Chapter Text
Волонтерский проект «Санта в больницах» стартовал очень бодро и позитивно – предрождественский сбор пожертвований побил все рекорды прошлых лет, благотворители внесли столько финансов, что кураторы проекта решили удвоить количество подарков для пациентов и даже обновить маскарадные костюмы своих помощников. Все это было более чем удивительно, потому что рекламную кампанию они с треском провалили. С утра шел легкий снежок, усугубляющий напряженность дорожной обстановки и заставляющий водителей понервничать, но никто не застревал на М25; и наконец, в рядах волонтеров был самый настоящий ангел, но об этом не знала ни одна живая душа.
Каждый из друзей любил Рождество по-своему. Оба знали, что люди все напутали с днем рождения Иисуса (он родился в совершенно другой день, а не после зимнего равноденствия), но Азирафаэль питал слабость к еврейскому празднику Хануки, потому что когда-то случайно сам дал ему ход – во время восстания Маккавеев он совершил маленькое ангельское чудо, и храмовый светильник-менора горел восемь дней, хотя масла в нем было только на один день. И, конечно, ангелу не могли не нравиться рождественские украшения и разнообразная праздничная кухня.
Кроули ничего не праздновал, но тоже мог повеселиться по-своему, играя на приподнятом настроении окружающих в одному ему ведомых демонических целях.
В канун их первого Рождества Азирафаэль чувствовал себя ребенком, которому разрешили купить столько конфет в кондитерской, сколько он сможет унести за один раз. В это время года люди сильнее всего верили в чудеса и волшебство, поэтому ангел творил их легко и не таясь, и оттого любил зиму еще сильнее. Вне зависимости от любых праздников, исторических событий или времен года, Рай всегда вводил ангелам неукоснительно-строгие ограничения на чудеса, и не дай Всевышняя увлечься и хоть раз превысить лимит – это оборачивалось пренеприятнейшим выговором и ворохом объяснительных. Но в уходящем году мир пережил недоАрмагеддон, после которого ангел ушел на фриланс и больше не собирался ни перед кем отчитываться. Более того – планировал сотворить столько чудес, сколько захочет. Даже верный Кроули не был посвящен в эти наполеоновские планы (главным образом потому, что ангел постеснялся показывать ему свой волонтерский рождественский костюм – эту причину можно было назвать уважительной только с большой натяжкой, но ничего лучше ангел не придумал). Свой новый костюм (неказистый и довольно далекий от идеала) Азирафаэль слегка усовершенствовал: начудесил ему тайную клетчатую подкладку, которая стремительно поднимала ему настроение, когда он облачался, и маленькие вышитые серебряные крылышки на спине. Косплей сказочного толстяка становился его палочкой-выручалочкой, когда требовалось попасть туда, где могло помочь только чудо, поэтому ангел искренне наслаждался своей новой ролью, неописуемым детским восторгом и новообретенной свободой:
– Хо-хо-хо! Здравствуй, крошка Эмили! Я, кажется, принес тебе под елку велосипед в прошлом году, да? Как успехи?
Улыбка малышки потускнела:
– В этом году я заболела и не научилась кататься без тренировочных колесиков...
– Ты обязательно научишься, когда поправишься! Я за этим прослежу!..
– Хо-хо-хо! Как ты сегодня себя чувствуешь, Тим?
– Санты не существует, ты какой-то чел в его костюме.
– Если честно, да. Но без костюма меня бы сюда не пустили, и еще бы поняли, что я просто взрослый ан... Гм.
– Значит, ты как Человек-Паук?
– Э-э... не уверен, что знаю этого джентльмена, но очень может быть. Что бы ты хотел получить на Рождество в этом году?
– Ты даже не помнишь, кому что даришь. В прошлом году ты подарил мне фигурку Человека-Паука. Если бы ты был настоящим, ты бы запомнил.
– Кажется, что-то припоминаю... Такой красно-синий, с большими хмурыми белыми глазами... Я запомнил!
– Мне ничего не надо. Если бы ты был настоящим, то сделал бы так, чтобы со мной не случилось вот это вот все, и на Рождество я был бы не здесь, а дома...
