Chapter Text
Если бы вы спросили Мишель Джонс, что она думает о Питере Паркере, прежде всего она бы назвала три пункта, которые и определяли ее отношение:
а) Он был несносным неудачником, который, казалось, на ровном месте попадал в неприятности;
б) Он был настолько забавным, что спокойно наблюдать за ним совсем не удавалось;
в) Она так сильно поддевала его, что порой испытывала сожаление.
Мишель не знала, как это описать. Все произошло совершенно случайно, ей всего лишь нравилось подлавливать его в самых неловких и неприятных ситуациях и комментировать это, а потом что-то как будто щелкнуло в ее голове.
На ровном месте.
Как-то раз Мишель заметила, что украдкой разглядывает его, читая книгу за обеденным столом, всего в паре метров от него, пока сам Питер, немного нахмурившись, болтает с Недом, размахивая руками и жестикулируя. Затем это вошло в привычку: Мишель тщательно следила за тем, с кем Паркер встречался, разговаривал и на кого смотрел.
Все было ложью. Глупым оправданием.
Она не могла вспомнить, когда все стало таким сложным. Или хотя бы по какой причине, ведь Мишель не влюблялась так легко, как другие.
Под «другими» подразумевались обычные люди, которых она старалась всячески избегать. Но очевидно, что ее гормоны решили, что на Питера Паркера данное ограничение не распространяется, и она фактически помешалась на этом парнишке. Это было дикостью, и поэтому Мишель всячески старалась её скрыть.
Все начинается с мелочей, иначе и не скажешь. Один случайный взгляд за обедом, в тот день, когда Питер и Нед так оживленно обсуждали новый эпизод «Звездных войн», только вышедший на экраны. Они всегда обсуждали фильмы так бурно, почти размахивая руками, и для Мишель эта сцена не была новой: она наблюдала её уже миллион раз, но уже тогда что-то явно изменилось. Джонс окинула взглядом обычные предметы: недоеденные обеды, брошенные на пол сумки, подпирающие подбородку руки учащихся, их размеренные покачивания ног. А глядя на Питера, она засмотрелась на аккуратно убранные с лица и прилизанные гелем волосы. Его широкая улыбка, белые зубы — один из тех детей, кому брекеты явно пошли на пользу. Воротник клетчатой рубашки выглядывал из-под синего свитера. Вид типичного гика, если честно.
Но в этот момент, а огромному её сожалению, Питер небрежно провел рукой по своим волосам (странная необходимость парней подростков повторять этот жест каждые пять секунд). Со стороны это выглядело чертовски привлекательно! и мозг Мишель замкнуло. Она честно попыталась сосредоточиться на книге, а в мыслях творился какой-то хаос.
Откуда, черт возьми, это все взялось?!
С тех пор ситуация не улучшилась.
Все, что делал Питер внезапно делало его привлекательным: от походки — руки в карманах, скромной и дружелюбной — до стрижки, которая не менялась годами, так почему же ей вдруг все это стало нравиться?
Мишель пыталась бороться с этим.
Ты одиночка. Это твой выбор. Тебе не нужна влюбленность. Тебе не нужен парень.
Ее гормоны отрицали все пункты.
Она даже пыталась ненавидеть этого парня. Говорила себе, что он глупый, инфантильный и смешной. Что он на два дюйма ниже ее. Что Питер слишком похож на неудачника, чтобы быть по-настоящему привлекательным.
Но нет, даже это не сработало.
Ей пришлось признаться себе.
Она официально влюблена в Питера Паркера, но это не означало, что она должна была кричать об этом на каждом шагу.
На самом деле, Мишель может и зашла бы так далеко, что сказала бы, что ничего не может поделать с этим чувством. Это своего рода точка.
Пока все шло нормально. И это единственный выход из сложившейся ситуации.
