, выглядит, на самом деле, совсем иначе. Л не мог понять, как это получалось у Кукольника, но ведь получалось же! Милый ребенок там, где на самом деле находится кукла, гладкая стена там, где должен быть выключатель - все это только иллюзии.
“Любой гипнотизер способен сделать то же самое, так что кукловод не всесилен”, - решил Л, направляя луч фонарика себе под ноги. Спускаться пришлось очень осторожно, нащупывая ногами ступеньки, которые вдруг оказались расположенными на разной высоте. - “Кукольник не знал, где лежит нужная ему книга - иначе ему не пришлось бы ждать, пока библиотека опустеет, чтобы как следует там порыться. Он не может убивать на расстоянии, не может превратиться в могучее чудище с кучей зубов и щупалец. И копаться в человеческих мозгах он тоже не может - он не знает, о чем думают другие, не знает, что случилось там, где он не присутствовал. Да, он умеет быстро и бесшумно двигаться, и быть незаметным, и внушать нам всякую чушь, но он не всесилен!”
В этот момент в босую пятку Л впилась щепка, и он от неожиданности выронил фонарик.
- Черт!
Фонарик со стуком ударился о ступеньку, и тут же погас. Л присел на корточки, и попытался нашарить его в темноте, но тут же брезгливо отдернул руку - его пальцы вместо гладких холодных ступенек прикоснулись к чему-то липкому.
В темноте что-то зашуршало - словно сотня маленьких лапок нетерпеливо переступала по полу.
“Это иллюзия”, - сказал себе Л, - “всего лишь иллюзия!”
Он вытер пальцы о край футболки, и достал запасной фонарик.
Теплый желтый круг света упал на ступеньки - чистые, как после хорошей уборки.
Миссис Кингсли, экономка, никогда не допустила бы на полу ничего липкого, и, тем более, ничего чересчур многоногого.

Лестница казалась бесконечной. Л даже слегка запыхался, несмотря на то, что шел вниз, а не вверх. И все же, несмотря на это, он чувствовал, как его до костей пробирает холод. Иногда ему опять чудился тот неприятный звук, похожий то ли на шорох сухих надкрылий, то ли на скрежет суставчатых лапок, и тогда он останавливался, чтобы поводить лучом фонарика по стенам - по чистым сухим стенам, на которых никогда не было никаких насекомых.
Наконец, Л толкнул тяжелую дверь, пошарил по стене, и с облегчением щелкнул выключателем.
“Интересно... Почему Кукольник дал мне возможность увидеть комнату при нормальном”... - Л с сомнением посмотрел на подмигивающую лампочку, и исправился, - “относительно нормальном освещении? Может, он понял, что темнота меня не остановит и не испугает?”
Он повертел в руках фонарик, и решил, что дело не только в этом. Кукольник не сдался. Он определенно что-то задумал.
“Ладно, посмотрим, что тут есть”, - сказал себе Л, оглядывая подвал.

Потолки здесь были низкими, так что Л, встав на цыпочки, легко мог бы дотянуться до них пальцами. Испорченный дроссель в лампе гудел, словно рой из мелких кусачих насекомых - хотя никакие насекомые не могли бы выжить в царившем в подвале холоде. Весь дальний конец подвала занимали четыре больших промышленных холодильника. Время от времени то в одном, то в другом холодильнике что-то начинало булькать и ритмично постукивать, заглушая гудение дросселя. На полпути между холодильниками и Л стояли два оцинкованных стола - обычно их использовали для упаковки подготовленных к заморозке продуктов.

Л скользнул равнодушным взглядом по двум ближайшим холодильникам - в них, как ему было доподлинно известно, хранились мясо, рыба, и все, что могло понадобиться толпе голодных детских ртов и десятку избалованных хорошей кухней взрослых.
Следующий холодильник вызвал у него легкую задумчивость. Л даже протянул руку к цифровому замку, но тут же сунул ее в карман. “Может, как раз в этом состоит замысел Кукольника”, - подумал он. - “Я полезу за мороженым, отвлекусь, и тут-то он на меня нападет! Глупое предположение - я никогда не отвлекаюсь настолько, чтобы прозевать опасность, - но Кукольник вообще не слишком умен. Он слишком полагается на свои необычные способности. До какого-то момента это срабатывает - но только до тех пор, пока люди думают, что все это им мерещится”.
Он опять поежился от жуткого холода, заморозившего его босые ноги, и подумал, что все равно здесь слишком холодно для мороженого.
“Или мне внушают, что тут слишком холодно”, - напомнил себе он.
Это была неприятная мысль - Л не нравилось, что мир вокруг него стал таким неустойчивыми и лживым, и на какую-то долю секунды он пожалел, что не позвал с собой Бейонда. Впрочем, он тут же пресек эту мысль. Желание поддержки означало, что Кукольник слишком силен, или же что Л слишком слаб, чтобы можно было победить в одиночку. А это было совсем не так!
“Нет, хорошо, что я один. Никто не путается под ногами, не дает советы, и...” - Л потеребил ноющее ухо, - “не лезет с предложениями, от которых одни проблемы. И думается в одиночестве лучше”.
Он сделал еще несколько шагов, и понял причину царившего в подвале холода. Дверь последнего холодильника была приоткрыта, и из нее вырывался сизый ледяной туман.
Л подошел поближе, и заглянул внутрь.
Он увидел старый, покрытый подозрительными пятнами лед, увидел примерзшую ко льду этикетку от упаковки мороженых цыплят, и - ничего больше.
Никакой мисс Парксон.
Л потратил несколько минут на то, чтобы изучить внутренности остальных холодильников, но в них были только багровые, покрытые изморозью говяжьи туши и серые брикеты мороженой рыбы. Он попытался раздвинуть их, чтобы посмотреть, нет ли там чего-то внутри - в глубине промерзшего льда, - но вскоре сдался. Мясо слишком сильно примерзло ко льду.
Сдавшись, Л снова подошел к открытому холодильнику. Он заглянул в самую глубь, и, обдирая потерявшие чувствительность пальцы, пошарил внутри - но все было безрезультатно.
“Может, она вывалилась, и откатилась куда-то в сторону”, - подумал Л, цепляясь за эту слабую уловку.
Он посветил фонариком по сторонам, и вдруг увидел мисс Парксон.
Странно, что он не заметил ее раньше - подвал был не так уж велик.
Может, он просто не смотрел в ту сторону - в сторону одного из разделочных столов.
Она лежала на тусклом, исцарапанном ножами цинке, и в ней чувствовалось что-то странное - помимо того, что она была мертва.
Л только через секунду сообразил, что дряблая, покрытая пигментными пятнами, кожа немолодой женщины вдруг стала гладкой и нежной, как у ребенка.
Нет, она стала гладкой и нежной, как фарфор.
Л подошел ближе. Перед ним лежал не труп. Это была огромная кукла библиотекарши.
Л осмотрел ее со всех сторон - даже заглянул под юбку, - потыкал в нее карандашом, но кукла не шевелилась.
“Я на сто процентов уверен, что в этом замешан Кукловод”, - подумал он, посветив в бессмысленные фарфоровые глаза куклы.
Внезапно ощутив холод, вырывающийся из распахнутых дверей всех четырех холодильников, он отошел, чтобы захлопнуть дверцы. Подняв упавшую на пол баранью ногу, он покачал ее в руке, как дубинку, и уронил обратно на пол.
У него были занятия поважнее, чем распихивать замороженное мясо по полкам.
“Кто-нибудь наверняка успеет спуститься сюда, прежде чем все протухнет”, - подумал он, отпихивая с дороги замороженную курицу.
И в этот момент за его спиной раздался глухой стук.
Л обернулся - и тут же опять схватил мороженую баранью ногу, наплевав и на проникающий до самых костей холод, и на противную липкость в тех местах, где лед начинал таять.
Библиотекарша, - кукла библиотекарши, - села на столе, свесив вниз обутые в практичные коричневые туфли ноги.
- Мисс Парксон? - на всякий случай позвал Л.
Он не рассчитывал, что ему ответят - ведь это просто еще одна иллюзия, думал он, покрепче сжимая баранью ногу, - но библиотекарша слезла со стола, и пошла прямо к нему.

Л рассчитывал ударить, как только библиотекарша подойдет поближе, однако кукла, скрипнув деревянными суставами, повернулась - как солдат на плацу, - и зашагала к выходу.
“Как же я сразу не догадался”,- подумал Л, уронив на пол баранью ногу. - “Эта кукла создана не для того, чтобы убивать. Ее цель - найти книгу. Мисс Парксон... нет, я не могу так это называть... Кукла помнит, куда она положила книгу, и она принесет ее из хранилища - прямо в руки Кукольника. Отлично. Вот тогда-то я их и поймаю! Если я застану Ниара рядом с этой дрянью, ему не отвертеться”.
Недолго думая, Л двинулся за куклой.
Он подождал, пока она, подцепив негнущимися пальцами дверную ручку, вышла на лестницу, и сразу же прошмыгнул следом.
В первую секунду Л отметил только то, что на лестнице стало светлее. А затем он понял, что изменилось не только освещение.
Изменилось все.
Вместо знакомой лестницы - с восемнадцатью ступеньками, со стенами, выкрашенными тусклой масляной краской, со старинной ручкой на подвальной двери, обмотанной вполне современной изолентой, с закрашенными побелкой проводами, и кучей других, маленьких, но запомнившихся деталей, - Л обнаружил себя в небольшой комнате, тесно заставленной старомодной мебелью. Везде, где можно было положить салфетку - лежала салфетка, везде, куда удавалось втиснуть вазу или статуэтку - стояла статуэтка или ваза. Во всех вазах торчали засушенные цветы, крашеные птичьи перья, нанизанные на проволоку бусы, все было в висюльках, бахроме, оборках, и лишь в редких случаях из-под бахромы или висюлек выглядывало темное красноватое дерево мебели или стенных панелей.
Из-за мельтешащих в глазах деталей Л не сразу заметил согбенную фигуру, застывшую у второй двери. Вначале ему показалось, будто это кукла библиотекарши - из-за темного платья и небрежного узла волос на затылке. Но потом он увидел, что женщина, сидевшая в углу, гораздо моложе мисс Парксон. Она выглядела ровесницей Л - возможно, на два-три года лет старше. А может, она казалась старше из-за опущенных уголков губ. Женщина что-то шила, склонившись над белым куском ткани, и Л видел, как покачиваются в ее ушах серебряные серьги.
Отступив назад, Л попытался нашарить дверную ручку, но обнаружил, что дверь подвала исчезла. За его спиной стоял шкаф - с висюльками, вазочками, крашеными птичьими перьями, и кружевными салфетками на полках.
- Баюшки-баю, сынок, звери сядут на порог... - тихо пела женщина, - станут пальчики кусать - не проснешься, будешь спать...
От монотонного голоса и в самом деле и в самом деле хотелось спать. Л даже зевнул - ну тут же вскинулся.
“Где я? Куда делась кукла?” - спросил он у себя, оглядываясь по сторонам.
Странное дело! Л вдруг понял, что ему никак не удается запомнить детали наполнявших комнату вещей. Было ли воткнутое в вазу перо красным, или синим? Или это было не перо, а засушенная роза? А может, это вообще была не ваза, а фаянсовая пастушка? Стоило на мгновение отвести взгляд в сторону, как Л уже не мог сообразить, на что он только что смотрел. В памяти оставалось лишь мелькание каких-то бессмысленных образов.
Все свободные места на стенах были увешаны фотографиями, и, глянув на них, Л отметил еще одну странность - некоторые лица казались знакомыми. Где-то он уже видел эти черты - но при этом ему никак не удавалось понять, мужчины или женщины изображены на фотографиях.
“Мне надо поскорее выбраться отсюда”, - подумал Л, почувствовав, как опять начинают мерзнуть ноги. Он глянул вниз - он ступал по пушистому красному ковру, и все равно холод пробирал его до самых костей.
Это место не было настоящим - Л был уверен в этом на сто процентов. Нигде в Вамми-Хаусе не было подобной комнаты - или, если уж на то пошло, подобной женщины.
Он опять посмотрел на вторую дверь. Может, выход там?
Подойдя ближе, Л подергал за ручку, однако дверь была крепко заперта. Но даже не это остановило Л, а запах гнилого мяса и смерти, доносившийся оттуда.
Если это и был выход, то он казался слишком опасным, и Л пока еще не был готов идти этим путем.
- Станут глазоньки клевать - будешь сладко почивать, - бормотала женщина, - станут жилки вынимать - еще крепче будешь спать...
Вонь тухлятины стала еще сильнее, но она, кажется, ничего не замечала. Перекусив нитку мелкими белыми зубами, она встряхнула свое шитье, и принялась расправлять оборки.
Л стоял совсем рядом - так, что мог бы коснуться ее рукой, - и все равно она не видела его, словно его не было в комнате.
- Это иллюзия, - сказал Л, вслух, чтобы услышать звук собственного голоса, - Вероятно, я все еще нахожусь в подвале. Мне уже известно, что Кукольник умеет внушать иллюзии. Следовательно, мне просто надо найти способ увидеть правду.
Если, конечно, такой способ существует.
Ему захотелось сказать еще что-нибудь, такое же разумное и логичное, хотя бы для того, чтобы подтвердить свою собственную реальность и заглушить монотонное пение, но в голову ничего не лезло. Ничего, кроме мыслей о том, что эта комната на самом деле может быть совсем, совсем пустой, и обитой мягкой тканью, и выход из нее забран решетками. Может, все слова, казавшиеся такими правильными - лишь бессмысленное мычание, беспорядочные звуки, которые только он сам наделяет каким-то значением...
“А может, это как раз то, чего от меня добивается Кукольник”, - упрямо сказал себе Л. - “Ему не удалось отпугнуть меня тем, что меня могут принять за психа. Кукольник знает - мне плевать, что подумают другие. Если они сочтут, что я - безумец, раз верю Бейонду, и называю ребенка куклой, то им же хуже! Но если я испугаюсь, что схожу с ума... Если я сам решу, что я безумен...”
Вопреки обыкновению, Л не стал доводить эту мысль до ее логического завершения. За недоговоренными словами скрывалось многое из того, о чем он не хотел задумываться. Тем более - задумываться здесь, в месте, где страхи вполне могли оказаться реальностью.
Или, хотя бы, одной из реальностей.
Наклонившись, он помахал рукой перед женщиной, но та, как и прежде, не обратила на него никакого внимания. Подумав, он положил ладонь ей на грудь - и понял, что совершенно ничего не чувствует. Воображение подсказывало ему, что он должен ощущать тепло, мягкость тела, шершавость ткани, однако ощущение было таким, будто под его ладонью не было ничего, кроме воздуха. И в то же время женщина не была бесплотной - ладонь никуда не проваливалась, продолжая лежать на высокой, но, увы, абсолютно неощутимой груди.
“Похоже, что бесплотным здесь являюсь как раз я”, - решил Л. - “Но что же со мной произошло, и как я здесь оказался? И что это за комната?..”
Он не успел додумать возникшую у него мысль, когда дверь, возле которой сидела женщина, вдруг открылась.
Запах - запах смерти, болезни, запах страха, - стал почти невыносимым, но женщина вскочила на ноги так, словно из комнаты повеяло самыми лучшими духами. Она шагнула к дверям, заслонив вход, и что-то спросила. Л сумел расслышать, как она сказала что-то вроде “мистер Ривер”. Но сам вопрос он так и не смог разобрать, хоть и стоял совсем рядом, так близко, что видел распаявшееся колечко подвески на одной из сережек. Женщина подняла руку, поправляя волосы - и подвеска от сережки упала на пол.
Быстро наклонившись, Л сунул ее в карман. Он успел заметить в комнате что-то белое, и услышать слабый плач, но в следующую секунду дверь распахнулась настежь, с размаху ударив его по голове.

