Work Text:
– Ты не представляешь, какая она капризная, – Цзинь Лин яростно взмахнул хвостом своих роскошных волос. – Не представляешь, что мне приходилось терпеть!
Лань Сычжуй молча подлил в чашку товарища чай.
– Не понимаю, – на лице Цзинь Лина ярость смешалась с недоумением, – когда она успела так поменяться?!
Между прочим, чай был не простой: лучший сорт из тех, что хранились в закромах Облачных Глубин. Его Лань Сычжуй доставал специально для таких вот случаев. Слушая жалобы Цзинь Лина, он мог лишь внимательно смотреть в глаза, вовремя кивать головой и подливать божественный напиток страждущему утешения другу.
– Теперь дядя меня точно убьет. Зачем я вообще затеял этот глупый спор!
Лань Сычжуй давно задавался этим вопросом. Точнее, вопросом, каким образом очередная ссора дяди и племянника зашла так далеко, и почему спор дошел до воплощения в реальность.
– Должно быть, я нерадивый супруг, раз она сбежала, – сник Цзинь Лин. Несмотря на жалобы, он все же испытывал к своей супруге симпатию, привязанность и даже влюбленность. Что не мешало ему прибывать примерно раз в месяц, а то и чаще, в Облачные Глубины и стенать на все лады о прелестях супружеской жизни, а теперь еще и о вероломном поступке жены. Лань Сычжуй вздохнул и подлил себе чай.
– Неподалеку селяне видели монстра, – сказал он. – Они попросили наш клан о помощи. Мы собираемся отправиться туда сегодня.
Цзинь Лин встрепенулся. В его глазах Лань Сычжуй увидел азарт: похоже, новость его воодушевила. Он улыбнулся – такой Цзинь Лин нравился ему гораздо больше.
– Какого хрена он снова с нами? – раздраженно прошептал Лань Цзинъи на ухо Лань Сычжую, указывая на Цзинь Лина, радостно треплющего свою собаку. – Сколько можно терпеть его капризы!
– Господин Цзинь вызвался нам помочь, – мягко возразил Лань Сычжуй. На что Лань Цзинъи язвительно фыркнул:
– Скорее, решил сбежать от своего позора!
– Лишняя пара рук нам не помешает, пока остальные заняты, – веско завершил разговор Лань Сычжуй.
Услышав это, Лань Цзинъи замолчал. Лишние руки им и впрямь не повредят – ведь как назло, Ханьгуан-цзюнь с группой адептов недавно отбыли по другому, не терпящему отложения делу.
***
Селение, в которое они прибыли, было маленьким и бедным. Скромные, но чистые с виду дома теснились вдоль одной центральной улицы, часть которой занимал местный рынок. Несмотря на будний день, улица была безлюдной, а серые от дождей и ветра деревянные прилавки грязными и запущенными, словно пустовали не первый день. Лань Цзинъи хмыкнул: подобную картину они с Лань Сычжуем наблюдали за свой недолгий опыт ночных охот уже не раз. Обычно простой люд при столкновении с чем-то сверхъестественным прятался по домам и не подавал признаки жизни или вовсе покидал проклятое место, бросая пожитки.
Цзинь Лин, вынув свой компас зла, с очень серьезным видом то посматривал на стрелку, то озирался, словно бы дело, за которое они взялись, было невероятно важным, и только ему под силу было с ним справится.
– Компас здесь бесполезен, – пронаблюдав, как стрелка крутится без остановки, заключил он и приказал Фее обыскать округу. Умная собака тут же тихо умчалась в ближайший проулок.
– Пожалуй, нам стоит найти место для постоя, – заметил Лань Сычжуй.
– Вряд ли в этой деревне есть постоялый двор, – с сомнением протянул Лань Цзинъи. – Давай найдем того, кто отправил нам письмо. Быть может, у него и остановимся.
Обойдя почти всю деревню в поисках автора письма, они, наконец, добрались до дома на окраине. Дом, старее других зданий в округе, стоял в отдалении от дороги и как будто сторонился остальной деревни. Солнце уже клонилось к закату, от окружающего леса тянулись длинные тени, и в воздухе пряно пахло сыростью. Вечерний холодок бодрил, потихоньку заползая под одежду.