Но в последнее время что-то точно изменилось в его жизни. Она заметила это почти сразу. Добровольный уход из оркестра и клуба робототехники. Потом он решил бросить десятиборье. Все это казалось достаточно подозрительным, чтобы быть просто совпадением. Никто не терял интереса к своим хобби так быстро.
Ей пришлось признать, что выводы были следствием ее ежедневных наблюдением.
Она не была одержима им.
Но это оправдание не срабатывало. Независимо от того, что она себе повторяла, жизнь продолжалась и она должна двигаться дальше, потому что решила для себя, что влюбленность в Питера Паркера никак не должна влиять на ее повседневную рутину.
Она будет и дальше сохранять дистанцию.
Не станет спорить. Вычурная второкурсница, которой плевать на всех и вся.
Когда школьный день подошел к концу (опять же, Мишель старательно избегала Питера насколько это вообще возможно), будучи одиночкой просто, но для Питера или Лидс было важным ходить с кем-то.
Апрельское солнце было прекрасным, ярко светило с ясного неба, всюду деревья среди зелени; Мишель села на поезд, движущийся по 7 маршруту и двинулась домой, стоя среди десятков людей в переполненном вагоне, пытаясь при этом читать книгу и держаться другой рукой за поручень, находящийся позади нее и каждая остановка грозила ей переломом руки, ведь очень сложно маневрировать в таком узком пространстве. Обычно она предпочитала другой путь до дома, особенно когда час-пик, но все не так уж ужасно. Книга хорошо отвлекала от многих вещей, над которыми она предпочитала пока не задумываться.
Как, например, о глупом милом лице ее одноклассника.
Прикусив губу, Мишель уставилась на страницу книги, яростно пытаясь забыть.
Добравшись до своей остановки, она торопливо покинула поезд и постаралась нырнуть в уличный поток и поскорее отправится к местной библиотеке, главной в городе, чтобы окончательно отвлечься. Небоскребы Нью-Йорка никогда не переставали удивлять ее, хотя Куинс не казался ей маленьким. Хотя может все дело в том, что она прожила там всю свою жизнь, но почему-то некоторые вещи все еще кажутся удивительными и слишком нереалистичными.
Машины и люди, выхлопные газы, рестораны и деревья на улице, яркие краски, звуки и переулки, которые она заново для себя открывала. Все было так, как ей нравилось.
А в последнее время, когда человек-паук разгуливал по ее району, все стало еще более любопытным.
Но она все равно любила город — даже если это не был ее настоящий дом, но что-то он задевал в ее сердце. Ей нравилось быть там, где кипела жизнь, несмотря что она была интровертом.
Спускаясь вниз по улице, переворачивая страницу за страницей, она на секунду оторвала взгляд и заметила, как кто-то пронесся мимо нее, стащив с плеча сумку и бросившись наутек, так чтобы она не успела разглядеть его лицо.
— Хей! Подлец! Верни мою сумку!
Никого вокруг, но это не помешало Мишель начать преследовать похитителя.
На самом деле девушка не могла похвастаться спортивной подготовкой — она всегда была книжным червем и могла рассказать о развитии английского языка больше, чем об разновидностях спортивных игр. Но это не значило, что она не умела быстро ходить, бегать, или прыгать, или что у нее не поставлен удар.
У Мишель был стержень внутри, она очень упряма, и иногда даже слишком.
Она обогнула стулья, которые стояли на летних верандах кафе, выставленных вдоль улицы (кто-то пил кофе, в конце концов, а что в этом такого?), но в основном ей не удавалось нагнать преступника, она налетала на прохожих, мысленно удивляясь как остальным удается так быстро двигаться, при этом привлекала слишком много внимания со стороны.
Естественно она выглядела, как городская сумасшедшая — неслась по улице с книгой в руке.
Но к черту все — будь он проклят за то что украл ее деньги и три новых романа, которые она наспех запихнула в сумку.