Первое, что увидел Л, когда пришел в себя, было озабоченное лицо Бейонда. Первое, что он почувствовал - как кто-то деловито обшаривает его карманы.
- Руки переломаю, - пообещал он, с трудом пошевелив бесчувственными губами, и попытался подняться на ноги.
- Я твой мобильник ищу, придурок, - объяснил Бейонд, но руки из чужих карманов вытащил, и даже помахал ими перед глазами Л. - Хотел мистера Вамми вызвать, ясно?
Впрочем, Л не сомневался, что Бейонд успел изучить все самое интересное, и, возможно, даже что-нибудь спереть.
Но сейчас это было неважно.
- Что произошло? Как ты меня нашел? - спросил Л, кое-как садясь, и оглядываясь вокруг.
Это был все тот же подвал. Все четыре холодильника были открыты, а продукты - вывалены на пол. За спиной Бейонда Л с удивлением увидел мелкого белобрысого головастика - любителя пиратов. Головастик с урчанием пожирал огромный брикет шоколадного масла. Заметив направленный на него взгляд, он почему-то принял виноватый вид - но масло из рук не выпустил.
- Это Мелло тебя нашел, - пояснил Бейонд, глянув на мальчишку. - Оказывается, он спер у мистера Рувье связку ключей от всех помещений, и решил потихоньку тут все поисследовать. Сунул нос в подвал, увидел разгром, который ты здесь зачем-то устроил, полез в холодильник, рассчитывая найти там запасы шоколада - и нашел тебя.
- В холодильнике? - переспросил Л.
Только теперь он почувствовал холод. И боль, иголками колющую пятки и ладони.
- Ага, ты какого-то хрена забрался в холодильник, и решил там поспать, - кивнул Бейонд. - Мелкий не знал, что делать, сбегал за мной, и мы вместе выволокли тебя наружу. Хотя я не уверен, что это правильное решение. Может, лучше бы было оставить тебя охлаждаться.
- Ясно, - кивнул Л, и попытался встать на ноги.
Сунув руку в карман, он нащупал холодный кусочек серебра, и задал тот вопрос, который интересовал его больше всего:
- Бейонд, а кто такой Ривер?
Но вместо Бейонда ему почему-то ответил Мелло.
- Это который художник, да? - предположил он, облизав испачканные маслом пальцы, и тут же, смутившись, пробормотал: - Я в книжке однажды видел... случайно... Правда, случайно! И книжка была скучная, и вообще... Я только краем глаза...
Л и Бейонд переглянулись. Бейонд, ухмыльнувшись, вытащил из кармана зажигалку, и щелкнул ею с таким видом, будто примерялся - что поджечь первым.
- С людьми, скрывающими от Правосудия важную информацию, почему-то всегда случаются разные неприятные вещи, - пробормотал себе под нос Л.
- Я уверен, что он искал не эту книжку! - выпалил побледневший Мелло. - Там просто рисунки, скелеты, внутренности и все такое, и ничего - про сокровища и подземелья!
- Кто искал, Мелло? - вкрадчиво поинтересовался Бейонд.
- Сэр Фредерик Глум. Он что-то искал в библиотеке, и... и он убил мисс Парксон, но точно не из-за этой книжки, - прошептал Мелло.
- Интересно, - пробормотал Л. - Насколько мне известно, смерть мисс Парксон пока держится в секрете... особенно, от всяких мелких пронырливых оболтусов. И как же так получилось, что Мелло в курсе происходящего? Может, он сам замешан в этом преступлении?
Мелло яростно замотал головой.
- Я ничего не делал. И я... И я почти ничего не видел! Ничего интересного, так это точно, - упавшим голосом заключил он.
- Но ведь ты расскажешь нам все, что тебе удалось увидеть, правда? - Бейонд опять щелкнул зажигалкой, и полюбовался на синеватый язычок пламени.
- Он расскажет, - уверенно произнес Л. И добавил: - И ты тоже расскажешь. Про те записи, в твоей тетради. И про то, кто такие Эмили и мистер Ривер.
- Не Эмили, а Эмма, - проворчал Бейонд. – Только давай переберемся отсюда. У тебя могут быть свои идеи насчет холодильников, но мне не слишком хочется заполучить насморк.
Мелло продолжал бубнить что-то про пиратов и собственную невиновность в смерти мисс Парксон, но Л не возражал – и не потому, что рассчитывал услышать случайно вырвавшуюся информацию.
Он, наконец, понял, что означала тишина, наступавшая там, где появлялся Кукольник. Она значила, что никто не придет на помощь.

*********

Л позволил Мелло поболтать еще несколько минут, необходимых ему самому, чтобы собраться с мыслями. Все это время Бейонд то высмеивал пиратские версии Мелло, то начинал ныть о смертельном насморке, подстерегающем всю их компанию, то посматривал на Л со странным выражением, словно догадываясь о необычном сне.
“Или не-сне?” - подумал Л, опять нащупав в кармане подвеску.
Перебив Мелло на полуслове, он заговорил.
- В этом холодильнике, - объявил он, махнув рукой, - должно было лежать тело мисс Парксон.
- Ты на нее не слишком похож, - тут же встрял Бейонд. - Хотя... если бы ты пролежал там достаточно долго, все существенные различия стерлись бы.
- Не перебивай меня, - огрызнулся Л. Он помолчал, не слишком уверенный в том, что мелкому оболтусу, оказавшемуся в центре событий, следует знать подробности, но, не увидев другого выхода, продолжил:
- Я услышал шум. Какие-то шаги... В общем, шум. И я решил выяснить, что происходит.
Рассказ выходил сумбурным, лишенным многих деталей, и, по мнению Л, звучал на редкость глупо. Впрочем, кажется, ни Бейонд, ни головастик так не считали. Во всяком случае, они ни разу не захихикали, и не обвинили Л во лжи - и он не сомневался, что причиной этому были вовсе не его угрожающие гримасы.
“Они мне верят”, - подумал он. - “Они верят, что тело женщины - убитой, вскрытой, и спрятанной в морозильную камеру, - могло превратиться в куклу. И что кукла могла встать, и пойти”.
Ощущение было довольно непривычным. Обычно, чтобы убедить окружающих в своей правоте, Л приходилось прилагать множество усилий. Он не считал, что это плохо, или несправедливо - напротив, ему даже нравилось собирать и складывать вместе разрозненные кусочки событий, вещей, слов или действий, любуясь тем, как они вписываются в уже известную ему картину. И, если уж говорить о несправедливости, то требовать от других воссоздавать эту картину было бы так же нечестно, как требовать от кота миссис Кингсли охотиться на антилоп.
Доверие было приятно. И в то же время, оно тревожило.
“Но вдруг я все же ошибаюсь?” - спросил себя Л. - “Вдруг все это существовало только в моем воображении?.. Может, кукла-библиотекарша мне приснилась, так же, как приснилась та женщина, Эмма?”
И ведь Бейонд мог все это время врать, вдруг подумал он. Бейонд, который поддакивает историям про сэра Фредерика, вполне способен придумать еще одну историю - про Ниара-куклу.
“Но смерть мисс Парксон - не выдумка”, - напомнил себе Л. - “И исчезновение ее трупа - тоже. И я никогда не залез бы в холодильник, если бы меня не заставили - обманом или внушением. эти преступления - настоящие, пусть даже все остальное - выдумка, или плод моего воображения. Преступник - тоже настоящий. И я его поймаю. Хотя о сне, пожалуй, пока не говорить не стоит”.
Л опять сжал в кулаке подвеску, и быстро закончил свой рассказ.
- Значит, - заговорил Бейонд, - Кукла мисс Парксон сейчас шастает по приюту...
- Я на девяносто пять процентов уверен, что ее интересует только библиотека, - покачал головой Л. - Еще, возможно, хранилище... Ее задача - найти книгу, а не убивать.
- Ну да, иначе она бы начала с тебя. Никто не упустил бы подобного шанса.
Мелло вдруг побледнел до такой степени, что стали видны веснушки.
- Я же с ней чуть не столкнулся! - прошептал он, но этот шепот прозвучал почти криком. - Я услышал шаги, и спрятался, а потом сразу полез в подвал...
- А где ты услышал шаги? - тут же поинтересовался Л.
- В коридоре за библиотекой. Я спрятался в кладовке, а шаги повернули направо. Потом хлопнула дверь, я еще пару секунд подождал, и вылез.
- Значит, хранилище, - пробормотал Л.
И быстро пошел к выходу.
- Будем надеяться, что эта тварь еще там, - сказал он, открывая дверь. - Мы не должны допустить, чтобы она сделала то, ради чего ее создали. Бейонд, что ты там возишься?
- Погоди, я где-то тут видел пакет с замороженной клубникой... А, спасибо, Мелло! Мало ли - вдруг сейчас мы героически погибнем, - пояснил Бейонд в ответ на недовольный взгляд. - А я в этом году еще клубники не пробовал!

Книжное хранилище находилось в противоположной стороне от ведущей в подвал лестницы. Собственно говоря, оно тоже находилось в подвале - однако по какой-то причине этот подвал был не таким глубоким. В нем даже были окна - маленькие, высотой в ладонь, зарешеченные окошки под самым потолком. Впрочем, толку от них не было никакого - насколько Л помнил, они всегда были закрыты тяжелыми ставнями. Мисс Парксон внимательно следила за тем, чтобы в хранилище поддерживалась одинаковая температура, одинаковое освещение - которое лучше всего было бы назвать “густым сумраком”, и одинаковая влажность.
“Сейчас-то ей на это наверняка наплевать”, - мрачно подумал Л, вспомнив жуткую фарфоровую гладкость кукольного лица. Отогнав неприятное воспоминание, он шагнул к железной двери.
- Подожди, - сказал, выйдя вперед, Бейонд. В руке он держал железный совок для мусора - по пути к хранилищу они навестили кладовку, в которой прятался Мелло, и вооружились тем, что подвернулось под руку.
Мелло, тащивший под мышкой швабру, ухмылялся, но Л не думал, что это выглядит смешно.
- Я пойду вперед. На меня не действует внушение, правильно? Значит, наши шансы героически погибнуть в борьбе со злом сократятся, как минимум, вдвое.
- Я не хочу слышать о том, что кто-то погибнет, - отрезал Л. - Мы просто проверим, здесь ли эта тварь, и запрем ее. Мелло пойдет за тобой, я буду замыкать. Все ясно?
- У тебя напрочь отсутствует ощущение поэтичности момента, - пожаловался Бейонд. - Что очень странно, при том, как ты любишь выделываться и строить из себя борца с Мировым Злом.
- Я не люблю! - успел возразить Л, но тут дверь хранилища бесшумно открылась, и ему стало не до привычных споров.
- Ух ты! - восторженно прошептал Мелло, и завертел головой по сторонам.
Тут были книги - множество книг, расставленных на уходящих в темноту полках и лежащих в стеклянных шкафах. Тут были географические карты - как самые современные, так и старинные, с выпрыгивающими из океанов китами, с русалками и неведомыми зверями. Вся стена рядом с дверью была увешана картинами. Это были акварельные рисунки, принадлежавшие какой-то давно умершей барышне, пожелтевшие, с выцветшими красками, со странной перспективой, из-за которой головы у людей казались слишком большими, а бедра - слишком узкими, словно под старомодными платьями и сюртуками прятались змеиные тела.
А еще здесь стояли начищенные рыцарские доспехи, скелет с прикрепленными к костям табличками, глобусы всех планет Солнечной системы - и множество других сокровищ.
- Пойдем по часовой стрелке, - сказал Л, понизив голос.
Бейонд, против обыкновения, не стал спорить и предлагать свой вариант - возможно, потому, что, как и Л, хотел поскорее отсюда убраться.
Может, он тоже слышал тихий шорох перелистывающихся страниц и стук сдвигаемых кем-то книг - и ему тоже не нравился этот звук.

