Work Text:
10 декабря 2016
Первый раз, когда Исак просыпается в своей кровати и Эвен оказывается рядом, происходит из-за того, что у Эвена депрессия.
Это поворотный момент. В какой-то степени это последняя страница книги, повествующей о том, кем они были раньше, пока существовали «я» и «он», и в то же время первая страница новой истории, рассказывающей, что стало с ними после появления «мы». В то утро он рассказывает Эвену о будущем, о том, насколько оно туманно и непредсказуемо. И это правда: они не знают, что произойдёт дальше.
Они знают лишь, что это их первый день.
1 января 2017
На календаре первое января, и Исак напился.
Его шатает, и он хватается за дверную ручку собственной комнаты, чтобы не упасть, пока пытается стянуть с себя левый ботинок. Ключевое слово «пытается», и после нескольких неудачных попыток, он бросает это занятие.
– Я… – с трудом бормочет он, и Эвен, у которого нет никаких проблем с тем, чтобы разуться, оборачивается и с нежностью смотрит на него. – Я… напился.
– Ты напился? – повторяет Эвен, вскинув брови, и с улыбкой нависает над ним, и… да, Исаку это нравится. Он поднимает глаза на Эвена, наслаждается ощущением от пальцев, сжимающих его руку, радуется его улыбке.
– Хм, – тянет он, теперь уже совершенно довольный собой. – Я напился.
– Ты милый, – говорит Эвен, и Исак, смущаясь, опускает голову и хихикает. Эвен тоже смеётся и, наклонившись, целует его в висок. – Ох, ты такой милый. Я люблю тебя.
– Это я люблю тебя, – говорит Исак, заставляя Эвена рассмеяться снова.
– Да, серьёзно? – спрашивает он и расплывается в широкой улыбке, когда Исак кивает. – Просто супер, малыш. Кстати, ты собираешься снимать куртку или тебе нужна моя помощь?
– Помоги мне, – говорит Исак и вздыхает, когда Эвен начинает стаскивать куртку с его плеч, а потом бросает её на пол. – И ботинки тоже.
Усадив Исака на край кровати, Эвен помогает ему и с обувью, стягивая ботинки с пяток, после чего Исак стряхивает их с ног самостоятельно.
– И джинсы.
Эвен смотрит на него, ухмыляясь.
– И джинсы? – переспрашивает он.
– Ага.
Качая головой, Эвен всё же помогает улёгшемуся на спину Исаку расстегнуть ремень. Когда Эвен берётся за пояс джинсов и тянет их вниз, Исак прилежно поднимает бёдра, чтобы облегчить ему задачу. Потом, вцепившись в футболку Эвена, притягивает его к себе, чтобы поцеловать.
– Ты милый, – повторяет Эвен сказанные раньше слова. Исак опускает руку и начинает суетливо вытаскивать футболку из штанов.
– Я хочу тебя.
– Ты сильно напился, малыш, – говорит Эвен, но всё равно стягивает с себя футболку, потому что Исак продолжает за неё дёргать. – Не думаю, что у нас получится.
– Но мы можем попробовать.
Эвен фыркает от смеха, но качает головой.
– Нет, – твёрдо говорит он.
Исак дуется и обиженно выдыхает, откатывается от Эвена и переворачивается на живот. Эвен тихо смеётся и целует его в плечо с такой нежностью, что уже мгновение спустя Исак снова поворачивается к нему и накрывает его щёки ладонями.
– Малыш? – говорит он.
– Хм?
– Можешь принести мне воды?
Эвен улыбается.
– Да, – кивает он. – Я принесу тебе воды.
Когда он возвращается, то в руках у него не только вода, но и аспирин. Исак уже забрался под одеяло, и теперь у него слегка кружится голова, а всё тело болит, как это часто бывает после вечеринок, когда он уже очень хочет заснуть, но из последних сил сопротивляется этому. Потому что ждёт Эвена.
– Вот, держи, – говорит Эвен, протягивая стакан и таблетку Исаку, который чуть приподнимается, чтобы принять и запить лекарство, а потом без сил падает обратно на кровать и ждёт, когда Эвен стянет с себя джинсы и заберётся к нему под одеяло. Стоит ему это сделать, Исак тут же придвигается к нему, льнёт всем телом, укладывая голову на грудь, и довольно вздыхает.
– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает Эвен.
– Хм, – тянет Исак, едва заметно кивая. – Я тебя люблю.
Эвен опускает голову, чтобы поцеловать его в макушку, а потом зарыться пальцами в волосы.
– Я тоже тебя люблю.
10 февраля 2017
За окном февраль, и громкий кашель Исака будит их обоих.
– Прости, – говорит он, когда приступ проходит. Исак сидит в кровати, а ладонь Эвена скользит по его голой спине, утешая и успокаивая. Исак снова кашляет из-за того, что заговорил, на этот раз не так сильно и долго. – Блин, прости.
– Сколько это уже продолжается? – спрашивает Эвен, продолжая гладить его по спине. Когда Исак смотрит на него, то видит усталые глаза, волосы, растрёпанные ото сна, а вовсе не от рук Исака, потому что, когда умираешь, это как-то хреново отражается на твоём либидо, что, по правде говоря, немного бесит. – Неделю?
– Да, – говорит Исак, снова укладываясь на кровать, что провоцирует новый приступ кашля, поэтому спустя мгновение он опять садится, и, боже, как же его заебало болеть.
Он вздыхает. Горло ужасно болит в том месте, где находились бы гланды, если бы их не удалили, когда ему было шесть лет. Эвен продолжает гладить его по спине, а потом оборачивается, чтобы включить ночник.