– Обоснуемся здесь, даже если хозяин ничего не знает о нашем деле, – предложил Лань Цзинъи, на что его спутники утвердительно кивнули.
На стук им открыл мужчина, не слишком старый, но и не молодой, в опрятных одеяниях неброского цвета. На их вопросы о монстре не сообщил ничего нового, однако радушно предложил им ночлег.
– Такое ощущение, что в этой деревне никто и не слышал о монстре, – пожаловался вслух Лань Цзинъи, готовя снаряжение для ночного бдения. В выделенной им одной на троих комнате было довольно уютно, но в то же время пыльно и темно. Единственная лапма едва освещала их лица, но это не мешало юноше привычно проверять содержимое рукавов и состояние оружия.
– "Неизвестная тварь к юго-востоку от города Цайи", – процитировал письмо Цзинь Лин и фыркнул: – Мало подробностей сообщил этот информатор. Наверняка местные что-то скрывают.
– Как бы там ни было, для начала нужно добыть как можно больше сведений. Поставим приманки в рыночной части центральной улицы и посмотрим, что они привлекут, – заметив нездоровый блеск в глазах Цзинь Лина, Лань Сычжуй добавил: – В бой с нечистью не вступать, сегодня мы только наблюдаем.
***
Расставив флаги в обозначенных Лань Сычжуем точках и понадеявшись, что жители деревни не выйдут из своих домов в столь поздний час, ребята затаились в ожидании. Спустя примерно треть часа, Цзинь Лин заметил какое-то шевеление в темноте улицы. Невероятно возбужденный этим, он чуть не вывалился из укрытия, сигнализируя остальным о замеченном. Однако при ближайшем рассмотрении оказалось, что это всего лишь один из тех людей, которых они опрашивали сегодня днем. Человек чуть не дошел до места, где прятались юноши, быстро юркнул за один из прилавков и начал там чем-то шуршать.
Что-то подсказало Лань Сычжую, что им не стоит выдавать своего присутствия, и он подал знак остальным оставаться на своих местах. Не прошло и пары минут, как из соседних переулков на центральную улицу вышло еще несколько человек. Всех заклинатели видели днем, и все они выглядели более чем обыденно. Еще минут через пятнадцать на рынке уже толпилась тьма народу, словно сейчас был самый разгар дня, и шла бойкая торговля, однако лотки по-прежнему пустовали, а за ними было темно, отчего вся суета выглядела неестественно и странно.
– Ну, может, у них ночной образ жизни. Мало ли какие странности, – шепотом предположил Лань Цзинъи.
– Идем, поговорим с ними, – Лань Сычжуй решительно покинул укрытие и двинулся в толпу. Остальные, с небольшой заминкой, последовали его примеру. Но не успели они сделать и пары шагов, как люди, обратив на них взгляды, обнаружили свою сверхъестественную природу. Толпа немедленно окружила их плотным кольцом, и, разделив, увлекла в темноту переулков.
***
Лань Сычжуй проснулся от звука падающих и разбивающихся о камень капель. Оглядевшись, он понял, что находится в комнате под самой крышей, а звук капель – это дождь, протекший через худую черепицу. На стене напротив красовалась искусная, хоть и скромная роспись, а обстановка комнаты была скорее старомодна, чем бедна. "Думаю, этому месту довольно много лет, – подумал Лань Сычжуй. – Но где же остальные?"
– Не пугайтесь, моя госпожа, – внезапно услышал он голос. – Я не причиню вам вреда.
Лань Сычжуй невольно потянулся к поясу и обнаружил, что при нем больше нет меча. Да и не только меча – вместо одеяний адепта Гусу на нем красовалось яркое свадебное платье. «Определенно, это часть какого-то ритуала», – решил он.
– Адепт клана Гусу Лань, Лань Сычжуй к вашим услугам. Позвольте спросить, почему вы зовете меня госпожой? И почему на мне эта одежда?
– О, не волнуйтесь, как только мы поженимся, все эти вопросы отпадут сами собой, – ответил голос.