***
Когда Л впервые побывал в хранилище, он был ненамного старше Мелло. Сейчас уже было не вспомнить, зачем он туда полез - логика подсказывала, что за какой-то книгой, но название книги начисто стерлось из памяти.
А может, Л просто обнаружил приоткрытую дверь, и сунулся в хранилище, даже не подозревая, что это - то самое место, откуда мистер Вамми приносит ему всякие интересные вещи.
Скорее всего, так и было. В отличие от Мелло, которого, как показала практика, можно было найти где угодно, только не в своей комнате, Л в те годы не любил высовывать нос наружу. Ему хватало того, что он заполучил свою собственную территорию, и он обустраивал ее, не очень-то интересуясь миром за стеной.
“Снаружи” было скучно. Другие дети были неинтересны - и они слишком бурно реагировали, когда Л им об этом сообщал. Первая драка оказалась познавательной, но в следующих Л не обнаружил ничего нового, и с тех пор прибегал к силе, только если не было другого выхода. В комнатах и коридорах тоже не нашлось ничего, что привлекло бы внимание Л - он предпочитал возиться с растрепанными рулонами чертежей, сверяя их с фотографиями, и с составленными нотариусами описями имущества. Так - изнутри, - можно было заметить куда больше важных подробностей.
Но однажды Л стало тесно, и он вышел за дверь - посмотреть, нельзя ли расширить его территорию.
Он не знал, как оказался в хранилище - но до сих пор помнил то ощущение восторга и удивления, которое охватило его при виде книг. Это было настоящее богатство - и оно все принадлежало ему, в этом Л не сомневался ни на секунду. Кто, кроме него, мог заслужить эти сокровища?
Только он забыл, что к каждой пещере с сокровищами непременно прилагается дракон - и этот дракон уже подкрадывался к нему, держа на весу толстый том трагедий Шекспира.
Слабое движение воздуха насторожило Л, и он успел отскочить в сторону, когда в дюйме от его носа него пролетели Гамлет, Ромео и король Лир, закованные в украшенную латунными вставками подарочную обложку. Но не успел он обрадоваться своей ловкости, как откуда-то вынырнул сухонький седой старичок, и с неожиданной силой ухватил Л за ухо.
- Ты чего это шалишь, негодник? Вот я тебя...
Это оказался мистер Кройтон, занимавший в то время должность библиотекаря. Старику было больше восьмидесяти лет, и сорок из них он провел в библиотеке Вамми-Хауса, переходя, вместе с книгами, от одних наследников к другим, и не слишком интересуясь происходящими вокруг переменами.
Старик дернул Л за ухо, требуя ответа - но добился лишь упрямого молчания, обычного ответа тем, на кого Л не считал нужным тратить слова. Разозлившись, старик ухватил Л за подбородок, повернув его голову так, чтобы тот смотрел ему в глаза.
Именно тогда Л увидел за спиной библиотекаря какую-то тень. Тень на четвереньках проползала между стеллажами, задержалась, чтобы показать Л язык, и исчезла, выскользнув в коридор.
- Кто разрешил тебе тут шуметь, а? Ты у меня сейчас получишь, негодник...
Старик потащил упирающегося Л куда-то в глубь хранилища, в заполненный книгами сумрак. Л уже почти собрался было извернуться, и как-нибудь так пнуть мистера Кройтона, чтобы тот выпустил его ухо, но в этот момент громко хлопнула входная дверь.
- Мистер Кройтон, сэр! - послышался вдруг взволнованный мальчишеский голос. - Миссис Лоутон просила вас подняться наверх. Это срочно, сказала она!
Старик оглянулся, и вместе с ним оглянулся Л - частью из любопытства, а частью - потому что жесткие пальцы все еще удерживали его ухо, и вертели его головой так, что Л начал беспокоиться за шейные позвонки.
Свет, падавший из коридора, превратил стоявшего в дверях мальчишку в черный безликий силуэт, но Л мог бы поклясться, что это - та самая прятавшаяся за полками тень.
- Миссис Лоутон? - прошамкал старик. - Что бы ей могло понадобиться, а?
- Не знаю, сэр. Но она очень просила поспешить! - сказал мальчишка, и неуверенно добавил: - Кажется, она чем-то расстроена...
- Не тебе об этом судить, негодник, - тут же оборвал его старик.
Наконец-то выпустив многострадальное ухо, он ухватил Л за плечо, и, вытолкнув в коридор, запер дверь хранилища.
- Кто такая миссис Лоутон? - пробормотал Л, когда старик поднялся вверх по лестнице.
- Она работала здесь в пятидесятых. Думаю, что Кройтон втюрился в нее, или что-то в этом роде. Я нашел в одной книге листок со стихами. У него - болезнь Альцгеймера, а она умерла, давным-давно, - неожиданно закончил мальчишка.
Л прикусил палец, и внимательно посмотрел на мальчишку.
Тот был почти одного роста с Л, и, судя по нескладным рукам и ногам, обещал вытянуться еще больше. Его черные волосы торчали неровными прядями - словно воспитательнице удалось пару раз щелкнуть ножницами, прежде чем мальчишка решил, что ему это не нравится. Но самым необычным в мальчишке были его глаза. Густого вишневого цвета, с расширенными, как у наркомана, зрачками, они казались дырами, сквозь которые смотрит на этот мир какое-то другое существо.
- Ты - Бейонд Берздей, - сказал Л, вспомнив прочитанные недавно профайлы о новых воспитанниках.
- А ты - Л.
- Меня зовут Рюдзаки, - поправил Бейонда Л, решив пока не выяснять, откуда Бейонд узнал, кто он такой. Вместо этого он спросил: - Почему ты швырнул в меня книгой?
- Я хотел посмотреть, как ты отреагируешь, - признался Бейонд.
Л кивнул, и задал следующий вопрос:
- Тогда почему ты меня выручил?
Бейонд поднес к губам палец, и слегка прикусил его - в точности копируя Л.
- Я все еще хочу посмотреть на твою реакцию, - сказал он.

***
Прислушиваясь к шорохам и скрипам - словно десяток мышей лакомились редкостной инкунабулой, - Л наклонился к Бейонду, и прошептал:
- Помнишь, как ты запустил в меня Шекспиром?
- Ты это заслужил, - тут же прошептал в ответ Бейонд. - Ты бы видел себя со стороны - прямо лорд Фаунтлерой, осматривающий свои новые владения. Зато теперь я знаю - чтобы сбить с тебя самодовольство, достаточно надрать тебе уши.
Л сморщил нос, и инстинктивно потрогал себя за проколотую мочку.
- Что-то здесь не так, - прошептал он, когда ухо отозвалось привычной горячей болью.
Бейонд вопросительно на него посмотрел.
- Я думаю, оно знает, что мы пришли, - прошептал Л. - Оно... Мелло!
Мелло стоял в темной арке, рассматривая старинный глобус.
- Мелло! - почти беззвучно прошептал Л, и, сообразив, что мелкий его не слышит, шагнул к глобусу. В ту же секунду он понял, что глобус на самом деле неплохо освещен, а темнота за спиной Мелло - это темное платье мисс Парксон.
Что-то почувствовав, Мелло повернулся, но тут кукла тут же схватила его за горло, и, деревянно защелкав суставами, потянула за собой - в узкий простенок между двумя шкафами.
Не раздумывая, Л бросился вслед. Он успел схватить мелкого за плечи, и удержать, не давая кукле затянуть его в темноту, но белые фарфоровые руки, лежавшие на горле Мелло, вздрогнули, и сжались еще сильнее, грозя раздавить трахею.
- Закрой глаза, - вдруг сказал Бейонд.
Л послушался - и через мгновение услышал треск, похожий на тот, который прозвучал, когда экономкин кот зачем-то забрался в шкаф с кухонной посудой. Несколько мелких осколков задели его лицо, а Мелло хрипло, но с облегчением, задышал.
- Уматываем, - сказал Бейонд, держа наготове совок.
Л подхватил Мелло за шиворот, и, не дожидаясь, пока тот придет в себя, пинками погнал к выходу.
- Где эта тварь? - не оборачиваясь, спросил он у Бейонда.
- Шуршит за глобусом. А, нет!.. Успела перебраться...
Опять послышался звук бьющихся тарелок, потом - грохот падающих с полок книг. Бейонд, прикрывая отступление, сбрасывал кукле под ноги увесистые тома.
Л вытолкнул Мелло за дверь, и обернулся.
Кукла карабкалась через книги, не обращая внимания на мнущиеся под ее весом страницы, и пыталась дотянуться до Бейонда острыми обломками рук. Подобрав валявшуюся у ног книгу, Л швырнул ее кукле в голову, и, быстро отскочив в сторону, всем телом налег на книжный шкаф.
Книги подобием надгробного кургана высыпались на дергающуюся куклу, но сам шкаф, зацепившись за соседнюю полку, оставил между собой и полом небольшой зазор.
И из этого зазора к Бейонду уже тянулся обломок кукольной руки, похожий на белую растрескавшуюся кость.
Не дожидаясь, пока кукла выберется из-под завала, Л выскочил за дверь.
- Закрывай, - сказал ему выбежавший следом Бейонд. Так же, как и Л, он тяжело дышал, и слизывал с верхней губы капли пота.
- Можно считать, что проблема частично решена, - сказал он, с любовью посмотрев на совок.
Подумав, Бейонд сунул его под мышку, и подошел к Мелло.
- Выживешь, - сообщил он, осмотрев шею. - Дня два похрипишь - но зато в следующий раз не будешь отвлекаться во время боевой операции.
В ответ Мелло закашлялся, и сплюнул на пол желчью.
- Я... я не думал, что оно такое!
- Ага, ты думал, что это игра. Как сокровища Фредерика Глума, - пробормотал Л. Он покосился на дверь, за которой, если прислушаться, можно было разобрать стук падающих книг, и пошел к лестнице.

************
Казалось бы, происшествие в хранилище должно было разогреть замерзшие в подвале мышцы, но как только Л вошел в комнату Бейонда, его начало колотить от холода.
- Надо бы тебя в горячий душ засунуть, - предложил Бейонд, задумчиво покусывая палец.
“Ага, а ты тут пока все спрячешь, и о чем-нибудь сговоришься с мелким”, - предположил Л, с жадностью поглядывая на разложенные на столе книги и тетради.
В чем Бейонд может сговориться с Мелло, Л не знал, но считал, что лишняя осторожность никогда не повредит.
- Обойдусь, - буркнул он, сдернув со стула мохнатый свитер.
Свитер вонял горьким дымом, и сиял многочисленными дырами, но Л сразу же почувствовал, что ему стало теплее.
Он забрался с ногами на кровать, еще раз подозрительно покосился на стол с книгами, и повернулся к Мелло.
- Я должен был сразу сообразить, что ты не откажешься от своих... идей, - буркнул он, сделав перед словом “идеи” такую паузу, что Мелло гневно вспыхнул и стиснул кулаки. - Но раз уж ты в это ввязался, ответь на мои вопросы. Итак... Ты видел, как была убита мисс Парксон?
Мелло почему-то покраснел еще сильнее, так, что Л даже занервничал, что тот вдруг расплачется. Разговаривать с плачущими детьми он не умел, и плохо представлял себе, какие сведения можно извлечь из нечленораздельных всхлипов. Но вместо этого Мелло только помотал головой.
- Не видел? - уточнил Л.
- Почему я должен тебе об этом рассказывать? - сипло поинтересовался Мелло.
Бейонд вдруг хихикнул, но, как только Л бросил на него мрачный взгляд, замолчал, и с серьезным видом уселся на подоконник.
Л мысленно взвесил все возможности, и решился.
- Потому что я - Л, - сказал он.
- Так про себя кто угодно может сказать. Разве Л разрешил бы запихнуть себя в холодильник, как мороженое?
- Я не Супермен, - отрезал Л. - Я, как и ты, могу попасть в ловушку, оказаться в дурацкой ситуации, или сглупить.
Мелло непроизвольно дотронулся до багровых полос на горле - следов от кукольных пальцев, - и шмыгнул носом. С трудом сглотнув, он повернулся к Бейонду, и обвиняюще произнес:
- Я думал, ты - Л. Ты ведь сам сказал!
Бейонд хмыкнул, и встряхнул падающей на глаза челкой.
- Я просто не стал отрицать очевидное - что из меня получился бы гораздо лучший Л, чем из этого движителя кондитерской промышленности... Эй!..
Бейонд увернулся от прилетевшей с кровати подушки, и обиженно проворчал:
- Какой идиот сказал, что истина делает нас свободными? Истина делает нас избитыми!
Схватив подушку, он швырнул ее в Л.
- Спасибо, - вежливо сказал тот, подложив подушку себе под спину, и посмотрел на Мелло. - Я думаю, ты понимаешь, что вся эта информация абсолютно секретна. Ты не должен никому говорить о том, кто я такой... и о том, что произошло в библиотеке, в книгохранилище, и в подвале.
Мелло задумчиво кивнул, поглядел на Бейонда, который, вооружившись маркером, и время от времени сверяясь с карманным зеркалом, с независимым видом что-то выписывал на футболке, и, откашлявшись, просипел:
- Можно мне попить?
- Пошарь за тумбочкой, - не отрываясь от своего занятия, предложил Бейонд. - Там должна быть кола, или что-то в этом роде.
Он отложил в сторону маркер, и Л увидел, что светло-серая футболка украсилась черной надписью: «Б.ольше, чем л».
- Не думаю, - пробормотал Л. - Мелло! Ты уже можешь говорить? Я хочу получить информацию, и уйти куда-нибудь, где я смогу все обдумать, не опасаясь, что на меня нападут с линейкой.
Мелло открыл рот, чтобы задать написанный на его лице вопрос, потом закрыл его, потом опять открыл, потом отпил немного колы, и сказал:
- Я не видел, как убили мисс Парксон, потому что я сидел под столом, но я все слышал...

Рассказ Мелло занял всего четверть часа, но он подтвердил многое из того, о чем Л уже начал догадываться.
- Эта штука, Кукольник, материальна, - сказал он, отобрав у мелкого бутылку с остатками колы. - Она не может пройти сквозь закрытые двери. Кукольнику пришлось ждать, пока мисс Парксон откроет подсобку - до этого он туда попасть не мог. Замок в библиотечной двери может вскрыть кто угодно, он там для видимости - и для тех, кто попал сюда по ошибке. Но вот в подсобку без ключа не попасть. Правда, мне непонятно вот что...
Л задумчиво потер подбородок, и сделал еще один глоток колы.
- Каким образом Кукольник открыл дверь в подвал?
- А ты не думаешь, что это ты открыл ему дверь? - предположил Бейонд. - Он здорово наловчился морочить тебе голову - так, что ты сразу бежишь туда, куда ему нужно. Может, когда ты погнался за ним в первый раз, он тупо собирался от тебя избавиться, но потом сообразил, что тебя можно использовать.
Л обдумал это предположение, и мрачно кивнул.
- Похоже, что так оно и есть, - согласился он.
В памяти опять всплыли тихие шаги, шорохи и ощущение прилипшей к затылку паутины. Л передернулся - сама мысль о том, что кто-то ковырялся в его мозгах, вызывала у него приступ тошноты. Он подумал о том, как метался по комнате в поисках невидимого врага - а тот все это время стоял у него за спиной, и смеялся.
«Нет», - тут же сказал он себе. - «Вряд ли Кукольник смеялся... он для этого слишком не-человек. Вероятно, он мог бы внушить мне, что он смеется, но самому ему никогда не бывало смешно. Интересно, а кто-нибудь видел Ниара улыбающимся?»
- Вот еще что я думаю, - сказал он, - Кукольник не только материален - его физические данные соответствуют данным Ниара. Тут иллюзия нас не обманывает. Он не сильнее и не быстрее пятилетнего ребенка.
- Но он убил мисс Парксон! - возразил Мелло.
Л прижал пальцем губу, и попытался сформулировать смутную мысль.
- Я на девяносто девять процентов уверен, что он может на некоторое время внушить другим людям, будто они его не видят. Не думаю, впрочем, что это длительное внушение... Если бы это было так, ему не пришлось бы убивать. Он мог просто обшарить подсобку - и мисс Парксон ничего не заметила бы. Я думаю, дело обстояло так. Мисс Парксон наклонилась к Ниару, и в этот момент он для нее исчез. И, невидимый для нее, ударил. Все произошло слишком неожиданно, поэтому она не смогла увернуться. Для того чтобы проломить камнем висок, особая сила не требуется...
- Я думаю, что он стал сильнее, - вдруг отозвался Бейонд. - Смотри, он начал с маскировки под мальчишку. И с неудачного покушения - помнишь, как ты поскользнулся на лестнице? Но потом он накопил достаточно сил, чтобы ударить Линду. Правда, на то, чтобы причинить ей серьезный вред, его силенок не хватило. Но он сумел как-то подпитаться ее болью. И я думаю, что тебе крупно повезло - в том, что он решил, что живым ты будешь полезнее.
- Тогда почему он сделал так, что я начал что-то подозревать? - поинтересовался Л.
Бейонд хмуро усмехнулся, и поскреб пальцем надпись на футболке.
- А что ты делаешь, когда тебе нужно заставить людей играть по твоим правилам?
Спрыгнув со стола, Бейонд принялся собирать в стопку тетради. Ответа на свой вопрос он явно не ожидал - да Л и не собирался отвечать. Все было понятно и так. Страх - вот что позволяет управлять людьми, пробираться к ним в голову, и вкладывать туда нужные мысли. Например, сдать полиции сообщника... Или спуститься в подвал, и открыть дверь.
Л раздраженно вцепился пальцами в покрывало. Кому понравится оказаться на месте добычи, а не преследователя?
И нельзя даже сказать себе, что теперь все изменится. Это будет самообманом, очередной иллюзией - в любой момент Кукольник сможет снова внушить Л все, что ему нужно.
«А если учесть эпизод с холодильником, то можно предположить, что нужда во мне уже отпала. По крайней мере, он так думал - пока мы не заперли куклу библиотекарши в хранилище. Но он может заставить меня открыть дверь... Или нет?»
Л дотронулся до сережки. Сейчас ухо почти не болело - лишь чуть-чуть ныло, когда Л задевал пальцем мочку. Ничего общего с той сумасшедшей болью, которую приходилось терпеть в подвале и в библиотеке.
«Оно болит тогда, когда рядом находится Кукольник», - сообразил Л. - «А сережка, которую нашел Бейонд, принадлежит той женщине, из сна... Эмме Ривер. И она пела колыбельную, она шила что-то детское, для ребенка, и Ниар - тоже ребенок... Этот художник, Ривер - он, выходит, муж женщины из сна. И книга, которую разыскивает Ниар, проиллюстрирована им...»
Мысли были бессвязными и путаными, но Л чувствовал себя так, словно перед ним уже лежал лист с ответами на все вопросы. Оставалось только прочитать, что там написано.
«Кстати, о чтении», - сказал он себе, и, наклонившись, дернул Бейонда за край футболки.
- Ты собирался рассказать мне о том, кто такая Эмма Ривер, и почему она упоминается в твоих записях, - напомнил он.
Бейонд горестно вздохнул, и выложил перед Л несколько тетрадей.
- Дело в том, - сказал он, - что я пишу исторический роман...

