Chapter Text
Июль 2016
- Есть ли шанс, что ты действительно поможешь мне разобрать покупки? - доносится из кухни голос Джона, сопровождающийся мягким шелестом холщовых сумок, которые он обычно носит в рюкзаке на случай, если, возвращаясь с работы, заскочит в "Теско" или "Уэйтроуз".
Джон бросает взгляд в сторону гостиной, вздыхает и качает головой, понимая, что его просьба о помощи осталась без внимания.
- Так я и думал.
Сидя в кресле, Шерлок тихим хмыканьем дает понять, что заметил его появление, хотя втайне радуется, что смена Джона закончилась. Он всегда рад возвращению Джона. К тому же есть вопрос, который они должны обсудить, - предстоящее дело. Основательно обсудить. Шерлок не уверен, что они его возьмут. Теперь, когда Джон вернулся домой, ему нужно еще немного это обдумать, а после посоветоваться с Джоном.
Домой - это на Бейкер-стрит. Вот уже почти три месяца как Джон вернулся в 221B, в место, которому, по словам Шерлока, миссис Хадсон и Вселенной в целом, он на самом деле принадлежит. Хорошо, что он вернулся. В квартире было слишком тихо без его шагов в спальне наверху или без случайного скрипа пружин кровати по ночам, без стука клавиатуры, когда он медленно набирает текст, без грохота на кухне, когда он готовит еду или заваривает чай, без его дыхания или шороха одежды, запаха шампуня и лосьона после бритья в ванной и многих других мелочей, которые говорят Шерлоку, что другой человек (любимый человек, на самом деле) снова здесь, что он не один на один с мыслями и воспоминаниями. И есть еще кое-что – регулярное (почти) питание, которое больше не зависит от миссис Хадсон или случайной доставки на дом.
К счастью, основным продуктом в холодильнике снова стало молоко. Шерлок находит чай без молока отвратительным, хотя кофе, как ни странно, терпим до тех пор, пока он с сахаром. Чай прекрасен без сахара, но не без молока. Это загадка, которую он еще пока не решил.
Теперь в квартире время от времени появляются даже свежие фрукты или овощи. Полезно для профилактики цинги. Шерлок бы с удовольствием изучил это заболевание (хотя желательно все же не на себе). Можно с уверенностью сказать, что возвращение Джона успешно предотвратило эпидемию цинги в 221B и заставило Шерлока набрать около четырех фунтов. Зачастую Шерлок сейчас ест, даже когда не голоден, потому что это, кажется, гарантия, что Джон тоже вспомнит, что надо поесть. Так что он набрал в весе. Есть одна конкретная рубашка, которую он больше не может носить, потому что боится, что если сделает глубокий вдох, то пуговицы расстегнутся, а петли порвутся. Не то чтобы он мог глубоко вдохнуть. Когда он вдыхает полной грудью, пулевое ранение все еще болит, хотя сама рана уже едва заметна - остался лишь небольшой шрам.
Еще одно преимущество того, что Джон снова рядом, - это осознание, что он глубоко и абсолютно не одобряет курение Шерлока и его пристрастие к наркотикам (последнего у него нет, честно говоря, спасибо большое). Он не притрагивался ни к одному веществу категории А с тех пор, как его отозвали из сербской миссии, а единственный раз, когда он взял в руки две пачки сигарет, спрятанные в квартире, это было только для того, чтобы выбросить их, демонстративно, чтобы Джон видел. Да, есть небольшой тайник с кокаином, запрятанный настолько хорошо, что потребовалась бы серьезная перестановка кухни, чтобы до него добраться. Для Шерлока это своего рода испытание. Он мысленно поклялся себе провериться в реабилитационном центре, если окажется в столь сильном отчаянии, что попытается добраться до заначки. Хотя это все же небольшое утешение - знать, что она есть. И утешение, и постоянное искушение. Потому что он не наркоман. Он правда не наркоман или, по крайней мере, пытается им не быть. Если не для себя, то для Джона.
Джон должен им гордиться. Он должен чувствовать облегчение и даже радость от того, что Шерлок наконец-то честно пытается бороться со своими пристрастиями (не наркоман, а потребитель: он всегда все строго контролировал, черт возьми). Последние три месяца он даже обходился без никотиновых пластырей. Тяга к никотину гораздо сильнее, чем к кокаину. Однажды, когда в "Спидис" группа строителей завтракала и много курила, он широко распахнул окна гостиной. Какое-то время Шерлок наслаждался запахом сигарет из "вторых рук", пока сквозняк не разбросал в беспорядке стопки бумаг на столе и ноты на пюпитре и ему не пришлось снова закрыть окна.
Так что да, Джон должен быть доволен его прогрессом и самодисциплиной. Однако Джон, как ни странно, не хочет с этим соглашаться. Это заметно даже сейчас по его голосу, когда он неявно жалуется на лень Шерлока и отказ помочь с покупками. То, что до Падения, Мэри, ребенка и всего того, что произошло после, могло бы закончиться руганью и дружеским подтруниванием, теперь звучит скупо, почти пассивно-агрессивно, как и многое другое, что Джон говорит в последнее время.
Если вообще говорит. Хотя он отчасти скрывает это за своим привычным стоицизмом, Шерлоку он все время кажется напряженным и раздражительным. Но он держит это в себе. То, что раньше выплеснулось бы вспышками неодобрения и гнева, теперь подавляется, сдерживается, запирается. Шерлок сомневается, что это полезно для здоровья - так сдерживать свои чувства. На самом деле, он знает, что это совсем не полезно. У него есть в этом опыт - притворяться перед миром, что он блестящая вычислительная машина, полная рациональности и логики, простой интеллект, оторванный от чувств любого рода. О, если бы это было правдой! Он отчаянно хочет, хочет быть таким холодным и отстраненным все время. Это спасло бы его и других от боли и горя.
Если его действия с момента Падения что-то и доказывают, так то, что им целиком и полностью управляют чувства. Сентиментальность заставила его прыгнуть и провести два мучительных года вдали от всего, что ему дорого, только чтобы вернуться к изменившемуся Джону, изменившемуся Лондону и ощущению, что ему больше здесь не место.
Сентиментальность толкнула его помочь с планированием свадьбы, которая чуть не вырвала его сердце - стоять рядом и наблюдать, как любовь всей его жизни женится на ком-то другом. Ком-то, с кем он пытался подружиться ради Джона и кто чуть позже выстрелил ему в сердце.
Сентиментальность заставила его защищать ее и, что еще хуже, самому стать убийцей, чтобы обеспечить их счастливое будущее. И последнее, но не менее важное: из-за проклятых чувств он был готов отдать свою жизнь в наказание за совершенное преступление, позволить увезти себя в Восточную Европу и никогда не возвращаться.
Он до сих пор не знает, что отсрочило ему верную гибель. Леди Смоллвуд приложила к этому руку, это он уже выяснил. И Майкрофт, конечно. Майкрофт вечно вмешивается. Но на этот раз Шерлок ему благодарен. Иначе он был бы уже мертв. Шесть месяцев, как прикинул его брат. Они уже прошли. Шерлок сомневается, что продержался бы так долго. Он пытался покончить с этим раньше, на своих условиях, вместо того, чтобы рисковать быть снова схваченным и погибнуть под пытками. И вот он здесь, живой. И скучающий, если честно. Скучающий и тревожащийся за Джона.
Ролик с Мориарти оказался розыгрышем, своевременно организованным его фан-клубом с помощью кого-то влиятельного из Би-би-си (которого, без сомнения, надоумил тот, кто точно знал, что понравится Ирэн). И все же кто-то захватил то, что осталось от криминальной империи Джима Мориарти, и пошел по его стопам. И это определенно не одиночка, в этом Шерлок уверен. Но до сих пор они, затаившись, не показывались. Как только они сделают шаг, Шерлок, возможно, решит вмешаться. Или нет. Только если они окажутся интересными или опасными для Джона и их друзей. Друзей. Шерлок никогда не думал, что они у него будут, но, по-видимому, некоторые из окружающих его людей действительно заботятся о нем. Он все еще привыкает к этой мысли.
Шерлок поклялся не потратить впустую второй (третий?) подаренный ему шанс, рискуя своей жизнью и жизнью близких ему людей, ловя нового паука в центре паутины Мориарти. Он уже потратил столько времени впустую и стал тем человеком, которым никогда не хотел быть: убийцей, преступником. Ради чего?
