Chapter Text
Как же Дерек ненавидел эту пору на Аляске: солнцу уже не хватало прежних сил согреть воздух, а ночные заморозки ещё не окрепли до той степени, чтобы прибить комаров. Куда ни глянь — сыро, топко и убого.
Не приносил радости и горелый остов, бывший ранее усадьбой семейства Хейлов. Дерек глядел на него с дороги, а дом будто рассматривал его в ответ. Слепые, с вырванными ставнями и потрескавшимися стёклами большие окна на фасаде зияли пустотой. Усадьба, некогда на редкость надёжная, несокрушимая и живая, теперь покосилась, оседая набок под собственным весом, будто бесхозный вздувшийся труп, гниющий в чащобе.
Но вот вернулся Дерек. Остался последним, но вернулся.
Дерек внимательно оглядел разросшийся сад. Ворон добирал остатки овощей с грядок матери. Пожар их не коснулся — они были поодаль от дома, но за год без присмотра совсем одичали. Скоро же природа возвращает свои владения, подумал он про себя. Ворон с отчаянной надеждой расклёвывал тыквы на грядке — надо думать, летом они проросли сами по себе.
Дерек обошёл грузовик и, зачерпнув горсть сухого овса из мешка в кабине — другого места ему не нашлось, — рассыпал зёрна по траве и дороге. Вороны сулят шальную удачу — если она и сбудется, то не так, как ожидаешь. Дерек был не в том положении, чтобы отказываться от какого ни есть предвестия. Всё-таки добрый знак. По дороге в дом он бросил ещё горстку — ворон одобрительно каркнул и принялся клевать зёрна.
Айзек нашёлся в бывшей гостиной, лопатой он выгребал головёшки и грузил их в тачку. В воздухе стояла взвесь пепла и сажи, по стенам чернели подпалины, а на потолке, словно тучи, отпечатались пятна от дыма.
Айзек, помедлив, стянул намотанный платок с лица и посмотрел на Дерека, ероша копну тёмно-русых волос. Они вились нежными завитками, как руно у ягнят на животе.
— Я бы не ходил на верхний этаж, да и кухня скорее всего обвалится после первого же ливня, но вот в этой комнате, — он ткнул лопатой в пол, — каменные фундамент и стены. Очень крепкие, мне кажется, с них дом и начался, а остальное достроили позже.
— Так и было, — Дерек медленно подошёл к громадному каменному камину, который когда-то был сердцем дома. Дымоход от него тянулся прямо вверх, как ствол векового дерева. Своим теплом он обогревал коридоры и комнаты наверху. — Эту комнату сложили при моей бабке, когда она перебралась сюда из Голландии в 1853 году. Со временем семья стала разрастаться, дом достроили: добавили два этажа и отдельную кухню со столовой, — присев на корточки у очага, он заглянул в топку, растёр нагар с решётки меж пальцев. — Здесь недавно кто-то был, зажигали огонь.
Айзек заглянул ему через плечо. На пробу втянул воздух носом, сморщился и чихнул, отступая. Заглушив следующий мощный чих в сгибе локтя, потёр нос краем рубашки и посмотрел с отвращением.
— Ну, если они задумывали поджог, то малость опоздали, не так ли? Вряд ли эти угли могут сгореть ещё раз.
Дерек выпрямился, облокачиваясь о каминную полку, погладил обкатанные речные камни. Сколько раз в детстве в схожие промозглые дни он стоял так, сушась у огня. На мгновение ему вспомнилось тепло под ладонями.
— По-твоему, лучше спать во дворе под дождём?
— А ты намереваешься спать во дворе под дождём?
— Только в крайнем случае.
— Тогда и я тоже. Не хотелось бы доводить до крайности.
Дерек с улыбкой в глазах взглянул на Айзека и снова присел, чтобы вычистить решётку.
Айзека он повстречал в последний день Второй мировой — в день победы над Японией. Вечером того дня умер Питер, а Дерек стал альфой. Тогда, на базе Гуадалканала, у Дерека загудело в ушах, будто от артиллерийского обстрела вдалеке, он взглянул на часы отметить время — было ровно двадцать два часа двадцать пять минут. Сильно распирало череп, он смотрел на циферблат, а перед глазами всё то наливалось красным, то светлело. Секундная стрелка разгонялась рывками, а часовая и минутная сливались в одну. Потом что-то лопнуло, как банка под колёсами грузовика, Дерека вырвало прямо на ботинки, и он, упав в грязь, потерял сознание.
Списав тошноту на дизентерию и праздничные возлияния, его оттащили в лазарет отоспаться. Проснулся он уже свежеиспечённым альфой через кровать от Айзека Лейхи, восемнадцатилетнего паренька, добровольцем отправившегося на фронт из Новой Англии. По внешнему виду он уже вышел из детства, но и возмужать не успел. Вот только Айзек Лейхи не перепил. Айзек уже долго не мог стоять и ходить, не чувствовал рук и ног. Глаза перестали следить за движущимся предметом, и большую часть времени он, будто выживший из ума старик, не понимал, где находился и как сюда попал.