– Пойду заварю тебе чай, – говорит он.
– Нет, – возражает Исак и берёт его за руку, чтобы остановить. – Боже, мне так стыдно, что я не даю тебе спокойно спать.
– Всё нормально, – говорит Эвен. – Ну то есть я, конечно, вчера чуть не уснул во время ланча, но…
Исак устало хихикает. Как и Эвен, который наклоняется и целует его в щёку.
– Бля, – тянет Исак. – Это какой-то пиздец.
– Я знаю, – соглашается Эвен. – Но скоро всё пройдёт. По крайней мере я надеюсь, что это скоро пройдёт, в противном случае мы умрём от недосыпа.
– А от этого можно умереть? – спрашивает Исак, чувствуя себя немного лучше теперь, когда отвлёкся на что-то.
– Не знаю, – пожимает плечами Эвен. – Возможно, у нас начнутся глюки, и мы будем видеть этого парня из… как его звали?
– Фредди Крюгер?
– Точно, – Эвен широко улыбается. – Он самый. Будет прикольно.
– Знаешь, как-то раз, – говорит Исак, – мы с мамой и папой сидели в гостиной нашего старого дома. Маме было не очень хорошо, и в какой-то момент она посмотрела в угол комнаты и сказала: «Берегитесь человека в красном».
– Да ладно? – восклицает Эвен.
– Ага, – кивает Исак. – У меня чуть инфаркта не было, я решил, что мы умрём.
Эвен тихо смеётся. – Забавно, – говорит он. – То есть это страшно, но…
– Да, – соглашается Исак. – Было немного забавно.
– Хм, – Эвен гладит его по плечу. – Так ты правда не хочешь чай или…?
– Нет, я хочу, – признаётся Исак, и Эвен кивает. – Было бы здорово.
– Окей, – говорит Эвен и, свесившись с кровати, берёт толстовку, одну из тех, что принадлежит Исаку, и надевает её на себя. Исаку это безумно нравится. – Тогда я скоро вернусь.
– Ладно, – говорит Исак, откидываясь на подушку и глядя, как Эвен натягивает на себя штаны, потому что в последнее время чертовски холодно, и, кажется, все запасы снега решили выпасть именно сейчас, так что даже пять минут без одежды за пределами кровати могут тебя убить. – Спасибо.
– Не за что, – откликается Эвен, подходя к двери. Когда он открывает её, то делает это тихо, помня об остальных жильцах в квартире, и Исак улыбается.
– Смотри, чтобы Фредди тебя не прикончил по дороге.
Эвен показывает ему средний палец и выскальзывает в коридор. Исак смеётся.
Когда спустя какое-то время они снова пытаются заснуть, Эвен вытаскивает подушку Исака из-под его головы и кладёт себе на грудь.
– Вот, – говорит он. – Ты всё равно всегда спишь на мне, а благодаря подушке голова будет выше, и ты не будешь просыпаться от кашля.
И в этот момент Исак считает, что Эвен самый замечательный человек на земле.
– Спасибо, – говорит он, прежде чем заснуть в объятьях Эвена.
24 марта 2017
Сейчас март, и Исак отодвигается от Эвена, закатывая глаза.
– Эвен, – говорит он, и в этот раз он действительно раздражён. – Мы не можем снова об этом говорить.
Эвен, который ещё мгновение назад лежал на боку, резко садится, удивлённо смотрит на него, и Исак ненавидит это, боже, и себя ненавидит за то, что испортил настроение, но это правда: он так заебался из-за того, что они снова и снова говорят об этом.
– О чём говорить? – спрашивает Эвен, и Исак садится тоже, так что теперь они оказываются напротив друг друга.
– О том, что ты причинишь мне боль, и что я тебя возненавижу, и что всё пойдёт по пизде. Я от этого устал.
– Но, – возражает Эвен, – я мог бы причинить тебя боль. – Исак с трудом сдерживает рвущийся наружу вздох. – Мог бы. Разве нам не нужно об этом говорить?
– Мы уже об этом говорили, – заявляет Исак. – Много раз. Что тут ещё обсуждать? Я не возненавижу тебя. А ты не причинишь мне боль.
– Исак, – Эвен смотрит ему в глаза. – Мы этого не знаем.
На этот раз Исак не пытается сдерживаться и раздражённо втягивает в себя воздух. Но, возможно, Эвен прав, так что…
– Ладно, – говорит он. – Мы этого не знаем, – Исак встречается взглядом с Эвеном. – Вполне вероятно, ты мог бы разбить мне сердце, – продолжает он. – Но мы этого не знаем. Поэтому что мы можем сделать с этим сейчас? Ничего!
– Нет, мы можем, – возражает Эвен. – Мы можем поговорить об этом.
– Так мы и говорим, – восклицает Исак, и боже, Эвену редко удаётся вывести его из себя, но сейчас один из тех редких случаев, когда он реально бесит. – Мы говорим об этом. Мы составили план действий. У меня есть телефон твоих родителей, есть телефон твоего психотерапевта, мы уже это обсуждали. Я не знаю, что ещё мы можем сделать, чтобы ты перестал постоянно об этом беспокоиться.
– Не уверен, что я смогу перестать, – признаётся Эвен. – Ведь биполярка никуда не денется…
– Я знаю.
– И я видел многих людей, которых это ожесточало. Например, Соня.
– Но я не Соня, – говорит Исак.
– Я знаю.