- Исторический роман? Про пиратов? - тут же воскликнул Мелло.
- Нет, не про пиратов, - покачал головой Бейонд. - Про одну семью, жившую в Лондоне в начале девятнадцатого века.
- А, семейная хроника... - разочарованно протянул Мелло.
Лицо Л не отразило никаких эмоций, но внутри он весь бушевал. Почему он узнал об этом только сейчас? Как он мог быть таким слепым? И как Бейонд мог оказаться таким... скрытным? Как будто он не доверял мнению Л, и не думал, будто тот сможет оценить написанное.
- Значит, роман... - пробормотал Л, потеребил пальцем губу, и, чтобы не встречаться ни с кем взглядом, мрачно уставился на потолок. Лежавшие рядом тетради он проигнорировал. Он не нуждался в одолжениях - ясно было, что Бейонд не хотел показывать написанное, и сделал это только под давлением необходимости.
- Я надеюсь, теперь ты посвятишь меня в сюжет? Вкратце, - добавил Л, чтобы никто не подумал, будто он любопытничает.
- Сюжет... Он, в общем-то, простой, - нахмурился Бейонд. - Это история одного художника... человека, который хотел превзойти гениев Возрождения, но смог подняться только до рисовальщика иллюстраций. И это история про смерть, и про то, что она всегда - часть жизни, а не досадная помеха.
- О философском значении твоего романа мы поговорим позже, - отрезал Л. - Сейчас у нас есть занятие поважнее. Я правильно понимаю, что твой герой - это тот самый Ривер, который сделал иллюстрации к "Новейшей и наиболее точной анатомии человеческого тела"?
- Правильно.
- Так откуда ты узнал о нем?
Глянув на тетради, Бейонд сел на кровать рядом с Л, и предложил:
- Давай я расскажу обо всем по порядку.
- Как тебе будет угодно.
- Что ж...
Бейонд взял лежавшую сверху тетрадь, перевернул несколько первых страниц, и негромко заговорил:
- Год назад я нашел связку старых писем, адресованных некой Абигайль Уикхем. Я порылся в документах, и обнаружил, что с 1816-го по 1819 год это поместье арендовал лорд Уикхем, следовательно, леди была его женой. Никаких интересных сведений про лорда Уикхема мне обнаружить не удалось. В 1819 году он умер...
- Его убили? - тут же встрял Мелло.
Бейонд осторожно провел пальцами по исписанным страницам, и пожал плечами.
- Ему было пятьдесят восемь лет. Никто не удивился, когда у него случился апоплексический удар. В любом случае, он не имеет значения.
- Кто писал его жене? - спросил Л, и, заметив одобрительный взгляд Бейонда, насупился.
- Лучшей подругой Абигайль Уикхем была Эмма Николс, дочь сельского викария. В 1812 Эмма вышла замуж за мистера Ривера, владельца гравировальной мастерской и художника-любителя. После замужества она продолжала переписываться со своей подругой, и часть этих писем сохранилась.
Бейонд помолчал, глядя куда-то вдаль - в прошлое, почему-то подумал Л, - и только когда Мелло принялся нетерпеливо постукивать сандалетой по ножке стула, опять заговорил.
- Мистер Ривер был довольно успешным гравировщиком и неплохим художником, однако он не был гением. Насколько я могу судить, кое-какие способности у него были, к тому же, его выручал опыт и профессионализм, но ему никогда не удалось бы подняться выше ремесленника. Многие бы этим удовольствовались. Он был хорошо обеспечен, у него была молодая и красивая жена, в 1813 году у него родился сын - в общем, можно сказать, что по общепринятым меркам мистер Ривер был счастливчиком. Однако сам он так не считал.
Бейонд опять помолчал, и на этот раз все, включая Мелло, тихо ждали, пока он соберется с мыслями.
- Я думаю, - продолжил, наконец, Бейонд, - что женитьба на Эмме Николс была одной из попыток Ривера обрести вдохновение. Я не знаю, как она выглядела, но, судя по некоторым вещам, вычитанным в письмах, она была красавицей. Полагаю, Ривер хотел обрести свою музу. Он думал, что если он, наподобие гениев прошлого, начнет рисовать портреты прекрасной и любимой женщины, то эти портреты будут так же прекрасны, как его натурщица... Однако он ошибся. Оказалось, что профессионализма и красивой натурщицы для гениального результата недостаточно.
Перевернув несколько листов в своей тетрадке, Бейонд прочитал:
- «По-моему, я получилась очень миленько, и это ужасно несправедливо, что мой муж не захотел заканчивать картину. Я думала сделать копию, и послать тебе, но он не разрешил, и даже накричал на меня. Я была одета в зеленое платье из тафты, с букетиком на драпировке»... Ну, дальше всякая чепуха - описание платья на две страницы, и рассуждения, не лучше ли было надеть муслин, - оборвал себя Бейонд.
Отложив в сторону тетрадь, он добавил:
- Я переписал все письма, потому что они от старости выцвели, и многие слова уже просто не разобрать. Большая часть этих писем - всякие глупости, вроде этого муслина, но есть и много важной информации.
- А какие-нибудь картины или рисунки этого Ривера остались? - поинтересовался Л. - Ну, кроме той книги.
Бейонд покачал головой.
- Я порылся в каталогах антикварных магазинов, и нашел упоминание о нескольких гравюрах с видами Лондона. Но ни одного рисунка Эммы, или других портретов не сохранилось.
- Других портретов? - тут же повторил Л.
- Насколько мне известно из писем, Ривер сделал несколько попыток нарисовать портрет Эммы. Но, в конце концов, он понял, что Форнарины из его жены не получится... Или, точнее, что он сам - не Рафаэль. И тогда Ривер резко изменил тематику своих картин - а заодно, и свое отношение к жене. Он принялся рисовать больных, калек, умирающих, надеясь, что изображение страданий и уродства вдохновит его больше, чем изображение красоты. В этот период он то и дело доводил жену до слез, а иногда - бил и тут же принимался рисовать ее с опухшими глазами и синяками. Обо всем этом Эмма писала не слишком ясно - видимо, не хотела посвящать подругу в свои неприятности, - однако догадаться о том, что ее жизнь изменилась к худшему, не так уж сложно.
Бейонд взял вторую тетрадь, и, найдя нужную запись, прочитал:
- «Извини, что задержалась с ответом. На святки я упала с лестницы, и повредила руку. Да и писать особо было не о чем. В моей жизни ничего не меняется. Только и остается вспоминать те дни, когда мы с тобой, юные и невинные, играли в саду моего отца...» - Бейонд перевернул страницу, и, скользнув глазами по строчкам, прочитал: - «Впрочем, кажется, одна хорошая новость у меня все-таки есть. Прости, я ничего об этом не напишу, пока в точности не удостоверюсь, но, если это правда - я верю, вскоре все изменится к лучшему!»
- Эта женщина решила, что ее муж все-таки сумеет написать гениальную картину? - предположил Л - и на этот раз взгляд Бейонда оказался не одобрительным, а насмешливым.
- Эта женщина, - ехидно сообщил он, - абсолютно не разбиралась в живописи, и не могла понять, почему ее муж отказывается рисовать «миленькие пейзажики», или «миленькие портретики». И вообще, почему он тратит время на живопись, когда его гравировальная мастерская приносит неплохой доход. Нет, ее новость относилась только к ней самой. Но она, как и многие другие люди, верила, что то, что ей кажется важным, важно для всех. И что то, что изменит ее жизнь, сможет изменить жизнь других. Попросту говоря, - вздохнул Бейонд, подождав несколько секунд, и увидев, что ни Л, ни, тем более, Мелло, ничего не поняли, - она забеременела.
- Какая-то дурацкая история, - пробормотал Мелло. - Ни убийств, ни пиратов... Может, это все-таки сэр Фредерик убил библиотекаршу? А потом превратил ее в монстра, чтобы она защищала его сокровища.
- Я не думаю, что тут замешан сэр Фредерик, - сухо сказал Л, - но я все еще не вижу, причем тут неудачный брак какой-то не слишком умной особы. Все это печально, и все это случается, но ведь ты не стал бы заниматься всей этой нудной историей, если бы не увидел в ней чего-то большего, чем слезливый дамский роман?
- Точно, - ухмыльнулся Бейонд. - Поэтому я пропущу пять с лишним лет, несмотря на то, что они, без сомнения, были очень тяжелыми и для Эммы, и для ее ребенка. Такое, как ты говоришь, действительно случается. Все эти пять лет Ривер использовал Эмму и Натаниэля, как натурщиков, пытаясь написать свой шедевр... Но, сколько бы он их не мучил, стараясь вдохновиться чужими страданиями, шедевра не получалось. Разумеется, в конце концов, ребенок тяжело заболел. Но Ривер не дал его лечить - он забрал сына к себе в мастерскую, и принялся рисовать его умирание.
- Ну, и... - не выдержал Мелло, когда Бейонд опять замолчал.
- И все, - пожал плечами Бейонд. - Все умерли, и так далее. Мне удалось выяснить, что после смерти ребенка леди Уикхем пригласила Эмму к себе, но это все. Что случилось с Ривером, я не знаю. Я хотел поехать в Лондон, в архивы, и посмотреть, когда он умер, но тут, как видишь, все так завертелось, что стало не до этого. В общем-то, - пробормотал Бейонд, - я не собирался особо распространяться про Эмму и ее личную жизнь. Я имею в виду, в моем романе. Я хотел написать о Ривере - о человеке, чье желание творить было сильнее, чем его способности. Это был бы роман про одержимость и про бессилие, а не про семейные проблемы. Последнее, что мне удалось выяснить, что в нашей библиотеке есть книга, иллюстрированная Ривером. Я взял ее посмотреть, чтобы составить представление о его рисунках... - Бейонд пожал плечами. - Очень неплохо, но ничего особенного.
- Ясно, - пробормотал Л. - Значит, все нити все равно ведут сюда, в Вамми-Хаус... Мелло, дай мне карандаш. Сейчас мы запишем, что у нас есть.
Он без колебаний взял одну из тетрадей, и, положив ее себе на колени, написал на чистом листе:
1. Ниар - мальчик пяти лет, он же, по словам Бейонда - старинная кукла.
2. Натаниель Ривер - мальчик пяти лет, умерший от болезни и недосмотра в 1818 году.
3. Книга, иллюстрированная отцом Ната Ривера. Предположительно, именно за ней охотится Ниар.
4. Известно, что после смерти сына миссис Ривер какое-то время (вероятно, около года) проживала в Вамми-Хаусе у своей подруги леди Уикхем.
5. Смерть лорда Уикхема (?)
- Я не вполне уверен, что это относится к нашему делу, но на всякий случай, отмечу, - сказал Л, показав Бейонду список. - И вот что я думаю - наверняка миссис Ривер притащила сюда не только книгу с иллюстрациями. Просто это была самая ценная вещь. Или, может, подарок. Но если мы как следует пошарим по дому, мы наверняка найдем еще какие-то мелочи. И, может, что-то из этого окажется важным.
Он чуть было не потрогал себя за ухо, но тут же сообразил, что этот жест слишком явно укажет на сережку. «Расскажу Бейонду об этом позже», - решил Л, - «После того, как отправим мелкого спать».
- Я сегодня заберусь в сейф к Ватари, и посмотрю личное дело Ниара, - продолжил он. - Вдруг там будут какие-то указания... Впрочем, вряд ли нам что-то поможет его уличить - разве что мы поймаем его за руку. Да и тогда...
Л подумал о том, каким снисходительным может быть мистер Вамми к оступившимся воспитанникам, и помрачнел.
- Доказать, что он - какая-то потусторонняя дрянь, мы не сможем. Значит, нам придется самим позаботиться о своей безопасности, - он внимательно посмотрел на Бейонда и на мелкого, чтобы убедиться, что те правильно поняли его намек. - Но, перед тем, как мы это сделаем, нам нужно все про него выяснить. Я не хочу, чтобы через некоторое время тут из щелей повыползали новые куклы... или как там оно бывает в ужастиках.
- Я займусь девятнадцатым веком, - предложил Бейонд. - Могу поспорить, что Ниара и того, умершего ребенка, что-то связывает. Но что-то мы упускаем... может, что-то, что случилось уже после смерти Натаниэля. Так что я постараюсь что-нибудь выяснить про леди Уикхем.
- А я, - вдруг сказал Мелло, - я постараюсь с ним подружиться. С Ниаром.
Головастик побледнел, словно сам испугался своей смелости, но упрямо повторил:
- Я стану с ним разговаривать... А вдруг он о чем-нибудь проболтается?