Но и маразмом он не страдал — от недоедания у него обнаружили бери-бери, которая даже толком не болезнь, а нехватка витамина В1, но такая затяжная и острая, что от неё повреждается мозг. Айзек выжил год в японском лагере для военнопленных только чтобы после освобождения попасть в объятия армии США и медленно подыхать на картонном матрасе в собственной рвоте. И всё оттого, что в мире не хватает красного мяса. Не обратить его было бы преступлением, испытанием судьбы.
Вот так, в минуту помешательства, Дерек обратил его, а Айзек выжил и стал оборотнем. А дальше только волею слепого случая они оказались на одном корабле по дороге домой, и чудом путешествие до Сан-Франциско прошло без происшествий, а выпало оно как раз на время первого полнолуния Айзека. Пару дней спустя после прибытия им выдали увольнительные билеты и, освободив от службы вместе с тысячами других солдат, отправили на все четыре стороны. Айзеку вдобавок полагался автобусный билет до Новой Англии, но он продал его и сказал, что ему некуда возвращаться. Дерек не стал расспрашивать, да и к лучшему — ведь теперь они были братьями.
Приблизительные новые планы заключались в том, чтобы дождаться весны, а когда потеплеет и Айзек научится контролировать обращение, вернуться на север, в усадьбу Хейлов на окраине Фэрбенкса. Тогда же, сразу после увольнения, они покатили по трассе пять в Бейкерсфилд, штат Калифорния. Там жила сестра Дерека Кора со своей новой стаей. Пустыня была безлюдная, тёмная и сухая, они ехали не торопясь, прокладывая путь по южной Калифорнии и наслаждаясь тишиной.
Кору оказалось не так легко отыскать. Поиски, на которые ушёл едва ли не целый год, закончились в окрестностях Сент-Джорджа, в Юте. Кочевая стая мужа Коры параноидально меняла места стоянок, нигде не задерживаясь повторно. От неё они узнали, что же случилось со стаей семейства Хейлов: о возвращении Питера с войны и смерти Талии, и, наконец, о пожаре, из-за которого Дерек получил силы альфы, находясь на другом конце света. В огне погибла вся стая, остался лишь Дерек, служивший в то время в армии, новообращённый Айзек и еще один бета — его в Фэрбенксе за несколько дней до пожара укусил Питер — по имени Скотт МакКолл.
Новость о Скотте МакКолле всё и изменила.
***
Этой ночью всё-таки пришлось спать на улице.
Ливня как прошлой ночью не было, но палатка не успела просохнуть. В ней же они спали в путешествии через пустыню и по дороге в Фэрбенкс, так что она успела изрядно прохудиться. Тесная была палатка, подтекала с потолка да и давно уже начала попахивать. Однако всё в ней было знакомо, надёжно, а запах грязи, пота и истлевающей парусины даже успокаивал. Начинало пахнуть стаей.
Айзек непрестанно тёр опухшие покрасневшие веки, устраиваясь под своими одеялами — он перекладывал их, ворочаясь и подтыкая, пока наконец не расположил как надо. Вообще-то он вымахал за шесть футов ростом, широкоплечим, длинноруким и длинноногим, но свернувшись под одеялами больше походил на мешок острыми локтями и коленками, с неясным запахом плесени и ланолина.
Когда Дерек вечером зажёг огонь в камине, обнаружилось, что кто-то выстлал трубу аконитом. Разогретый пламенем, пар от него медленно разошёлся по комнате. У Айзека опухло горло и покраснели глаза. Айзек относительно недавно стал оборотнем и не смог сразу распознать, что случилось, но Дерек понял тотчас же. Даже под завесой резкой жгучести дыма и пепла, пропитавших дом, запах горящего аконита он бы не забыл никогда.
Дерек, впрочем, задумался, а заметил бы он этот запах лет пять назад, до того, как стал отчаянно бдительным, до того, как привык жить под сенью постоянной угрозы, оглядываясь на каждый шорох? Признаки отравления были так трудноуловимы, что их можно было легко пропустить: слезящиеся глаза новообращённого беты, слегка неприятный запах. Сейчас ему этого оказалось достаточно, а вот насчёт себя пятилетней давности он не был уверен.
Айзек чихнул и высморкался в носовой платок.
— Кому понадобилось делать такую подлость? И зачем? Как нам теперь вычищать трубу?
Глядя на небо сквозь подвёрнутый полог палатки, Дерек пожал плечами. Облака рассеялись, и впервые с их приезда на Аляску показались звёзды.
— Я не знаю.
Еще одна тайна в копилку историй, на разгадку которых у него не было ни времени, ни сил.