Сентиментальность. Даже, скорее, любовь, потому что это то, к чему все сводится. Теперь Шерлок может в этом признаться самому себе. Ему потребовалось достаточно много времени, чтобы понять, что именно он чувствовал к Джону Ватсону с первого дня, как они встретились, или, точнее, с первого вечера, когда хихикали на месте преступления, а затем ухмылялись друг другу за дим-сам, пока Шерлок дедуцировал о других ночных посетителях ресторана. Джон, только что застреливший человека, чтобы спасти Шерлоку жизнь, оказался крепким, верным и абсолютно несгибаемым под давлением обстоятельств. Он превосходно проявил себя в опасной ситуации и обладал таким же противоречивым, немного мрачноватым и довольно неуместным чувством юмора, что и сам Шерлок. Так что они хорошо подходили друг другу. И Шерлок убежден, что все еще подходят. Если бы только Джон это тоже заметил.
О, бывали времена, когда Шерлок был уверен, что Джон в некотором смысле к нему неравнодушен. Все признаки были налицо, даже если рассматривать их объективно и не принимать желаемое за действительное. Разговор у Анджело и с Той Женщиной на электростанции Баттерси, который Шерлок подслушал. Урок танца. Сердце Шерлока все еще ноет, когда он вспоминает об этом. Они все хранятся в отдельной комнате его чертогов. Прикосновения к колену на мальчишнике. О нет, Шерлок этого не забыл. Несмотря на опьянение той ночью, он помнит каждую мелочь. Словно рука Джона оставила на его ноге неизгладимый отпечаток, как клеймо или татуировка. Он знает, что все это напрасно, но временами задается вопросом, что могло бы произойти, если бы той ночью их не прервал клиент.
Проблема в том, что все эти признаки увлеченности и романтического интереса Джона остались в прошлом. Да, он вернулся на Бейкер-стрит, но теперь их дружба носит чисто платонический характер: очень сдержанная, осторожная и даже несколько отстраненная. Физического контакта практически нет. Они обмениваются всего лишь несколькими словами. Джон опять берет длинные смены в клинике общей практики, а это означает, что большую часть дня его даже нет рядом. Когда он, уставший, возвращается вечером, то чаще всего после тихого ужина уходит в свою спальню. Больше нет этих вечеров, проведенных перед идиотским телевизором или, даже лучше, за расследованием дела.
Шерлок сам не вполне уверен, чего именно он хочет от Джона, но знает, что точно больше молчаливого, почти случайного присутствия в квартире и случайной чашки чая. Ничего не будет таким же, как до Падения. Шерлок не обманывает себя, желая все вернуть. Этого не случится. Слишком много всего произошло с тех пор. Они оба слишком сильно изменились. Но он знает, что очень сильно любит Джона. И, если бы Джон был готов, Шерлок мог бы даже попробовать вступить с ним в романтические отношения и все, что с этим связано, даже секс, если бы Джон захотел. У Шерлока нет такого опыта, но он знает, что наслаждается близостью Джона и его прикосновениями и готов экспериментировать. Возможно, ему это даже понравится. По крайней мере, он на это надеется. Теперь единственное, что нужно, - это чтобы Джон понял, что его ненормальный сосед по квартире, вообще-то, лучший вариант, если речь идет о романтическом партнере или, на самом деле, любом партнере.
К сожалению, Джон был не очень сговорчив, когда дело доходило до попыток Шерлока ухаживать за ним. Не то чтобы у Шерлока был такой опыт, но он заигрывал с Молли, пытаясь получить доступ к лаборатории Бартса и к телам, а еще его фальшивые отношения с Джанин. Она, убежден он, с самого начала знала, что он использует ее, чтобы добраться до ее босса, и в свою очередь использовала его, пресытившись жестокостью Магнуссена. Неопытность Шерлока в отношениях и тот факт, что он буквально копировал каждый взятый им из книг (или веб-сайтов и форумов, изобилующих благонамеренными советами) шаг о том, как необходимо вести себя в отношениях с кем-либо, с самого начала были очевидны для такого умного человека, как она. Шерлок должен признать: ему нравится, что она так долго подыгрывала ему. Несмотря на то что его к ней не тянуло, он находил ее общество не только терпимым, но и почти приятным, особенно после того, как ушел Джон. Никакого сравнения с Джоном, конечно, но лучше, чем ничего. В каком-то смысле она чувствовала его дискомфорт в те несколько раз, когда они касались друг друга или целовались, и никогда не требовала большего. Он был немного тронут, когда она призналась, что хотела бы переспать с ним, по крайней мере один раз. Никто никогда не выражал этого желания раньше, если не считать поддразнивания Той Женщины (которые, по его убеждению, были просто игрой во власть).
Он несколько раз переписывался с Джанин с тех пор, как она переехала в Сассекс. После трюка с Мориарти, в котором она тоже, похоже, замешана, Шерлок заинтересовался пчелами, которых, к счастью, она сохранила. Он испытывает искушение посетить ее, но сомневается, что в данный момент его примут благосклонно. Джанин сказала, что все еще обижена на него и иногда сердится. Но это её право. При других обстоятельствах они могли бы стать друзьями. Возможно, со временем они и станут.
С Джанин все было на удивление просто. Но с Джоном... все не так, как было раньше: тесная дружба и легкое взаимопонимание. Джон теперь совсем другой, как будто часть его осталась в доме в Кройдоне, который он делил с Мэри. А Шерлок, как ни старался, никак не может найти и вернуть того старого Джона. Он даже пытался провоцировать споры, чтобы вытряхнуть Джона из серого оцепенения, в котором тот, похоже, пребывал. Месяц назад Шерлок разрушил кухню в ходе эксперимента. Затем он попытался уничтожить телефон Джона, ненадежно положив его на каминную полку, с которой тот незамедлительно упал на пол, из-за чего экран разбился. Но результатом была не бурная реакция, на которую он рассчитывал, а лишь печальное, побежденное пожатие плечами и вздох Джона.
В конце концов, Шерлок сам убрал беспорядок на кухне и купил новый телефон, чтобы попытаться загладить вину. Джон на это тоже никак не отреагировал. Чаще всего кажется, что квартиру с Шерлоком сейчас делит только половина Джона. Оболочка или даже тень, печальный призрак человека, которым Джон когда-то был. Шерлок ненавидит это, но больше всего ненавидит собственную неспособность изменить происходящее.
Шерлок надеялся, что все наладится, как только Джон вернется к привычной жизни на Бейкер-стрит. Но если последние месяцы что-то и показали, так только то, что это вряд ли когда-нибудь повторится. Джон изменился, как и Шерлок. Нет пути назад к тому, кем они были, и ему не ясно, куда двигаться дальше. Однако он знает, что не хочет снова потерять Джона. Ни чтобы он ушёл к другому человеку, ни чтобы неудачно попал под пулю или нарвался на нож во время дела.
Пока что ничего не представляет угрозы. Джон не проявлял никаких признаков того, что снова собирается ходить на свидания. Слабое утешение. Шерлок знает, что не сможет иметь дело с потенциальными любовными интересами Джона в квартире. Дела появлялись редко и носили почти исключительно частный характер из-за того, что Лестрейд воздерживался от привлечения Шерлока. Судя по всему, какая-то информация о его причастности к гибели Магнуссена просочилась в столичную полицию. Во время краткого визита на Бейкер-стрит Лестрейд с извиняющимся лицом и, выражая своим поведением недовольство ситуацией, упомянул, что он под наблюдением у полиции и потребуется некоторое время, чтобы все успокоилось.
Официально - Шерлок был помилован за спасение Англии от преступных действий Мориарти и участия в них Магнуссена - по крайней мере, так Майкрофт и леди Смоллвуд подали произошедшее, чтобы оставить проблемного младшего брата Майкрофта в живых и не в тюрьме (что, собственно, одно и то же).
Неофициально - единственный в мире консультирующий детектив находится под домашним арестом (точнее, под арестом в пределах Большого Лондона). МИ-5 постоянно следит за Бейкер-стрит. Только ради Джона Шерлок еще не взорвался от скуки. Те немногие дела, которые ему разрешили вести, были легкими - в лучшем случае одно на тройку и одно на четверку. Конечно, лучше, чем ничего, но и это не принесло удовлетворения. Ему нужно хорошее дело. Так же, как и Джону, чтобы вытряхнуть из депрессии. Немного адреналина пойдет ему на пользу, и появится шанс доказать полезность, защищая Шерлока и выступая в роли проводника его гениальности.