На следующий день пошел дождь.
Мелло проснулся от шума льющейся из водостока воды. Он попытался вообразить себя индейцем, устроившим тайник в пещере за водопадом, но почти сразу же вспомнил о вчерашних приключениях, и, выбравшись из постели, сел у окна.
Его настроение было под стать погоде.
И неудивительно - за последние два дня Мелло дважды успел продемонстрировать свою трусость и беспомощность. Он испугался, когда прятался под столом в библиотеке - и не сделал ничего, чтобы помочь мисс Парксон. Он по-идиотски потерял осторожность во время похода в хранилище - и чуть было не подвел Рюдзаки и Бейонда.
До этого момента Мелло был уверен, что не боится ничего на свете - ведь он мог пройти по узкому карнизу на самом краю крыши, прыгнуть с третьего этажа, используя вместо парашюта зонт миссис Монтгомери, сунуть живую мышь в сумочку тетки из министерства, молчать, не выдавая товарищей, несмотря на угрозу остаться без ужина - но вдруг оказалось, что все это чепуха.
Когда дошло до настоящего дела, он оказался трусом, и он облажался.
Что-нибудь наверняка можно было сделать - закричать, уронить книги - и, воспользовавшись суматохой, выскочить за помощью. Отвлечь на себя внимание. Стукнуть Ниара по башке томом Военно-Морской истории. Можно было что-то придумать - если бы Мелло не окаменел от ужаса до такой степени, что перестал шевелить мозгами. И уж точно можно было не глазеть по сторонам в хранилище, воображая себя пиратом в Пещере Сокровищ!
Мелло представил себе, что было бы, если бы Рюдзаки и Бейонд тоже отвлеклись на какую-нибудь ерунду вроде глобуса. В мокром запотевшем стекле нельзя было разглядеть оставшиеся на шее синяки, но Мелло и без того знал, где находится каждый отпечаток фарфоровых пальцев.
“И это все из-за меня”, - подумал он, - “Если бы я не струсил в библиотеке, мисс Парксон была бы жива. И не превратилась бы... во что-то”.
Где-то внутри шевельнулся маленький скользкий червячок, утверждающий, что существо, убедившее Рюдзаки залезть в холодильник, может запросто испугать кого угодно - не только семилетнего мальчишку, - но Мелло тут же придавил все попытки придумать себе оправдание. Он облажался - и теперь надо придумать, как исправить свои ошибки.
Сама мысль о том, чтобы подружиться с Поганкой, казалась дикой. Ниар был помехой, он раздражал, как раздражает заусенец на пальце, и злил, как злит несправедливость. К тому же, он был малявкой - и это означало, что дружба с ним будет связана с застегиванием пуговиц, вытиранием соплей и повязыванием шарфиков.
Подумав об этом (и опять отогнав воспоминание о том, с каким стуком упала на пол мисс Парксон) Мелло недовольно вздохнул, и протер ладошкой запотевшее стекло.
Внизу, у парадного входа, стоял черный лимузин, а возле него топтался, размахивая руками, промокший до нитки Бейонд. Видимо, он был достаточно убедительным, потому что задняя дверь вдруг открылась, и Бейонд тут же нырнул в машину.
«Наверное, поехал дальше разбираться со всякими древностями», - вздохнул Мелло, страстно желая оказаться на месте Бейонда. Или на месте Рюдзаки. Или на чьем-нибудь еще - только бы не идти в столовую, где придется добровольно заговорить с Поганкой.
«Он убил библиотекаршу», - напомнил себе Мелло. - «А я не сделал ничего, чтобы ему помешать. Так что, если мне придется высмаркивать Ниару нос, чтобы втереться в доверие, я потерплю. Все равно у меня больше шансов, чем у кого-то еще. Он точно знает, что Бейонд и Рюдзаки - враги, но насчет меня он не может быть уверен. Он не умеет читать мысли, и видеть сквозь стены, иначе знал бы, что я прячусь под столом...»
Вдруг похолодев, Мелло подумал о том, что Ниар мог это знать - просто решил, что испуганный до смерти мальчишка ему никак не помешает.
«Может, он хотел, чтобы в убийстве обвинили меня...» - подумал Мелло, но тут же больно стукнул кулаком по подоконнику - так, что задребезжало стекло. - «Не мог он ничего знать! Книга-то была со мной, а он все еще продолжает ее искать. Не-ет, он вовсе не всемогущий! Он умеет делать так, чтобы его боялись, умеет делать, чтобы его не видели, или смотрели в другую сторону - вот так он заставил Рюдзаки открыть ему все нужные двери. Рюдзаки носился туда-сюда, как подстреленный, думая, что ловит Поганку, а тот все время был у него за спиной! Но чего он не видит, того он не знает, и ходить сквозь стены он тоже не умеет. Значит, у меня все получится. Должно получиться!»
Часы в коридоре глухо пробили семь раз. Не успел стихнуть последний удар, как по паркету зацокали каблуки мисс Трамп.
- Пора вставать! С добрым утром! Дождь? Ну и что, что дождь? Зато на завтрак - оладьи с тремя видами джема, но тем, кто не хочет умываться и застилать постель, достанется только овсянка!
Мелло спрыгнул с подоконника, и в один миг набросил на постель покрывало.
К тому моменту, как мисс Трамп вошла в его комнату, он успел почистить зубы, и пригладить влажные волосы.
- Доброе утро! Ты уже проснулся, Мелло?
Воспитательница держала на руках самого маленького обитателя Вамми-Хауса - четырехлетнего Тонга. Второй объект ее особой заботы прятался у нее за спиной - как бледная поганка за пеньком.
- Привет, Ниар! - радостно провозгласил Мелло, и, проигнорировав направленный на него равнодушный взгляд, схватил Ниара за рукав. - Вам помочь отвести их на завтрак, мисс Трамп?

Ниар молчал весь завтрак. Заговорил он лишь тогда, когда мисс Трамп, отведя детей в игровую комнату, погрузилась в чтение «Космополитена», а Мелло, изображавший из себя терпеливую тень, плюхнулся рядом на ковер, и принялся вертеть в пальцах кубик.
- Что тебе от меня нужно? - спросил Ниар, уставившись на Мелло все тем же равнодушным взглядом.
С трудом удержавшись от повисшего на кончике языка искреннего «чтобы ты сдох!», Мелло пробормотал:
- Может, я хочу с тобой дружить.
- Зачем? - немного подумав, поинтересовался Ниар.
- Ты - интересный, хоть и младше, - выдал заранее подготовленный ответ Мелло.
Ниар высыпал на ковер кусочки паззла, и принялся выкладывать в ему одному понятном порядке.
Мелло уже начал терять терпение, когда тот вдруг прошептал:
- Мне - не интересно. Уходи.
«А ты что - думал, что он кинется к тебе с воплем «ура! всю жизнь мечтал с тобой подружиться!»? - сказал себе Мелло, придушив вспыхнувшую в груди обиду.
Не сдвинувшись с места, он подтащил поближе вторую коробку с головоломкой, и принялся бессистемно выкладывать на ковер разноцветные пластиковые кусочки.
Мелло не успел придумать, что такого сказать Поганке, чтобы он забыл, что ему «не интересно», как вдруг Ниар протянул руку, и поменял местами несколько пластиковых кусочков.
- Это - хвост, - пояснил он. И добавил: - Это очень простая головоломка для самых маленьких.
Мелло наклонил голову, скрывая под упавшими на лицо волосами румянец - головоломка была лишь поводом, чтобы задержаться возле Ниара, но легче от этого не стало.
«Плевать», - опять напомнил он себе, - «Главное, Ниар со мной заговорил! Я буду строить из себя придурка столько, сколько нужно - чтобы он продолжал меня поправлять... и чтобы проговорился. Хотя... нет, ему это скоро надоест. Мне бы точно надоело! Нужно чем-то его удивить... Вот тогда он никуда не денется!»
Мелло смахнул в сторону кусочки головоломки, снова перемешав предполагаемый хвост с остальными деталями картинки, и наклонился к Ниару.
- Я знаю, кто ты, - прошептал он. - Я имею в виду, на самом деле! И я думаю, что это круто. То, что ты кукла - это... это... круче, чем быть Л!
Ниар быстро отвернулся, и даже немного отодвинулся, словно ему было неприятно, когда кто-то дышит ему в лицо, и принялся опять складывать кусочки головоломки.
«Кажется, не очень-то я его удивил», - признал Мелло. - «Он, наверное, знает, что я знаю... может, он следил за нами этой ночью. Он мог видеть, как на меня напала та тварь в хранилище. Или, может, он как-то с ней общается. Телепатически, или еще как... И вообще, он - кукла! С чего я взял, что он может чему-то удивляться? Вроде бы, до сих пор ничего такого за ним не было замечено. Он - кукла, и чувствует, как кукла... И я должен придумать что-то такое, что интересно куклам, а не людям. Думай, Мелло, что может быть важным для куклы?»
Он смотрел, как быстро движутся пальцы Ниара, и вспоминал все события предыдущих ночей.
Ниар не был всемогущим. Более того - в своих попытках найти книгу и избавиться от нежелательных свидетелей он действовал слишком прямолинейно. Его поступки только казались необычными, из-за убийства, из-за превращения трупа в куклу, из-за страха, который он умел внушать. Но, если разобраться, он шел к своей цели напролом, не слишком задумываясь над тем, что можно было бы поступить хитрее - и выиграть намного больше.
Не обращая внимания на попытку Ниара отодвинуться, Мелло снова зашептал ему на ухо:
- Та штука, которую ты сделал из библиотекарши, чуть меня не придушила. Но мы обломали ей руки, ясно? От нее теперь никакого толку! А если ты опять кого-нибудь убьешь, и превратишь в куклу, сюда придут полицейские. Куча полицейских! И тебя отправят в другой приют. Может, в Шотландию, или еще куда, подальше. Ты не сможешь найти свою книгу.
Ниар вдруг повернулся, и уставился на Мелло немигающими черными глазами.
- Ты знаешь про книгу? - прошептал он.
- Я много чего знаю, - ухмыльнулся Мелло. - Хотя я понятия не имею, куда ее перепрятали. Тебе нужен живой помощник. Такой, который сможет везде пролезть, и ни у кого не вызовет подозрений.
- И ты предлагаешь себя, - пробормотал Ниар. - Почему?
- Я же сказал, мне интересно! Я такого еще никогда не видел. Это круто - уметь превращать людей в куклы. Я хотел бы посмотреть, как ты это делаешь. Ну, конечно, так, чтобы сюда не набежала полиция. И чтобы Л ничего не заметил.
- Я хотел, чтобы Л замерз, - тихо сказал Ниар. - Я заставил его забраться в холодильник. Если бы ты не помешал, я бы уже сделал все, что нужно.
- Л? - не удержался Мелло. - Этого чувака зовут Рюдзаки...
- Я все проверил, - покачал головой Ниар. - Это Л, и он мне мешает. И тот, второй, тоже. Только... я не могу к нему подобраться.
«Вот я придурок», - вздохнул Мелло, вспомнив свою убежденность в том, кто на самом деле является Л. - «Ладно, проехали. Главное, я сумел навести контакт!»
Постаравшись без кривляний выдержать немигающий взгляд, он спросил:
- Значит, мы друзья? Я помогу тебе, а ты мне все покажешь и расскажешь?
На лице Ниара впервые появилось легкое сомнение.
- Да, - нахмурился он. - Если ты будешь делать все, что я прикажу, мы друзья.
- Я буду делать то, что не будет для нас опасным, - поправил его Мелло. - Ты ведь помнишь про полицию, и про приюты для проблемных детей в Шотландии?
Ниар молча кивнул - и это была настоящая победа.

Впрочем, торжествовал Мелло недолго. Рядом с Ниаром вообще было не так-то просто торжествовать - в голову почему-то все время лезли непрошеные мысли о темноте и холоде, о легкости, с которой фарфоровые руки могут раздавить трахею, о том, что то существо, которое сидит перед ним - ложь, обманка, и не имеет ничего общего с чистеньким белоголовым малышом. Все было еще ничего, пока Мелло говорил - но, стоило ему замолчать, как светлая, несмотря на пасмурный день, комната, вдруг показалась ему мрачной, словно вырытый в сырой земле погреб.
К тому же, у него начала болеть голова.
Пытаясь сосредоточиться, Мелло потер лоб несвойственным ему старушечьим жестом, и только через несколько секунд понял, что Ниар о чем-то ему говорит.
- Чего? - пробормотал он, опуская глаза и незаметно вытирая о футболку влажные пальцы. - Я не расслышал.
На ковре перед ним лежал собранный из детского конструктора куб. Что-то с ним было не так - казалось, что его грани изгибались, продолжаясь в другом пространстве, и от попыток понять, как это происходит, голова заболела еще сильнее.
- Я сказал, что нужно убить Л, - терпеливо, без раздражения, повторил Ниар. - Тогда я смогу забрать книгу. А ты, если захочешь, сможешь посмотреть.
Мелло замотал головой, и с трудом отвел глаза от кубика.
- Не получится, - выдавил он. - Ты чокнулся. Как можно убить Л? Он все узнает, и тут будет полиция, и...
- Ты боишься?
Казалось, что в голосе Ниара прозвучал слабый интерес, но Мелло не был в этом так уверен. До сих пор Ниар не очень-то щедро демонстрировал свои чувства - если они вообще у него были.
«Но у него здорово получается пугать других», - подумал Мелло, - «а то, что получается хорошо, всегда радует».
- Нет, - опять замотал он головой, - просто это не очень удачный план. Нас поймают, и хорошо, если только вызовут полицию.
- Ты попросишь Л прийти вечером в библиотеку, - тихо сказал Ниар. - Ты будешь очень убедительным. Там я его убью, а потом сделаю из него куклу.
- Которая принесет тебе книгу, - пробормотал Мелло. - Нет. Я не смогу. Я, конечно, здорово умею врать, но быть настолько убедительным, чтобы обмануть Л, не получится даже у меня.
- Значит, ты врал, что хочешь быть моим помощником? - сощурился Ниар.
Сдвинув в сторону коробки с головоломками, он взял в руки кубик - и на мгновение Мелло почудилось, будто пухлые детские пальцы расположены совсем не там, где положено. Словно он смотрел сквозь искажающую очертания воду. Руки были в стороне от кубика... но где же, в таком случае, сам Ниар? Тот, настоящий - не обманка, не иллюзия для людей, а то, что заставляет их видеть эту иллюзию? Может, он стоит за спиной, и как раз в этот момент готовится нанести удар?
Сглотнув сухим ртом, Мелло торопливо сказал:
- Я не врал. Я же сказал, что мне интересно. И, в общем... было бы круто прикончить самого Л. Но так дела не делаются, я же тебе говорил. С чего это Л послушается малолетку, вроде меня? Тут надо действовать по-другому...
- И как? - поинтересовался Ниар.
- Я должен подумать. Он не придет в библиотеку просто так!
- Придумай что-нибудь, - посоветовал Ниар. И, посмотрев в сторону ничего не выражающим взглядом, добавил: - Если, конечно, ты все еще намерен быть моим помощником.
Мелло посмотрел вслед за Ниаром. Там, рядом с зачитавшейся журналом воспитательницей, сидела девчонка с заклеенным пластырем лбом.
«Линда», - вспомнил Мелло, - «Это с нее все началось. Черт, если я не соглашусь, он запудрит ей мозги, и все равно вынудит Л прийти в библиотеку!»
- Вот что, - решительно сказал он, - мне нужна информация. Что-нибудь, что я мог бы скормить Л, как приманку.
- Придумай, - повторил Ниар. - Ты лучше знаешь, что нужно людям.
Мелло покачал головой, и прошептал, стараясь не коситься на Линду:
- Л нужна правда. Он поймет, если я совру. Скажи мне что-нибудь такое, ради чего он согласился бы рискнуть, и я его тебе приведу!
«Может быть», - добавил про себя Мелло. - «Но, скорее всего, нет. Хорошо, что Поганка не знает, что я хозяин своему слову. Захотел - дал, захотел - взял назад!»
Ниар долго молчал, видимо, прикидывая выгоды и опасности этого предложения, но, в конце концов, заговорил:
- Скажи ему, что в книге спрятано письмо. Оно может кое-что объяснить. Это легко проверить, и он будет знать, что я не вру. И еще скажи ему, что все остальное, что его интересует, я расскажу при встрече. Я уверен, что после письма у него будет много вопросов. А теперь уходи.
Мелло не двинулся с места - несмотря на то, что больше всего на свете ему хотелось выбежать на улицу, прямо под дождь, и бежать, не останавливаясь, до самого Лондона. А то и дальше.
- Я хочу посмотреть, как ты складываешь паззлы, - сказал он. И великодушно добавил: - У тебя и вправду здорово получается. Мне ни в жизнь так быстро не справиться.
- Зачем тебе это?
Вот теперь ошибиться было невозможно - в голосе Ниара явно звучало подозрение.
- Я же сказал - мне с тобой интересно.
- Ты не первый человек, с которым я разговариваю, - прошептал Ниар. - Я знаю, что вам интересно. Я уверен, что ты действительно хочешь узнать, как можно превращать трупы в куклы, а потом управлять ими - этого они все хотели. И я уверен, что ты сделаешь все, чтобы я научил тебя этому - пусть даже ты пока колеблешься. Вы все этого хотите, и почти все колеблетесь. Но не трать мое время, утверждая, будто тебе интересно что-то еще. От этого ничего не изменится, и я не стану сговорчивее. Ты приведешь в библиотеку Л, и я разрешу тебе посмотреть, как я делаю из него куклу. Все.
Конечно, на самом деле Мелло совершенно не хотелось сидеть, как идиоту, и пялиться на то, как кто-то складывает паззл - причем даже без картинки. Есть куча куда более увлекательных способов убить время. Но из чувства противоречия - и для того, чтобы согнать с лица Ниара противное всезнающее выражение, - он возразил:
- Мне интересно все! И вообще, делать куклы - это то, что ты умеешь сам по себе, как дышать, - по хмурому взгляду Ниара Мелло понял, что ляпнул что-то не то, но, не давая опомниться, продолжил: - А вот то, что ты придумал сам, наверняка гораздо круче! И вообще, у нас куча времени, потому что я сейчас все равно не смогу встретиться с Л. Он сейчас занят, я точно знаю.
«А Бейонд - уехал, и, пока он не вернется, нет смысла обсуждать планы. Все равно потом придется повторяться по второму кругу», - решил Мелло.
Но, кроме этого, он надеялся, что сумеет узнать что-нибудь еще.