Эвен вздыхает, глядя на него, и по его лицу видно, что он тоже раздражён – что ж, их теперь таких двое. Потом он вздыхает ещё раз и немного смягчается.
– Просто я… – начинает он, – я хочу убедиться, что ты знаешь, что не обязан оставаться, если я делаю тебе больно. – Сердце Исака сжимается. – Что ты можешь уйти, если тебе так будет лучше.
– Но я не хочу уходить, – восклицает Исак с легко угадываемым отчаянием, и Эвен заметно грустнеет. – И я не хочу, чтобы ты так говорил, боже мой. – Исаку хочется расплакаться. – То есть что, у нас возникают проблемы, и сразу нужно расставаться? Потому что звучит именно так.
– Нет, – Эвен качает головой. – Исак…
– Я не хочу расставаться, – говорит Исак. – Никогда. Я никогда не захочу с тобой расставаться. Мы съезжаемся.
– Исак…
– Да и вообще ты не о том говоришь. Ты не должен говорить, что если причинишь мне боль, то мне стоит уйти. Ты должен говорить, что если сделаешь мне больно, то мы поговорим об этом и попытаемся найти решение. Что мы всё исправим.
– Прости, – шепчет Эвен, когда видит, как слезинка скатывается по щеке Исака. – Малыш… Я не понимал, что ты это так воспринимаешь.
– Просто я… – говорит Исак. – Знаешь, причинить кому-то боль – это не что-то постоянное. Это не черта характера, это действие. И единственный раз, когда ты действительно ранил меня – когда утаил от меня информацию и решил за меня, что будет лучше уйти.
– Прости…
– Всё, чего я от тебя хочу – чтобы ты поговорил со мной, когда возникнет проблема, и чтобы мы разобрались с ней вместе.
– Ладно, – говорит Эвен. Он сжимает руку Исака своими ладонями и нежно целует запястье. – Исак, малыш, послушай меня… – Эвен находит его глаза и, заглядывая в них, со всей искренностью повторяет: – Ладно.
– Ладно? – переспрашивает Исак.
– Да, я смогу, – кивает Эвен, не отводя взгляд. Потом наклоняет голову, смотрит с нежностью. – И не только потому, что ты плачешь. – Исак тихо фыркает. – И тем самым разбиваешь мне сердце. А потому, что ты приводишь разумные аргументы.
– Просто я думаю, что бессмысленно переживать о том, что ты причинишь мне боль, – говорит Исак. – Потому что мы не знаем, что нас ждёт. Но даже если это случится, если ты сделаешь мне больно…
– Тогда мне не нужно будет позволять чувству вины захлестнуть меня, а стоит попытаться проговорить всё это с тобой?
– Да, – кивает Исак.
– Чтобы это больше не повторилось?
– Именно.
Исак кивает, чувствуя, как напряжение постепенно спадает, уступая место облегчению, потому что, к его удивлению, Эвен понял. Эвен понял, и Эвен прислушался к нему, и Эвен никуда не уйдёт.
Спустя мгновение Исак обнимает его.
– Спасибо, – говорит он, прижимаясь губами к коже Эвена, и Эвен обнимает его в ответ. – Спасибо, что выслушал.
Эвен гладит его по спине. Целует в висок.
– Ты должен был рассказать мне раньше, – говорит он. – Я не знал, что это для тебя значит.
– Ну да, – соглашается Исак, отстраняясь немного, чтобы посмотреть Эвену в глаза, вытирая свои собственные рукавом, чтобы скорее скрыть испытываемую неловкость. – Так и сделаю в следующий раз.
– Ладно, – улыбается Эвен.
– Ладно, – повторяет Исак.
Эвен снова целует его запястье, а уже через мгновение они улыбаются друг другу в губы.
Спустя какое-то время они снова укладываются на кровать, снова лежат на боку лицом друг к другу. Заканчивая поцелуй, Эвен трётся кончиком носа о нос Исака, а потом прижимается лбом к его лбу.
– Неплохо вышло, – говорит он. – Для первой ссоры. – Исак закатывает глаза, снова вздыхает, но на этот раз с нежностью, а не с раздражением. – Наверное, хорошо, что это случилось сейчас, до того, как мы подписали договор аренды.
– Это была не ссора, – говорит Исак.
– Нет?
Вместо ответа Исак придвигается к Эвену, а потом переворачивает его на спину, оказываясь сверху. Эвен с улыбкой смотрит на него снизу вверх, скользит ладонями по рукам Исака, и Исак хочет его, прямо сейчас, хочет разделить их близость, которой не страшны любые ссоры, хочет…
Поцеловать его, что и делает.
Эвен продолжает улыбаться.
– Нет, – твёрдо отвечает Исак.
– Хм… – Эвен немного приподнимается, чтобы положить подушку повыше, и целует Исака в ответ. – Но ведёшь ты себя так, будто мы миримся после ссоры. Нежничаешь со мной. – Эвен усмехается. – Пытаешься развести меня на секс. Хочешь меня трахнуть.
– Это ты будешь меня трахать, – заявляет Исак, и Эвен со смехом спихивает Исака с себя и укладывает на спину, нависая сверху.
– Ну да, – кивает он, ухмыляясь, и несколько раз быстро целует Исака в губы. Потом ласкает шею, спускается ниже, к груди. Затем шепчет: – Что ж, если ты настаиваешь…
10 апреля 2017
Наступает апрель, и сегодня их первая ночь в новой квартире.