Книги стоили недешево, Мишель не была богата, а отсюда и весь этот олимпийский марафон по улицам Нью-Йорка.
Она уже пробежала мимо библиотеки, в которой надеялась провести время, но сейчас уже в этом не было смысла.
Мишель потеряла вора из виду. Тот нырнул куда-то в толпу и скрылся в одном из переулков, и ей нужно было больше иметь фортуны и объема легких, чтобы продолжать двигаться за ним в том же темпе.
Оказывает, интенсивный такой бег и удары от столкновения с другими людьми окончательно выбили из неё все силы.
Уперев руки в бедра, она сделала серию вдохов, задрав голову и рассматривая небо.
Ну. Все было плохо.
Повернув голову в бок, она задается вопросом, может ли она заставить себя догнать его.
Но эту мысль пришлось отмести в сторону, когда та заметила вспышку красного и синего цвета, которая нырнула куда-то за мусорные баки.
Мишель знала чей этот костюм и, Господи, она уже как-то видела его вблизи.
Направившись вниз вдоль улицы (Мишель не была хороша во всех этих тонкостях — не так проста, в отличие от других девушек, которые могли быть громкими и могли просить о помощи), она уже практически добралась до мусорных контейнеров, когда человек-паук выпрыгнул, готовясь выстрелить в ближайшее здание и скрыться в поисках очередных преступников Куинса, которых полно в таком большом городе.
Вместо этого тот упал на задницу.
Он, очевидно, был потрясен, глаза маски немного расширились глядя на нее в замешательстве.
— Герой… — начала Мишель.
Сарказм был частью ее повседневной жизни
Он снова вскочил на ноги, неловко взмахнув руками.
— Стой, стой! Мишель, я имею в виду, мисс, что вы здесь делаете?
Мишель моргнула, все еще крепко держа в руках книгу, с которой преодолела весь непростой путь. Вряд ли это было лучшим временем для того, чтобы начать выуживать правду, но, хм, она могла поспорить, что умела неплохо читать по лицам, плюс любовь к хорошей литературе.
— Ты прячешься в переулке?
Человек-паук посмотрел на нее, явно раздраженный таким предложением.
— Я не прячусь.
— Мммм, — протянула Мишель, также показывая, что она явно не поверила ему на слово. Он продолжал стоять, переставляя ногу на ногу, прежде чем махнуть ей.
— Ну, мне нужно… ну, знаешь, спасать людей, так что я пойду.
Он собрался было выпустить паутину и уйти, но странная идея появилась в голове Мишель, и она сделал шаг вперед.
— Эй, подожди, куда ты собрался?
Он повернулся, взглянув на нее, все еще готовясь выстрелить паутиной.
— Вверх? — Он попытался пошутить, что в очередной раз лишь поддело ее любопытство.
Он вел себя странно.
— Да, конечно, как скажешь. Мне все равно нужна твоя помощь.
Он ткнул себя грудь, и сказал так, чтобы голос звучал на тон выше.
— Моя?
Мишель прищурилась, нахмурив брови, все больше и больше смущаясь. Этот голос показался таким знакомым. Интонация, манера, и то, как он задавал вопросы — даже попытка пошутить. В этом было нечто особенное.…
Мишель сама остановила его. Ей ведь нужно было найти сумку.
— Да, твоя. Мою сумку украли, так что я хотела бы ее вернуть.
Он насторожился на мгновение, останавливаясь. Реакция, то как тот себя вел, почему-то выглядела неестественно. Не не естественно; невероятно, возможно, но что-то явно было не так. Супергерой выглядел каким-то поверхностным, выделяющимся на общем фоне. Чем-то похожим на киношный спецэффект, когда актеры стоят на зеленом фоне. Костюм привлекает внимание — красно-синий, плотный, с большими глазами и полным отсутствием выреза для рта. Парень небольшого роста — может поэтому ей трудно на слух воспринимать его голос, потому что кажется что он принадлежит какому-то актеру, который, казалось бы в шутку решил защитить вас.