Шерлок отрывает взгляд от ноутбука (своего, он не пользовался ноутбуком Джона с тех пор, как тот вернулся) и изучает Джона, пока тот распаковывает сумки и рюкзак. Одна штанина его джинсов все еще перевязана светоотражающей лентой для езды на велосипеде. Из-за жары Джон, должно быть, пожалел, что не надел шорты. Шерлок определенно одобрил бы шорты. Он выглядит потным, одежда в беспорядке, а волосы приглажены на макушке шлемом, который он надевал. На затылке, где пряди все еще мокрые от пота, они завиваются. Пробки, похоже, опять были кошмарными. Несмотря на повязку, на брючине видны полосы смазки от цепи, которые появились, когда он внезапно остановился и нога задела цепь. Вероятно, какой-нибудь идиот-водитель остановился прямо перед ним или кто-то подрезал его на перекрестке, заставив его нажать на тормоза и спешиться.
До новой клинике в Ислингтоне, где Джон работает уже почти пять месяцев, можно было легко добраться на метро и автобусе. Тем не менее Джон настоял на том, чтобы ездить туда на велосипеде, утверждая, что в его возрасте нужно больше заниматься спортом. Шерлок знает, что истинная причина кроется в другом. Никто в здравом уме не ездит на велосипеде по Лондону ради физических упражнений, по крайней мере, не в час пик. Хотя бы даже ради опасности и волнений... Нет, тут что-то другое.
У Шерлока двоякое мнение о велосипеде. С одной стороны, каждый раз, когда Джон садится на свой старый велосипед, Шерлок не может не беспокоиться. Новостей о велосипедистах, сбитых большегрузами или другими автомобилями на дорогах Лондона, довольно много. Конечно, Джон знает, как позаботиться о себе, но, учитывая непредсказуемость дорожного движения, удача может покинуть его в любой момент, несмотря на всю осторожность и внимательность. С другой стороны, Джон стал выглядеть более подтянутым. Шерлок старается не смотреть на его бедра и икры слишком долго, потому что с его внутренностями начинают происходить странные вещи. Еще Джон сильно похудел. Так сильно, что и миссис Хадсон, и Шерлок принялись ворчать на Джона из-за еды - что в случае Шерлока совсем не похоже на их обычное распределение ролей.
Ворчание - мягкое, всегда мягкое в последнее время, чтобы Джон не заподозрил никакого сюсюканья, которое Джон так ненавидит. После того, как первые попытки спровоцировать его на эмоциональный взрыв оказались контрпродуктивными, Шерлок стал осторожным и внимательным. На самом деле это тяжелая работа, потому что подобное поведение ему не свойственно. Теперь он тщательно обдумывает каждую фразу, каждое свое действие, чтобы не расстроить Джона. Без сомнений, Джон уже достаточно натерпелся. После кошмара с Магнуссеном и неразберихой с Мориарти у него есть все основания быть печальным, и злым, и даже разъяренным.
Во время тщательного расследования, проведенного не без помощи Майкрофта, Мэри оказалась одним из (в ее случае - не по своей воле) наследников империи Мориарти после Падения Шерлока и самоубийства Джима. Она сумела избежать тюрьмы и едва избежала убийства другими претендентами на освободившийся трон, за несколько дней до родов договорившись о сделке с Майкрофтом и некоторыми спецслужбами и взамен согласившись предоставить информацию о своих "коллегах". Таким образом она попала под настолько секретную схему защиты свидетелей, что даже Шерлок до сих пор не смог обнаружить ее нынешнего местонахождения. Он считает, что сейчас она живет либо в Соединенных Штатах, либо в Австралии, но не уверен, а Майкрофт отказывается сотрудничать. Объективно Шерлок понимает причины. Мэри и ребенок как ее болевая точка находятся в серьезной опасности. Тем не менее он ненавидит брата за то, что тот хладнокровно отослал их прочь. Джон имеет право знать, где сейчас находятся его бывшая жена и особенно дочь. На самом деле Шерлок считает, что в нынешних страданиях Джона виновен по большей части Майкрофт, позволивший им обоим исчезнуть.
Официально Мэри Элизабет Ватсон, урожденная Морстен, мертва. Трагические осложнения во время и после рождения дочери привели к ее кончине. Официально Джон - вдовец. Официально его дочь родилась мертвой из-за тяжелого генетического дефекта. Однако фактически...
Они не говорят об этом. Они никогда не говорят об этом. Всякий раз, когда Шерлок пытается поднять эту тему - не потому, что он обязательно этого хочет, несмотря на любопытство, а скорее, потому, что даже он знает, что Джон не в порядке, - Джон бросает на него взгляд, от которого слова пересыхают в горле. Это взгляд одновременно и мольбы, и предупреждения. Поэтому Шерлок не спрашивает о том, о чем хочет спросить, не упоминает ни Мэри, ни ребенка, не интересуется, все ли с Джоном в порядке. Последнее в любом случае спорно. Джон станет утверждать, что да, конечно, он в порядке. В порядке, в полном. Но все его тело, от тонкой, прямой линии рта до того, как он сжимает руку, предает его. Но больше всего его выдают глаза и поникший взгляд. Поэтому Шерлок хранит молчание, наблюдая, как Джон тихо страдает, и мучается из-за неспособности ему помочь.
Потому что это очевидно. В каком бы свете Джон ни видел сейчас отдалившуюся жену, было время, когда он правда любил ее, и часть его, Шерлок убежден, до сих пор любит - ее, или, скорее, образ забавной, остроумной, находчивой Мэри Морстен, который она так искусно создала. В конце концов, она помогла Джону пережить смерть Шерлока, была рядом с ним, когда он страдал от боли, причиненной его лучшим другом. Шерлок подозревает: то, что она начала работать в старой клинике Джона во время его пребывания за границей, не было совпадением.
Она явно следила за Джоном, вероятно, выискивая признаки его контакта с Шерлоком. Влюбленность в Джона, - а он считает, что ее чувства к его другу были, по крайней мере, отчасти искренними, основываясь на том немногом, что он не понаслышке знал о делах сердечных, - должно быть, для нее тоже стала неожиданностью. Еще одна жертва случайного приступа сентиментальности. У Джона есть склонность вызывать ее у людей. Но привязанность Мэри не простиралась настолько далеко, чтобы с самого начала быть честной с Джоном. Шерлок тоже совершил ошибку, солгав ему, и заплатил за это горькую цену. Мэри, кажется, отделалась довольно легко. А нести ответственность, как обычно, предстояло Джону. Шерлок ненавидит несправедливость всего этого.
Он не совсем понимает, как относиться к Мэри. Часть его глубоко обижена на нее за то, что она сделала с Джоном, за ту боль, которую причинила ему и до сих пор причиняет. А еще существует неоспоримый факт, что она выстрелила Шерлоку в сердце. Так что в каком-то смысле она почти его убила. Шерлок может только попытаться представить себе стресс и неопределенность, через которые прошел Джон, пока он был на операции, когда на кону стояла его жизнь. Не так-то просто такое забыть или простить. На данный момент вопрос о том, действительно ли Мэри намеревалась его убить, остается спорным, несмотря на то, что она вызвала скорую из офиса Магнуссена. Она прицелилась Шерлоку в грудь и нажала на курок. С большой вероятностью он бы умер. Люди так и делают после выстрелов в сердце. Впоследствии она не очень-то и раскаивалась.
Кроме того, если сомнительный поступок Мэри и вся та неопределенность и запутанные чувства, ее окружающие, не были достаточным основанием, остается вопрос о ребенке. Джон не должен был ее видеть. Даже Шерлок поначалу пытался предотвратить это, предвидя, что Мэри вот-вот исчезнет (или ей помогут исчезнуть) и заберет малышку с собой. Он думал, что если Джон не увидит дочь, то это смягчит удар от ее потери. Может быть, так и было бы. Он не знает. Он вообще не очень хорошо разбирается в таких вещах.
И не раз выбор в пользу Джона оказывался катастрофически неправильным, как он и сказал ему в редком приступе необузданного гнева, хлопнув рукой по столу рядом с Шерлоком, когда тот проводил эксперимент, чувствительный к внешним воздействиям, заставив пробирки и другие приборы звенеть и дребезжать. Тогда они немного поссорились. К сожалению, прежде чем они успели сказать что-то действительно важное, Джон выбежал вон, крича, что ему нужен воздух. Он взял велосипед и ездил около двух часов, не надев даже шлем или куртку, и вернулся мокрый, продрогший и грязный. Шерлок попытался отследить его телефон, узнать, где он находится, беспокоясь о его безопасности, но только лишь обнаружил, что телефон остался в комнате наверху. С огромным облегчением он встретил усталые шаги Джона на лестнице и приготовился к его реакции на состояние ванной комнаты: никакой катастрофы, для разнообразия, но наполненная горячей водой ванная и зажженные свечи. Джон не упомянул об этом, но позже приготовил Шерлоку чай, и таким образом, как предположил Шерлок, был заключен мир или, по крайней мере, достигнуто перемирие, предвещая еще одну фазу, во время которой они не говорили о тех вещах.