За несколько часов до этого были пиво и пицца, и парни, которые помогали им собрать их кровать из IKEA, а точнее собирали её для них, потому что сами они сбежали на кухню, где пытались распаковать посуду, отвлекаясь на долгие обсуждения, куда лучше поставить тарелки, а куда стаканы, и на не менее долгие поцелуи… Но сейчас…
Сейчас ночь, и они передают друг другу бутылку шампанского, пьют его прямо из горлышка, сидя на полу.
Точнее, сидя друг на друге на полу.
– Не хочешь пойти на блошиный рынок в субботу? – спрашивает Исак, усаживаясь поудобнее между ног Эвена и передавая ему бутылку. Когда они не пьют, то наклоняются ближе друг к другу, чтобы поцеловаться.
– Хм, – говорит Эвен. – А какие вещи будем покупать – уродливые или красивые?
– Уродливые вещи? – спрашивает Исак. – Эвен, зачем нам покупать уродливые вещи?
Эвен хихикает. Он немного пьян, что редко себе позволяет.
– Ну ты же понимаешь, о чём я, – говорит он. – Вещи с характером. Ну знаешь, своеобразно очаровательные. Странноватые.
– О, то есть такие, как ты?
– Что?
– Да нет… – Исак громко хихикает, глядя на обиженное лицо Эвена. – Я имел в виду такие же очаровательные, как ты.
– Ну да, ну да, – ворчит Эвен. – Конечно. Именно это ты и имел в виду. Вот уж действительно, что у трезвого на уме – у пьяного на языке?
– Заткнись, – говорит Исак, и они оба улыбаются друг другу в губы во время следующего поцелуя. – Ты ходячий секс, малыш. Ты же знаешь, каким горячим я тебя считаю.
– Хм, – тянет Эвен, ложась на пол и дёргая Исака на себя так, что тот оказывается сверху. – То есть ты говоришь, – произносит он в перерыве между поцелуями, – что нам нужно купить «горячую» мебель?
Исак хихикает.
– Да нам вообще не нужна мебель, – говорит он. – Нам стоит потратить все деньги на постеры с голыми парнями… И повесить их на стены.
– То есть, – смеётся Эвен, – устроим бордель?
– Ага.
– Хм.
Они продолжают целоваться, посмеиваясь друг над другом.
– Нет, – вдруг говорит Исак. – Я думаю, нам нужно купить красивые лампы. И стол, за которым мы сможем ужинать вдвоём. И нужно украсить стены твоими рисунками. И будет достаточно одного шкафа, потому что мы всё равно носим одежду друг друга.
– Ты думал об этом? – спрашивает Эвен. И Исак лишь пожимает плечами, трётся носом о его нос.
– Это ведь наш дом.
За их балконной дверью, которую они открыли, потому что наступила весна и с каждым днём становится теплее, шумят машины, но здесь, в квартире, они только вдвоём. От слов Исака лицо Эвена расцветает самой красивой улыбкой, и он с нежностью заправляет прядь волос ему за ухо.
– Ты такой романтик, – говорит Эвен, и, возможно, Исак хотел бы возмутиться, но вообще-то это правда, поэтому он снова лишь пожимает плечами.
– Я люблю тебя, – говорит он. – Мужчина моей жизни. Ну как, достаточно романтично?
Эвен улыбается.
– Десять из десяти, – отвечает он, заставляя Исака улыбнуться. – Я люблю тебя, – продолжает Эвен, снова касаясь его волос. – И я сейчас так счастлив!
– Я тоже, – говорит Исак.
Они с улыбкой смотрят друг на друга, а потом…
Они целуются.
12 мая 2017
Пришло время мая, и сегодня Исак получил кулаком в лицо от одного из лучших друзей Эвена, а ещё узнал, что Эвен однажды пытался покончить с собой.
Впервые за всё время Исаку грустно в их общей кровати.
Сегодня они в этой кровати не одни. С ними ещё пакет со льдом, который Исак прижимает к глазу, хотя совершенно ясно, что всё равно будет синяк. А ещё с ними злость Исака. Не на Эвена. На всё остальное.
Исак лежит на боку, стараясь не задевать разбитый нос и подбитый глаз. Он лежит, повернувшись лицом к Эвену, в глазах которого снова плещется столько боли, что Исаку кажется, он в ней тонет, но несмотря на это он протягивает руку и осторожно гладит Эвена по щеке.
– Сейчас один из тех моментов, когда мне кажется, что я причиняю тебе боль, – говорит Эвен, и Исак закрывает глаза. Потом снова их открывает.
Когда их глаза встречаются, Эвен отводит взгляд, смотрит на небо, но не так, как если бы хотел поблагодарить всевышнего, а так, словно пытается не заплакать. Исаку хочется уничтожить всё, что когда-либо причиняло Эвену боль, но он не может поступить так же, как когда избили Юнаса. Эту проблему нельзя решить кулаками, как бы сильно Исаку этого ни хотелось.
Вообще-то сегодня они ничего не могут с этим сделать. Всё, что они могут – переждать. Всё, что они могут – попробовать это пережить.
– Ты не причиняешь мне боль, – говорит Исак. – Но да, мне больно.
Эвен закрывает глаза.
– Прости, – произносит он, и в его шёпоте столько отчаяния, что это разбивает Исаку сердце, но он продолжает упрямо гладить Эвена по щеке, пока тот снова не открывает глаза.
Ну и что, если на это требуется время? Он готов гладить Эвена по щеке хоть до конца жизни, если понадобится, если ему станет от этого легче.
