Chapter Text
Лелиана хорошо поет.
Маржолайн замечает это одна из первых. Приручает ее, одобрительно изгибает губы в улыбке, называет своей сладкой девочкой.
Она учит Лелиану искусству барда, и с каждым днем Лелиана становится все искуснее. Песни, сражения: стрелы одна за одной попадают в цель, а голос то крепнет, то затихает. Лелиана похожа на соловья, Лелиана еще не знает, что именно так ее будут называть еще долгие годы.
Лелиана любит улыбку Маржолайн, любит взгляд Маржолайн, любит каждый ее вздох. Она убивает ради Маржолайн и, пожалуй, готова для нее умереть.
Лелиана носит длинные волосы, потому что Маржолайн любит зарываться в них пальцами. «Нет ничего лучше смерти в объятиях красивой девушки», — смеется Маржолайн, а Лелиана запоминает. Маржолайн одета в шелк и бархат, Лелиана помнит все родинки на ее теле.
Маржолайн не любит Ферелден. «Ну почему здесь вечно пахнет мокрой псиной?» — недовольно картавит она, обмахиваясь своим веером в перьях. Веер ходит туда и сюда, Лелиана вспоминает, как легко Маржолайн вонзает кинжалы в спину, как ловко, так же ловко, как ласкает ее ночами.
Лелиана не напоминает, что и сама родилась в Ферелдене. Говорит об этом как можно реже, так, словно Маржолайн может почувствовать этот запах и от нее.
Они колесят по Орлею и Ферелдену, Антиве и Ривейну. Маржолайн водит Лелиану в оперу, на светские дворянские рауты и охоты. Маржолайн учит ее убивать, соблазнять, выведывать секреты. «Видишь, мой маленький соловей, ты становишься мной», — смеется Маржолайн, и Лелиана не слышит в этом смехе фальши. Лелиана любит такую жизнь, еще больше она любит Маржолайн. Лелиана чувствует себя бесконечно, бескрайне счастливой.
Маржолайн — единственное искреннее и настоящее, что есть у Лелианы в сумасшедшем ворохе Великой орлесианской Игры.
Наверное, поэтому Лелиане так больно не просто от того, что Маржолайн предает Орлей, предает ее саму, сваливая на нее свои преступления. Лелиане гораздо больнее видеть в глазах Маржолайн равнодушие и насмешку. Словно Маржолайн смешно, что Лелиана верила в ее любовь. Словно Маржолайн считает, что раз так, то она плохо ее учила.
«Ты обязательно пошла бы против меня, Лелиана. Я бы сделала так», — в голосе Маржолайн нет ни капли сожалений.
«Ты расскажешь нам, кому ты хотела продать бумаги, орлесианка, — рычит стражник. — Ты еще споешь нам сегодня песенку».
И Лелиана поет, хотя ее песня начинает походить на крик.