"Здравствуйте, леди Уикхем!
Я хочу поблагодарить вас за внимание, которое вы проявляли к моей бедной жене, и за терпение, которое вы проявили к ней во время ее болезни. Право, она не заслужила такой верной подруги! Пусть служения высокому искусству показался ей слишком тернистым, а испытания, встреченные на этом пути - непереносимыми, и она предпочла отступить в сторону, вместо того, чтобы разделить их со своим супругом. Что ж - подобное поведение в наши дни не редкость. Боюсь, однако, что внутренняя слабость и духовная леность заставили мою жену возложить вину за все случившееся на меня, хотя, видит Бог, я не имел к происходящему ни малейшего отношения. Наш сын, к сожалению, унаследовал слабую конституцию моей супруги. Разумеется, я был расстроен, когда он умер, но такое случается.
Возможно, до вас дойдут странные слухи о том, что случилось после смерти Натаниэля. Смею вас уверить, в этом тоже нет моей вины. Я не могу понять, как портреты моего сына перемешались с рисунками, предназначенными для изготовления анатомических пособий. Их отвезли в мастерскую, где изготовили куклу, в точности похожую на моего сына. Не знаю, почему работники не заметили разницы между рисунками... И теперь этого уже не выяснить - мастерская сгорела из-за случайного пожара, частого в это время года, а ее владелец слишком озабочен убытками, чтобы разбираться с моими бедами. Представьте себе, дорогая леди, он утверждает, что никаких рисунков ему не привозили, и что он не имеет к кукле никакого отношения! Кто же тогда в этом виноват? Я более ни с кем не вел дел, и другого обяснения тому, как в комнате моей жены оказалась эта кукла, я не вижу. Надо вам сказать, что ее черты до мелочей повторяют внешность Натаниэля, так что в первый момент мне даже стало не по себе. Я хотел выбросить эту вещь, но миссис Ривер устроила мне крайне неприятную сцену. Мне пришлось ретироваться, и послать за врачом, который прописал моей жене отдых, и посоветовал мне ни в коем случае не пытаться забрать у нее куклу. Я хочу отдельно поблагодарить вас за то, что вы пригласили миссис Ривер в гости, но вынужден присовокупить к благодарности предупреждение: ради Бога, леди Уикхем, не пытайтесь забрать у моей жены эту вещь! Конечно, она ведет себя странно, утверждая, будто кукла является нашим сыном, однако ее тихое безумие - ничто по сравнению с ее истериками.
Дорогая леди Уикхем, позвольте мне еще раз выразить вам мою бесконечную благодарность, и преподнести скромный дар - книгу, которая, смею надеяться, дополнит вашу библиотеку".

Закончив читать письмо, Л осторожно сложил его по пожелтевшим сгибам, засунул под обложку, и разгладил выпуклость ладонью. Теперь со стороны было не понять, лежит ли что-то под обложкой, или нет.
- Так я не понял - эту куклу сделали в какой-то сгоревшей мастерской, и подкинули этому чуваку? - нарушил молчание Мелло.
Бейонд, внимательно выслушавший найденное в книге послание, иронично хмыкнул.
- Я думаю, что это объяснение придумал Ривер, - сказал Л. И, помолчав, добавил: - Очень удобное объяснение... Ничего оно, в сущности, не объясняет, но и подкопаться не к чему.
- Значит, он сам все это устроил?
Отложив книгу в сторону, Л подошел к окну.
Дождь к этому времени превратился в настоящий ливень. Издалека доносились глухие раскаты грома, но еще можно было надеяться, что гроза пройдет стороной.
- Он просто взял то, что ему подсунули, - сказал Л. - На самом деле, мы из этого письма ничего не узнали. Сгорела мастерская? Это еще не значит, что там сделали куклу. А безумием миссис Ривер можно объяснить вообще, что угодно. Я сказал, что Ривер все это придумал - но я не думаю, что он сделал это из каких-то недобрых побуждений. Точнее, его единственным побуждением найти себе оправдание - и он воспользовался предоставленными ему возможностями.
- В общем, глухой номер, - подвел черту Бейонд. - Нам сунули приманку, вкусную, это факт, но толку с нее чуть... Ладно, что делать с этим будем? Тебя собираются прикончить - тут и к гадалке не ходи. А потом Кукольник сделает из тебя такую же тварь, как из мисс Парксон. И ты сам ему принесешь на тарелочке и книгу, и все, что ему потребуется.
- Вероятнее всего, это так. Но идти надо - я хочу поговорить с ним, когда он не разыгрывает из себя невинного младенца. Тебе-то удалось хоть что-нибудь выяснить?
- Не так уж много, - признал Бейонд. - Леди Уикхем ничем не прославилась. Ее муж был последним в роду, детей и близких родственников у них не было, так что почти все документы пропали. Но знаешь, что мне удалось узнать? Я посмотрел в архиве судебные постановления. В те месяцы, когда миссис Ривер гостила у леди Уикхем, четырех человек арестовали за браконьерство. Причем все четверо утверждали, что они тут ни при чем! Их, конечно, повесили - ведь они не просто охотились, но еще и издевались над пойманными животными, так что присяжные все решили заранее. Кроме того, пропало несколько младенцев - в этом, конечно, обвинили цыган, и никаких улик так и не нашли, но я думаю, что настоящий виновник прятался в поместье.
- Думаешь, это работа Кукольника? - пробормотал Л, вспомнив, как каждая новая причиненная боль увеличивала силы Ниара. В ход шло все - и предсмертные конвульсии, и синяк на чьей-то коленке.
Л подумал, что теперь справиться с Ниаром будет нелегко - не так, как в первый день, когда он с трудом мог спланировать ловушку на лестнице. Отражение в мокром стекле помрачнело, словно соглашаясь с этими мыслями, и, задрожав, размылось под дождевыми струями, превратившись в пародию на искаженное тлением лицо мертвеца.
"Я не хочу туда идти", - подумал Л, представив себе темный зал, в котором так легко спрятаться за книжными шкафами. Там не будет никого, кто пришел бы на помощь, а тот, кто кажется другом, запросто может оказаться иллюзией, созданной испуганным мозгом с небольшой помощью Кукольника.
С усилием отвернувшись от стекла, он заговорил:
- Я заглянул в личное дело Ниара. Как раз вовремя - мистер Вамми уже собрался было уничтожить всю лишнюю информацию, так как Ниар сумел отличиться на тестах.
- Это в смысле?.. - нахмурился Мелло.
- Неважно, - отмахнулся Л, вовремя вспомнив об амбициях головастика. - Главное, что в личном деле Ниар записан под именем Ната Ривера. Следовательно, можно считать стопроцентно доказанным, что Кукловод - это ребенок, умерший двести лет назад. Он не стал бы использовать это имя, если бы оно не было его настоящим именем. Как и почему он превратился в куклу - сейчас неважно. Если мне удасться выяснить это во время разговора в библиотеке - хорошо, если нет - позже мы попробуем восстановить это по историческим документам и... и другим вещам, - неловко закончил Л, покосившись на Мелло.
На мгновение он представил себе, как, вооружившись скальпелем и пилой, исследует тело Кукловода, как, склонившись над микроскопом, изучает вместе с Бейондом странного организма, и - чего только не бывает! - открывает секрет бессмертия. Но, тут же вспомнив о сегодняшнем вечере и о встрече в библиотеке, отогнал эти мысли. Мечты - потом. Вначале надо позаботиться, чтобы не быть убитым и превращенным в марионетку, а уж после этого думать о научных открытиях.
- Надо заманить Кукловода в его собственную ловушку, - сказал Л. - Мелло, я думаю, что Ниар не просто так предложил тебе посмотреть на то, как он будет превращать меня в куклу. Он сделает из тебя заложника. Мне придется выполнить его требования, или он пригрозит тебя убить...
- Я не боюсь, - предсказуемо фыркнул Мелло. - Я сам его!..
- Полагаю, что у меня не будет другого выхода, - покачал головой Л. - Если бы я был на его месте, я бы что-нибудь придумал - например, начал бы резать тебя по кусочкам, требуя взамен чего-то несложного... обменял бы твое правое ухо на то, чтобы я выложил из карманов мобильник, и все, что может быть оружием... а левый глаз - чтобы я открыл дверь хранилища... и начал бы строгать по кусочкам твой...
- Рюдзаки, перестань, - негромко посоветовал Бейонд. - Не думаю, что Ниар зайдет так далеко. К тому же, как я понял, у тебя есть план?
Облизнув губы, Л вытащил из кармана маленький дамский пистолет, и протянул его Мелло.
- У тебя есть полтора часа, чтобы научиться стрелять. Ты должен будешь захватить Ниара в заложники раньше, чем он сделает это с тобой. И ты должен будешь, при необходимости, суметь выстрелить ему в ногу, в плечо, даже в голову.
"И я надеюсь, что этого окажется достаточно", - подумал он.