– Всё нормально, – говорит Исак, улыбаясь Эвену и убеждаясь, что он видит эту улыбку. Потом берёт его за руку и прижимает ладонь Эвена к своей щеке, туда, где хотел почувствовать её весь этот вечер, сражаясь за него из последних сил. – Завтра будет новый день.
Эвен улыбается. Улыбается почти незаметно, едва различимое движение в уголках его рта. И тем не менее это улыбка.
– Ты очень мудрый, – говорит он, и Исак воспринимает это как маленькую победу.
– Хм, ну да, – кивает он. – Я же мастер мудрости?
На этот раз улыбка Эвена шире, заметнее.
– Ох, малыш, – говорит он и придвигается ближе, и Исак обнимает его, притягивая к себе, пока Эвен не зарывается лицом в собственную старую толстовку, которую теперь носит Исак. – Всё это так трудно.
– Да, – соглашается Исак, но ему удалось заставить Эвена улыбнуться, и они договорились о том, что нужно подождать до завтра, поэтому напряжение, сковывавшее его весь вечер, начинает понемногу спадать. – Трудно.
Эвен вздыхает. Вздыхает с отчаянием, переполняющим его, вздыхает так устало, как делает каждый раз, когда ощущает всю тяжесть мира на своих плечах, и Исак может лишь наклонить голову и поцеловать его в макушку.
– Но когда мы проснёмся завтра… – говорит Эвен, и Исак тихо кивает.
– Да, – говорит он. – Когда мы проснёмся завтра…
Когда он засыпает, примерно на полчаса позже Эвена, именно эта мысль продолжает крутиться в его голове.
21 июня 2017
Вот и июнь, и день рождения Исака, и Эвен любит его так, как, наверное, никто на земле никого не любил раньше.
– Поверить не могу, – бормочет Исак ему в губы, когда они вваливаются в квартиру, – что ты запостил видео, в котором мы занимаемся сексом.
– Ой, да брось, там не было ничего откровенного, – ухмыляется Эвен, прижимая Исака к закрытой входной двери и помогая ему стянуть с себя джинсовку.
– Хм, – мычит Исак, бросая их куртки на пол в коридоре, и тянет Эвена в комнату к кровати. – Ну да, конечно.
– В следующий раз можем сделать полную версию, если тебя это заводит, – говорит Эвен, широко улыбаясь, как делает всегда, когда дразнит его, и Исак так сильно его любит, что и сам не может сдержать улыбку, когда Эвен осторожно толкает его на кровать и ложится рядом. – Я уверен, что мы найдём, куда продать это секс-видео.
– Где твой телефон? – спрашивает Исак, и Эвен смеётся.
– Ты собираешься его выключить?
– Именно.
– Приподнимись.
Когда Исак поднимает бёдра, Эвен стаскивает с него джинсы, а с себя – футболку.
– Ты тоже джинсы снимай, – капризничает Исак и откидывается на спину, наблюдая за тем, как Эвен не без труда избавляется от одежды. – Сексуально.
– Хм, – говорит Эвен, подползая к нему, чтобы поцеловать. – Когда-нибудь я покажу тебе настоящий стриптиз.
– Интересно.
– Ага.
– Может, нам включить «Birthday sex», пока будем трахаться?
Уворачиваясь от поцелуя, Эвен смеётся.
– Что-то эта песня не кажется мне слишком сексуальной, – говорит он. – Мы могли бы включить The Weeknd?
– Нет, не надо, – качает головой Исак, скользя руками по телу Эвена. – Просто поцелуй меня.
Эвен подчиняется.
Потом, когда всё заканчивается, Исак продолжает лежать на нём, грудь к груди, пах к паху. Он гладит Эвена по лицу, соединяет невидимыми линиями его родинки, проводит указательными пальцами по морщинкам, которые появляются, когда Эвен улыбается. Они оба ещё до конца не отдышались, а за открытой балконной дверью живёт своей жизнью ночной город, в то время как у них своя жизнь здесь, в этой квартире, и в ней только они, вдвоём.
– Знаешь, если ты будешь продолжать так трогать моё лицо после секса, мы никогда не сможем разбежаться, – говорит Эвен, и Исак фыркает.
– В каком смысле?
– Ну у нас же с тобой одна подушка на двоих.
– Хм, – Исак наклоняет голову и целует его. – Вообще-то ты сейчас разрушил невероятно приятный момент.
– Ну прости, – бормочет Эвен. С нежной улыбкой он зарывается пальцами в волосы Исака, а потом целует в щёку, чуть выше уголка рта, так, как Исак любит. – Ты доволен своим днём рождения?
– Да, – кивает Исак, и это правда. Он гораздо счастливее, чем может выразить словами. – Спасибо.
– Не за что, – отвечает Эвен. – Я всё для тебя сделаю. – И снова эта его дразнящая улыбка. – Мужчина моей жизни.
Исак улыбается. Затем целует Эвена.
19 июля 2017
В июле они оказываются в Марокко вместе с парнями.
Они уже провели здесь несколько дней, и в запасе у них ещё несколько, и Исак не был за границей, наверное, лет с четырнадцати, и ему всё очень нравится, а особенно, что он здесь с ними. Пусть даже их студенческий бюджет скромен, и они могут позволить себе лишь хостел, комнату на пятерых, в которой, к счастью, только четыре кровати, и это совместное проживание автоматически означает, что Исак целую неделю живёт без секса.
Он возвращается в комнату после душа. Все ушли кроме Юнаса и Эвена.
– Привет, – тихо говорит Юнас, отрывая взгляд от телефона и вставая с кровати. – Не шуми. Эв заснул.