Однако, когда дело дошло до дочери, Джон сделал собственный выбор. Джон, умный и изобретательный Джон, ускользнул из-под наблюдения Шерлока во время короткого момента, что тот провел в туалете («транспорт» снова его предал), обошел слежку и появился в больнице посреди ночи. Мэри спала, а персонал родильного отделения был занят другими пациентами, и Джон избежал встречи с охраной, проскользнув в ее палату в халате врача и притворившись, что работает в отделении. Он видел и держал на руках свою дочь. Временами Шерлок сомневался, что Джон на самом деле является отцом девочки, но результаты теста на отцовство все прояснили.
Шерлок так и не узнал, как Мэри назвала ребенка. Он встретил Джона в больнице. В его чертогах есть маленькая комната, где он сохранил эту сцену в ярких, душераздирающих в своей подробности деталях. Он пытался запереть дверь, но иногда она просто открывается сама по себе, и оттуда вырывается наружу мягкий свет и нежный звук голоса Джона, шепчущего какие-то глупости своему новорожденному ребенку. Шерлок случайно наткнулся на него, держащего малышку на руках, потрясенного, грустного и счастливого одновременно, такого, каким Шерлок его никогда раньше не видел.
Девочка - крошечный сверток с морщинистым личиком, похожим на маленькую красную изюминку, завернутый в пестрое одеяло и в вязаной шапочке с ушками, которая делала ее похожей на маленького плюшевого медвежонка, - не спала. Черты ее лица ясно указывали на их родство. Она выглядела как скомканная миниатюрная копия Джона и Мэри, выражение ее лица напоминало Шерлоку Джона: нахмуренные брови и опущенные уголки рта, как будто она уже в целом разочаровалась в мире. Она даже сжала крошечные кулачки.
Глядя на миниатюрную женскую версию Джона в объятиях отца, Шерлок почувствовал, как что-то в его груди шевельнулось, чего он никак не ожидал. Он всегда считал ребенка главной угрозой их с Джоном дружбе, клином, который медленно, но верно разлучит их и оставит его на всю оставшуюся жизнь в одиночестве. Он втайне ненавидел это маленькое создание, пока не увидел ее и не понял, как много она значит для Джона, который за те месяцы, что он провел на Бейкер-стрит, наблюдая за выздоровлением Шерлока, едва упомянул о ней или о предстоящем отцовстве. Увидев ее в объятиях Джона, увидев его заплаканные глаза и, более того, осознав свою реакцию на это зрелище, Шерлок был потрясен до глубины души. Этот ребенок был частью Джона, так что если он любит Джона, то должен полюбить и ее тоже.
И, более того, Джон, казалось, был благодарен за его присутствие. В этот столь важный для Джона момент он испытал облегчение от того, что рядом с ним был лучший друг. Он оторвал взгляд от лица дочери и посмотрел на Шерлока с выражением полного восхищения. Шерлок знал, что клятва всегда защищать их троих, которую он дал на свадьбе, на самом деле распространялась и на малышку (хотя статус Мэри подвергся сомнению). Джон улыбнулся ему, подзывая ближе. Шерлок приблизился, его сердце бешено колотилось, когда Джон показал, что он должен протянуть руки. Он сделал это нерешительно, взволнованный тем, что будет дальше. В конце концов, кто в здравом уме доверит Шерлоку Холмсу, самопровозглашенному высокоактивному социопату, новорожденного ребенка? Ну, очевидно, Джон Ватсон.
Маленького человечка положили на руки Шерлока, и он почувствовал ее вес и тепло, исходящее от нее из-под нелепой шапочки через одеяло и комбинезон. Она странно пахла - как все младенцы, вероятно, - но для него этот запах был необычным и уникальным. Ее крошечная рука обхватила его палец и удерживала с удивительной силой. Потом ее глаза медленно открылись, темно-синие, как у Джона. Шерлок знал, что на самом деле она его еще не видит, и тем не менее почувствовал, как ее взгляд пришелся прямо в его грудную клетку. И тогда он понял, что по-настоящему попался в ловушку. Джон стоял рядом, улыбаясь так нежно и счастливо, что Шерлоку пришлось проглотить комок в горле.
Конечно, момент не мог длиться вечно. Вскоре к ним нагрянула охрана Майкрофта и довольно решительно увезла обратно на Бейкер-стрит. На следующий день мать и дитя исчезли в неизвестном направлении. С новым именем и личностью для Мэри и именем девочки, которое она выбрала, как и было решено на Рождество.
Обезумевший от горя Джон остался, и его чувства пришли в полный хаос. Даже Шерлок чувствует потерю всякий раз, когда осмеливается заглянуть в ту особую комнату в чертогах. Шерлок не знает, оплакивает ли Джон еще и потерю Мэри. В один из редких случаев, когда он упоминал о браке, Джон, казалось, был рад, что все закончилось и, более того, ему не пришлось заниматься разводом из-за предполагаемой смерти Мэри.
Но Шерлок знает, что ребенок - это совсем другое дело. Она все равно что умерла. Джон, по всей вероятности, больше никогда ее не увидит. Не увидит, как она вырастет, научится ходить, говорить и ездить на велосипеде. Не увидит ни ее первой улыбки, ни неумелых набросков цветными карандашами. Не будет ругать ее за то, что она рисует на обоях, не будет водить ее в школу, на уроки музыки и на футбольные тренировки. И все же она его дочь, живая и растущая где-то на этой планете, маленькая девочка с темно-русыми волосами и голубыми глазами, носом Джона, и тонкими губами, и, возможно, его сухим юмором, стойкой преданностью и потребностью в адреналине. И он никогда не узнает, как звучит ее голос, никогда не услышит, как она зовет его "па", "папа" или "отец".
Неудивительно, что он все время напряжен и зол. Сам Шерлок чувствует себя обманутым из-за невозможности наблюдать, как растет миниатюрная версия Джона, учить ее разным вещам и видеть, как Джон улыбается, наблюдая, как лучший друг общается с его дочерью. Джон вообще так мало улыбается в последнее время.
Шерлок вздыхает и перекладывает ноутбук на ноги. Так не пойдет. Пришло время предпринять еще одну попытку вернуть старого Джона - того самого Джона, каким он был до того, как превратился во вдовца и скорбящего отца, с убийцей, который стал его лучший друг. В почтовом ящике Шерлока появилось дело. Письмо пролежало там несколько часов, за ним всего полчаса назад последовало второе сообщение, и тон его определенно более отчаянный и умоляющий, чем раньше. Поначалу Шерлок испытывал искушение удалить и то, и другое. Есть несколько причин, почему предложенное ему дело было не особо привлекательным, несмотря на некоторые интересные моменты.
Шерлок еще раз просматривает электронные письма и принимает решение. Джону определенно нужно отвлечься, иначе он вскоре срежет путь через два оживленных и чрезвычайно опасных перекрестка вместо того, чтобы ехать немного более длинным маршрутом по обозначенной велосипедной дорожке. Шерлок знает, что потеря Джона из-за чего-то такого тривиального, как дорожная авария, после всего, через что они прошли, полностью его уничтожит. На самом деле потеря Джона в любом случае его уничтожит. Но, если все будет идти так, как в последнее время, есть шанс, что Джон из-за своего безрассудства окажется под грузовиком, а это означает, что Шерлок должен обеспечить ему альтернативные острые ощущения и адреналиновую встряску. У них уже несколько недель не было ни одного приличного дела. По-видимому, лето заставило всех преступников, которые не чувствовали себя в безопасности, убраться подальше от душного Лондона, а Лестрейд все еще осторожничает со своим начальством и не зовет Шерлока на помощь.
- У нас дело, - объявляет Шерлок вместо ответа на вопрос Джона.
- Да? - спрашивает Джон.
Когда он появляется снова, его лицо нейтральное, как всегда в последнее время. По крайней мере, на первый взгляд он кажется равнодушным. К своему удивлению, Шерлок обнаруживает отблеск чего-то, что кажется искренним интересом. Редкость в последнее время. Шерлок в восторге, особенно когда Джон спрашивает:
- Что-нибудь интересное?
Шерлок пожимает плечами.