Мелло вышел первым - на тот случай, если Ниар будет следить за его передвижениями. Бейонд, задержавшись возле вазы с конфетами, бросил на Л два или три неуверенных взгляда, шмыгнул носом, и, наконец, сграбастав целую горсть сладостей, заговорил:
- Жаль, что я не смог найти в архивах ничего полезного.
Уткнувшись носом в колени, Л пробормотал:
- Иди в тир. Поучи мелкого стрелять. Только постарайся, чтобы вас не засекли за этим делом.
- Ниар не сможет разорваться, - уверенно сказал Бейонд. - И он считает тебя более важной целью, так что следить он будет за тобой...
Заметно вздрогнув, Л покосился по сторонам.
- Его здесь нет, - сказал он, но в его голосе прозвучало плохо скрываемое сомнение.
- Может, он в коридоре, или где-то поблизости. Или... - Бейонд зловеще понизил голос, - прячется под твоим креслом. А как только я уйду, выскочит, и - цап за ногу!
Л тут же поджал босые пальцы, и одарил Бейонда ненавидящим взглядом.
- За левую, - уточнил Бейонд. - Отгрызет нафиг.
- Ты так хорошо просчитываешь, что сделает Кукловод. Даже знаешь, за какую он меня укусит ногу. Раз так, то попробуй сообразить, чего он вообще хочет, - проворчал Л, и пошевелил пальцами, словно проверяя, все ли на месте. - А то я не представляю, как может мыслить кукла. И чем, главное?
- Известный исследователь и ксенобиолог Кристофер Робин предполагал, что измельченная целлюлоза может с легкостью осуществлять мыслительную функцию. Разумеется, при условии своевременного попадания в организм глюкозы и фруктозы, предпочтительно выраженных в продуктах переработки фруктового нектара. Что, кстати, наводит меня на некоторые мысли, - Бейонд наклонился над столом, сунул палец в чашку с остатками чая, облизнул его, и удовлетворенно кивнул. - Я уверен, тебе будет несложно представить, каково это - думать опилками.
- Сомневаюсь, что у Ниара - именно опилки, - сухо заметил Л. - Впрочем, тебе об этом известно больше моего - возможно, ты уже успел сделать ему трепанацию, и, воспользовавшись тем, что больше никто не видит его, как куклу, заменить его голову на пустой горшок. Оставим пока вопрос о том, чем думает эта штука. Главное, чего он добивается? Зачем ему нужна книга? Вряд ли это сентиментальная память об отце. Что-то мы упускаем, и это может нас убить.
- Давай посмотрим еще раз на книгу, - предложил Бейонд. - Что в ней могло быть такого, на что мы до сих пор не обратили внимания?
Минуту или две тишина в комнате нарушалась только шелестом страниц. Затем прозвучал глухой стук, шипение и негромкая ругань.
Бейонд осторожно потрогал нос, и поморщился.
- Придурок. Ослеп ты, что ли?
- Девяносто девять процентов моего внимания уделяется важной информации, и лишь один процент - незначительным личностям, оказавшимся на моем пути, - буркнул Л, потирая лоб.
- Незначительным, говоришь?..
Обмен ударами был быстрым и, со стороны, почти незаметным, но в результате к покрасневшему носу Бейонда прибавилась подозрительно вспухшая щека, а Л, забыв о шишке на лбу, принялся ощупывать свои ребра.
- Займемся делом, - предложил он, убедившись, что не нуждается в срочной госпитализации. - Ты тоже это заметил?
Бейонд молча кивнул.
- Значит, Ривер врал, когда говорил, что портреты сына не имеют к его остальной работе никакого отношения. Он использовал для книги некоторые из этих рисунков, - медленно сказал Л, продолжая разглядывать иллюстрацию, изображавшую детские плечевые мышцы.
Кожа на плече нарисованного ребенка была раскрыта, как кожура спелого плода, и плоть под ней казалась тугими мандариновыми дольками. Но внимание Л привлекло не это, а лицо ребенка.
- Вылитый Ниар, - пробормотал он.
- Действительно, "слабая конституция", - хмыкнул Бейонд. - Могу поспорить, что все это рисовалось с натуры.
- Угу...
Л опять кивнул - с отсутствующим видом, словно то, что мистер Ривер пытал своего сына, нисколько его не интересовало, - и задумчиво продолжил:
- Все это было давно. Я уверен, что Кукольник расправился со всеми, кого считал виновным в своей смерти - в первую очередь, со своим отцом.
- А лорд Уикхем? - поинтересовался Бейонд. - Он-то здесь каким боком?
Л глянул на опустевшую вазочку с конфетами, и непринужденно сунул руку в карман к Бейонду.
- То, что он умер в 1819 - довольно подозрительно, - согласился он, захрустев батончиком с ореховой начинкой, - Но не думаю, что нам это что-то даст. Возможно, Уикхем был недоволен, что незнатная подруга жены так загостилась в их доме, или стал нежелательным свидетелем, или увидел что-то такое, что само по себе довело его до удара... Неважно. Здесь у нас тупик. Я бы, если есть такая возможность, изучил бы, что именно Кукольник делал с животными - раз уж полиция не нашла ни одного детского трупа.
- Тут я ничего сказать не могу, - покачал головой Бейонд. - Кто станет в точности исследовать, что произошло с кроликом или ягненком? Все, что известно - что над животными поиздевались. Как именно - никто не написал.
- Жаль, - Л тяжело вздохнул, и покосился на часы. - Это могло бы подтвердить мою версию. Конечно, лучше было бы, если бы нашли детский труп, но даже точно описание повреждений, нанесенных животным, мне бы помогло... Но делать нечего. Бейонд, осталось всего сорок минут. Иди в тир, и помоги Мелло потренироваться. Он - наш главный шанс на сегодня.
- Не обязательно, - проворчал Бейонд. - Ты же не думаешь всерьез, что я буду ждать, чем все закончится, у себя в комнате?
- Не думаю. Но постарайся, чтобы тебя никто не увидел, - пробормотал Л, и уставился на потолок, словно в надежде, что там найдутся факты, подтверждающие зародившуюся у него идею.

Почему-то, думая о встрече в библиотеке, Л воображал, что помещение будет темным и мрачным, а Ниар встретит его в виде вынырнувшего из тьмы чудовища с горящими алыми глазами.
Но в реальности библиотека оказалась ярко освещенной - так, что не осталось ни одного темного угла.
Того, кто боится темноты и прячущихся в ней монстров, это могло бы успокоить.
"И отвлечь внимание", - подумал Л. - "Подсознательно свет ассоциируется с безопасностью, значит, предполагается, что при таком освещении я буду более расслаблен. К тому же, яркий свет делает игру в прятки невозможной. Не представляю, как сюда проберется Бейонд... И что делать, если Мелло не сумеет справиться с выражением своего лица? В темноте это было бы незаметно, но сейчас... Да, это довольно умно - включить свет. Но я тоже наверняка сумею это использовать... если придумаю, как".
Он посмотрел в темные глаза Ниара, сидящего на полу возле камина, и откашлялся.
- Я пришел, как мы и договаривались, - сказал он, а потом, переведя взгляд на Мелло, добавил: - А тебе я потом уши оборву. Ты что - не знаешь, с кем связался?..
- Знаю, - буркнул Мелло, - с кем хотел, с тем и связался. Ты мне не указ!
Ниар слегка пошевелился, и тихо спросил:
- Ты принес книгу?
- Предположим, принес. Зачем она тебе?
- Ты прочитал письмо. Там достаточно информации.
- В этом письме нет ничего, кроме вранья и слезливых самооправданий человека, уверенного, что мир его не понимает, - пожал плечами Л. - Это - эмоции, а не информация. Эмоции меня не интересуют.
Ниар едва заметно нахмурился.
- Значит, ты не так уж гениален, - сказал он, - Иначе ты понял бы, что я и есть Натаниэль Ривер, умерший от потери крови в 1818 году.
- Ты - просто кукла. С опилками в голове, - добавил Л, вспомнив слова Бейонда. - Иначе ты понял бы, что я все про тебя знаю. Я знаю про твоего отца, про то, что он избивал и пытал тебя, а потом зарисовывал полученный результат. Знаю, что в конце концов ты умер, а потом сумел вернуться в виде... некой сущности, которая выглядит, как обычная кукла. И знаю, что подобное состояние тебя не удовлетворяет. Ты умеешь до определенной степени управлять человеческим сознанием - однако тот, кто предупрежден, может этому противостоять. И ты можешь превращать мертвецов в своих слуг, делая из них марионетки. Основное твое оружие - неожиданность, и то, что никто не может поверить в существование такой твари. Но теперь я о тебе знаю, и знаю, на что ты способен.
- Я способен на большее.
- Действительно? - Л задумчиво потеребил губу. - Я думаю, что тебя уже пару раз загоняли в угол. Тогда, в 1819, после смерти лорда Уикхема, тебе и твоей сумасшедшей матери пришлось покинуть Вамми-Хаус. Спешно, или против своей воли - поэтому ты не смог взять некоторые важные для тебя вещи. Впрочем, у тебя никакой воли быть не могло - ведь в глазах всех ты был пятилетним ребенком. А твоя мать... дай подумать... предполагаю, что она закончила свои дни в Бедламе. Скорее всего, ее безумие стало слишком заметным, и стало понятно, что с этим нужно что-то делать. Не удивлюсь, если некоторые из твоих действий отнесли на ее счет - то, что ты делал с животными и с детьми бедняков. Вероятно, леди Уикхем предпочла не предавать все это огласке, поэтому мне не удалось найти никаких свидетельств. Но я на сто процентов уверен в том, что прав.
- Ты прав, - равнодушно сказал Ниар. - Теперь отдай мне книгу. А потом, если хочешь, я расскажу тебе те детали, которые тебе неизвестны.
- Я не закончил, - покачал головой Л. - Вы уехали в спешке, твою мать отправили в Бедлам, а тебя отдали в какую-то семью. Вот тут есть момент, который мне не слишком понятен. Почему-то ты здорово ослабел - так, что не смог никого убить и превратить в свою марионетку. Может, скажешь мне, что произошло? Мне любопытно.
- Вначале - книга, - потребовал Ниар.
- Ну что ж...
Л полез под футболку, и вытащил из-под ремня "Новейшую и наиболее точную анатомию человеческого тела".
- Подойди, - скомандовал Ниар.
- Я положу книгу здесь, ты ответишь на мои вопросы, а потом я уйду, - предложил Л.
Ниар покачал головой - и вдруг так быстро обернулся к сидящему за его спиной Мелло, что Л чуть было не решил, что все пропало.
Но Мелло уже сжимал в руке маленький пистолет, и целился Ниару в лоб.
- Ты проиграл, - сказал Л, - Теперь ты ответишь на мои вопросы.
Ниар неторопливо принял свою прежнюю позу, и, словно его ничуть не беспокоил прижатый к затылку пистолет, сказал:
- Тебя интересовало, почему я так долго добирался до Вамми-Хауса? Глупая случайность. Женщина, которой меня отдали на попечение, была пьяна, и забыла меня на выпасе. Я пролежал под кустами почти двести лет, теряя свои силы, пока, наконец, рядом не появились люди. Мне повезло - в том месте началась какая-то стройка. Постепенно, очень медленно, я вновь стал самим собой. И теперь я становлюсь сильнее с каждым днем.
В этот момент рука Ниара вдруг вытянулась, словно была сделана из резины, и крепко обхватила Л за лодыжку.
- Я сейчас выстрелю! - слишком высоким от волнения голосом крикнул Мелло.
- Тогда я раздроблю Л кости, - пообещал Ниар. И сжал лодыжку чуть-чуть сильнее.
Л переместил вес на другую ногу, и прикусил губу.
"Как мыслит кукла? И чем она мыслит?" - подумал он, - "Головой, в которой вата и опилки? Или мышление этого существа происходит совсем по другому принципу?"
Видимо, Мелло тоже обратил внимание на то, что Ниар ничуть не переживал из-за нацеленного в его затылок пистолета - или, может, попросту боялся совершить первое в своей жизни убийство, - но его рука вдруг резко дернулась, и он выстрелил - но не в голову, а в нечеловечески длинную, гибкую, как шланг, руку. И, почти сразу же, выстрелил снова, продырявив второе, нормальное плечо.
Ниар тоненько вскрикнул, и упал. Его рука мгновенно приняла нормальный вид - нормальный, если учесть, что белые рукава пижамы почти сразу потемнели от крови.
- Бейонд! - позвал Л, не представляя себе, где тот может прятаться в этом залитом ярким светом зале, но зная, что тот обязательно должен быть поблизости.
И Бейонд появился. В камине что-то загрохотало, выругалось, вниз упал кусок закопченного кирпича, а после этого - и сам Бейонд. Благодаря перепачкавшей его лицо и одежду саже он больше всех из присутствующих походил на главного злодея.
Так казалось всем - даже теряющему сознание Ниара, который при виде Бейонда вдруг совершенно по-детски разревелся.
Но у самого Бейонда на этот счет было, как всегда, особое мнение.
- А Кукольника вы отпускаете? - поинтересовался он, и наступил ногой на что-то, что Л вначале принял за выпавшие из камина поленья.
Но это было не полено - а вырезанное из деревяшки грубое подобие куклы.

Для того чтобы разжечь в камине огонь, много времени не потребовалось. Прошлогодняя подшивка "Таймс" послужила отличным топливом, и единственное, чего боялся Л - так это того, что бумага прогорит скорее, чем удастся засунуть в пламя Кукольника.
Бейонд попытался накрыть тварь своей кожаной курткой, но уже через несколько секунд кожа стала расползаться, словно на нее плеснули кислотой.
- Быстрее, - поторопил его Л, набрасывая на тварь содранный с кресла чехол. - Мелло, что ты там копаешься? Помоги.
- Я не могу, я ему руки держу, - голос Мелло по-прежнему казался слишком высоким, словно он с трудом сдерживался, чтобы разреветься.
- Он вырывается? - быстро оглянулся Л, и даже Бейонд, все силы и внимание которого уходили на то, чтобы не дать сбежать извивающемуся, как червяк, Кукольнику, бросил короткий взгляд в сторону.
- Он пробует, - Мелло, уже не скрываясь, шмыгнул носом, - и из него кровь течет...
- А чего ты хотел... - пробормотал Л. - Там входное отверстие небольшое, но есть вероятность, что пуля зацепила кости, и вены...
Он опять посмотрел на Ниара.
Глаза у ребенка были закрыты, и под ними залегли глубокие черные тени. Мелло держал его за руки, зажимая ладонями простреленные плечо и запястье, но кровь все равно продолжала вытекать из тела тонкими липкими струйками. Белая пижама Ниара, ковер, привезенный мистером Вамми из Ирана, футболка Мелло - все пропиталось этой густой жидкостью. Время от времени по телу Ниара проходила судорожная дрожь, и он начинал из последних сил тянуться к Кукольнику.
- Постарайся удержать его, - сказал Л, понимая, что с каждой минутой уменьшается вероятность того, что Ниара удастся спасти, но отчаянно ненавидя саму мысль о том, что преступник - или, хотя бы, часть преступника, - сумеет ускользнуть, пусть даже в смерть. - Сними футболку, и попробуй перетянуть руки жгутом.
В этот момент из-под чехла и куртки донесся тошнотворный звук, похожий на хруст раздавленного насекомого. Бейонд, морщась, с усилием прижимал к полу шевелящуюся кучу тряпок, и Л, выбросив из головы сомнительное будущее Ниара, занялся настоящим.
Подбежав к окну, он сорвал бархатную портьеру, и набросил ее на уползающего Кукольника.
- Попробуй затолкать его внутрь, как в мешок, - сказал он Бейонду.
- Вырвется... Смотри, как он куртку разделал.
- Нам хватит пары секунд, - Л стукнул свернутым в трубку журналом по чему-то черному и блестящему, на мгновение высунувшемуся из-под куртки, потом щелкнул зажигалкой, и быстро засунул журнал под зашевелившуюся портьеру.
- Не прожги дырку, - напряженно предупредил его Бейонд.
- Знаю. Хватай...
В куче тряпок, выглядевших так, словно они побывали в чьем-то желудке, произошло почти незаметное движение - Кукольник пытался уползти от огня.
Бейонд немедленно схватил концы портьеры, и, скрутив их узлом, сунул импровизированный мешок в камин. И тут же вслед за мешком в камин полетели смятые газеты, книги и вырванные из журналов страницы.
- Смотри, не брось туда что-нибудь нужное, - предупредил Бейонд, поджигая свежий номер "Кинообзора", - я тут еще не все книги прочитал.
Не ответив, Л бросился к Мелло, схватил валяющийся в крови пистолет, и выпустил в камин все оставшиеся в нем пули.
Что-то маленькое и черное вытянулось в одну тонкую нить, словно пытаясь, наперекор притяжению, подняться к дымоходу, но, не удержавшись, лужей растеклось по пеплу. Ниар вдруг вскрикнул - низким, совсем не детским голосом, - а потом обмяк, окончательно потеряв сознание. Откуда-то подуло сквозняком, и на ковер вылетело несколько угольков и тлеющих обрывков бумаги. Л вдруг показалось, что он видит в дыму красивую белокурую женщину в длинном платье, и он даже шагнул к ней, зная, что должен спросить у нее что-то очень важное, но почти сразу же мочка его уха вспыхнула такой болью, что он застонал, и упал на колени.
- Серьга, - крикнул чей-то знакомый голос. - Она плавится!
Л почувствовал, что его голову бесцеремонно вертят во все стороны, и услышал, как Бейонд, схватившись за раскаленное серебро, вскрикнул и грязно выругался.
А потом... потом огонь в камине вдруг вспыхнул, будто в него плеснули бензин, и погас, оставив после себя лишь несколько жирных хлопьев сажи.
- Зажми ухо, - сказал Бейонд, сунув Л бумажный платок. - Мне пришлось вырвать серьгу, но это ничего, заживет.
- Ты швырнул ее в камин? - Л осторожно промокнул ухо, и поморщился.
- Ага. И все кончилось, - кивнул Бейонд, дуя на обожженные пальцы.
- Нет, боюсь, что все только начинается, - вздохнул Л.
За дверью библиотеки слышались шаги и возбужденные голоса воспитателей.