Лань Сычжуй на миг смутился, но не подал вида. Немного поразмыслив, он решил расспросить своего пленителя напрямую, узнать кто он и что происходит.
– Вы не могли бы... с кем я имею честь говорить? – как можно учтивее спросил он.
– Конечно, тебе интересно знать, кто я, но поверь, в этом нет нужды, – заверил его голос. – Все станет неважно после церемонии.
– Почему вы хотите на мне жениться? При всем уважении, это выглядит несколько необдуманным шагом, ведь мы даже не знакомы.
Однако сколько Лань Сычжуй ни ждал, ответа не услышал. Похоже, обладатель голоса весьма бестактно покинул его. Впрочем, у него появилось время получше осмотреть место, где он оказался.
Спустившись по шаткой лестнице, он обнаружил, что попал в петлю лабиринта, и вернулся в прежнюю комнату. Лань Сычжуй не был знатоком лабиринтов, не обладал интуицией и навыками Лань Ванцзи, но был упорен и не поддавался унынию, поэтому не стал паниковать, а твердо решил найти выход.
"Сначала надо понять, какого рода заклинание питает этот лабиринт”.
"Это искажение пространства? Искажение восприятия? Или рассеивание внимания?"
"На что наложили чары: на меня или комнату?"
"Первые два можно проверить, если отсечь воздействие на органы чувств".
"Чтобы подтвердить или опровергнуть третье предположение достаточно сосредоточить внимание на чем-то постоянном".
Рассудив так, Лань Сычжуй погрузился в медитацию, сосредоточившись на четком и ровном биении своего сердца. Через двадцать ударов его разум полностью очистился от посторонних мыслей, на шестидесятый удар он открыл глаза. Определенно, лабиринт не был создан рассеивающим внимание заклинанием. Осталось две гипотезы.
Лань Сычжуй вернулся к медитации. Теперь он пытался по одному подавить свои органы чувств и внимательно вникал в оставшиеся ощущения.
Когда он одновременно отбросил все ощущения, мощь его интуиции, которая по праву считается седьмым чувством для заклинателя, возросла в несколько раз. И тогда Лань Сычжуй почувствовал, как его куда-то тянет, будто путь проложен «нитью».
Поднявшись, он сделал шаг вперед, следуя «путеводной нити», потом еще один и так дошел до стены. Нить вела куда-то за ее пределы. Сосредоточившись, Лань Сычжуй протянул руку вперед, позволив ей ощущать. На уровне пояса пальцы внезапно уткнулись в потрескавшееся дерево. Но стены были гладко оштукатурены и покрыты росписью!
Это была дверь.
Лань Сычжуй прошел наощупь за дверь, спустился по лестнице и, вернув себе оставшиеся чувства, обнаружил незнакомый коридор, который упирался в небольшой зал. Убранство зала было аскетичным, но не лишенным утонченности. В центре, на возвышении, лежал старый семиструнный гуцинь. Именно к нему и влекло Лань Сычжуя.
Он обошел инструмент по кругу, рассматривая на предмет зацепок, затем, не удержавшись, подошел ближе и коснулся струн. Но стоило ему сыграть пару нот, как он больше не смог остановится – гуцинь словно сам притягивал его пальцы, заставляя играть, незнакомая мелодия разливалась по комнате, как весенний ручей в половодье. Лань Сычжуй чувствовал, как она заполняет окружающее пространство, резонирует со стенами помещения, проникает в его голову и тело, заглушая ритм сердца. С запоздалым озарением он понял, что падает в транс “Сопереживания”.
***
Первым, что увидел Цзинь Лин, открыв глаза, была незнакомая стена с искусной, хоть и скромной, росписью. Вторым – женские свадебные одежды на себе. "Ну вот, снова", раздраженно подумал он, позвенев тонкими браслетами на запястье.
– Моя госпожа, – раздался приятный, словно сахарный голос за его спиной. – Простите за столь странное знакомство.
Цзинь Лин обернулся на звук, но никого не обнаружил. Меж тем, голос вновь зажурчал за его плечом:
– Не пугайтесь, я не причиню вам вреда.
Цзинь Лин вскочил, заняв боевую стойку, и обнаружил, что его меч пропал.