Мишель не любила, когда ответы ускользали от нее — ей всегда нравились ребусы.
В любом случае. Сумка.
— О. Правда Ну да, конечно! Я могу найти ее, — человек-паук сделал шаг, готовясь снова выстрелить паутиной, но Мишель остановила его.
— Эй, ты даже не знаешь, как она выглядит.
— Конечно, знаю.
— Откуда? — она не могла не съязвить.
— Ну… — тот, казалось, слишком поздно понял, что он только что сказал, невозможно.
Откуда он мог знать, как выглядит ее сумка?
Черт, где же она слышала этот голос раньше?
— Я просто предположил, что это небольшая сумочка…
«О, хорошее предположение, чувак», — подумала Мишель, скептически поднимая бровь.
— Я похожа на человека, который носит такие сумочки?
— Э-э… возможно, нет.
— Да, пожалуй, нет. Давай-давай, принеси.
— Эй, я ведь не собака!
— Ладно. Я бы хотела попасть в библиотеку до ужина, так что… ты можешь ускорить процесс по-быстрее?
— Да, да, хорошо, хорошо. Вы э…э-можете пока разведать все вокруг…
Мишель подняла вторую бровь вопросительно.
— Я только что пробежала почти 4 квартала — на сегодня с меня хватит упражнений.
Он прищурил глаза, глядя на нее.
Чувак, этот глазной механизм такой пугающий.
— Я серьезно, чувак?
Он выстрелил паутиной в ближайшую стену, мгновенно закрепляясь с легкостью карабкаясь на вершину, точно также как на монумент Вашингтона.
— Куда вор направился?
Она сделала паузу. Она ведь потеряла его из-за толпы, которая шла в начале от этого переулка, как только они вновь вернулись на главную улицу. Сомневаюсь, что тот все еще торчит там.
— Попробуйте посмотреть следующие несколько кварталов. Возможно, вам придется вернуться, посмотрим, до встречи.
— До встречи где? — уточнил он, когда она пошла в сторону главной улицы с книгой в руке.
Мишель повернулась, чтобы взглянуть на здание позади.
— Когда ты вернешься назад, — она вышла из переулка, оставив Спайди пялиться на ее удаляющуюся спину, а сама повернула направо, скрываясь.
Конечно, это странно, подумал он, когда прыгнул на следующее здание, теперь уже в поисках сумки Мишель.
Мишель продолжала бродить по тому же району, терзая себя мыслью, что ее книги могут исчезнуть навсегда. Она старалась сдержано относится к человеку-пауку, точно так же, как и ко всем — напускное отсутствие интереса, без эмоциональное лицо, — но все всегда на деле чуточку сложнее.
Ее книги имели для нее непонятную для многих, но священную для нее ценность — первым, что она подумала бы спасти в случае пожара. Даже на пожарных учениях в школе она всегда брала с собой книги. Вот как много они значили для нее.
Она продолжала прогуливаться, наблюдая, как ее нынешний помощник промелькнул в поисках пропавшей поклажи. Даже если она притворялась незаинтересованной в супергерое (как и во многих других вещах), то не могла не удивляться его способностям. Его сила, его ловкость, скорость. Она не могла себе представить, что за человек мог обладать такими удивительными умениями (удивительными в смысле большими, а не крутыми — она не была поклонницей такого чрезмерного употребления этого слова). Интересно, родился ли он с ними? Может это был несчастный случай? Он экспериментировал? Это была счастливая ошибка?
Хотя никто не знает, каковы будут последствия. Он был такой же загадкой, как и она для окружающих.
Она наблюдала за тем, как он спускается ей навстречу, опасно приземляясь на фонарный столб, выставив руки вперед, как собаки. Да уж.
— Ну? — она говорила максимально сурово, насколько только могла.