В теории было бы здорово ночевать под крепкой крышей у тёплого камина, но Дерек поймал себя на мысли, что рад оказаться под открытым небом. Дом придавливал печалью, как каменная темница, обвалившаяся под весом собственной трагедии. Снаружи было не очень-то удобно, но по крайней мере тут светили звёзды.
— Айзек, — шёпотом позвал Дерек, не отводя глаз от ночного неба.
— Да, шеф?
— Ты когда-нибудь видел северное сияние?
Айзек подполз поближе к распахнутому пологу и выглянул наружу. Ночное небо сияло над головой. Словно бескрайний океан оно переливалось, вздымалось зелёными и синими волнами на фоне Млечного пути.
— Ух ты, — глаза Айзека сверкнули золотом — его волка тянуло посмотреть. — Что это такое?
Дерек взглянул на него искоса и снова повернулся к небу.
— Племена атабасков верят, что северное сияние появляется, когда души умерших пытаются обратиться к живущим. Небесные люди наблюдают за нами и шлют нам послания, написанные светом.
— Откуда ты это знаешь?
— От тёти, она была из атабасков.
Айзек не отрываясь рассматривал сине-зелёные переливы в небе.
— Мои родители тоже умерли.
Дерек кивнул: он почувствовал, как его собственные глаза альфы полыхнули красным в ответ на золотистые Айзека.
— Хорошее толкование, Дерек. Мне нравится.
Дерек снова кивнул, улыбаясь в небо.
***
Следующим утром они поехали в Фэрбенкс в бакалейную лавку за строительными материалами и парой новых инструментов. Зимовать в старом доме больше нельзя, и за краткий срок, остававшийся до первого снегопада, нужно было придумать, где жить.
Дерек тревожился и был как на иголках. По-хорошему, к зиме нужно готовиться загодя, за несколько месяцев. А тут надвигалось осеннее равноденствие. Первый снег выпадет через несколько недель — это если повезёт. До солнцестояния оставалось всего три полнолуния и уже сегодня наступит первое. Слишком мало времени на всё про всё. Если Скотт МакКолл до сих пор жив и в здравом уме, а не скачет диким зверем по лесам, то его следовало найти побыстрее.
Сморщив нос, Айзек чихнул и поправил шарф. Привалившись к двери грузовика, он разглядывал пробегающий мимо пейзаж.
— А почему нам просто не переждать где-нибудь до весны, раз уж ты так волнуешься о солнцестоянии?
Дерек перехватил руль поудобнее.
— МакКоллу может и удалось протянуть первую зиму в одиночку, но вторую он не продержится. Тебе тоже будет тяжко, но и он теперь один из нас. Мы не станем его бросать.
Он коротко взглянул на Айзека: тот, по уши натянув воротник, кутался в пальто. Айзек постоянно мёрз, и иногда Дерек задумывался, не сказываются ли это последствия бери-бери, которая чуть не прикончила его на Гуадалканале. Организм оборотней исцеляется почти ото всех болезней, но впрочем взять питательные вещества из воздуха не может. Превращение в оборотня не исцелило Айзека мгновенно — оборотни всё же могут погибнуть от истощения, разве что не так быстро, как люди. Укус дал время, а оно помогло Айзеку: его организм успел набрать питательных веществ до того, как стало поздно. Сейчас он уже достаточно долго был здоров, но это не означало, что он забыл голод.
Дерек остановил машину на улице Кушман, у бакалеи. Надо будет купить Айзеку пальто потеплее, шерстяные подштанники, а ещё рукавицы и шапку. Пожалуй, настоящий отремонтированный дом тоже поможет делу. А потом Айзеку можно будет подумать и о семье. Наверняка ему будет теплее в настоящей семье. Дереку бы очень хотелось, чтобы стая разрослась.
Но сначала главное. И они вошли в лавку.
На что действительно годились жители городишек, так это разносить слухи и сочинять сплетни. Дерек был готов поспорить, что через двадцать минут половина Фэрбенкса будет знать, что младший сынок Хейлов вернулся в город. Сплетен следовало ожидать с самого начала и бороться с ними бессмысленно, это всё равно что пытаться остановить прилив. Без помощи бога, луны или армии США и думать нечего их прекратить, но вот предугадать и опередить возможно. Держа эту мысль в памяти, Дерек поздоровался с продавцом, назвал своё имя и Айзека, и следующие несколько минут заливался о погоде, войне и планах по перестройке дома. Под конец он упомянул старого друга, с которым служил на острове Адак.
— А вернулся ли сюда после войны сержант Ной Стилински?
Спрашивать о Скотте МакКолле показалось Дереку плохой идеей. Велики были шансы, что тот спятил еще в прошлом году и сейчас мог бегать голышом по лесам, питаясь сырой лосятиной и воя на луну. Как человеку, только что вернувшемуся в город, да ещё в свете загадочных трагических обстоятельств, Дереку не хотелось привлекать к себе внимание, задавая подозрительные вопросы. А вот со штаб-сержантом Стилински Дерек прослужил почти полтора года, всю Алеутскую кампанию, и тот не раз показал себя человеком, умеющим глядеть в оба, держать рот на замке, а нос по ветру. Семья у него была небольшая, сын в Фэрбенксе, и он с нетерпением считал дни до встречи с ним.