– Ох, – выдыхает Исак. Глядя на их кровать, он видит, что Эвен действительно спит, сжимая в руке телефон, упавший на грудь, словно он был занят чем-то, когда его сморил сон.
Это самое милое, что Исаку доводилось видеть в своей жизни.
– Парни спустились в общую комнату, – шепчет Юнас. – Попить пива перед тем, как мы пойдём ужинать. Я собирался предупредить тебя и пойти к ним.
Не сводя глаз с Эвена, Исак рассеянно кивает.
– Пойдёшь со мной?
Исак смотрит на Юнаса. Когда их взгляды встречаются, Исак видит, что Юнас улыбается, и на его лице застыло выражение весёлой озадаченности, и Исак лишь закатывает глаза.
– Нет, – отвечает он. – Думаю, я останусь тут.
– Ладно.
– Зайдёте за нами, когда соберётесь на ужин?
– Конечно, – кивает Юнас и, протянув руку, сжимает его плечо. – Тогда до встречи.
– Да, до встречи, – говорит Исак и смотрит, как друг уходит.
В комнате тепло, поэтому он стягивает с себя одежду, и, стараясь не потревожить сон Эвена, перелезает через него, чтобы улечься на свободное место между ним и стеной. Когда матрас прогибается под тяжестью его тела, Эвен тихо стонет и шевелится по сне. Стараясь его не разбудить, Исак ловит его телефон и откладывает в сторону, чтобы тот не упал на пол.
– Тсс, – шепчет он. – Это всего лишь я.
– Уже пора ужинать? – хрипло спрашивает Эвен, не открывая глаза.
– Нет, – отвечает Исак. – Ещё есть время. Поспи ещё.
– Ладно, – говорит Эвен. Он так и не открывает глаза, но мгновение спустя поворачивается лицом к Исаку, протягивает руку, будто повинуясь инстинкту, и, обняв его, притягивает к себе поближе, и иногда, вот как сейчас, Исака буквально захлёстывает волной любви, которую он испытывает к этому парню. – Ты останешься?
– Угу, – бормочет Исак, обнимая его в ответ и пряча лицо в изгибе шеи. – Я останусь.
Они засыпают в объятьях друг друга посреди чужого города, и Исак никогда не чувствовал себя в большей безопасности.
14 августа 2017
Наступает август, и у мамы Исака случается рецидив.
Он даже не смотрит на Эвена, когда забирается в кровать. Он просто валится на неё, разваливаясь на куски, чувствуя усталость каждой клеточкой своего тела, кости кажутся такими хрупкими, словно кто-то выкачал из него весь спинной мозг. Ни слова не говоря, он натягивает одеяло до подбородка и отворачивается к стене. Закрывает глаза.
Мгновение спустя матрас прогибается.
– Пожалуйста, не трогай меня, – говорит Исак. Он заплачет, если Эвен прикоснётся к нему, а ему совсем не хочется плакать. – Я не хочу об этом говорить.
– Ладно. – Матрас продолжает прогибаться. – Но можно мне остаться?
Вот чёрт. Исаку приходится уставиться в белую стену напротив, пережидая, пока пропадёт подкативший к горлу ком.
– Да…
Его голос звучит слабо, ломко.
Эвен остаётся. Он остаётся рядом и ждёт, и ждёт, и ждёт, пока Исак не поворачивается к нему, и тогда он ложится рядом и снова ждёт, когда же сможет обнять Исака, даёт ему время захотеть этого самому.
Исак не думает сейчас о событиях сегодняшнего дня. Он не вспоминает о том, как мать со страхом смотрела на него, настолько погрузившись в мир своих фантазий, что, кажется, забыла, что он её сын, а видела в нём лишь угрозу.
Нет.
Он сейчас вспоминает, как она выглядела несколько месяцев назад, когда они с Эвеном пришли её навестить, и она с гордостью рассказывала о вечерней школе, в которую записалась, чтобы вернуть контроль над собственной жизнью теперь, когда ей стало лучше. Он вспоминает, как она шутила с ними, какой весёлой была, как дразнила его по поводу курения и как обнимала, когда они прощались.
Он продолжает вспоминать тёплое ощущение того, что она снова была его мамой.
– Я скучаю по ней, – с отчаянием говорит он и бросает все попытки не заплакать, потому что у него больше нет сил. Что бы он ни делал, ничто не поможет ему сдержаться. – Я так сильно по ней скучаю. Она рядом, но это не она, понимаешь?
– Да.
– Я даже не могу с ней нормально поговорить. А ведь она моя мама. – Он всхлипывает. Футболка Эвена становится мокрой от слёз. – Она моя мама. Я просто хочу, чтобы она была моей мамой.
– Исак…
– А вместо этого она даже не знает, кто я.
– Малыш…
Эвен обнимает его так крепко, словно хочет не допустить, чтобы Исак развалился на части.
– Иногда мне кажется, будто я оплакиваю её, – продолжает Исак, и Эвен жалобно мычит, словно тоже готов расплакаться. – Иногда мне кажется, что она умерла.
– Малыш, – говорит Эвен, касаясь его волос так, как всегда делала его мама, и теперь Исак начинает плакать по-настоящему. Эвен продолжает его обнимать, не отпуская от себя ни на секунду.
Проходит много времени, прежде чем он успокаивается.
В ту ночь он вообще не спит.
18 сентября 2017
За окном сентябрь, и Исак не может заснуть.