— Мне не удалось найти его, — произнес он, как ребенок, извиняющийся перед матерью за то, что слишком поздно вышел.
— Посмотри снова.
— Мисс, это не так-то просто! — Он резко дернулся, когда слева от них послышались крики, обе их головы повернулись в одну сторону, замечая как парень лет двадцати наспех выскочил из магазина, явно что-то стащив.
Человек-паук указал большим пальцем на него.
— Слушай, мне нужно идти — есть другие вещи…
— Эй, эй, ты не оставишь меня здесь ни с чем, — зло произнесла Мишель, указывая на землю. — Я лишилась своей сумки, паучья задница…
— Паучья Задница? Так вот как ты меня называешь?!
Она энергично покачала головой.
— Ты говорил, что найдешь её.
Тем не менее, он уже снова поднял руку, чтобы выстрелить паутиной.
— Послушай, я вернусь, хорошо? Я обещаю, просто останься здесь, ладно? Я вернусь через секунду!
Он отмахнулся, оставив ее снова на улице одну, заставляя еще больше нервничать.
Вот тебе и супергерой.
Когда человек-паук начал поиски, у самого Питера было несколько мыслей на уме, пока он кружил по городу, прыгая и пролетая от здания к зданию, догоняя магазинного воришку. Он не думал, что Мишель могла обратится к нему за помощью — уж точно не так жалостливо. На самом деле, он был уверен, что она терпела его только потому, что сама не могла справится.
Но опять же — он должен был продолжать повторять себе это — большинство людей не способны сложить дважды два вместе и выяснить, что он и человек-паук — один и тот же человек.
Они, наверняка, воспринимали его как очередное недоразумение, а не супергероя, борющегося с преступностью.
Ну. Супергероя противостоящего преступности в костюме из спандекса.
Кроме того, он пришел к выводу, приземляясь перед воришкой, который явно застигнут врасплох тем, как его быстро остановили.
— Эй, ты можешь ответить на один вопрос? — Паркер выстрелил паутиной прямо ему в лицо, заставив бросить телефон, который тот стащил в магазине. Телефон почти приземлился на землю, но Питер сгладил падение, успев подхватить тот в полете другой паутиной.
— Почему ты украл вещи, которые не можешь использовать? Я имею в виду — телефон не будет работать без сим карты и вообще…
Мужчина попытался что-то сказать, но тот просто проигнорировал это.
— Слушай, мне нужно вернуться к кое-кому другому, так что просто оставайся здесь, хорошо? Спасибо, приятель! — Он поднял телефон с тротуара, быстро помахав прохожим. — Кто-нибудь, вызовите полицию, а? Спасибо! — он снова кивает и теперь уже возвращается к МДжей.
Как не странно, но Питер полюбил ее прозвище — некое посвящение в ее тайну, которой являлась для всех сама Мишель Джонс. Она была одиночкой, книжным червем и с прочими странностями, чем-то напоминая его самого. И он понимал это. Даже если ее трудно было разгадать, но эта ее прямолинейность, она гордилась тем, кем была, и не могла терпеть несправедливость и ей было совершенно плевать, что думают о ней.
Когда он вернулся и встретился с ней взглядом, то смягчился, на ее лице была грусть и это заставило его улыбнуться.
Он чувствовал, что вот-вот узнает настоящую ее.
Приземлившись перед ней, Мишель почувствовала, что подайся она чуть в сторону, то им не миновать столкновения.
— Я вернулся!
— Очевидно.
— Тааак — сумка? — он сделал пальцы пистолетом, указывая в сторону.
Она моргнула, приподняв бровь и прищурившись. Её классическая комбинация.
— Да. Наше первое совместное задание, перед тем как ты арестуешь других людей за их дерьмовые преступления.
— Мне нужно описание.
— Просто возьми меня с собой, тупица.
Казалось, его это немного задело — трудно сказать. Глаза героя могли бы сказать больше.