- Дело выглядит как минимум на пятерку или шестерку. Но это без учета, что в нем участвуют некоторые члены моей семьи. Есть еще один аспект, и я не уверен, что он уместен в… текущей ситуации. Один или два очка можно легко вычесть только за это.
Сложив холщовые сумки и положив их в рюкзак, Джон входит в гостиную. Судя по его позе и выражению лица, он заинтригован. Никакого напряжения или злости. Отлично. Однако Шерлок надеется, что его настроение не изменится, как только он узнает, о чем идет речь.
- В какой ситуации? - спрашивает Джон.
Шерлок делает глубокий вдох. Дело вряд ли идеально, но его придется решить, если Джон захочет его взять. Шерлок оставляет решение за ним в надежде, что Джон оценит. Он кивает на кресло напротив, чтобы тот присел. Когда Джон устраивается, он передает ему ноутбук.
- Вот, прочитай сам.
–<o>–
Июль 1987
- Мы выпустим тебя, когда ты извинишься, - ухмыляется Дэниэл сквозь узкую щель между массивными дверцами шкафа. Шерлок видит клок его каштановых волос и слегка загорелое лицо, которое вскоре сменяется веснушчатым носом его младшего брата Кристофера.
- И только после этого, - указывает одиннадцатилетний мальчик, погрозив пальцем перед щелью.
Трое других мальчиков в комнате хихикают: кузен Дэниэла и Кристофера Том и двое их друзей, соседей, имена которых Шерлок удалил. Он, однако, сделал вывод о некоторых обстоятельствах и сказал им, что их родители подали на развод, что и привело к тому, что он оказался в шкафу. Никаких борьбы, царапанья, укусов, а также элементов дзюдо не хватило, чтобы вырваться из рук пяти крепких парней старше, выше и сильнее его самого. Шерлок потирает руку, которую они скрутили, радуясь, что она не сломана. Том, в свои четырнадцать самый старший в этой компании, всерьез повредил запястье Шерлока, сильно его согнув, но Шерлок слишком горд, чтобы говорить об этом своим тете и дяде.
Все равно никто из взрослых его сейчас не услышит, потому что он заперт в шкафу кузена Дэниэла, а дверь в комнату тоже закрыта. И он не должен показать слабость, он знает это по опыту, потому что Дэниэл, Том и их дружки будут цепляться к нему за это, безжалостно дразнить и запугивать, называя "плаксой" и "слабаком" или еще кем похуже.
Потирая запястье и пытаясь устроиться между кроссовками и зимними пальто, чтобы сесть немного удобнее, он принюхивается.
- Я не буду извиняться за то, что сказал правду, - упрямо отвечает он, стараясь говорить уверенно и беззаботно.
В конце концов они его выпустят. Его хватятся за чаем. С другой стороны, застрять в шкафу на самом деле не так уж плохо по сравнению с имеющейся альтернативой - терпеть издевки и насмешки других мальчиков и откровенную жестокость до конца дня. По крайней мере, здесь они не могут его достать, и у него появилось много свободного времени подумать. Шерлок совсем не плакса и не слабак. Его нелегко заставить лить слезы, да и сам он почти никогда не плачет из-за физической боли. И вообще, что плохого в том, чтобы плакать? Он плакал, когда усыпили Рэдберда, а почему бы и нет? Рэдберд был его лучшим (и единственным) другом. Шерлок счел вполне нормальным оплакивать его.
Но для этих пяти мальчиков слезы приравниваются к слабости. Потому что они не знают, что такое настоящее горе. Дэниэл даже не понял, что его хомяк умер, потому что родители его тайно подменили. Шерлок, конечно, это заметил, потому что он многое замечает. У нового хомяка более темная шерсть и глаза больше. Еще он издает немного другие звуки. Шерлок замечает такие мелочи, которые другие упускают из виду, а затем указывает на них людям. Вот почему его ненавидят большую часть времени. Он еще не рассказал Дэниэлу о хомяке. Возможно, следовало бы это сделать. Он решает сохранить это в качестве секретного оружия, если дела пойдут еще хуже и ему, чтобы отбиться от своих мучителей, понадобится что-то мощное.
- Лучше оставь его там до конца дня, - слышит он голос Тома. - Тогда нам не придется тащить этого психа с собой. И вообще, чья это была идея пригласить его на твой день рождения, Дэн?
- Точно не моя, - ворчит Дэниэл. - Моей мамы и его, думаю. И он не просто останется тут до завтра или послезавтра, все еще хуже. Мои тетя и дядя уехали в Америку на какую-то конференцию и оставили его здесь, чтобы он был с нами все это время. Он пробудет здесь как минимум две недели, представляешь? Наверное, его родители тоже не хотят проводить с таким тупым уродом выходные. Вот, подоприте дверь стулом, чтобы он не смог выйти, даже если у него получится открыть замок и открутить болты изнутри.
Раздается скрежет чего-то тяжелого, что тащат по полу, а затем глухой удар, когда оно ударяется о дверь. Шерлок вздыхает. Вот тебе и побег. Было бы легко открутить болты, а затем просто толкнуть двери, несмотря на то, что они были заперты. Очевидно, он и правда здесь застрял. Ну что ж, могло быть и хуже. Единственное, о чем он слегка сожалеет, - это упущенная возможность уйти исследовать сельскую местность. Рядом с деревней есть холм, который выглядел многообещающе, когда они ехали к дому его двоюродных братьев. Он вспоминает, что хотел пойти туда, когда был здесь в прошлый раз и ему пришлось пережить празднование дня рождения, но погода в тот день была плохой, а потом он попал в аварию, и им пришлось поехать в отделение неотложной помощи.
- Если ты начнешь плакать или расскажешь маме или папе сегодня вечером, то пожалеешь об этом, Шерли, - мрачно сообщает Дэниэл.
- Пожалеешь так сильно, как ты и представить себе не можешь в своем маленьком извращенном мозгу, - зловеще добавляет Том.
- Повеселись там в шкафу, фрик, - подхватывает Кристофер, и все мальчишки хихикают.
- Только не вздумай что-нибудь сделать с моими кроссовками «Адидас», а то в следующий раз мы тебя бросим в унитаз, - предупреждает Дэниэл.
- Ага, головой вперед!
Снова смех. Кто-то стучит в дверь, прежде чем ребята уходят.
- Пойдем покатаемся на BMX[1]? - спрашивает кто-то из соседских мальчишек, Бен, или Тим, или типа того.
- Не могу, - отвечает Дэниэл. - Вчера наехал на гвоздь. Одна шина спустилась. Нужно, чтобы папа починил позже, когда вернется с работы.
Шерлок насмешливо фыркает. Он научился разбирать и собирать велосипед два года назад, когда ему было всего восемь. А Дэниэлу завтра исполняется тринадцать, и он постоянно всем об этом напоминает, хотят они это слышать или нет, и даже не может починить проколотую шину или камеру. Тупой идиот. Но, вообще, оба его кузена - придурки, решил Шерлок несколько лет назад. А их кузен Том - еще больший придурок. Что касается двух деревенских придурков, которых они называют своими друзьями... что ж, лучше не тратить время на их низкий интеллект.
Уже не в первый раз с самого утра, как только он приехал, Шерлок жалеет, что здесь нет его брата Майкрофта. Майкрофт старше его на семь лет, теперь он почти взрослый, и он защитил бы Шерлока от злобы других мальчишек. Большую часть времени Майкрофт - надоедливый старший брат. Раньше он был нормальным, пока он не уехал учиться в эту шикарную школу и не стал возвращаться домой только на время каникул, весь такой напыщенный в темно-синем пиджаке и глупой соломенной шляпе, раздутый от собственной важности. А скоро он поступит в университет и, Шерлок убежден, станет еще невыносимей. Но когда Майкрофт рядом, он действительно может быть полезен. Он всегда чувствует необходимость защитить Шерлока настолько, что его младший брат за это даже иногда обижается. И он один из немногих людей, кроме Мамули и в какой-то степени отца, которые, по мнению Шерлока, равны ему в интеллектуальном плане. Большинство других людей - идиоты, которые просто не понимают его или даже отдаленно не разделяют его интересы, которые сразу проигрывают ему в шахматы, которые не любят слушать его восторженные рассказы о пчелах или других природных явлениях и которые говорят ему заткнуться и отвалить, когда он пытается прочитать их.