– Где мой Суйхуа?! – вскричал он дурным голосом. – Где Лань Сычжуй и Лань Цзинъи?! Где Фея?!
– Не волнуйтесь, – прозвучало из дальнего и темного угла. – С вашими спутниками все в порядке.
Сколько бы Цзинь Лин не напрягал глаза, но разглядеть собеседника не мог, даже силуэт было невозможно уловить.
– Ваше оружие мне пришлось забрать, – мягко продолжил голос. – Вам оно ни к чему более.
– Твоего мнения на этот счет не спросил! Выйди на свет, и тогда посмотрим, кому из нас стоит волноваться! – заносчиво вздернул нос Цзинь Лин.
– Согласен, с моей стороны невежливо скрывать себя. Прошу простить мне эту вынужденную грубость.
Источник голоса словно проскользил вдоль комнаты и пропал, чтобы вновь возникнуть за спиной Цзинь Лина, на этот раз в опасной близости от его шеи.
– Поверьте, госпожа, лишь только мы поженимся, и вы поймете, что мой внешний облик вам не важен, – прошелестело над ухом Цзинь Лина. Он скрипнул зубами, но вертеться в этот раз не стал, уяснив, что противник перемещается все равно быстрее.
– Во-первых я уже женат, во-вторых, на женщине, – грубо отрезал он и каким-то шестым чувством ощутил, что обладатель голоса смутился.
– Не понимаю. Человеческие отношения такие сложные, – тихо пробормотал голос.
– Немедленно верни мне мой меч и отпусти нас, – Цзинь Лин ковал железо пока горячо. Однако ответа он не услышал – лишь озадаченное бормотание перекатывалось из угла в угол. Внезапно резкий порыв ветра ударил Цзинь Лина в грудь, всколыхнув его одежды и чуть не повалив на землю. Затем голос очень отчетливо прокричал прямо ему в лицо:
– В таком случае обойдемся без церемоний. – В воздухе свернули тонкие нити, стремящиеся оплести и туго стянуть юношу. Но не успел Цзинь Лин отреагировать, как в его спину врезались мощные лапы, оттолкнув и выведя из-под атаки. Он кубарем прокатился вперед, и, распластавшись на полу, громко вскричал:
– Фея!!
Огромный пес-оборотень стоял посреди комнаты и грозно рычал.
– Как смеешь ты мешать? – досадливо воскликнул голос, и на собаку обрушился незримый удар. Та
решительно атаковала невидимку в ответ.
Цзинь Лин откатился в угол, наблюдая за битвой.
– Ты! – взревел голос. – Убожеское создание!
– Умница, Фея! – подбодрил Цзинь Лин.
В этот миг в звуки схватки нежно вплелась мелодия гуциня.
– Лань Сычжуй, Лань Цзинъи, сюда!
От звуков гуциня голос затих, магические всплески силы улеглись. Цзинь Лин мог бы поспорить: обладай его противник физическим телом и лицом, сейчас бы застыл в немом изумлении.
Внезапно в помещение ворвался запыхавшийся Лань Цзинъи, в разорванном как попало свадебном одеянии и с растрепанной копной волос.
– Скорее! Сычжуй!... – с порога прокричал он.
Лань Сычжуй представлял собой прекрасное зрелище. Красные одежды и блестящие темные волосы развевались, словно паря в невесомости, глаза его были закрыты, а на лице играла слабая улыбка. Пальцы неустанно перебирали струны старого гуциня, зависшего перед ним в воздухе, играя трепетную мелодию. Подбежав к нему, Цзинь Лин попытался отнять его руки от инструмента, но у него ничего не вышло. Он обернулся к Лань Цзинъи.
– Что с ним такое?
Но тот лишь пожал плечами.
– Это похоже на глубокий транс, как при поражении проклятьем или “Сопереживании”, – прозвучал голос Вэнь Нина.
Обернувшись, ребята увидели стоявшего за их спинами лютого мертвеца и радостно поприветствовали его.
– Надо что-то предпринять, иначе дух, живущий в этом гуцине, захватит тело молодого господина, – взволнованно произнес Вэнь Нин. Подбежав ближе, ребята начали наперебой звать Лань Сычжуя, ожидая, что тот очнется. Но он продолжал играть.