— Что-типа, на крыши домов? Я не знаю…
— Слушай, мне нужна моя сумка — тебе нужно продолжать делать то, что ты делаешь — я не знаю, что именно; так что, просто возьми меня с собой, мы разберемся с этим, и я уйду.
— Знаешь, ты слишком прямолинейна для девушки.
— Если хочешь выкопать могилу, то вперед.
Он мгновенно отступил.
— Я не имел в виду…
— Неважно, паучья задница, просто найди мою сумку.
Когда он взял ее за талию — очень неудобно, подумала Мишель, но на удивление почувствовала себя в безопасности, он крепко ухватил ее:
— Я хочу, чтобы ты не называла меня так.
Когда они качались, прыгая от здания к зданию, Мишель почувствовала волнение, которого никогда не испытывала прежде. Что-то вроде нарастающей интриги и чистого адреналина охватило ее и ударило в голову. Слишком много всего и так волнительно (она не хотела слишком злоупотреблять этим словом, но все же).
Они, наконец, заприметили парня, что рылся в ее сумке, выкидывая книги на обочину, прежде чем приземлиться прямо перед ним. Тот оказались в мрачном закоулке (это точно какой-то фетиш, размышляла Мишель, почему преступники всегда находят такие), в слишком грязном и забытым всеми. Здесь воняло помойкой, и парень, что стащил ее сумку тоже не особо вписывался в эту удручающую обстановку.
Человек-паук сделал шаг вперед, загораживая своим телом Мишель.
— Эй, это твои вещи? Я не знал, что ты… — человек-паук наклонил голову, читая название обложки ближайшей книги.
— «Холодный дом» — он повернулся к Мишель, которая скрестила руки на груди, с любопытством наблюдая, что будет дальше. Она не собиралась вступать в схватку с человеком, рывшимся в ее вещах, и разбросавшем книги.
— Ты серьезно это читаешь? — комментарий спайди был прерван, когда парень нанес удар, но человек-паук с легкостью увернулся от кулака. Парень же испуганно уставился на него.
— Я так и знал! Ты не похож на ботаника, что за пустая трата времени, чувак.
Он за считанные секунды пригвоздил паутиной его к стене.
Наклонившись, чтобы подобрать книги и сумку, человек-паук снова подошел к Мишель, передавая их.
— Одна сумка благополучно вернулась к своему владельцу. Если что-то пропало, то я могу заплатить за это. Э-э… Так, все в порядке? Потому что у меня есть другие люди, которым надо помочь… Ну, знаешь, представительные и все такое…
Мишель просто смотрела на него, медленно забирая свои книги, странно щурясь. Он оказался намного более неуклюжим, чем она запомнила его в Вашингтоне.
— Да, спасибо.
Наступила секунда молчания.
— Да, ты можешь просто уйти?
Он попятился, готовясь вновь погрузиться в городской хаус, размахивая руками и как бы говоря «без проблем».
— О, да, конечно! Не беспокойтесь! И… хорошего дня! — он зацепил ближайшую стену.
— Да и тебе тоже, паучья задница, — крикнула Мишель.
Человек-паук быстро растворился…
На следующий день в школе Мишель провела большую часть дня, пытаясь снова избежать Паркера на тот случай, если она вообще его интересовала.
Она по-прежнему была уверена, что ничего страшного не происходит. Но вы знаете — гормоны были ведь предсказуемы.
Один взгляд на эту глупую улыбку или кудрявые волосы, и она вернется в то место, откуда начала.
Обед был хуже всего — она все еще сидела рядом с ним и Недом, а те как назло продолжали поглядывать на нее, возможно, в них проснулось любопытство, а что если она сделает шаг, и сядет вместе с ними. Однако, ей следовало бы придерживаться образа — «я все еще думаю, что вы неудачники», — а сидеть рядом с ними значит нарушать собственный план.
Мишель Джонс была очень, очень упряма во многих вещах.
