Work Text:
Маленький костерок догорал. Пхё Чхи Су о чем-то спорил с Ким Чжу Моком вполголоса, и языки у обоих заплетались так, что было неясно, как они умудряются понимать друг друга. Судя по тому, что Пак Кван Бом время от времени встревал в этот спор с короткими замечаниями, он был примерно настолько же пьян, просто как обычно умудрялся казаться самым трезвым.
Ри Чжон Хёк смотрел в ясное ночное небо над головой и думал. Ну, вернее, он смотрел в небо, чтобы больше не смотреть на Юн Се Ри. Потому что в этот вечер она выглядела еще красивее, чем обычно. Она веселилась, рассказывала какие-то забавные истории, играла в слова с Чхи Су. До слез смеялась над всеми их шутками, и щеки у нее раскраснелись от соджу. И губы…
Когда Чжу Мок налил ей соджу в первый раз, она попробовала недоверчиво и облизала губы кончиком языка. «Сладко», – произнесла удивленно. И все. С этого момента он не мог думать ни о чем другом.
Сладко. Так мягко и сладко, так хорошо… Так хорошо, что она не умеет читать мысли.
В ту ночь она гладила его по голове, и ладони у нее были теплые и нежные. И пальцы дрожали. И сердце колотилось испуганно. И так хотелось обнять ее и никогда больше не отпускать…
– Товарищ капитан, – тихо позвал Кым Ын Дон.
– М? – Чжон Хёк тряхнул головой и повернулся. – Что, рядовой?
Тот указал на помост, на котором все еще продолжались философские прения:
– Сестричка Се Ри. Она сейчас уснет, кажется.
Юн Се Ри слушала спорщиков, подперев щеку рукой и лениво прикрыв глаза. И при этом умудрялась казаться еще красивее.
…
Когда он вернулся, прогулявшись с подчиненными чуть ли не до казармы, чтобы протрезветь, Юн Се Ри при свете свечи дремала в кухне над столом, упираясь в него локтями для сохранения равновесия. И от одного только взгляда на нее, сонную, дух захватывало.
– Ри Чжон Хёк, это ты? – не открывая глаз пробормотала она.
– Я, – ответил он тихо, присев рядом. – Почему ты все еще не спишь?
– Я была занята. Умывалась.
– Все это время?
– Вода холодная, – она, наконец, открыла глаза и посмотрела на него так, будто это все объясняло. – И вообще… Откуда я знаю, где мне спать?
– В спальне.
Се Ри вздохнула и снова опустила веки.
– Это далеко… Я лучше тут…
Она опять капризничала. «Как ребенок», – подумал Чжон Хёк. Эта мысль показалась спасительной. Маленький капризный ребенок – это гораздо спокойнее, чем капризная женщина. С мягкими и сладкими губами…
Он потряс головой.
– Юн Се Ри, ты замерзнешь здесь.
– А ты не уходи. С тобой тепло, – заявила она, не открывая глаз, и едва заметно улыбнулась.
У него вспыхнули щеки. И уши, кажется, тоже. И вообще все. Выходит, она знала, что прошлой ночью он и правда вернулся к ней… в спальню…
«Ну и что? Я же лег с краю. Я просто спал».
Нет, не спал. Спать с ней рядом почему-то было совершенно невозможно.
– Ри Чжон Хёк?
– М?
– Ты что, правда решил не уходить? – она фыркнула тихонько.
Он не ответил, потому что не знал, как ответить.
– Эй? – позвала Се Ри.
– Что?
Она с видимым усилием открыла глаза и потрясла головой.
– Прости, Ри Чжон Хёк. Я просто слишком много выпила. Ноги отказываются ходить.
По крайней мере, это не было непонятными капризами. По крайней мере, он знал, что можно сделать. Взять ее на руки и отнести в спальню – как вчера. И не думать об этом больше никогда.
Се Ри только ахнула тихонько от неожиданности, ухватилась за его плечи, а потом опять захихикала:
– Лучше бы ты меня сейчас так предупреждал, как той ночью, Ри Чжон Хёк.
– Завтра сделаешь мне выговор.
– Завтра я даже не вспомню об этом. У меня всегда так: стоит только выпить лишнего – и наутро я не помню даже, по какому поводу была вечеринка…
В темной спальне из окон падал рассеянный холодный свет. Се Ри забралась под одеяло и отодвинулась к стене, будто освобождая место для него. И от этого ему почему-то стало жарко.
– Я… – Голос не слушался. – Свеча на кухне…
Она фыркнула.
– Спаси ее и возвращайся.
…
Чжон Хёк погасил свечу, плеснул в лицо холодной воды и вышел во двор. Небо было все таким же ясным и чистым.
«Возвращайся», – сказала она. Как будто обещала, что не уснет, пока он не придет. Пока не ляжет рядом, чтобы всю ночь не спать, глядя на нее в полутьме. На ее рассыпавшиеся по подушке волосы. На тени ресниц у нее на щеках. На приоткрытые во сне губы… «Завтра я даже не вспомню», – сказала она.
Нет. Он твердо решил, что постелит себе на полу в гостиной. Вот только заглянет в спальню сначала, чтобы проверить, спит ли она…
Се Ри спала, ее густые волосы рассыпались по подушке, на щеках лежали тени, а губы были приоткрыты. Пряди ее волос сами укладывались кольцами в его ладони. Они пахли дымом костра и какими-то цветами. Ее губы были влажными и сладкими. Ее пальцы были мягкими и нежными.
Она гладила его по щеке и шептала:
– Чжон Хёк, обними меня.
– Не нужно… – тихо ответил он.
– Почему?
– Ты все равно уйдешь…
– Уйду, – согласилась она. – Потому я и хочу знать, какой ты.
– Перестань…
– Хочу помнить, каково это…
– Се Ри…
– …когда ты мой.
Он выдохнул со стоном.
– Ри Чжон Хёк? – тут же окликнула его Се Ри. – Ты в порядке?
Он открыл глаза и встретил ее тревожный взгляд.
– Тебе приснился кошмар? – она положила ладонь ему на лоб. – Кажется, у тебя температура.
Понимание происходящего обрушилось на него холодным ливнем. Он стиснул зубы на пару мгновений, а затем глубоко вздохнул.
– Со мной все в порядке, Юн Се Ри.
– Точно?
– Точно. Извини, что помешал спать.
– Ничего страшного, – она хмыкнула. – Я почему-то быстро засыпаю рядом с тобой. Подумать только, дома мне понадобились бы таблетки…
Она опустила голову на подушку и с минуту лежала молча, а потом сообщила сонно:
– Твои волосы пахнут дымом костра…
…
Утром Се Ри вышла из спальни, привлеченная запахом кофе, еще даже не проснувшись по-настоящему. Сунула нос в кружку, которую он подал ей. Подняла на него счастливые глаза…
А потом зачем-то подарила ему сердце, и все стало в тысячу раз сложнее.