— А, так он вернулся в Фэрбенкс жив-здоров. Теперь он шериф Стилински, прорвался на выборах в прошлом году.
Прекрасно
Быстро сделав покупки, они погрузили их в кузов. Дерек отослал Айзека назад к дому, подробно объяснив, как выровнять поверхность под фундамент времянки — её нужно успеть возвести за следующие пару недель — и отправился на поиски шерифа.
Тот отыскался легко. В Фэрбенксе не было даже приличного здания суда, а всей городской администрацией заправляли из департамента шерифа, удобно присоседившегося к мебельной лавке Вандузена. Удобно потому, что хозяин мебельной лавки также заседал в городском совете, а мэр совмещал обязанности с владением филиалом «Дженерал Моторс» чуть дальше по улице. Во всём городском совете не насчиталось бы и полдюжины служащих на полной ставке. Это стало понятно сразу, как Дерек вошел в приёмную, а в ней не оказалось ни души.
На ближайшем столе стоял колокольчик, в него Дерек и позвонил.
— Сьюзан, будь добра, подойди? — крикнули из-за закрытой двери.
Дерек обвёл взглядом пустую комнату.
— По-моему, её здесь нет.
— А, точно, она же ушла на обед. Извините за это, я тут разбирался с бумагами… — из служебного помещения вышел Ной Стилински и, заметив Дерека, остановился как вкопанный. — Рядовой Хейл, — расплылся шериф в широченной улыбке и, подойдя, сгрёб его в объятия. — Рад видеть тебя живым и здоровым, Хейл. Пойдём, за это надо выпить. Теперь тебе уже разрешено пить, так ведь?
Он провёл Дерека в свой кабинет и, пригласительно указав на стул, сел сам.
Развеселившись, Дерек прошёл следом.
— Мне двадцать три, но это не означает, что я могу напиться.
— Сейчас едва за полдень, к тому же я шериф, мы оба не можем напиваться, — из нижнего ящика стола Стилински вынул два стакана и бутылку виски. Налив на палец в каждый, один он пододвинул к Дереку. — Это скорее ритуал, а ритуалы ведь много значат для вашего народа?
— Моего народа?
— Ну знаешь… — шериф неопределённо повертел рукой перед собой, — народа с повышенной лохматостью.
Дерек фыркнул, усаживаясь и забирая стакан.
— Я оборотень. Шерсть — это к собакам, а ритуалы к пресвитерианцам.
Шериф коротко рассмеялся и поднял свой стакан.
— За это и выпьем.
Они чокнулись стаканами, Дерек понюхал виски и сделал глоток. Не так уж и плохо. На вкус отдавало дымом, табаком и самую малость патокой. Характеру шерифа очень подходил этот напиток.
— Честно сказать, я не думал, что ты захочешь вернуться.
— Здесь мой дом, я бы всё равно вернулся сюда рано или поздно, — пожал плечами Дерек. — Но вдобавок я ищу кое-кого. Где-то поблизости должен быть молодой волк, восемнадцати или девятнадцати лет. Мой дядя обратил его незадолго до пожара.
Стилински кивнул и, вздохнув, отклонился на спинку своего кресла. Он потирал переносицу, будто у него начала болеть голова.
— А поточнее? А то по нынешним дням таких хватает.
Дерек вопросительно поднял бровь.
— Что вы имеете в виду?
— Я хочу сказать, тут таких целая стая. Сдается мне, что все друзья Стайлза теперь с повышенной лохматостью. Даже у его подружки повышенная лохматость.
Дереку пришлось подумать, что ответить. Стая. Целая стая. Стая таких. Слова снова и снова звучали у него в голове. Таких целая стая.
Он задвинул пока эту мысль подальше, вспоминая, что ещё сказал шериф.
— А кто такой Стайлз?
Шериф взял со стола фотографию в рамке и протянул Дереку. На ней два парня улыбались в объектив. Указав на одного из них, шериф пояснил:
— Стайлз мой сын.
На острове Адак шериф Стилински, когда был еще штаб-сержантом Стилински, всё время носил в правом нагрудном кармане старую чёрно-белую фотокарточку сына. Он с гордостью показывал её всем желающим посмотреть. С выцветшей, немного помятой фотографии смотрел нескладный тощий пацан со стрижкой ёжиком и огромными глазами. Его сфотографировали без предупреждения, вполоборота, с полуоткрытым ртом, и он глядел в камеру удивлённо, будто не ожидал вспышки. Стилински обычно усмехался и говорил, что это единственная фотография, на которой его сын получился четко, и что снимать его всё равно что фотографировать диких зверей: тот тоже мог усидеть на месте достаточно долго разве что за едой или если застать его врасплох.