Да, Майкрофт был нормальным, пока он не почувствовал острую необходимость повзрослеть. Теперь он даже всегда носит с собой зонтик, как подобает взрослому человеку. Шерлок думает, что это глупо. Более того, Майкрофт стал невыносимо самодовольным, потому что он всегда-всегда прав. Во всем. Он предупредил Шерлока, чтобы тот не доверял другим детям и не пытался с ними дружить, потому что они неизбежно подведут его. И в этом он, конечно, был прав. Просто невыносимо. И, несмотря на это, Шерлок все равно по нему скучает.
Кузены и их закадычные друзья - лучший пример того, от чего предостерегал его Майкрофт. Шерлок страшился присутствовать на дне рождения Дэниэла, так как ожидал, что его будут преследовать и запугивать. В прошлом году они гонялись за ним на велосипедах, пока он не перелез через забор. Он стремительно упал с другой стороны, порезавшись о ржавый гвоздь. Рана была достаточно глубокой, так что понадобилось посетить больницу в Уортинге: три шва и укол от столбняка. Его кузены утверждали, что он сам во всем виноват. Ему следовало бы знать, что забор недостаточно прочный, чтобы выдержать его вес. В конце концов, все в деревне знали это с тех самых пор, как Клара Кеннингс забралась туда в поисках своей пропавшей кошки и тоже упала.
В позапрошлом году Шерлок провел полдня в большом деревянном сундуке на чердаке, а Дэниэл и Кристофер сидели на нем, дразнили его и смеялись, когда он говорил им, что ему трудно дышать. В обоих случаях он мстил за злобу, пряча их любимые игрушки, безжалостно и открыто выискивая и раскрывая их страхи и слабости перед приспешниками (например, Кристофер до сих пор иногда мочился в постель, а Дэниэл смертельно боялся пауков). Конечно, такие ответные действия не вызывали симпатии у кузенов, и поэтому каждая последующая стычка становилась все хуже, с ожесточением на фронтах и нежеланием заключить мир с обеих сторон.
Он должен радоваться, мрачно думает Шерлок, глядя на темную дверь перед собой, что его заперли здесь, а не сразу бросили в унитаз или мусорное ведро. С другой стороны, это только первый день, и еще даже не кошмарный день рождения. На завтрашнее мероприятие Дэниэл пригласил в общей сложности десять мальчиков, или он так просто хвастался, не учитывая своего брата и Шерлока. Шерлок боится иметь дело с еще большим скоплением глупости и, что еще хуже, враждебности. Возможно, ему лучше просидеть в шкафу все две недели. По крайней мере, тогда у него будет шанс остаться относительно невредимым.
Как, черт возьми, его родители могли вообразить, что оставить его в этом проклятом доме на две недели - хорошая идея? Он не очень хорошо ладит с другими детьми, это прекрасно видно из его школьных записей. И кузены ненавидят его так же, как он ненавидит их. У Шерлока нет друзей, он вообще не хочет иметь друзей. Он просто хочет, чтобы его оставили в покое. Да, на самом деле застрять в этом платяном шкафу не так уж и плохо, решает он. Могло быть немного просторнее, да еще и одна пара кроссовок довольно вонючая. Книга и фонарик помогли бы скоротать время. И еще что-нибудь попить. Но что касается отсутствия компании... он, конечно, не будет на это жаловаться, особенно потому, что единственного настоящего друга, который когда-либо был у Шерлока, больше нет.
Шерлок прикусывает нижнюю губу, стараясь не думать о Рэдберде. Память о нем еще свежа и причиняет боль. О, какую боль. Он пытался запереть ее, удалить, как велел Майкрофт, но обнаружил, что не может. Возможно, он еще недостаточно хорош в удалении вещей, в сортировке и раскладывании по полочкам своих чувств и запирании определенных воспоминаний, которые причиняют ему боль. Майкрофт овладел этим, он уверен. Есть несколько вещей, о которых его брат, кажется, действительно беспокоится. Он насмешливо фыркнул, когда Шерлок намекнул (исключительно для того, чтобы вывести его из себя), что он достиг возраста, когда нормальные мальчики ищут себе подружек или бойфрендов, учитывая, что Майкрофт посещает школу для мальчиков, где возможности познакомиться с представителями другого пола очень ограниченные.
«Неравнодушие - не преимущество», - строго сказал Майкрофт, без сомнения, имея в виду всю эту неприятную историю с Рэдбердом. Шерлок пытался жить, как он сказал, хотя это ужасно трудно и не кажется правильным. Но в глубине души, хотя Шерлок никогда в этом не признается, он почти уверен, что Майкрофт заботится о нем. Довольно сильно. По крайней мере, так было до того, как он вырос и вооружился зонтиком и невыносимо самодовольным выражением лица. Но разве не это ему неоднократно повторял брат: не становись слишком зависимым от других, потому что они подведут тебя. Они уйдут, они всегда уходят, а ты останешься, один и, что еще хуже, одинок. Рэдберд ушел, вернее, его забрали. Бабушка тоже ушла несколько лет назад, и хотя дедушка все еще здесь физически, он едва помнит и узнает свою семью.
Возможно, вызванный его сентиментальными мыслями мрак, окружающий Шерлока, внезапно становится намного темнее. Становится сложнее дышать. Вероятно, он уже израсходовал большую часть кислорода. Шерлок сглатывает внезапный комок в горле и сердито вытирает глаза, которые начинает щипать от пыли в шкафу, уверяет он сам себя. Внезапно разозлившись, он пинает дверь ногой. Она едва шевелится.
- Эй, тихо там, фрик, - кричит Дэниэл, ударяя кулаком по шкафу так сильно, что пальто колышется и задевает волосы Шерлока.
Раздается звук запуска компьютера. Мальчики теперь будут играть в Зимние Олимпийские Игры на новом Атари[2] Дэниэла. Шерлок никогда не понимал, что забавного в том, чтобы размахивать джойстиком или тупо нажимать одну и ту же клавишу снова и снова, заставляя крошечную пиксельную фигуру двигаться, но его двоюродные братья, похоже, не могут этим насытиться. Шерлок убежден, что компьютер можно использовать и в других, более увлекательных целях, но, конечно, его к нему не подпустят. Дэниэл бережет его как зеницу ока. Даже Кристоферу, к его большому огорчению, не разрешают играть одному.
Довольно скоро Шерлоку становится скучно слушать голоса других мальчиков, которые спорят о джойстике и о том, в какой вид спорта играть. Он занят тем, что вытаскивает все шнурки из кроссовок Дэниэла и либо связывает их самыми сложными узлами, которые знает, либо меняет местами. После этого он начинает рыться в карманах пиджаков и пальто в поисках чего-нибудь интересного или полезного. Он почти ничего не находит, если не считать веревки, оберток от шоколадных батончиков, сухого горошка и мелких камешков для рогатки Дэниэла, а еще чего-то жутко похожего на недоеденные остатки пирога с мясом. Шерлок решает не исследовать дальше этот конкретный карман. Лучшая находка - полупустая пачка «Хубба Бубба» (клубничный вкус). Шерлок хочет пить, поэтому разрывает бумагу и запихивает две жвачки в рот. Его не очень волнует вкус, но у него уже есть несколько хороших идей, что делать с резинкой после того, как он ее немного пожует.
Снаружи шкафа Том требует чего-нибудь попить, и мальчики решают спуститься вниз и взять себе лимонад и, возможно, эскимо. Шерлок вздыхает. Эскимо сейчас бы очень не помешало. «Хубба Бубба» уже утратила вкус. Пришло время положить ее в один из ботинков Дэниэла так, чтобы он не сразу увидел.
Перед тем как уйти, мальчишки толкают еще один предмет мебели к шкафу. Для верности.
- Ты там жив, фрик?
- Да. Но, возможно, мне скоро понадобится в туалет.
- Тебе не повезло, мы тебя больше не выпустим. Ты можешь обоссать свои штаны, нам все равно, - смеясь ответили мальчишки.
Шерлок этого ожидал. Он драматично и достаточно громко вздыхает, так чтобы им было слышно.
- Ах, что ж, мне повезло, что здесь так много одежды и обуви, чтобы использовать их вместо туалета, если будет необходимо. Похоже, мне придется обоссать твои штаны, Дэниэл. Не то чтобы от этого их запах стал еще хуже.
Снаружи Дэниэл издает потрясенный вопль. Он немного тщеславен и на самом деле очень заботится о своей одежде.
- Ты не посмеешь.
- Ну, это мы еще посмотрим!
Они шепотом совещаются. Отодвигают стул и что-то, что загораживало двери шкафа. Двери распахиваются настежь. Вместо них в поле зрения появляются Том, Дэниэл и тот из соседских мальчиков, что побольше, а Кристофер и еще один замыкают шествие.