– Я очень постараюсь!..
– Привет, Люси. Ты видишь меня? Ты понимаешь, кто я?.. Не бойся меня, все будет хорошо!..
– Господи!.. Господи, она улыбнулась!.. Она вот уже несколько дней ни на что не реагировала!..
Но иногда становилось слишком поздно и никакое чудо уже не могло помочь. Когда на ребенка ложилась непроглядная тень от крыльев Азраила, его судьба была предрешена – и Азирафаэль в такие моменты куда отчетливее понимал, почему не сказал о своем участии в проекте «Санта больницах» и не попросил Кроули отправиться вместе с ним...
Впрочем, через некоторое время он начал сомневаться в своем первоначальном решении не брать Кроули с собой. В Лондоне было много больниц, и раз теперь никто в Раю не считает чудеса и у него развязаны руки, было бы глупо не воспользоваться случаем помочь людям в преддверии Рождества. Еще ангел решил, что несправедливо ограничиваться только больницами Лондона, но без Кроули приходилось тратить в два раза больше сил на стабилизацию своих воздействий – хоть демон и не имел права исцелять напрямую, он мог уравновешивать ангельские добрые дела всякими мелкими пакостями, например, проклинать или искушать. Разве можно справиться с раздражением и удержаться от проклятий, если ты врач, ведущий важное исследование, а у твоих пациентов внезапно и необъяснимо пропали все симптомы? А как насчет искушения побыстрее поправиться после серьезного хирургического вмешательства, чтобы снова начать баловать себя вкусной, но вредной пищей, раз праздники способствуют?.. И так далее и тому подобное – Кроули мог мгновенно придумать тысячу и один непринужденный способ усложнить людям жизнь.
Но сегодня счастья всем и пусть никто не уйдет обиженным!.. Ангел щедро рассылал благодать направо и налево. Он совершенно потерял счет времени и имел лишь смутное представление о том, где находится. Он увлеченно телепортировался в разные больницы по всей стране. Еще немного, и он отправится домой и передохнет, сказал он себе, когда количество несанкционированных чудес перевалило за второй десяток. Ну еще одно чудо. Еще одно исцеление. Еще одно благословение. Ещё одно…
И тут свет перед глазами потускнел и померк.
Если вам нужно поскорее выбраться из больницы, даже не думайте падать замертво посреди больничного коридора! Ангел убедился в этом на своей бедовой человеческой шкуре. Его последнее сотворенное чудо было таким крохотным, что его хватило только на то, чтобы отвести глаза примчавшейся команде реаниматологов и в обмен получить малюсенькую возможность незамеченным выйти из больницы в холодный зимний серый день. Ни о каких исцелениях речи больше не шло, ангел умотался так, что не только не совсем понимал, какой сегодня день недели, но даже не мог наверняка сказать, в каком именно городе он находится — ай-яй-яй, укоризненно подумал про себя Азирафаэль: кажется, он немного увлекся и потерял контроль над собой. Он отчетливо представил себе, как будет волноваться Кроули.
Не обращая внимания на странноватые взгляды прохожих, он со всей любезностью, на которую только был способен, попытался выведать город и дату. Пожалуй, костюм Санты Клауса давал ему карт-бланш на дурацкие шутки. 20 декабря, Ноттингем... могло быть и хуже, принимая во внимание его нынешнее местоположение. Азирафаэль отчетливо помнил, что чуть раньше переносился куда-то в Италию. Его, наверное, начало подсознательно вести ближе к дому, когда способность творить чудеса стала таять – оказывается, в мире людей уже шел пятый день с момента его отсутствия! Ангел всего-то предупредил Кроули, что ненадолго опоздает к ужину... Ой-ей-ей...
Это был не просто ужин – с сентября все их обеды, завтраки и поздние завтраки, все совместные прогулки, концерты и походы в театр считались свиданиями. После недоАрмагеддона они с огромным удовольствием начали свою новую маленькую игру с соблюдением всех непременных атрибутов ухаживания: цветочные послания с зашифрованным смыслом, наборы дорогого шоколада из Бельгии и Франции… Все осталось как прежде, но теперь они могли называть вещи своими именами, не прибегая к старой как мир игре в прятки, притворство и недосказанности. И это было трогательно, восхитительно и чудесно, но Азирафаэль как всегда все испортил.