Молодой человек с новой фотографии уже не был мальчишкой. Волосы его отросли и потемнели. Теперь он зачесывал их назад, наверное пальцами, потому что прическа была небрежной и растрёпанной. Он сохранил стройность и жилистость, был таким же курносым, но раздался в плечах, а нежная линия подбородка стала чётче. Парень уверенно глядел в объектив, чуть приподняв аккуратные брови. Он улыбался, будто знал какой-то весёлый секрет.
— Я думал, его зовут Мечислав?
Шериф отмахнулся.
— Верно, но теперь он предпочитает называться Стайлзом. Когда началась война, меня почти сразу призвали из резерва, а Стайлзу пришлось жить у наших друзей, — жена шерифа умерла уже давно. — МакКоллов мы знали много лет, и мальчики всегда дружили. Но представь себе моё удивление, когда я, только что узнав об оборотнях, вернулся домой и обнаружил, что не только этот город по уши в нечисти, но и лучший друг моего сына, Скотт, теперь один из них.
Шериф наклонился поближе и указал на второго юношу с фотографии.
— Это Скотт МакКолл? — Дерек пригляделся. Друг Стайлза был покрепче, чуть смуглее, но выглядел весёлым, здоровым и в своём уме, ничуть не отличаясь от Стайлза. Если посчастливится, то фотография сделана недавно. Дерек вернул её шерифу. — Вы сказали, их несколько?
— Да, есть ещё и эта девочка, Малия. Однажды она просто-напросто появилась в городе. Вышла прямо из леса без одежды, без еды, пешком и без документов. Мальчики пытались убедить меня, что она кто-то вроде мастера по выживанию в дикой природе или инструктора по походам и кто только не. Да, собаки её слушаются, да вот только прошлой зимой я застал их со Стайлзом, когда он учил её ходить на снегоступах. Снегоступы! Да она даже надеть их не могла! А уж как она пыталась разжечь примус — легче кошку научить чечётке. Я почти уверен, что они со Стайлзом встречаются и что она оборотень-койот, если такие вообще бывают. А я надеюсь, что бывают, иначе выходит, что Стайлз по ночам запускает койота к себе в спальню через окно.
Дерек кивнул.
— Да, оборотни-койоты существуют, но здесь на севере редко попадаются. Она должно быть очень сильная, раз ушла так далеко от пустыни.
Койоты во многом походили на волков, но меньше держались за стаю и предпочитали тёплый климат. Жизнь в одиночку была не такой уж страшной для них.
— А теперь появился ещё один мальчишка, Лиам, он постоянно крутится под ногами. Местный, еще школу не закончил, и я понятия не имею, как он во всё это вписывается, но он исцарапал мой кухонный стол к чертям собачьим и уж точно не просто ногтями, — шериф опрокинул в горло остатки виски и поставил стакан на стол. — Это потому, что теперь я знаю, куда смотреть? Всё так и должно быть?
Дерек нахмурился, опустив взгляд на свой стакан.
— Нет. Обычно местная стая держит ситуацию под контролем.
Стилински вздохнул и, помедлив, длинно вдохнул через нос.
— Мне так жаль, Дерек, насчёт твоей семьи. Правда очень жаль.
Он не врал.
Дерек покачал головой.
— Теперь я вернулся. Скотт под моей ответственностью, как и все остальные. Здесь по-прежнему территория стаи Хейлов.
— А, ну да, — шериф задумчиво постучал обручальным кольцом о стол, покрутил его на пальце. — Будь осторожнее с ними. Эти дети упрямые, особенно Стайлз, и он защищает своих. Война на всех сказалась, вот они и привыкли решать всё сами. Стоит на него надавить, и он тебя осадит, мгновенно, будто выключателем щёлкнули.
— Похоже, вы не особенно доверяете собственному сыну?
На эти слова шериф вскинул голову, прищуриваясь.
— Я бы доверил ему не только свою жизнь. Я считаю за честь каждый божий день, что могу называть Стайлза своим сыном. Если б только… — он слегка ссутулился и потёр глаза и переносицу. — Похоже, что это он не доверяет мне. Слишком привык быть сам по себе.
Дерек кивнул и сделал глоток из своего стакана. Они помолчали с минуту, каждый погружённый в свои мысли.
— На днях я ездил к дому.
Стилински поморщился.
— Да?
— Теперь там вороньё, как на Адаке.
Адак, пустой каменистый клочок тундры размером двадцать на тридцать миль, лежал черти где сбоку от Алеутских островов. Ветер там дул ураганный, а дождь шел триста сорок дней в году. Взгляду упасть не на что — один мох, вороны-падальщики да вулкан, изредка кашляющий дымом в плотные облака. Армия США построила на Адаке базу после того, как Япония вторглась на Аляску, разбомбила Датч-Харбор и стала продвигаться вглубь Алеутских островов. Дерек и Ной Стилински оба служили там в сорок третьем и там же и познакомились.