- Мы разрешим тебе сходить в туалет, - великодушно заявляет Дэниэл. - Но после ты отправишься на чердак. Там все еще стоит рундук[3]. В нем меньше вещей, которые можно испортить.
Том и Дэниэл тянутся внутрь в попытке схватить Шерлока. Ему удается уклониться от них, отмахиваясь, пинаясь и некоторое время удерживая их на расстоянии, пока более высокий соседский мальчик просто не отталкивает их в сторону и не бросается на Шерлока, накинув на него зимнее пальто, сорванное с вешалки. Шерлок мог бы похвалить его за то, что он для разнообразия думает. Не имея возможности как следует пошевелить конечностями, Шерлок не может помешать вытащить его из шкафа. Все пятеро его держат, а Том для верности бьет его по голове.
- Эй, что случилось с моими кроссовками, придурок?! - кричит Дэниэл.
- Перераспределение шнурков, - бормочет Шерлок.
Тот удар Тома в голову был и правда болезненным, но Шерлок пытается этого не показывать. Кто-то стягивает с его головы пальто. Оно все еще довольно плотно обмотано вокруг плеч и рук, не позволяя Шерлоку двигать руками, от чего ему жарко и душно.
- Ты, маленький урод, - в горячке выплевывает Дэниэл. - Ты такой задрот.
- Ха-ха, он даже не знает, что такое дрочка, - вставляет Том, у которого явно есть опыт в этом деле, если вспомнить тайник со старыми журналами его отца, спрятанными под свободным куском ковра в его комнате. Шерлок решает не указывать на это. Его ситуация и так достаточно плачевна. Именно поэтому он молчит про жвачку в кроссовках «Адидас».
Дэниэл вместе с соседскими мальчишками хихикает.
- Иди в туалет, - говорит тот, что побольше, и толкает Шерлока так сильно, что он рухнул бы на землю, если бы его не держали остальные. Вместе они тащат его по коридору.
Том вытаскивает ключ изнутри двери в ванной и злобно ухмыляется.
- Просто запрем его тут, - предлагает он. - Здесь он сможет мочиться и гадить сколько угодно. И есть зубную пасту, если проголодается. В конце концов, мы же не монстры.
Остальным, похоже, нравится эта идея. Это лучше, чем сундук на чердаке, думает Шерлок.
- Нет, но он монстр, - мрачно произносит Дэниэл. - Знаешь, у него что-то не в порядке с головой. Мама сказала, что он даже ходил к психотерапевту, как настоящий псих. Он ненормальный - вот кто он такой.
Шерлок никогда раньше не видел Дэниэла таким мерзким. Даже Кристофер кажется удивленным и слегка расстроенным, судя по нервным взглядам, которые он бросает на брата, и тому, как он прикусывает нижнюю губу. По-видимому, Дэниэл действительно сердится из-за своих кроссовок, или же он пытается что-то доказать другим и особенно тому, на которого, кажется, хочет произвести впечатление.
- Да, мне он кажется настоящим психопатом, - соглашается Том.
- Высокофункциональный социопат, - шипит Шерлок.
Он прочитал этот термин в книге по психологии, готовясь ко встрече с терапевтом, и подумал, что так хоть чем-то сможет кинуть в людей, когда они будут делать о нем какие-либо предположения. Та доктор оказалась нормальной, не полной идиоткой и явно экспертом в своей области, но даже она не воспринимала Шерлока всерьез и была готова слушать его лишь совсем недолго. Первоначальный диагноз - у него СДВГ[4], а дальнейшие встречи были необходимы, чтобы решить, есть ли у него какая-либо степень аутизма.
Его все это раздражало. У него нет никаких тревожных расстройств, неуравновешенности или чего-то такого. Если они хотят навесить на него ярлыки - прекрасно. Ему все равно, есть ли у него СДВГ, аутизм или что-то еще. Это не меняет того, кто он есть на самом деле. Это не делает его сумасшедшим. Он не такой, как другие дети. Ну и что? Майкрофт тоже другой. Никто не тащил его к психотерапевту. Ни один ребенок не похож на других. По крайней мере, он уже не мочится в постель и не поступает жестоко с другими так, как его кузены. Это не его вина, что в школе скучно, и из-за этого он уделяет все свое внимание другим, более интересным вещам, чем посещение занятий. В конце концов, так его мозги от скуки не превратятся в жижу и не вытекут из ушей. Мамуля и отец стараются занять его дома насколько могут, постоянно бросая вызов интеллектуальными заданиями, уроками игры на скрипке, даже позволяя проводить эксперименты в отцовском сарае в саду. Но даже они иногда не могут помочь ему справиться со скукой. В такие дни Шерлок становится невыносимым. Даже для самого себя. Он ненавидит себя в это время. Когда скука поражает его со всей силы, его мозг словно разрывается на части. Но он не псих. Он просто... другой. Если бы только люди могли увидеть это и принять его таким, какой он есть. И полюбить. Совсем чуть-чуть… Иногда это было бы неплохо. Как это делал Рэдберд. Ему было все равно, какой Шерлок. Он просто любил его беззаветно, как это умеют делать только собаки. И Шерлок тоже его любил.
- Ага, как скажешь, - усмехается соседский мальчик, тот, что повыше. - Давайте вымоем ему голову.
- В унитазе, - кричит его брат.
Шерлок борется, пинает в голени и вертится из стороны в сторону в пальто, все еще обернутом вокруг него. Пригнувшись и выскользнув, ему удается освободиться, укусить Тома за руку, а затем откатиться в сторону от его пытающейся ударить ноги - в конце концов, пригодились тренировки дзюдо, - и избежать того, что его снова схватят. Еще один кувырок приводит его в ванную. Он захлопывает дверь и прижимается к ней, тяжело дыша. Он знает, что против решительного натиска пятерых мальчишек у него не будет ни единого шанса удержать ее закрытой. Он готовится к жестокой, но короткой борьбе, которая неизбежно закончится тем, что его окунут в унитаз.
- Мальчики, спускайтесь вниз, тут для вас есть мороженое. К тому же, Дэниэл, мне нужно, чтобы ты сбегал к Элли и принес яйца и маргарин. У меня все закончилось, а без них завтра никакого торта не будет.
Шерлок тяжело вздыхает и прислоняется к двери. Тетя Мэйбл не могла и придумать лучшего времени, чтобы позвать их. Из-за двери доносится ворчание и несколько нерешительных толчков, но потом Дэниэл отвечает:
- Иду, мам.
Ключ в замке поворачивается.
- Развлекайся в своей естественной среде обитания, фрик, - шипит он Шерлоку.
- Не употребляй слов, значения которых ты не знаешь, - отвечает Шерлок.
Кто-то бьет по двери, но затем Шерлок слышит шаги в коридоре и на лестнице. У него подгибаются колени, и он опускается на пол, прислоняясь спиной к двери. На этот раз он чудом избежал продолжения, но в ближайшие дни это не предвещает ничего хорошего. Он должен постараться держать себя в руках и не провоцировать их, иначе он, вероятно, снова окажется в неотложке или реанимации, если ему действительно не повезет. Тетя Мэйбл и дядя Ричард часто уезжают на работу даже сейчас, во время каникул, а это означает, что большую часть дня мальчики предоставлены сами себе, и только соседка Элли, когда ей удается оторваться от телевизора, присматривает за ними. И в прошлый раз, когда Шерлок поранился, взрослые поверили всему, что рассказали Дэниэл и Том, и в какой-то степени Кристоферу. Более того, Шерлок убежден, что тетя Мэйбл на самом деле думает, что с ним что-то не так. Она приняла его только из жалости и потому что обязана Мамуле тем, что та помогла ей найти новую работу.
Шерлок решает, что не может больше здесь оставаться. Ему нужно сбежать. Он мог бы попытаться добраться до Лондона и остановиться у дедушки, тот все равно не узнает Шерлока, что само по себе довольно печально, но сейчас может оказаться даже выгодно. Шерлок в самом деле изобретательный, и если он проявит смекалку, то, возможно, сиделка дедушки какое-то время его не заметит. По крайней мере, у него будет еда и крыша над головой. Шерлок мало ест, и никто не заметит, если пропадут небольшие порции.
Еще он мог бы попытаться добраться до Майкрофта. Или отправиться в Уортинг и провести следующие две недели на пляже, питаясь рыбой и моллюсками, как та девушка из «Острова голубых дельфинов»[5]. Он мог бы даже встретить дикую собаку, которая будет его защищать и согревать по ночам[6]. И время от времени таскать хлеб или рыбу с картофелем фри у ничего не подозревающих продавцов или туристов. Да, это звучит как хороший план.