Он все исправит, но сначала доберется до Лондона. Поразмыслив над своим незавидным положением, ангел помрачнел, но все же решил не терять присущего ему оптимизма. Раньше полное отсутствие денег никогда не было препятствием для достижения своих целей, однако сегодня наступил день, когда их отсутствие в совокупности с полной эфирной опустошенностью собирались здорово усложнить ему дорогу домой.
Он даже начал всерьез думать о преимуществах смартфонов – когда они обсуждали современную технику, Кроули все время восторженно говорил о них и даже порывался подарить, но ангел решительно его останавливал. А ведь, имея смартфон, можно не думать, который час, и не спрашивать у прохожих, не прошел ли следующий автобус до Лондона…
Азирафаэля била дрожь. Он ужасно устал. Холод пронизывал его до костей. Он упрямо стоял на автобусной остановке, ждал автобуса, а потом следующего, потому что водитель первого категорически отказался везти его в Лондон без денег. Ангел пообещал еще и свое благословение в придачу, но двери безжалостно захлопнулись перед самым его носом, и автобус уехал…
Температура на улице опускалась все ниже и ниже, ветер становился все злее, ангел продрог и едва стоял на ногах от усталости. Хорошо еще, что ангелы не могут заболеть. Или все-таки могут?..
Потом прибыл следующий автобус, всем своим видом обещающий скорое возвращение домой, поманил к себе теплотой салона... но и этот водитель, как суровый Харон, потребовал плату за проезд.
– Простите, сэр, мне ужасно неловко просить вас об одолжении, я волонтер программы «Санта в больницах», и кажется, потерял свой бумажник... Мне нужно срочно вернуться домой в Лондон, я был бы очень признателен, если бы вы позволили мне доехать бесплатно... Пожалуйста, будьте так любезны, я бы передал вам оплату завтра, если бы вы только сказали мне, на каком автобусе поедете! Я приношу вам свои извинения, мне очень не хотелось бы причинять вам неудобства, я хотел бы отблагодарить вас благословением, может быть не прямо сейчас, но завтра наверняка, ну пожалуйста...
Но уехал и третий автобус. И четвертый. И пятый...
В конце концов над ним сжалилась молодая девушка из очереди позади него. Она купила ему билет. Азирафаэль был ей страшно признателен, долго благодарил и пообещал встретиться с ней в Лондоне, чтобы поскорее вернуть долг, но она отказалась, заявив, что слишком занята, чтобы встречаться из-за подобной мелочи. Тогда он подарил ей программку проекта «Санта в больницах» (им раздавали такие вместе с костюмами) и решил, что сможет не потерять свою спасительницу из виду и благословить чуть позже, и поможет ему в этом его собственная аура на флаере.
Он шмыгнул носом, опустился на свободное место в салоне автобуса и немного расслабился, но не тут-то было – холод уже запустил цепкие когти в горло и грудь своей жертвы, и согреться до конца не получалось.
Автобус выехал из Ноттингема и уже мчался мимо Клифтона. Азирафаэля била дрожь. Он прислонился головой к холодному окну и мазнул по нему париком, чтобы протереть запотевшее стекло. Его подташнивало, неприятно сдавливало виски – ангел немножко подумал и решил, что его непривычные симптомы в совокупности с головной болью очень напоминают похмелье, но он уже двести лет как не напивался до такого состояния...
Автобус несся по выбоинам на дороге, подпрыгивал и дребезжал. С каждой милей давление в висках усиливалось, становясь все более нестерпимым. Да, это и правда головная боль… единственно верное и правильное слово, которое всесторонне подходит для характеристики того, что он сейчас чувствует...
