Work Text:
У мера, стоящего напротив, было необычное лицо — красивое, выразительное, не выдающее возраст, — но Кериан не понимал, почему оно казалось ему столь необычным, пока вдруг не осознал: у незнакомца — золотистая кожа. Такая кожа цвета спелой пшеницы присуща альтмерам, однако тонкие черты этого мера скорее напоминали высокородных данмеров, которых Кериану доводилось встречать в компании деда.
И Кериан сидел на земле перед этим странным мером, — да и сама земля была необычной, зеркально-гладкой… — пока незнакомец с беспечной улыбкой не протянул ему руку и не помог подняться. Теперь, когда они стояли лицом к лицу, Кериан впервые заметил, что, несмотря на собственный юный возраст и крепкое — атлетическое — телосложение незнакомца, тот уступал ему в росте.
— Зачем ты позвал меня? — доброжелательно поинтересовался загадочный мер.
— Я… позвал вас?
— Ну разумеется! Иначе мы бы здесь не оказались.
Любопытство прожигало Кериана изнутри: он жаждал засыпать незнакомца вопросами, однако строгое воспитание не позволяло поддаться подобному легкомысленному порыву.
— Меня зовут Кериан, — сдержанно представился он. Это казалось ему уместным, учтивым способом завязать разговор — и обязать незнакомца раскрыть собственное имя.
— Просто “Кериан”? Или же ты не хочешь называть свой Дом чужаку? Но это не важно: я почти уверен, что ты принадлежишь к Дому Индорил.
— Кажется, у вас передо мной преимущество, сэра. Вам многое обо мне известно, а я не настолько значителен, чтобы...
— Значимость здесь ни при чём! — усмехнулся незнакомец. — Родичи из других Домов призывают меня не так уж и часто. Ты мог оказаться и редоранцем, но я поставил на собственный Дом — и не ошибся.
“Какой же я глупец, — осознал тогда Кериан. — Трижды глупец!”
Первым его порывом было упасть на колени, как и пристало всякому образованному, благочестивому индорильцу; однако каким-то чудом он всё же сдержался и глубоко поклонился сему достопочтенному меру.
— Я прошу у вас прощения за моё чудовищное невежество, серджо.
Книги, что Кериан любил читать в детстве, лгали: этого мера они описывали совершенно иначе. Да, одним присутствием сей благородный муж внушал трепет, однако ему был чужд тот ореол непостижимой таинственности, которым его наделило детское воображение.
— Ты извиняешься перед мертвецом. Видение не способно даровать тебе прощение, — он замолчал, и Кериан не нашёлся, что сказать. — Итак, ты призвал меня. Скажи же, чем я могу тебе помочь, — заговорил он снова.
— Чего я желаю? Я… Чтобы быть правящим королём, нужно выстрадать многое, чего выстрадать нельзя, а также взвесить вещи, неизмеримые никакими астролябиями или компасами*, — выпалил Кериан; глаза его загорелись. — Я хотел бы последовать вашему примеру!
— Ты повторяешь слова моего старого друга, но, к сожалению, здесь я не в силах тебе помочь. Лишь от тебя одного зависят твои успехи в сем безрассудном, но славном начинании.
— Но вы преуспели, серджо… Как?
— Моим оружием стала уверенность в том, что мне одному под силу освободить мой народ и повести его за собой. Веришь ли ты в себя так же твёрдо?.. Тебе следует попросить меня о чём-нибудь попроще. Как насчёт воинского благословения? Зачарованного меча? Исцеления от болезни?
— Нет, я здоров, и меч у меня достойный, — Кериан пытливо взглянул на него. — Мне вполне достаточно и беседы.
Однако мир вокруг уже начал погружаться во тьму, и лицо его собеседника медленно расплывалось перед глазами.
— Подождите! — воскликнул Кериан. — Мне ещё о стольком нужно вас расспросить!..
***
— Дерзкие сиськи Дибеллы! Вот ты где! — знакомый голос застал Кериана врасплох, и он тряхнул головой, осторожно приоткрывая глаза. — Я уж боялся, что ты успел вляпаться в неприятности — а ты всего-навсего вздумал наведаться в Храм… Единственный, мать его, Храм во всём Скайриме!
Лларен просто не мог удержаться от колкости, но из уважения к Кериану его ругательства в адрес данмерских богов и святых всегда были довольно сдержанными.
— Уверен, ты преувеличиваешь.
Кериан протёр глаза, но воспоминания о том невероятном разговоре нисколько не поблекли, и пережитое не стало казаться менее реальным. Могло ли быть так, что Кериан задремал, утомившись под полуденным солнцем, и ему всего лишь привиделся чудной сон? Но собственное воображение казалось ему слишком скудным, чтобы создать такую картину… Или, быть может, это благое знамение, ниспосланное предками — видение, чьё значение откроется ему, когда придёт время?
Кериан улыбнулся — по-мальчишески широко, заразительно — и даже не попытался спрятать своё веселье.
— Ну и куда ты пялишься?
— Не обращай внимания. Пойдём уже домой.
И Кериан нырнул в толпу прихожан, что подобно спокойному, величественному морю омывала лестницу Храма.
На трёхгранном охряном алтаре Святого Неревара, Неревара-Капитана, сверкало тридцать пять новеньких дрейков.