Когда английский подходил к концу, Мишель сидела на последней парте, практически лежала, не замечая фигуры учителя, но так чтобы при этом можно было наблюдать спину Паркера, сидящего в двух местах от нее, а Нед с правой стороны от него.
Это давало ей отличное место наблюдение за работой его лопаток, мышцами спины, когда он сводил плечи вместе, бесцельно глядя в потолок. Возможно, она не собиралась пялиться на его спину, но хм, если бы было зрелище, которое стоит посмотреть, то это определенно оно, и она не собиралась критиковать себя.
Мишель остановилась, когда поняла, что на самом деле только что подумала.
Внутренне сжавшись, она опустила голову, как только увидела, что Паркер откинулся на спинку стула, обернувшись в ее сторону. Ее ударила еще одна волна тепла, когда невольно заметила его вьющиеся волосы (более приглаженные, чем обычно), клетчатую рубашку и еще один хлопковый свитер, сегодня уже темный, что так плотно обхватывает его руки.
Хммм.
Ей действительно нужно перестать думать об этом.
— М-Джей, — прошипел он, когда учитель отвернулся. Мишель сердито глянула на него, явно пытаясь, выглядеть раздраженной. Она знала, что это сработает, ведь он вопросительно поднял бровь, произнося как бы «Что?», пялясь на нее. Она пожала плечами, строча что-то ручкой, но на самом деле рисуя какую-то абстракцию в уголке. Ей не хотелось заглядывать ему в глаза, потому что все и так сложно. Ей не нужно было, чтобы он сам догадался, что она считала его привлекательным.
— Эй, я слышал, у тебя украли сумку. Ты в порядке?
Она резко подняла голову и сузила глаза, подавшись вперед.
— Ты преследуешь меня, Паркер?
Его лицо застыло, прежде чем паника отразилась на нем. Сейчас он походил на кролика, пойманного в свете фар, с такими же широко раскрытыми от ужаса глазами.
Ей нравилось запугивать его. А значит она все еще могла держать дистанцию.
— Что? Нет! — прошипел он в ответ, на мгновение закрыв глаза от удивления, ведь как ей вообще могло прийти такое в голову.
— Зачем мне это? — он замолчал, с каждой минутой все больше паникуя. Мишель изо всех сил старалась не ухмыляться, наблюдая за его напряжением.
— Я имею в виду, зачем это кому-то? Немного даже жутковато.
— Совсем не для такого как ты, Паркер.
Он поджал губы и, вздохнув, оглянулся назад, чтобы убедиться, что мистер Ричардс все еще не смотрит на них.
— Я просто пытался быть дружелюбным! Серьезно, с тобой все в порядке?
Мишель открыла рот, собираясь ответить, но мистер Ричардс воспользовался этой возможностью, чтобы обернуться, обращаясь к классу, но заметил, как Питер резко отвернулся, сидя на стуле.
Мистер Ричардс вздохнул.
— Питер Паркер! Вы вообще когда-нибудь слушаете меня?
Питер снова заерзал на стуле, выглядя виноватым и невинным настолько, насколько это возможно.
Его лицо говорило о невиновности, а язык тела-о виновности.
Мишель подумала, что все это очень мило.
Она закатила глаза, выходя из очередного оцепенения.
Это действительно, действительно должно было прекратиться.
— Э-э…да! Извините, сэр, — он виновато улыбнулся, делая последнюю попытку повернуться к Мишель. Он повторил шепотом: — Ты в порядке?
В другой раз Мишель поступила бы иначе, но сейчас она сделал первое, что пришло в голову.
Она щелкнула пальцами, ухмыляясь и опустила голову, стараясь забыть, насколько милым выглядел Паркер.
Мишель бросила еще один взгляд в его сторону.
Тот снова обернулся, но его плечи были опущены.
Мишель нахмурилась.
Почему его это так волнует?