Должно быть, это все от усталости, подумал ангел. Наверняка это все приключилось с ним не просто так, и у Рая, пожалуй, действительно была веская причина ограничивать ангелам чудеса. Азирафаэль слишком увлекался. В этот раз он повёл себя как сладкоежка в кондитерской, а теперь у него разболелся живот от всех этих конфет... от всех этих чудес… то есть не живот, а голова... Потом его в придачу укачало и начало подташнивать еще сильнее. Он размышлял о своих похождениях и делал глубокие вдохи, когда автобус замедлялся или ускорялся. Бывает ли у ангелов похмелье, если они забываются и начинают творить чудеса налево и направо? Судя по собственному печальному опыту, наверное, да.
Солнце быстро закатилось, пригород окутали сумерки, и из окна автобуса уже было никак не разглядеть окружающего пейзажа – остались только огни, мелькающие в темноте. Уличные фонари убегали назад, попутные и встречные машины мигали фарами и габаритными огнями, которые отражались красными и белыми искрами бликов в каплях, бегущих по стеклу. Три часа езды превратились в четыре, потому что начался ледяной дождь, сделавший дорогу скользкой и очень небезопасной как раз на подъездах к Лондону. Азирафаэлю ужасно хотелось, чтобы они поскорее добрались до места назначения, но когда автобус остановился у Марбл Арч, ему стало казаться, что было бы куда лучше, если бы поездка продлилась дольше. Он хотел бы еще покататься в нагретом теплом автобусе, посидеть в неудобном сиденье на своем месте… но дверь с тихим шипением отворилась, а предусмотрительные люди в теплых пальто и куртках начали покидать салон автобуса по одному и выходить на улицу.
Куртки у Азирафаэля не было – строго говоря, у него вообще не было верхней одежды, кроме тоненького костюма Санты, который и так уже был на нем. Разомлевший в тепле салона, он так и не согрелся до конца и все равно чувствовал неприятную дрожь, очень похожую на сильный озноб. По спине не то что бегали мурашки – казалось, по ней марширует целый полк хорошо выдрессированных муравьев.
Автобус зашипел и уехал, а он пошел вперед. Мокро-льдистый тротуар был похож на черное блестящее зеркало, в котором отражалось дрожащее золото фонарей. Это было волшебно и напомнило ему глаза Кроули.
Его так тянуло прилечь, что хотелось плакать. Соберись, одернул он себя. Ангелы не плачут. Ангелы вообще так себя не ведут... Он заставил себя выпрямить спину, но запала хватило ровно на две минуты – потом он понял, что снова идет ссутулившись, пытаясь при этом съежиться как можно сильнее, чтобы не быть легкой мишенью для ветра. Он не прилагал никаких усилий, чтобы выглядеть презентабельно — честно говоря, ему было на это наплевать. Азирафаэлю было холодно и мокро, он чертовски устал, голова была словно чугунная, ноги подкашивались, а горло болело так, словно он проглотил подушечку для иголок. Больше всего на свете он хотел вернуться домой и упасть на диван. И еще выпить чашечку горячего чая. Впрочем, заваривание чая и лежание спокойно были взаимоисключающими понятиями, так что насчет чая он еще подумает.
Азирафаэль так сосредоточился на том, чтобы переставлять ноги строго по очереди и в них не запутаться, что случайно пропустил свой книжный магазин, прошел мимо его дверей и на автомате повернул к Сент-Джеймс-парку. К счастью, он вовремя понял, что его понесло куда-то не туда, и через несколько шагов он вернулся обратно. Рассеянность, с кем не бывает.
В магазине не горел свет. Он с громадным облегчением остановился перед знакомой дверью, на которой висело объявление «Закрыто». Скоро, совсем скоро он окажется внутри, в собственном маленьком мирке, в оазисе тепла и комфорта... Он потянулся к ручке двери, и...
— Ну вашу мать!..
Ругаться как-то легче, когда ты уже начал. И особенно исключительно легко в тот момент, когда ты понимаешь, что у тебя нет ключей, потому что дверь раньше всегда открывалась чудом, но сегодня не откроется как ни ругайся, потому что ты замерз, промок и устал, и полностью истощил возможность творить чудеса.