***

- Очень многое мы никогда не узнаем, и многое из того, что нам известно, я не понимаю, - сказал Л, поудобнее устроившись в кресле. - Откуда взялся Кукольник, и что он такое... Этого нам выяснить не удалось. Правда, есть некая неопределенная теория, что ответ надо искать в сказках и историях про детей-подменышей...
- Угу, неопределенная, - проворчал сидевший рядом Бейонд. - Любая теория, выдвинутая не Великим Л, априори считается неопределенной, непродуманной и высосанной из пальца. Хотя на самом деле...
- На самом деле, все слишком недоказуемо, - буркнул Л, злясь, что мысль о старых сказках не пришла ему в голову раньше, чем Бейонду.
"В отличие от некоторых, я бы к этому времени уже нашел бы какие-нибудь улики, а не сидел бы, зарывшись в кучу старых историй", - подумал он.
- А давайте пока без теорий? - попросил Мелло.
За несколько летних недель он успел немного загореть, хоть и не так сильно, как другие воспитанники. Ничего удивительного - ведь ему приходилось два раза в неделю посещать психолога, и каждый день - хотя бы ненадолго заглядывать в больничку.
- Ладно, - легко согласился Л. - Обойдемся фактами. Итак, родившийся в 1813 году ребенок по имени Натаниэль Ривер находился, в силу некоторых обстоятельств, в состоянии клинической смерти. В этот момент в его тело вселилось некое существо, которое мы с Бейондом решили называть "Кукольником". Откуда оно взялось? Этого, к сожалению, мы никогда не узнаем. Может, оно существовало всегда, и лишь выжидало, когда рядом окажется кто-то, слишком слабый, чтобы оказать ему сопротивление. А может, зародилось в тот момент, когда Ривер начал мучить свою жену и сына, чтобы полнее передать на холсте чувство боли и ужаса.
Л прервался, чтобы найти в стоявшей на тумбочке тарелке с клубникой самую крупную ягоду. Через минуту он ощупал свои ребра, еще раз попытался оттолкнуть Бейонда от тарелки, и со вздохом продолжил:
- Это существо, Кукольник, сумело удержать Натаниэля на грани жизни и смерти, и держало его почти двести лет. Можно сказать, что они оба зависели друг от друга - и паразит, и хозяин. Без тела Натаниэля Кукольник был практически беспомощным, но и Натаниэль прожил бы без Кукольника не больше десяти минут - ведь собственные ресурсы его тела были практически исчерпаны. Они дополняли друг друга и в другом. Понятно, что Натаниэль не испытывал к людям ни малейших симпатий, зато был очень хорошо знаком с болью и ужасом, как способом удовлетворения чьих-то аппетитов. Так что его ничуть не смущало, что поселившаяся в нем тварь питается почти так же, как его отец. Единственное различие состояло в том, что мистер Ривер пытался подпитать свои способности, а Кукольник кормил силу - и сила, в отличие от отсутствующей гениальности, росла с каждым днем. Но в конце концов, как мы все слышали, с Кукольником случилась неприятность - его забыли на пустоши, и ему пришлось...
Л щелкнул пальцами, подбирая подходящее слово, и Бейонд, на секунду отставив в сторону тарелку, подсказал:
- Окуклиться.
- Ага. Вроде того, - воспользовавшись моментом, Л попытался сгрести с тарелки пару ягод, получил по рукам, и хмуро продолжил. - Я думаю, что свой план Кукольник задумал еще двести лет назад. Он уже тогда видел, что тело ему досталось... так себе. Не слишком удачное. В глазах общества пятилетний ребенок - это, в лучшем случае, что-то среднее между домашним любимцем и мебелью. В худшем... - Л пожал плечами. В приютах, даже таких замечательных, как Вамми-Хаус, дети очень быстро узнают о своей беззащитности. - Конечно, у Кукольника была возможность убивать, а потом делать из трупов марионетки... Но все мы знаем, что произошло с мисс Парксон.
Бейонд хмуро кивнул, а Мелло слегка позеленел. Все, что нашли на следующий день в хранилище - это стремительно разлагающийся труп. Причем Л, напросившись на вскрытие, уверился, что марионетка перестала действовать задолго до того, как Кукольник сгорел в камине.
- Я думаю, что срок действия марионеток - от пяти до десяти часов, - сказал Л. - Понятно, почему Кукольник не очень-то на них полагался. К тому же, зачем усовершенствовать слуг, если можно усовершенствовать себя? Для этого ему и нужна была книга. Вначале он экспериментировал с животными - вскрывал их, и исследовал их устройство. Затем дело дошло до людей - помните, якобы украденные цыганами дети? Он хотел изменить доставшееся ему тело так, чтобы оно снова начало расти.
- Мне это пришло в голову в последнюю минуту, - продолжил Л. - Когда Бейонд рассказал мне про уголовные дела против браконьерства, про детей, я все пытался понять - почему? Он ведь не злое существо... Натаниэль хотел уничтожить отца, но на всех остальных людей ему было наплевать. А Кукольнику - наплевать вдвойне. Мы же не ненавидим цыплят или коров. В общем, ни тот, ни другой не стали бы развлекаться пытками просто из вредности характера. Значит, у всего этого был смысл. И тогда я подумал - Кукольник довольно глуп. Он не способен мыслить парадоксально. Но часть его - это Натаниэль, который просто не может быть идиотом. Ему не удалось бы сымитировать способности, которые я увидел в результатах начальных тестов. И я подумал - а что, если это идея Натаниэля? Он тоже чувствовал ограниченность своего положения, но, в отличие от Кукольника, который, в случае опасности, впадает в спячку, он попытался найти выход. Он решил вырасти.
- Погоди, но ты же сказал, что это придумал Кукольник! - воскликнул Мелло.
- Я не уверен, что их можно разделить, - покачал головой Л. - Кукольник воспользовался Натаниэлем, как формой, запрятав его глубоко внутрь себя - поэтому Бейонд видел не человека, а куклу. И, в то же время, Натаниэль был "снаружи", изображая для людей ребенка, и пряча поселившуюся в нем тварь. Это как лента Мебиуса. Какая сторона у нее внешняя, а какая - внутренняя? К тому же, их цели и желания полностью совпадали. Так как же их можно было разделить?
Мелло что-то пробурчал себе под нос, и демонстративно зашелестел шоколадной фольгой.
- Но при всем при том, Кукольник, как я уже сказал, был недалеким существом, а Натаниэль - всего лишь ребенком. Он знал о существовании лишь одной книги с анатомическими иллюстрациями - той, для которой послужил моделью, - и вбил себе в голову, что ему нужна именно она, - сказал Л, с тоской поглядывая на шоколад. - Кукольник-Натаниэль экспериментировал с людьми и животными, стараясь понять, как устроены их тела, и что из способностей Кукольника можно использовать, чтобы повзрослеть, но он не догадался, что ему подошла бы любая другая книга.
- А поче... - начал Мелло, но тут же замолчал, с недоумением уставившись на оставшуюся в кулаке шоколадную обертку.
- Почему он не догадался? - понял его Л, быстро проглотил остатки шоколада, и пояснил: - Да потому, что ему всего пять! Что ты знал в пять лет о клеточном строении и обмене веществ?
- Э... - Мелло открыл рот, не зная - то ли возмущаться из-за шоколада, то ли признаваться, что он и в семь лет не очень много знает про всякие клетки, но тут Бейонд поставил на тумбочку опустевшую тарелку, и веско сказал:
- Вы забыли главное. Дело не в том, что этому шкету было пять, и максимум, что он имел из обучения - безграмотную няньку и дуру-мамашу. За двести лет он бы разузнал все, что ему нужно - но большую часть этого времени он провел в спячке. В общем... мы его вовремя остановили.
- Ну да, - согласился Л. - Это точно. Вовремя.
Он посмотрел на кровать. Спящий Ниар по цвету почти сливался с белоснежными простынями, к его правой руке тянулась тонкая трубка капельницы, но врачи утверждали, что к осени он уже сможет ходить.
- Ладно, нам пора, - заметил Бейонд. - Л...
- Рюдзаки, - холодно напомнил Л.
То, что все присутствующие знали, кто он такой, ничего не значило - мало ли, кто может подслушивать.
- Тьфу, Рюдзаки, помнишь, о чем договаривались?
- А можно мне с вами? - попытался поканючить Мелло, явно решив забыть о шоколаде в обмен на какое-нибудь интересное приключение.
- У тебя через четверть часа встреча с психологом, - сказал Л. - Помнишь, что ему говорить?
Мелло обреченно кивнул.
"Мы учили Мелло стрелять, а он промахнулся, и попал в случайного зрителя", - заявил в ту ночь Л. - "Срочно вызовите бригаду реаниматоров. И кого-нибудь из службы чистки ковров".
В такое объяснение не поверила даже мисс Трамп. Но допытываться никто не решился - все чувствовали, что в последние дни в Вамми-Хаусе происходило что-то жуткое, такое, о чем лучше даже не задумываться. И все же мистер Вамми - единственный, знавший чуть больше остальных, но понимавший еще меньше, единственный, кто видел, во что превратился труп мисс Парксон, но так и не узнавший, как тот оказался в книгохранилище, и почему подвал выглядит так, словно там проводили обыск, - назначил Мелло регулярные занятия с психологом. Как подозревал Л - не столько ради здоровой психики ребенка, сколько в надежде хоть что-то узнать о событиях ранней весны.
- Почему я всегда оказываюсь крайним? - пробормотал Мелло.
- Судьба такая, - хмыкнул Бейонд, и повернулся к Л. - Ну что, пошли?
- Угу.
На выходе Л оглянулся - Мелло, болтая ногами, сидел на высоком подоконнике, жевал заныканный кусочек шоколада, и, как всегда, ждал, когда очнется Ниар.
"Зря ждет. По прогнозам врачей, это произойдет не раньше, чем через неделю", - подумал Л, тихо прикрыв за собой дверь.

В захламленной пыльной комнате Бейонд остановился, и посмотрел по сторонам.
- Та-ак... Это здесь, - решил он.
- Ты что - не был уверен, куда идти? - хмыкнул Л.
- Куда идти - я знал. Я не знал, куда идти именно в это время. События, знаешь ли, происходят в разных местах, и я не был стопроцентно уверен... - Бейонд оборвал себя, прислушался, а потом, пошарив по стене, два раза хлопнул по ней ладонью.
Часть стены вдруг со скрипом уехала внутрь темного проема, открыв узкий проход.
- Сюда, - сказал Бейонд, вытащив заранее припасенную свечу и чиркнув зажигалкой.
- У меня есть фонарик, - предложил Л.
- Это будет совсем не то, ты что, не понимаешь?
- Не знаю... Мне казалось, что хороший яркий фонарь - это всегда "то", - пробормотал Л, но все же взял предложенную свечу.
Горячий воск тут же обжег ему пальцы, напомнив о расплавившейся в ухе сережке.
- Я вот чего еще не понял, - сказал он. - Почему эта тварь сдохла, когда ты швырнул в камин сережку? Ведь до этого она сопротивлялась... черт, я начинал бояться, что мы сожжем всю библиотеку, и без толку. Ты что-то знал об этом?
- Я просто предположил... да нет, в тот момент это показалось разумным - мы ведь уже швырнули в камин тварь, значит, туда надо кинуть все остальное, - тихо сказал Бейонд, и, нагнувшись, нырнул в проход.
- А потом, - продолжил он, когда Л смаргивая паутину, шагнул, - уже задним числом, мне пришло в голову вот что - если эта сережка предупреждала тебя о присутствии Кукольника и о его... колдовстве, то она могла и убить его.
- Но почему? Ведь, по идее, Эмма любила своего сына...
- Ты раньше говорил правильнее - она была трусливой женщиной. Сперва она боялась мужа, и боялась сделать хоть что-то, чтобы защитить Натаниэля, а потом она стала бояться Натаниэля... того, каким он стал. Но при этом она делала все, чтобы его ублажить - теперь это было легко, потому что мужа уже можно было не бояться. К тому же, ее саму Кукольник-Натаниэль не трогал - ему было на нее наплевать. От всего, что с ней случилось, она сошла с ума, но я думаю, что где-то внутри она знала, что произошло. Знала, что это такое - ее "сын". И если боль, испытанная ребенком, смогла приманить или создать Кукольника, то страх Эммы создал оружие, которое смогло его убить.
- Логично, - согласился Л.
Он шел за Бейондом, то и дело стукаясь головой о низко нависающий потолок, и гадая, где закончится этот путь. Конечно, тайный ход, да еще такой, который не указан ни на одном плане - это здорово, но не лучше ли было прийти сюда с нормальной экипировкой?
- Мы на месте, - вдруг сказал Бейонд, погасил свечу, и, присев на корточки, вытащил из стены слабо закрепленный кирпич. - Надо подождать еще немного...
- Ладно.
Л присел рядом, и вспомнил еще одну вещь, которая зацепила его внимание. Точнее, эта вещь вспомнилась сама собой - из-за царившего вокруг мрака, слабо разбавленного проникающим сквозь дыру светом, из-за странного ощущения, слишком сильно напоминавшего ту дрожь, которая пробегала по позвоночнику в присутствии Кукольника, из-за дувшего по ногам сквозняка.
- Слушай, Бейонд... Ты думаешь, что у Кукольника был шанс? Ну, если бы он не потерял эти двести лет... Думаешь, он мог бы стать неотличимым от человека, но со всеми преимуществами той твари?
- Кто знает, - хмыкнул Бейонд, сверкнув багровыми глазами. - Может, такие существа есть. Этому Кукольнику не повезло, у него не было времени, чтобы поумнеть и чему-то научиться, но кто знает...
- А ты больше никогда ничего такого не видел?
- Нет. Я абсолютно точно никогда ничего такого не видел, - твердо сказал Бейонд, заглянул в дыру, и подтолкнул Л. - Смотри...
Дыра выходила в пустынный, заброшенный коридор, ведущий в старое крыло.
Л увидел, как по пыльному полу деловитой трусцой пробежался экономкин кот Пушок, а вслед за ним...
- Этого не может быть, - прошептал Л.
Вслед за ним прошествовал угрюмый мужчина, одетый в старинный камзол и широкополую шляпу со страусовым пером. Ноги мужчины были опутаны конской сбруей, в которой волочилось окровавленное тело старика в изодранной рясе.
И выкрашенные в больничный зеленый цвет стены просвечивали сквозь их тела, как сквозь помутневшее от времени стекло.