Шериф с болью поглядел на бутылку виски прямо перед собой. Потом взял её и засунул на место в нижний ящик.
— Пожалуйста, скажи мне, что оборотней-воронов не бывает. Их я не перенесу.
Дерек закатил глаза.
— Нет, оборотней-воронов не бывает.
— Слава тебе господи.
— Не все звери оборотни. Иногда вороны — это просто вороны.
Раздосадованный, шериф наклонился ближе, опираясь на локти, и твёрдо взглянул Дереку в глаза:
— Если эти вороны плюются огнём или превращаются в снежных людей, лучше скажи как есть, сразу. Иначе придется отметить, что советчик из тебя хреновый.
Когда Дерек не ответил, а только зыркнул, молча сложив руки на груди, шериф рассмеялся. Примирительно подняв руки, он откинулся на спинку стула.
— Не переживай, Хейл, у всех что-то да не получается.
***
От станции шерифа до усадьбы Хейлов Дерек дошёл, едва перевалило за полдень. Нужно было помочь Айзеку строить их временное прибежище. Лес вокруг Фэрбенкса расплескался жёлтым, зелёным, рыжим, — лиственницы меняли цвет, выделяясь на фоне серого неба.
Этой ночью Дерек и Айзек снова спали под звёздами. Спустились сильные заморозки, они продрогли до самых костей, и жара калифорнийской пустыни вспоминалась с тоской. Полная луна висела низко над горизонтом, её свет слабо пробивался сквозь занавесь облаков и чёрные лесные тени. Несмотря на дурное предчувствие Дерека насчёт силы влияния северной луны, её притяжение ощущалось слабо и отдалённо, как удар молнии отличается от тихого электрического гула.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил Дерек. Они разбили палатку на пригорке и окопались, чтобы вода не затекала под днище. Дерек слушал, как дождь бьёт по стенкам и стекает в долину, а последний лунный луч между тем, серебристо мелькнув, затонул за горизонтом.
Айзек внимательно осмотрел собственные пальцы, выпустил когти, покачал ими в полутьме и спрятал, превращая в скучные человеческие ногти.
— Сильным. Контролирую себя.
— Хорошо, — Дерек смотрел в небо. — Осеннее равноденствие самое мягкое.
— А какое будет после него?
— Охотничье полнолуние.
— Нехорошее название.
— Наоборот. Мы сами охотники. Полнолуния до и после равноденствий благоприятны для нас. Они лёгкие, уравновешивающие. Постарайся найти в них свою опору, она понадобится тебе позже.
— Для солнцестояния?
— Для него самого.
— Луна уже зашла.
— Угу.
— Почему так важно, взойдёт ли солнце, если луна села?
Именно в такие моменты Дерек радовался, что Айзек в его стае. У него были большие, как у газели, глаза и кроткий нрав, но при этом он не был трусом. Он, возможно, смирился со своей участью и во всём видел плохое, но в то же время был упёртый и непокорный судьбе — это в нём Дерек и разглядел в первую очередь.
Он проследил за взглядом Айзека до луны, садящейся за лесом.
— Солнце действительно не важно, но зимнее солнцестояние — не просто самая длинная ночь в году, а самое длинное полнолуние. Луна задержится над Фэрбенксом почти на двадцать часов. Если бы мы оказались на северном полюсе, она взошла бы на неделю раньше него и села на неделю позже.
— Почему?
Дерек вздохнул и перекатился на спину, закрывая глаза.
— Представь себе, что Земля — это яблоко.
— Земля вовсе не похожа по форме на яблоко.
Дерек приоткрыл один глаз и послал Айзеку убийственный взгляд. Тот немедленно заткнулся.
— Представь, что Земля — это яблоко, которое ходит вокруг солнца. Сердцевина яблока — это ось, вокруг которой оно вращается, а палочка — северный полюс. Из-за вращения Земли вокруг своей оси происходит смена дня и ночи.
А теперь мысленно наклони ось яблока немного вбок. Оно всё так же вращается вокруг Солнца, но из-за наклона палочка яблока всегда будет слегка отвёрнута от Солнца или наоборот, повёрнута к нему. Так сменяются времена года.
Во время зимнего солнцестояния Земля находится в той точке орбиты, когда северный полюс полностью отклонён от Солнца. Земля продолжает крутиться вокруг своей оси, но северный полюс не выходит из тени.
А теперь представь, что Луна находится с противоположной от Солнца стороны Земли и отражает его свет, как зеркало. За двадцать восемь дней, то есть четыре недели, Луна обходит вокруг Земли. Поэтому, во время зимнего солнцестояния, когда северный полюс в тени, луну будет постоянно видно в небе, начиная с недели до полнолуния и ещё неделю после. А за две недели до новолуния и две после него, Луна не будет всходить.
Это, Айзек, и есть месяц Волчьей Луны.