Конечно, есть большая вероятность, что в какой-то момент окажется задействована полиция. Пропавшие дети - это нехорошо, даже Шерлок знает. Но лучше получить нагоняй от взрослых, чем терпеть издевательства других мальчишек. Более того, быть найденным полицией и проехаться в их автомобиле на самом деле звучит забавно, и этого достаточно, чтобы уравновесить нагоняй и последующее наказание.
Шерлок поднимается, упираясь в дверь, и расправляет помятую одежду, прикидывая, что полезного для предстоящей экспедиции может предложить ему ванная комната. Ему нужно полотенце. Всегда нужно иметь под рукой полотенце[7]. Он не помнит, кто это сказал, но он доверяет этому человеку. Его туалетные принадлежности уже тут, так что он может взять свою маленькую сумку. У девочки с длинными черными волосами[8] не было зубной щетки, когда она застряла на Острове Голубых Дельфинов, но у нее, конечно, были там и другие проблемы, и она не употребляла сахар. Возможно, рассуждает Шерлок, она использовала палочку в качестве зубочистки или самодельную щетку, чтобы избавиться от остатков пищи, застрявших между зубами. Шерлок довольно щепетилен, когда дело доходит до ухода за зубами, главным образом потому, что он видел так много людей с откровенно ужасными и отталкивающими зубами. Он хотел бы сохранить свои зубы здоровыми, да, спасибо большое. Кроме того, здоровые зубы ограничивают частые посещения стоматолога. Шерлок ненавидит эти посещения. Еще он терпеть не может ходить к врачу, парикмахеру и примерять новую одежду - в общем, в любое заведение, где его держат взаперти и где ему приходится терпеть толчки и прикосновения чужаков. Это скучно и отвратительно. Это не доставляет ему удовольствия.
Оглядывая ванную комнату с кафелем пастельных тонов (недавно положенной, в позапрошлом году плитка была желто-коричневой), он прикидывает, что еще ему может понадобиться. Может, ему стоит взять рулон туалетной бумаги? Что люди используют вместо нее, если потерялись в дикой природе? Листья? Мох? Мгновение он развлекается мыслью о том, как его мучители вытирают задницы чертополохом и жгучей крапивой. Как жаль, что шиповник еще не созрел. Иначе он мог бы сделать туалетную бумагу с их семенами, вызывающими зуд. Однозначно, это был бы интересный эксперимент. Он сохранит его в чертогах для использования в будущем.
В шкафчике с зеркальной дверцей он находит небольшой набор, в котором есть ножницы, пинцет и пилочка для ногтей. Это может оказаться полезным. В ванной комнате нет ничего, что напоминало бы еду, и денег тоже. После некоторого раздумья Шерлок решает сначала сбежать с самыми необходимыми вещами, но оставаться поблизости, хорошо спрятавшись, пока не наступит ночь. У него есть своя комната, и он знает, как взломать замок черного хода. Не возникнет проблем, чтобы прокрасться в дом после того, как наступит темнота и вся семья уснет.
Он считает, что мог бы даже появиться на ужине. Его кузены не станут мучить его в присутствии родителей. Он может рано лечь спать, сославшись на боль в животе, и более тщательно спланировать свою экспедицию в уединении гостевой комнаты (которую он может запереть от непрошеных гостей). Да, это звучит как хороший план. Улизнуть из ванной комнаты сейчас, исследовать окрестности до конца дня, а вечером сбежать окончательно, с достаточным количеством ресурсов, чтобы добраться до Лондона или до пляжа.
Шерлок справляет нужду, моет руки и пьет воду из-под крана. Потом подходит к двери и некоторое время прижимается к ней ухом. Снизу смутно доносятся голоса других мальчиков. В конце концов, они становятся громче. Шерлок тихо ругается. Он слишком долго медлил. Метнувшись в другой конец ванной комнаты и распахнув окно, он высовывается наружу и прикидывает свои шансы выжить и остаться невредимым после прыжка на аккуратную лужайку внизу.
Шерлок легок и проворен, но здесь около четырех метров в высоту. Нецелесообразно, если вы хотите сохранить колени и лодыжки в целости. К счастью, часть сантехнических труб выходит из ванной комнаты наружу. Шерлок выбрасывает из окна маленькую сумку, полотенце и рулон туалетной бумаги, прежде чем забраться на подоконник. Ближайшая к нему труба находится немного дальше расстояния вытянутой руки. Прилив адреналина заставляет сердце биться быстрее. Это будет опасно. Шерлок в восторге!
За дверью ванной слышны приближающиеся шаги.
- Тебе пора купаться, фрик, - рявкает Том.
- Ага, в унитазе, - ворчит Дэниэл.
Шерлок делает глубокий вдох. Он вылезает через окно на карниз, где осторожно поднимается на ноги, прижимаясь лицом к стеклу. Сдвигаясь влево, Шерлок пытается в рельефе оконной рамы найти за что зацепиться и достигает края.
Дверь в ванную дребезжит. Кто-то ее открывает.
Шерлок сглатывает. Он изо всех сил прижимается к кирпичам, одной рукой все еще держась за оконную раму, а другой тянется к трубе. Он вытягивает руку так далеко, как только может, желая быть выше. Но длины его руки вполне достаточно. Пальцами левой ноги он касается трубы, нога находит опору на одном из узких металлических колец, используемых для крепления трубы к кирпичам.
В этот момент дверь в ванную распахивается настежь. Шерлок отпускает оконную раму и отталкивается правой ногой от подоконника. На какое-то ужасное мгновение ему кажется, что левая нога может соскользнуть, и он изо всех сил вцепляется в трубу.
- Черт, фрик исчез, - констатирует очевидное один из парней. Идиоты.
- Быстро к окну!
Шерлок спускается по трубе в рекордно короткие сроки, скорее скользя, чем слезая, и рвет джинсы о болт. Он спрыгивает на последних полутора метрах, приземляется на неровный кусок дерна и перекатывается так, как его учили на дзюдо.
- Эй, фрик, не думай, что тебе удастся уйти!
Крик доносится из окна ванной комнаты, где четыре с половиной головы (Кристофера слегка сдвинули в сторону) яростно смотрят наружу. Дэниэл сжимает кулак и трясет им в сторону Шерлока.
- Ты за это заплатишь!
Шерлок вскакивает на ноги и берет сумку и полотенце.
- Сначала тебе надо поймать меня, - бросает он вызов. Отсалютовав им двумя пальцами, он хватает туалетную бумагу и бросается к задней стороне забора в саду. Полотенце и бумага развеваются позади него как знамена.
Из окна верхнего этажа доносится яростный крик. Он знает, что теперь они начнут преследовать его по горячим следам. Шерлок забирается на мусорные баки, перелезает через забор и плавно приземляется с другой стороны в кучу прошлогодних листьев, поросших сорняками. Дальше канава, заросшая крапивой, дорога и несколько лугов, испещренных деревьями, а выше по склону холма заросли более густых деревьев.
Они не смогут преследовать его на своих велосипедах BMX, им придется бежать, и у него есть хорошая фора. Ухмыляясь про себя, Шерлок крепче сжимает свое имущество и начинает искать путь через крапиву, чтобы добраться до старой доски, которая служит импровизированным мостом через канаву. После непродолжительных усилий он благополучно выбирается к трассе, хотя ноги болят от крапивы. Он бросается через дорогу и ищет дыру в густой изгороди с другой стороны. Узкий туннель, который, похоже, проделало какое-то животное, может быть, лиса, достаточно велик, чтобы он мог проползти. За ним до самой рощи вдалеке простирается большое, залитое солнцем пастбище. Шерлок пробирается через колючий туннель. Луг не пустует. Там пасется скот, большинство животных лежит в тени одиноких дубов, жует траву и серьезно на него смотрит. Он надеется, что это не страшные быки фермера Робертса. Он слышал истории о них и не хочет встречаться с ними лично. С другой стороны, он предпочел бы встретиться лицом к лицу с быками, чем с кузенами. Но эти животные выглядят достаточно спокойными. Он решает держаться как можно ближе к заграждению и живой изгороди, которая тянется вдоль него, готовый нырнуть под нее, если они решат напасть.
За изгородью слышны сердитые голоса. Если повезет, они не заметят, в какую сторону ушел Шерлок. Улыбаясь про себя, он направляется к лесу вдали. С этого момента все станет только лучше.