Work Text:
Шото понял, что с ним творилось что-то странное, в один знойный жаркий августовский день во время спонтанной встречи одноклассников, организованной соскучившимся Каминари.
Что-то вроде импровизированного пикника у пляжа, куда не все, конечно, смогли приехать. Все-таки летние каникулы, и часть ребят уехала в свои родные города.
Шото сидел за столом, изредка отвечал на вопросы сидящих неподалеку одноклассников, пока взгляд его не остановился на только что прибежавшем, запыхавшемся Изуку, который, несмотря на помятый вид, улыбался так ярко, будто на встречу пришло маленькое солнце, согревающее одним только своим присутствием.
Широкая, открытая, доверительная, ласковая - его улыбку можно было охарактеризовать тысячью слов, и Шото путался в собственных мыслях, пытаясь понять, какое определение наиболее точно отразит все те эмоции, вихрем охватившие его с приходом Изуку. Кажется, Серо о чем-то его спрашивал, но Шото просто коротко кивнул на вопрос, который даже не услышал. Возможно, он только что согласился стать донором органов. Возможно, он продал душу дьяволу. Что было невозможным, так как, кажется, душу он только что отдал Изуку. А цена вопроса - всего лишь улыбка.
В груди возникло приятное чувство, и Шото на мгновение отвел взгляд. Прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на ощущениях. Создалось впечатление, что лед и пламень в нем наконец-то пришли к перемирию и сосуществованию, такого умиротворения и гармонии внутри он давно не ощущал. Это чувство было приятным и даже правильным, и уголки губ Шото неосознанно приподнялись.
Казалось бы, они с Изуку не виделись от силы месяц, за это время даже перекидывались парочкой сообщений, и Шото до сегодняшнего дня даже не понимал, насколько сильно он скучал.
Скучал по звонкому голосу, по веснушкам, прыгающим по щекам, когда губы Изуку растягивались в улыбке, обнажающей зубы.
По глазам, щурящимся из-за солнца.
По густым волосам, развевающимися на ветру.
По Изуку.
Который подошел к нему с какой-то абсолютно бессмысленной просьбой.
Шото слушал вполуха, он сосредоточился на звучании голоса и особо не вникал в то, что Изуку говорил. Шото готов был слушать его голос постоянно: звонкий, переливающийся, словно ручей. Изуку, когда был слишком увлечен, говорил быстро, практически на одном дыхании. Иногда его голос ломался от волнения и нехватки воздуха, и в те мелкие паузы, возникающие при вдохе, Шото сосредотачивался на еле слышном дыхании, а после снова окунался в быструю, местами бессвязную речь, от звучания которой становилось приятно.
Взгляд Шото упал на исполосованную шрамами руку, и он, не думая, схватил её и потянул к себе. Изуку смущённо ойкнул и резко замолчал. Шото посмотрел на его лицо, только когда понял, что неровный красивый голос больше не ласкает слух.
- Что-то не так, Т-тодороки-кун?
Изуку нервничал, и это было видно по закушенной потрескавшейся губе, вот-вот рискующей начать кровоточить, по взгляду, бегающему из стороны в сторону, по нервной улыбке. Шото смотрел на него, не отрываясь, и все его мысли были только о том, что Изуку в такие моменты выглядел мило и даже беззащитно, что, конечно же, было неправдой.
Шото даже почти сдался мыслям, что хотел бы обнять его здесь и сейчас, провести рукой по густым зеленым кудрям, и его совершенно не волновал ни песок в них, ни то, что они были немного влажными от бега. Видимо, Изуку очень торопился на их встречу, и его отношение к этому незначительному событию было говорящим. Он хотел быть здесь, среди одноклассников, рядом с… Шото. По крайней мере ему хотелось в это верить.
Шото смотрел на Изуку чересчур сфокусированно, прямо в глаза, и Изуку от этого, должно быть, становилось все менее комфортно. С каждой секундой Шото осознавал, что хотел бы притянуть его к себе ближе, почувствовать тепло накачанного тела, уткнуться носом в грудь, вдыхать запах, убедиться, что Изуку - живой и настоящий, что он находился рядом с Шото здесь и сейчас, а не привиделся из-за чрезмерно жаркого солнца.
- Новый шрам? - Шото с трудом заставил себя начать говорить, и Изуку нервно дернулся от внезапного тихого голоса.
Шото нехотя отпустил руку. Ладонь Изуку была теплой и казалась нежной, несмотря на мозоли и шрамы, и он хотел бы держать эти руки постоянно, часами проводить по пальцам, некогда сломанным в попытках убедить его, Шото, быть собой и использовать все, что у него было.
И Шото даже был немного разочарован тем, что теперь не мог насладиться чувством успокоения, которое возникло у него при соприкосновении их рук.
- Чертов Деку, ты идти собираешься? - раздался крик Бакуго где-то со стороны мангала, и Изуку оживился.
Деку. Герой Деку. Изуку. Шото про себя выговаривал его имя снова и снова, жалея, что не мог назвать его вслух. Хоть он всегда и обращался к Изуку по фамилии, Шото нравилось его имя, но он не был уверен, что может просто взять и начать его использовать в общении. И эта кличка, прозвище, а теперь еще и геройское имя, Деку, казалось ему настолько плоским и пресным, что совершенно не отражало его красоты ни как героя, ни как человека.
Изуку побежал к Бакуго, как-то само получилось, что безбашенный дуэт отвечал за нарезку ингредиентов. Шото в этом никогда не был хорош, и в этот раз даже пожалел: хотел бы он подойти к ним, быть ближе к Изуку, да даже оградить его от Бакуго хотя бы ненадолго, но его ждали свои обязанности.
Шото несколько секунд наблюдал за удаляющейся фигурой Изуку, после опустил голову, тряхнул волосами, будто сам себя пытался одернуть от накатившего желания, но все-таки шепотом произнёс его имя вслух. Каждая буква, каждый звук, словно мёд, перекатывались по языку, и Шото не понимал, почему никто не зовёт Изуку по имени. Особенно Бакуго. Ведь у него, в отличие от остальных, всегда была эта возможность.
Шото не был уверен, что настолько близок ему, поэтому холодное лаконичное и совершенно безличное Мидория - пока что его единственная его опция.
Пока что. Шото все-таки надеялся, что однажды ему удастся стать ближе. И что, возможно, когда-нибудь Изуку будет рядом с ним комфортно и спокойно.
Шото прикрыл глаза и сосредоточился на своих ощущениях. Он не мог дать название всепоглощающему чувству, которое переливалось внутри при каждой мысли об Изуку. Он не был уверен, что это была та самая любовь в общепринятом романтическом смысле, и даже не собирался утруждать себя подбором нужного названия. Ему нравилось то тепло, которое он чувствовал, даже если и понимал, что Изуку никогда не будет смотреть на него так же неотрывно и влюбленно, как он смотрел на Бакуго Кацки.