– Что это за мелодия? – встревоженно воскликнул Цзинь Лин.
– Мне она не знакома, это не мелодия Гусу! – не менее взволнованно ответил Лань Цзинъи.
– Молодые господа, – воскликнул Вэнь Нин и перебросил юношам пачку талисманов и пару других вещей. – Так получилось, что я побывал в доме, где вы остановились, и кое-что взял из вашего снаряжения, простите. Отвлеките духа, пока я вытаскиваю А-Юаня.
С этими словами он крепко сжал плечо Лань Сычжуя.
***
Над рыночной площадью ярко светило солнце. Разные люди толпились вокруг торговцев, сновали туда-сюда с корзинами, заполненными овощами и прочими покупками.
Среди прилавков, ломящихся от продуктов и изделий, ютилась скромная и хрупкая фигура, одетая в опрятные, но безнадежно изношенные одежды. Юная девушка с изможденным лицом продавала старый гуцинь искусной работы. Люди подходили посмотреть, изумляясь изысканному виду инструмента, рассматривали и любовались им, однако, услышав цену, резко менялись: кто-то гневно бранился, кто-то смеялся продавщице в лицо и уходил. А девушка все сильнее опускала плечи и сжималась от обуревающих ее страха и неловкости.
Солнце клонилось к закату, но удача юной деве так и не улыбнулась. Она, со смешанным чувством разочарования и облегчения, отправилась на ночлег.
Тут дорогу ей преградила компания богато одетых мужчин.
– Столь искусный инструмент хорошо подойдет для украшения моих покоев, – важно сообщил их предводитель. – Он выглядит роскошно и будет намекать моим гостям о том, что наша семья высока и образованна. Девушка, отдай его мне, – не терпящим возражения тоном закончил он. Девушка от страха сжалась и прижала гуцинь к груди крепче, обхватив его руками. Мужчина раздосадовано цыкнул и предложил ей за инструмент сумму втрое меньше той, что она просила днем, и раз в десять меньше того, что гуцинь стоил на самом деле. Но девушка покачала головой и развернулась, чтобы уйти. Тогда мужчина рассвирепел и приказал своим спутникам скрутить непокорную и отнять гуцинь, однако стоило им лишь притронуться к ней, как гуцинь исчез, а на его месте возник крепкий, стройный юноша, который вмиг раскидал нахалов. И те, побитые, стремительно сбежали, поджав хвост, а их предводитель несся впереди всех. Юноша лишь ярко улыбнулся в ответ на проклятья и угрозы, которые те кричали в их адрес, развернулся, взял свою госпожу под руку и молча увел на постоялый двор.
Но побитый мужчина оказался не только злопамятным, но еще и не последним человеком в селении. На следующий же день деву и ее гуцинь разгневанная толпа обвинила в темном заклинательстве и сожгла, развеяв пепел по ветру.
Все это Вэнь Нин увидел глазами жителей этой деревни: с тех пор они погрузились в состояние не-жизни, стали одним большим монстром, поглощающим неосторожных путников.
Вэнь Нин, сколько ни искал, нигде не мог найти Лань Сычжуя. Обойдя всю деревню, он снова оказался на рыночной площади. На этот раз та опустела вовсе – весь мир иллюзии словно превратился в неживую декорацию сразу после окончания рассказа гуциня и его хозяйки. Вэнь Нин еще никогда не попадал в подобные ситуации, да и вряд ли кто-то из ныне живущих заклинателей мог бы похвастать таким опытом. В очередной раз просматривая покинутые прилавки, Вэнь Нин уловил еле слышные всхлипы – под одной из лавок скрючилась маленькая детская фигура, плечи ребенка дергались в такт всхлипам. Похоже, он плакал.
– А-Юань?
Всхлипы прекратились.
– Дядя! – за ногу Вэнь Нина уцепилась пара детских рук. – Тут так жутко!
– Не плачь, ведь я пришел за тобой, – Вэнь Нин, наклонившись, взял ребенка за руку и попытался улыбнуться. – Нам пора возвращаться.