Воцарилась тишина. Дерек повернул голову — Айзек нервно ковырял ногти и невидяще смотрел в ночь.
— Понял?
— Нет.
Дерек вздохнул и, закрыв глаза, вернулся на бок.
— Так всё устроено. Во время зимнего солнцестояния полнолуние длинное, а во время летнего — короткое, иногда и двух часов не наберется.
— Это мне тоже не нравится.
— Давай не будем забегать вперёд.
— Ладно, но я тебе скажу, объясняешь ты хреново.
***
Назавтра Дерек проснулся, как следует умылся, сварил кофе и поехал на встречу со Скоттом МакКоллом. Будет лучше, решил он, встретиться с ним наедине. Бедняга, наверное, уже висел на волоске. Если показать силу, его можно спугнуть, насторожить, обратить в бега. А Дереку очень хотелось, чтобы переговоры прошли хорошо.
Он устал. Каждый день просыпался усталым с того самого утра, когда ушёл на войну. Он хотел домой, но уже был там. Здесь были родные места — земля, город, это небо. Если он не найдёт дома здесь, то не найдет больше нигде. И в одиночку ему не справиться: одинокий волк — это приговор, вдвоём — всё равно что ходить над пропастью, но втроём… Втроём можно было выжить. Трёх достаточно, чтобы начать с чистого листа.
Ему так хотелось, чтобы всё прошло хорошо.
По словам шерифа Стилински, Скотт работал в ветеринарном кабинете где-то на задворках. Туда Дерек и отправился, надеясь застать Скотта до начала рабочего дня. Он взял с собой термос с кофе в дорогу и, глядя в зеркало заднего вида, приосанился и постарался смотреть обнадёживающе. Получилось так себе, но Дерек понадеялся, что ранний час сыграет в его пользу. До девяти утра никто не верит в зловещие заговоры.
Ветеринарный кабинет отыскался легко — он щеголял свежевыкрашенным фасадом и общей картиной благополучия. Когда Дерек вошёл внутрь, над дверью прозвонил колокольчик. Скотт МакКолл стоял за конторкой в глубине комнаты, погружённый в разговор с молодым человеком, в котором Дерек узнал Стайлза, и совсем незнакомой, светлокожей, с короткими каштановыми волосами девушкой. От неё пахло оборотнем, но не волком, и Дерек догадался, что она, должно быть, и есть таинственная Малия, оборотень-койот. Разведданные шерифа Стилински оказались верными.
— Скотт МакКолл, — подходя ближе, Дерек поприветствовал бету.
Все трое смотрели на Дерека, обернувшись на звон колокольчика. Скотт обошел конторку, загородив собой остальных. Ростом он не дотягивал до шести футов, но держался с достоинством и казался гораздо выше. Загорелый, темноволосый и темноглазый, он выглядел нормальным, здоровым и уверенным. Неплохо справился, особенно для пережившего укус в одиночку.
— Ты оборотень.
Дерек моргнул. Резковато, но, по крайней мере, по делу.
— Да, — удерживая взгляд Скотта, он позволил волку блеснуть красным цветом в глазах. — Я твой альфа.
В ответ глаза Скотта тоже полыхнули красным, а Дерек едва не отшатнулся от удивления.
— Кого ты убил? — недоверчиво спросил Дерек.
Немногочисленные стаи поблизости всегда были сильными, давними и сплочёнными, если только война не подгадила им больше, чем Хейлам. Но глаза Скотта горели красным, а для бет существует не так уж много способов стать альфой. Вероятнее всего, он убил другого альфу и забрал его силу.
— Никого. Я честным образом получил свою силу. Она моя собственная, мне не пришлось красть её у кого-то другого.
Скотт сложил руки на груди и шагнул вперёд, друзья оставались у него по бокам.
— Значит, истинный альфа. Это хорошо, но большую силу нужно лучше контролировать. Мы должны начать тренировки немедленно.
— Спасибо за совет, красотуля, но, может, вернёмся на пару секунд назад, и ты для начала представишься? — с ехидцей ввернул Стайлз, как будто ему доставляло удовольствие тянуть слова ради одной только насмешки.
Он выглядел точно как на фотографии, такой же стройный и подтянутый, с тонкими чертами лица. Вживую волосы казались мягче и светлее, и русым не назовешь, но и не тёмные. Он прислонился к стойке за спиной Скотта и ожидал ответа Дерека, выразительно приподняв бровь. Под глазами у него залегали тени, а пахло от него циничностью.
Дерек не удостоил его ответом, снова обращаясь к Скотту:
— Ты молодец, что продержался так долго один, но тебе нужен наставник.
Принюхавшись, в разговор влезла девушка, Малия:
— От него плохо пахнет. Он мне не нравится.
— Плохой запах — это подозрительно и точно не в его пользу. Расскажи подробнее, — Стайлз оттолкнулся от стойки и подошел поближе к Скотту. Малия, вытянувшись в сторону Дерека, принюхалась и тут же сморщилась и зажала нос ладошкой.