Азирафаэль нажал на ручку сильнее, затем резко дернул. Не помогло. Он в сердцах чуть было не пнул дверь ногой, но в последний момент удержался от искушения, вжался в дверной косяк, чтобы хоть как-то защититься от пронизывающего ветра, и стал обдумывать более конструктивные варианты выхода из положения. Можно пойти пешком в Мэйфер. А стоит ли?.. Против Мэйфера свидетельствовало все на свете — дурацкий красно-белый костюм, опоздание на ужин на четыре дня, оставленный в полном неведении Кроули... было слишком изнурительно все ему объяснять.
И все же он не мог придумать ничего другого, кроме как пойти в Мэйфер и постучаться в знакомую темную дверь.
Он страдальчески застонал и заставил себя собраться с духом. Значит, Мэйфер. Снова на холодный ветер и под ледяной дождь... Он мужественно отлепился от двери и сделал шаг с крыльца.
– Эй!
Он обернулся – и не поверил своим глазам. Во всех окнах магазина горел свет, дверь была открыта нараспашку, и в ней стоял его драгоценный Кроули, насмешливо подняв бровь!
Азирафаэлю захотелось броситься в его объятья и долго-долго стоять, прижавшись друг к другу. По крайней мере, так точно было бы теплее. Как замечательно, что тащиться в Мэйфер теперь не нужно. Как печально, что теперь придется без утайки рассказать все как есть... Кроули, вероятно, увидел его издалека, затаился, наблюдал и подслушивал – и наверняка услышал, как ангел в сердцах грязно выругался, не сдержавшись...
Азирафаэль неловко топтался в дверях, как будто ему было нужно приглашение войти в свой собственный книжный магазин. Это было довольно иррационально и очень глупо, но он упрямо оставался на месте и выжидал, что будет дальше, демонстративно избегая взгляда Кроули.
– Хо-хо-хо! – ухмыльнулся Кроули, наконец разглядев его костюм. – А почему ты не влез ко мне через дымоход?
– Кроули, умоляю тебя, пожалуйста...
– Не надо меня умолять. Пожалуйста, прости меня за то, что я не сказал, куда иду и оставил в полном неведении, ты это хотел сказать? Или пожалуйста, прости меня, что я не сказал, что собираюсь осчастливить чудесами полгорода, и что мне, вместо того, чтобы искать тебя, придется носиться как ошпаренному, уравновешивая этот праздник жизни искушениями и прочими адскими штучками, чтобы никто из наших не пронюхал, как ты пошел вразнос?
Плечи Азирафаэля поникли.
– О Боже. Я не подумал. Мне очень жаль…
– Ага, – подтвердил Кроули, но его неприступное выражение лица смягчилось. Он отошел от дверного косяка и пропустил дрожащего ангела внутрь. – Не стой на морозе. Заходи и немедленно надень что-нибудь сухое, ты, призрак рождественской сырости.
Азирафаэль так и сделал. Он был выжат как лимон – или как работник колл-центра после долгой смены. К тому же стало понятно, что в самом ближайшем будущем лечь в постель ему не светит. Вот если бы полежать и понежиться в горячей ванне... Он с ностальгией вспомнил древнеримские термы. Но даже обычная горячая ванна нынче была недоступной роскошью для обескровленного чудесами ангела. Похоже, его друг тоже не собирается уходить в ближайшее время, так что придется выбрать из двух зол меньшее и для начала просто сменить одежду...
Он направился прямиком к гардеробу в маленькую спальню наверху, по-прежнему избегая взгляда Кроули и сделав вид, что все тип-топ. Переодевшись в свою обычную одежду, он почувствовал себя немного лучше, но лишь отчасти. Заваленная книгами кровать никогда еще не казалась ему такой соблазнительной. Он вздохнул и приготовился к ужасному вечеру и многочисленным вопросам. В конце концов, не подумав о последствиях своего чудесного загула, он все это заслужил, – и если Кроули недоволен, то у него есть полное право об этом сказать... Азирафаэль вздохнул и повернулся, чтобы спуститься вниз, на ходу обдумывая подходящие извинения: у Кроули было полное право отругать его за испорченные несколько дней.