Теперь это случается нечасто, особенно в сравнении с тем, что было раньше. Наверное, у всех были бы проблемы со сном, если бы они оказались в такой же ситуации, как он, в прошлом году. Но теперь всё гораздо лучше, хотя иногда бывает, как сегодня. Однако сейчас не только Исак не спит. Эвен не спит тоже.
Кажется, Эвен ворочается уже в тысячный раз за ночь. На этот раз он переворачивается на живот, хотя никогда так не спит. И то, что он делает это так неосторожно, заставляя матрас пружинить, говорит Исаку, что Эвен на пределе.
Как и сам Исак. Если в обычной ситуации он мгновенно забеспокоился бы, что Эвен не спит, то сейчас чувствует лишь раздражение, что тот не может лежать спокойно.
Эвен снова поворачивается на бок.
– Ты не мог бы, – говорит Исак, – перестать вертеться?
– Хм?
– Ты слишком громко ворочаешься, и матрас постоянно пружинит, и… – Эвен открывает один глаз, смотрит на него хмуро и озадаченно. – Если ты не перестанешь вертеться, у меня реально мозг взорвётся.
– Реально?
Исак стонет. Эвен улыбается.
– Это не смешно, – говорит Исак. – Ты сейчас пиздецки бесишь. И…
Эвен продолжает улыбаться, поднимая брови.
– Ты, блядь, постоянно встаёшь и ходишь на кухню, и поворачиваешь краны, и выходит ни хуя не тихо. Что за хрень, кстати? Ты вдруг почувствовал охуенную жажду?
Эвен тихо фыркает от смеха.
– Это не смешно.
– Прости, – говорит Эвен. – Но вообще-то немного смешно.
– Нет! – восклицает Исак и, натянув одеяло до подбородка, поворачивается к Эвену спиной. – Просто перестань вертеться.
– Ладно, – говорит Эвен, и в его голосе по-прежнему слышна улыбка, и Исак возмущённо фыркает.
– Ладно, – повторят он, натягивая одеяло на плечи и зарываясь лицом в подушку, по-прежнему чувствуя раздражение.
– Исак?
– Что?
– Можно тебя обнять?
Исак вздыхает. И, возможно, он немного жалок, если одного вопроса Эвена достаточно, чтобы всё раздражение и напряжение покинули его, чтобы его тело полностью расслабилось.
– Угу, – говорит он, и уже через секунду Эвен придвигается к нему, обхватывает рукой и прижимает к груди, зарывается носом в его волосы. Ещё через мгновение Исак поворачивается к нему, протискивает колено между ног Эвена, обнимает за талию и трётся носом о его шею. – Прости.
– Всё нормально.
– Хм. – Исак смотрит на него и чуть выпячивает подбородок, прося о поцелуе, который Эвен тут же с готовностью ему дарит. – И тем не менее.
– Исак, – говорит Эвен. – Если бы мне не нравилось, что ты иногда ворчишь, я бы никогда в тебя не влюбился.
Исак закатывает глаза, чувствуя, как краснеет.
– Перестань быть со мной милым, когда я веду себя как мудак, – говорит он. – Ты когда-нибудь дрессировал собаку? – Эвен смеётся. – Так вот, так делать нельзя.
– Ладно, – говорит Эвен. – Я запомню это на будущее.
– Хорошо.
Они улыбаются. Тихо вздохнув, Исак снова кладёт голову Эвену на грудь, а тот зарывается пальцами в его волосы.
– Что собираешь завтра делать? – спрашивает Исак. – У тебя ведь выходной, да?
– Ага. Я думал сходить в парк и сделать пару набросков. Микаэль тоже хотел пойти.
– О. Мило.
– Ну да.
– Не хочешь в шесть часов сходить на какое-нибудь групповое занятие в зал? Может, на бокс?
– Хочешь, чтобы мы вымотались и нормально спали?
– Да, – хихикает Исак. – Именно.
– Ладно, – соглашается Эвен, гладя его по спине, и Исак молча просит ещё об одном поцелуе и тут же получает его. – Давай сделаем это.
– Да, – кивает Исак, снова укладываясь ему на грудь. – Давай сделаем это.
– Знаешь, а я тебя люблю, – говорит Эвен.
Исак улыбается.
– Ты меня любишь? – спрашивает он. – Даже сейчас любишь?
– Ага, – отвечает Эвен. – Люблю тебя снова и снова.
– Снова и снова? – Исак с улыбкой смотрит на него.
– Минута за минутой. Ну знаешь, это и действие, и обязательство, и выбор, и всё такое….
– И ты продолжишь выбирать меня?
– Да.
Вполне возможно, что после этого Исак оставляет попытки заснуть, вместо этого усаживаясь на Эвена и крепко его обнимая, потому что не знает, чем заслужил такое везение. Потому что ему так трудно подобрать слова, чтобы Эвен понял всю силу его привязанности. Потому что Исак жаждет его тепла, так как рядом с Эвеном напряжение, сковывающее его тело и душу, уходит, а без него Исаку лишь остаётся молить том, чтобы почувствовать его снова рядом. Потому что он тоже любит Эвена. Снова и снова.
Так что вполне возможно, что они не спят ещё какое-то время. Потому что есть и другие способы делить друг с другом постель.
12 октября 2017
На календаре октябрь, и у Исака нет проблем со сном.
В это воскресное утро они впервые за долгое время предоставлены сами себе. Октябрь был важным месяцем. Эвен начал учёбу в университете. Исак нашёл работу. Их жизни больше не переплетаются так тесно, как раньше.
Вообще-то Исак уже какое-то время не спит, ну или находится в пограничном состоянии между сном и бодрствованием.
