Work Text:
Женька спит. Нет, уже не спит, но и не проснулся еще. Вот так вот он сегодня решил: спать до победного и будь что будет. Поэтому он твердо уверен, что все еще спит.
Вчера началось еще с позавчерашнего утра и долго не желало заканчиваться. Подробности двух суток, слитых в одни, начали всплывать в голове, но Женька усилием мысли притопил их обратно. Он же спит. И подробности тоже пусть спят.
Несмотря на то что в окна модуля бьет солнечный свет, спать Женьке уютно. И даже немного интересно.
Интересно, потому что Джек уже встал и шебуршится у плиты. Сам по себе Джек двигается совершенно бесшумно, если только нарочно не начинает топать или задевать все вокруг, из вредности, например, или чтобы Женька понял, что он, Джек, здесь и лучше бы обратить на это внимание до наступления последствий. Трагических!
Сейчас Джек, видимо, никаких последствий не планирует, поэтому слышны только разные кухонные звуки, без которых в готовке не обойдешься.
Вот открылась дверца шкафа, прошуршал пакет, и дверца закрылась. Струя воды из крана ударила о дно раковины и сразу примолкла, рассыпавшись брызгами — что-то долго и тщательно мыли.
Шурх-шурх-шурх — почти неслышно, очень быстро и методично. Женька не помнит, что так звучит, но очень знакомо. И еще кажется, что оно должно звучать медленнее.
Потом, судя по звуку, на кухне пошел сильный, но мелкий и точечно локализованный град. Это Женька знает. Так Джек нарезает овощи в соломку: тук-тук-тук-тук-тук — нож как сплошное, слегка размазанное металлическое пятно. И ровная тонкая соломка. Или толстая. Или кружочки. Или...
Женьке уже почти начинают сниться все способы нарезки овощей, которые он приметил у Джека, но звук снова меняется. Теперь что-то отжимается и отбрасывается в металлическую миску. Точно. Она у них такая одна, больше похожая на маленький тазик, чем на миску. Джек тогда в магазине так и застыл около нее, как будто раньше посуды никогда не видел.
Снова быстрый стук ножом по доске. Сегодня тепло, окно открыто, и порыв ветерка, неосмотрительно залетевший внутрь модуля, доносит до Женьки запах влажного леса и свежего резаного лука. Быстро опомнившись, ветерок вылетает обратно, забирая луковый запах с собой.
Крак-шлеп, и еще раз. В миску упали два сырых яйца.
Снова тихонько прошуршал бумажный пакет.
Скрр-скрр-скрр. Шкрр-шкрр-шкрр. Эти звуки Женька узнает, даже если в коме будет лежать. Это Джек ручными меленками перемалывает соль и перец. Спрашивается, ну зачем покупать все это в таком виде, чтобы потом надо было молоть? Можно ведь уже готовое купить, еще и дешевле! Не иначе как для того, чтобы эти чертовы меленки не стояли без дела. И ведь не стоят же!
Сильно запомнившийся Женьке день приобретения миски-тазика был отмечен покупкой еще и этих странных приспособлений. Тогда же Женька выяснил, что при желании Джек, этот почти двухметровый, выглядящий вполне взросло мужик, может лихо изображать несчастного шестилетнего малыша, у которого и была-то в жизни единственная мечта — вот эта вот меленка, и все, и он больше никогда-никогда ничего бы не попросил... правда... Но если нельзя... тогда, конечно...
У Женьки против этого представления иммунитет был. У зрителей в количестве десятка человек, чье внимание было стратегически привлечено заранее, — нет. Под молчаливое осуждение толпы пришлось уступить, пламенея щеками от стыда и возмущения.
Немного невнятных смазанных звуков: шорох, влажное причмокивание яиц в миске, стекло по дереву, хлопок дверцы холодильника, скребок ручки металлической ложки по ее соседкам — и спустя минут пять запахло разогретым сливочным маслом. Джек часто так жарит: льет немного растительного масла, а потом кидает туда кусочек сливочного. Для вкуса, как он говорит. Про сегодняшний вкус Женька еще ничего не знает, а вот запах начал будить слюнные железы. Ну как так? Женька-то спит! А они уже почти нет.
Шипение. Это на сковородку попал сегодняшний завтрак. Даже с открытым окном весь объем модуля начал наполняться запахом жарящейся картошки.
Дальше спать Женька уже не смог. Его пробудили к жизни ужасные подозрения! Поэтому он решительно открыл глаза.
Подозрения оправдались: Джек самозабвенно жарил картофельные драники.
Они всегда получались у Джека какими-то особенными: картофельная соломка, не натертая стружкой, а именно нарезанная тонкими брусочками, поджаривалась до хрустящей, ломкой, аппетитной корочки снаружи, а внутри драников становилась мягкой-мягкой и сочной от лука. Драники были всегда с легкой перчинкой, пахнущие сливочным маслом и иногда, по настроению, чесноком. Есть их надо было, подхватывая вилкой сразу со сковородки, горячими, с хрусткими, торчащими по краям колючими кусочками, прожаренными ровно как надо, макая в густую прохладную сметану, пухлым сугробом лежащую в неглубокой плошке.
Джек никогда есть со сковородки не позволял, настаивая на тарелке и отдельной, фигурно в нее накапанной порции сметаны, эстет, епт!
Заранее возмущенный ограничением своих пищевых прав, Женька сел на кровати.
— Я думал, что ты решил сегодня не вставать, — вместо банального «доброе утро» поприветствовал его напарник. — Теперь придется сервировать на двоих.
— Чтобы никакой ресторанной подачи! — не остался в долгу лесник, подразумевая, что не хочет, как часто случалось, получить красиво сервированную крошечную порцию, а все остальное, так и быть, Джек доест. — И половину всей сметаны! А то знаю я тебя!
В ответ на это возмутительное заявление Джек показательно фыркнул и отвернулся к плите. Не давать же подгорать завтраку из-за всяких там.
Когда Женька, в рекордные сроки умытый и одетый, вернулся к столу, там уже заваривался душистый черный чай с тимьяном, корицей и гвоздикой. В двухлитровой банке. К банке прилагалась столовая ложечка, чтобы размешать сахар.
Когда парень сел за стол, Джек торжественно водрузил перед ним поллитровую керамическую кружку, на треть заполненную сметаной с торчащими из нее драниками, засунутыми сколько влезло.
— Ни в одном нормальном ресторане тебе так стол не сервируют, — удовлетворенно сообщил киборг на, мягко говоря, недоуменный взгляд лесника.
— Знаешь, — тяжело вздохнул Женька, одной рукой размешивая сахар в банке с чаем, а другой вытаскивая из чашки измазанный сметаной драник, — когда-нибудь я найду способ избегать твоих подколов.
— И зачем ты мне тогда будешь нужен? — весело поинтересовался Джек.
На это Женька даже не нашелся что ответить, чуть не подавившись откушенным куском.
Джек довольно улыбался, в очередной раз оставив поле боя за собой.