— Не знаю, просто плохо. Будто болезнью.
Дерек же продолжал смотреть на Скотта, сдерживая гнев. Наверное, получалось плохо.
— Ты ещё много должен узнать, а я могу научить тебя. Тебе нужна стая, мы сильнее вместе. Только так мы выживаем.
Скотт присмотрелся к Дереку, подходя поближе. Он расцепил руки, глядя всё ещё настороженно, но уже не враждебно. Этого хватало и от его друзей.
— Ты ранен?
— Эй, поосторожнее, друг, — Стайлз удержал Скотта за плечо. — Давай-ка не будем трогать незнакомых, возможно больных оборотней, пока не проверим, что они привиты.
Дерек сжал челюсти.
— Я не болен и не ранен, и это моя земля. Земля стаи Хейлов.
— Стая Хейлов, — Стайлз с удивлением присмотрелся к Дереку. — Стая Хейлов, то есть семейство Хейлов, — он сделал нарочитую паузу, и Дереку надоело сдерживаться — он нахмурился. — Так значит, ты будешь… Дерек Хейл, — Стайлз щёлкнул пальцами и кивнул, оборачиваясь к друзьям. — Он служил с папой. Но, конечно, когда папа рассказывал, что видел его в городе, то забыл упомянуть, что он ещё и оборотень.
Стайлз задумчиво постучал пальцем по губам.
В пику мелкому Стилински Дерек медленно отвернулся от него к Скотту. Напряжение осязалось в комнате, отдавало тревогой, неприязнью и горечью. Переговоры шли не по плану.
— Ты крепкий и смог выжить первой зимой, но вторую без моей помощи тебе не выдержать. Я могу сделать тебя сильнее, научить тебя владеть собой.
Тут даже не о чем было спорить. Как они могли не понять? Здесь, на великом белом Севере, нельзя терять время на детские игры. Когда зимой взойдёт ясная луна, она зависнет на небе надолго — больше на Земле нет таких мест, как это. Обращённые оборотни встречались редко и быстро сдавались своим волкам, когда притяжение луны усиливалось. Спасти их могла только стая.
Может быть, Скотту и везло целый год, он как-то выжил, но второй раз у него не получится. И зачем ему повторять? Почему же он отказывается? Дерека так сильно тянуло в стаю, что он даже чувствовал кислый привкус одиночества во рту.
Скотт явно сомневался.
— Мне очень жаль насчёт твоей семьи, но я прекрасно справляюсь сам.
А вот пацан Стилински точно не сомневался.
Дереку уже некуда было сдвигать брови. Если он нахмурится ещё больше, то заработает головную боль. Всеми силами он удерживался, чтобы не сверкать красным взглядом и не показывать клыки. Хотелось схватить Скотта за шиворот и тряхнуть пожёстче, чтобы подчинился.
Взамен Дерек постарался думать о хорошем. Все были живы и здоровы. Времени достаточно, сейчас ещё даже не равноденствие. Если Скотт МакКолл сумел не одичать за целый год, он скорее всего справится с охотничьим полнолунием и последующим за ним. Встреча состоялась, Дерек с блеском провалил знакомство, но время ещё было. Он ещё успеет. Сегодня больше ничего нельзя поделать.
Дерек кивнул Скотту и повернулся, чтобы уйти.
— Подумай о моём предложении, МакКолл. Я буду поблизости.
На улице стояло тихое и спокойное утро. Вернувшись к грузовику, Дерек помедлил у кабины. Из ветеринарной клиники доносились голоса.
— Он болен? Ты уверена? Я не почуял запаха болезни на нём, — недоверчиво переспрашивал Скотт — он был сбит с толку.
— От него не пахло гниением, как от ран, а больше похоже на застарелый пот и тревогу и как будто на нём запах мертвецов.
— Он только что вернулся с фронта.
— Ага, год назад, — вклинился Стайлз.
— Может, к нему прилип запах боевого истощения. Мне раньше никто не встречался с таким запахом.
— А у оборотней оно вообще может быть?
— У любого может, Стайлз.
Дерек сделал глубокий вдох, закрывая глаза и опираясь на дверь кабины. Иногда ему снились кошмары. Скотта обратили год назад, в августе, всего за несколько дней до пожара. Дерек всегда предпочитал верить, что Скотт не одичал. Теперь же он знал наверняка. Посмотрел в глаза Скотту и убедился. Так же он был уверен, спинным мозгом чуял, знал, что мёртвые тела его стаи не бросили гнить и раздуваться в доме по августовской жаре. Их похоронили. Он знал это. Знал точно, хоть и не видел могил — их не оказалось на церковном кладбище или у дома. Он всё это знал, но иногда ему снились кошмары. Может быть, Малия почувствовала именно их.
Дерек залез в грузовик и уехал. Скотт образумится. Другого выхода не было.