Как и Эвен. Когда он поворачивается к Исаку лицом, они сонно улыбаются друг другу.
– Не спишь? – бормочет Эвен.
– Не сплю, – подтверждает Исак. И остаётся в кольцо его рук, закрыв глаза и не произнося ни слова. Просто дышит глубоко и ровно, касаясь кожи Эвена под футболкой.
Проходит примерно полчаса, и Эвен выскальзывает из его объятий, чтобы снять футболку.
– Что ты делаешь? – бормочет Исак.
– Мне жарко.
– Хм.
Когда Эвен снова забирается под одеяло, Исак обнимает его, скользит ладонью по голой спине, спускаясь ниже, на секунду открывает глаза, чтобы прижаться губами к его груди, чувствует жар его кожи. Кончиком языка проходится по соску, и Эвен, вздохнув, перекатывается на спину.
Исак продолжает ласкать его, гладит ладонями по груди, легонько прикусывает соски, играя с ними, дразнит лениво и неспешно, пока дыхание Эвена не становится тяжёлым и прерывистым.
Когда Эвен разводит ноги, Исак перемещается ниже, ласкает его там, с улыбкой глядя на своего взъерошенного и раскрасневшегося парня, в порядке исключения подчиняющегося ему сегодня.
– Доброе утро, – говорит Исак, вытирая рот, и они оба улыбаются. А потом, когда Эвен возвращает ему долг, они снова засыпают.
25 ноября 2017
В ноябре они оказываются дома у родителей Эвена.
– Знаешь, – говорит Исак, поднимаясь по лестнице кровати, которая жалобно скрипит под его весом, – вообще я не хочу знать ответ на этот вопрос, так что ничего не говори, но, блядь, как вы с Соней умудрялись заниматься сексом, если в вашем распоряжении была только эта охуенно скрипучая кровать.
– Ну иногда родителей не было дома, – улыбается Эвен, и Исак сердито смотрит на него, прежде чем подползти и плюхнуться на подушку.
– Я же сказал, что не хочу знать, – ворчит он.
Эвен фыркает.
– Кстати, – тянет он, поворачиваясь на бок лицом к Исаку. – Ты в курсе, что прошёл ровно год с нашего первого секса?
– Да, – кивает Исак, и улыбка Эвена становится ещё шире.
– Так значит, – он притягивает Исака ближе и закидывает его ногу себе на бедро, – у нас сегодня годовщина?
– Нет, – говорит Исак.
– Нет? – Эвен вскидывает брови. – Тебе больше нравится девятое?
– Вообще-то, – говорит Исак, – мне нравится утро. Утро десятого.
– Да?
– Ага, – кивает Исак. – Мне кажется, именно тогда мы взяли на себя обязательства. Ну то есть… Выложили друг другу всю правду и приняли решение.
Теперь улыбка Эвена полна нежности. – Звучит логично, – говорит он.
– Ты так считаешь?
– Ага. – Эвен наклоняется и, потеревшись носом о нос, целует. Исак гладит его по щеке и отвечает на поцелуй, и они лежат так какое-то время.
– Кстати, – говорит Исак позже. – Сегодня было здорово.
– Правда?
– Да, – Исак кивает. Теперь Эвен играет с его волосами, и Исак подаётся навстречу его прикосновениям, не открывая глаз. Он доволен, он счастлив. – Мне нравятся твои родители.
Это правда. Ему действительно очень нравятся эти люди и нравится проводить с ними время, и, хотя дела в его собственной семье идут гораздо лучше, и с мамой тоже, всё же приятно быть частью чего-то более простого, более беззаботного. Потому что Исак действительно теперь часть их семьи. Потому что они приняли его, пригласили в свою жизнь. Потому что он начинает думать о семье Эвена, как о своей.
– Ну да, у них есть отличные фотографии меня в детстве, это уж точно, – с улыбкой говорит Эвен, и Исак тихо фыркает от смеха. Гладит его по волосам. Чувствует тепло во всём теле. – Кстати, ты в курсе, что они считают, что мы поженимся?
– А это не так? – спрашивает Исак. Они одновременно поднимают брови, глядя друг на друга. – Разве у нас не будет пышной свадьбы и всего в этом роде?
– Заткнись, – говорит Эвен, закатывая глаза, и Исак смеётся.
– Ну ладно, ладно.
– Сколько лет? – спрашивает Эвен.
– В смысле?
– Сколько лет тебе будет, когда я сделаю предложение?
Исак снова смеётся. Потому что это забавно. И потому что он так чертовски счастлив, что не может держать это в себе. Потому что каждый день он влюбляется всё сильнее.
– Двадцать два, – говорит он, и ответ получается таким быстрым, потому что Исак уже думал об этом.
– Двадцать два? – переспрашивает Эвен, подняв брови. – Как Тейлор Свифт?
Фыркая, Исак закатывает глаза, но при этом улыбается. Он всегда улыбается.
– Заткнись, – говорит он.
– Я тебя люблю.
Они с нежностью смотрят друг другу в глаза.
– И я тебя люблю.
Они улыбаются. Они целуются. А потом засыпают, обнимая друг друга, и Исак надеется, что так будет и дальше.
Так есть и будет всегда.
10 декабря 2017
– Итак, – с улыбкой говорит Эвен утром десятого декабря, когда они просыпаются, и протягивает руку, чтобы «дать пять». – Вот и год прошёл.
Исак хлопает его по ладони, наслаждаясь звуком, а потом переплетает их пальцы.
– Год прошёл, – говорит он. – А впереди вся наша жизнь.