И они открыли глаза в музыкальной зале.
– О, моя госпожа... – раздались рыдания. – Как давно я не видел вашего лица. Зачем я продолжаю жить, если ваши пальцы больше никогда не тронут мои струны! – продолжал стенать голос. – Надеюсь, что в следующей жизни мы снова встретимся! – голос затих, и в следующий миг вся деревня вместе с ее жителями развеялась, не оставив после себя ни следа.
***
Вень Нин зажег свечу, и ее мягкий свет очертил лица присутствующих. Хозяин дома, где остановились молодые господа Лань и Цзинь Лин, любезно предоставил обеденную залу в их личное распоряжение, и теперь они, собравшись в круг, внимательно слушали рассказ Вэнь Нина. Лань Сычжуй порой добавлял детали, поскольку вместе с ним видел большую часть истории. Остальные же бурно выражали эмоции в моментах, где видели несправедливость, жадность и прочие нелицеприятные человеческие качества. В конце рассказа Лань Цзинъи вздохнул:
– Он так любил ее... Так романтично!
– Скверный характер был у того человека. И совсем не благородный, – фыркнул Цзинь Лин.
– Что ж, как бы там ни было, сейчас нам стоит как следует отдохнуть, – подытожил Лань Сычжуй, и они разбрелись по своим местам.
***
– Ты не представляешь, какой он злопамятный, не представляешь, что мне приходится терпеть! – Цзинь Лин снова сидел в покоях Лань Сычжуя и жаловался. – Он до сих пор поминает мне эту свадьбу!
Старший дядя Цзинь Лина, Цзян Чэн, действительно обладал скверным характером, но в его упреках обычно крылась огромная доля истины. Несмотря на то, что свадьба Цзинь Лина в большой степени была его заслугой, невесту племянник все же выбирал сам, игнорируя советы окружающих. Девушка, которую Цзин Лин взял в супруги по"велению сердца", в итоге оказалась оборотнем-лисицей, и то, что заклинатель, воспитанный в одном из сильнейших кланов, не смог разглядеть в милой девушке нечисть, совершенно не делало ему чести.
Лань Сычжуй подлил в чашку товарища чай и кивнул.
– Откуда мне было знать, что это лисица! Она была такой милой и порядочной, – Цзинь Лин огорченно уронил голову на сложенные на столе руки.
– Как думаешь, что на самом деле двигало духом гуциня? – спустя пару секунд молчания в стол сменил тему Цзинь Лин. – Почему он был одержим свадьбой? И почему он оставил тебя и совсем не посещал Лань Цзиньи, а на меня напал? – Цзинь Лин отнял лицо от рук. – Как образовалась такое сложное сочетание нежити и почему заклинатели так долго ничего не слышали о нем?
Лань Сычжуй некоторое время помолчал и затем ответил, взвешивая каждое слово:
– Я думаю, он был влюблен в свою хозяйку и хотел сочетаться с ней брачными узами по всем человеческим правилам. Думаю, ты согласишься со мной, если скажу, что после ее ужасной гибели гуцинь пришел в ярость от горя, и эта ярость поглотила деревню, превратив все – и жителей, и дома, и улицы в единое потустороннее пространство.
Цзинь Лин медленно кивнул.
– Но время шло и ярость стихла, превратилась в горе утраты. Я думаю, он искал хозяйку после перерождения. Возможно… – Лань Сычжуй на миг запнулся и покраснел. – Ты похож на нее.
Цзинь Лин возмущенно фыркнул, и на лице его отразилась досада.
– Лань-сюн, я и впрямь неудачник, – расстроенно отметил он. – Привлекаю нечисть, сам того не желая.
Лань Сычжуй взглянул на него с непередаваемой нежностью во взгляде и мягко произнес:
– Цзинь-сюн, относись к этим происшествиям как к бесценному жизненному опыту. Не столь важно, как ты выглядишь в глазах людей, сколь важно не потерять уверенность в себе, извлечь опыт и стать сильнее. – Лань Сычжуй едва заметно улыбнулся, заметив на себе восторженный взгляд. – Кстати, про опыт. Недавно нам сообщили о странностях в землях, прилежащих к городу Цайи...