Work Text:
Вэй Ин проснулся с раскалывающейся головой, болью по всему телу и четким знанием того, что он опаздывает на семинар по латыни.
Он подскочил в кровати, но грудь тут же прострелило ужасной болью, легкие будто сдавили тисками. Пока Вэй Ин пытался откашляться, ему надавили на плечи и уложили на кровать. Знакомый голос заворчал сверху:
— Куда ты собрался так быстро, со всеми своими сломанными ребрами?
— Вэнь Цин? — Вэй Ин нахмурился. — А разве ты не говорила, что тебя выгонят из интернатуры, если будешь меня вне записи принимать? И откуда сломанные ребра? На какой вечеринке я вчера был?
Глаза Вэнь Цин за одну секунду стали холодными-холодными. Она всегда так делала, когда по-настоящему пугалась. Вэнь Цин спросила у него, какой сейчас год, сколько ему лет и где он.
Когда Вэй Ин ответил, слева от него кто-то очень тихо, но очень резко вздохнул, и, стоп, это что, Лань Чжань?
А потом Вэнь Цин рассказала, что ни на какой семинар он не опаздывает. Он закончил университет давным-давно. Ему вообще-то тридцать три. Он старший разработчик в инженерном отделе компании Цзянов. Последние несколько лет он проводит эксперименты с темной энергией. Его золотое ядро немного нестабильно. Он упал во время полета на мече с высоты более тридцати метров. Вэнь Цин, путешествующая с ним, едва успела заклинанием смягчить приземление. Так что он отделался сломанной рукой, тремя треснутыми ребрами, сотрясением мозга.
Амнезией.
Вэй Ин забыл тринадцать лет своей жизни. Больше одной трети.
Если подумать, они все очевидно выглядели немного старше. Вэнь Цин, Цзян Яньли и Цзян Чэн, взволнованно ввалившиеся в палату после новости о том, что он пришел в себя. Лань Чжань, молчаливо и таинственно сидящий в кресле.
Ненамного. Они заклинатели, они стареют медленнее. Но… Заметно. Ощутимо. Отросшие волосы Яньли, ее добрая улыбка. Спокойная уверенность в широком развороте плеч Цзян Чэна, которого Вэй Ин еще вчера видел неловким первокурсником.
И Лань Чжань, ставший выше и больше, и откуда-то взявший роскошные бицепсы, едва ли прячущиеся под кардиганом, он… Лицо его как обычно ничего не выражало, но глаза у него были, глаза были! Вэй Ин не мог сказать. Обычные глаза, Лань Чжаневского светло-карего цвета.
Но у Вэй Ина в груди тянуло что-то при взгляде на него, и он знал, это был не хороший взгляд, совсем не обычный.
Ему не дали об этом думать. Вэнь Цин — доктор, настоящий доктор, хирург, совмещающий с энергетической практикой для заклинателей — пошла просить консультацию у невролога. МРТ. Рентген.
— Повреждений мозга нет, регенерация идет быстро, как и у любого из ваших, — качал головой невролог. — Но амнезия это такая вещь, никогда не знаешь наверняка, откуда она берется.
Цзян Чэн выругался под нос. Лань Чжань помог Вэй Ину лечь обратно на кровать, твердо, но аккуратно придерживая под локоть, не давая потревожить ноющие ребра. Вэй Ин устроился на подушках, а потом решил задать вопрос, тревожащий его уже почти час.
— Лань Чжань, мне, конечно, очень приятна твоя поддержка, но что ты тут делаешь? Я уверен, у тебя есть дела поважнее, чем, ну, вот это все.
Потому что Лань Чжань, может быть, и его друг детства, только скорее с акцентом на слово «детство», чем «друг». Круги заклинателей, особенно из Китая, в США маленькие; они все жили одной коммуной, знали друг друга с пеленок. Ходили в одну школу. Потом они с Лань Чжанем поступили в один университет.
Но Лань Чжань всегда был холоден и отстранен, как бы Вэй Ин ни пытался его достать. Если он и показывал эмоции, то раздражение из-за криков, розыгрышей и нарушений дисциплины в классе. Или абсолютная усталость от его, Вэй Ина, выходок. Или даже, иногда, в самые темные моменты, тихое презрение перед его беспечностью и безответственностью.
Конечно, иногда они могли найти общий язык. На скучных ужасных приемах старших кланов в коммуне. На политических заседаниях по поводу прав заклинателей. Помнится, месяц назад, точнее, тринадцать лет и месяц назад, они вместе работали над проектом по античной философии. Неплохо работали, Лань Чжань даже ни одной ручки в раздражении не сломал и не использовал на нем заклинание молчания.
И теперь Лань Чжань сидел возле его больничной кровати с этим чем-то неправильным в глазах? Вэй Ин ничего не понимал. Он начинал нервничать, когда ничего не понимал.
Когда он задал вопрос, Лань Чжань просто продолжил на него смотреть пристально-пристально пару секунд, а потом поднялся на ноги и отошел к окну. Прямая спина, абсолютно спокойное лицо. Сжатые до белых костяшек кулаки.
Доктор откашлялся в дверях.
— Эта ситуация очень необычная. Я думаю, нам нужно обсудить возможные варианты событий. Вы лежите, мистер Вэй. Вам сейчас нельзя нервничать. Нужно побольше отдыхать.
Они ушли вместе с Вэнь Цин. Яньли подошла к Лань Чжаню, тронула его за локоть, и они вышли следом. Вэй Ин начал слышать опасно-низкий голос Вэнь Цин еще до того, как закрылась дверь.
— А ты чего не пошел на военный совет? — спросил он Цзян Чэна, садящегося в освободившееся кресло.
— Без меня справятся.
— Ты-то расскажешь, что с Лань Чжанем происходит?
— За тринадцать лет много чего может случиться, — Цзян Чэн поморщился, неловко, непривычно нежно похлопал его по ноге. — Вы теперь… Ближе, чем в школе. И чем на первом курсе.
— Мы друзья? Мы наконец-то друзья?! — не скрывая восторга, спросил Вэй Ин.
Лань Чжань ему всегда нравился. Что может не нравиться в аккуратненьком, благовоспитанном мальчике, умном и сильном, как дьявол, удивительно справляющегося с мечом и с восхитительными музыкальными заклинаниями своего клана в запасе? Только Лань Чжань вот взаимностью не отвечал ни в пять, ни в пятнадцать, ни в двадцать.
А в тридцать три все-таки сдался. Ха. Никто не может устоять перед Вэй Ином!
Вэй Ин, усмехаясь себе под нос, потянулся к желе на тумбочке. Поковырялся пластиковой ложечкой в трясущейся массе, но не смог больше молчать. Не смог больше приказывать себе не думать.
— Почему мои родители не в больнице? Они… Теперь живут где-то далеко?
— Да, — голос Цзян Чэна надломился. — Да. Не смогли пока связаться с ними.
Вэй Ин запихнул в рот почти все желе разом. Не спрашивать, не стоит. Нет. У него все болит, голова кружится после МРТ. Вэнь Цин доктор, Лань Чжань держит его под руку. Цзян Чэн может говорить в течение десяти минут, не повышая голос. Он больше потрясений не выдержит.
«Много чего может случиться» — это очень расплывчатая формулировка.
***
Военный совет решил, что Вэй Ину нужно вернуться домой. В знакомое место, которое могло бы помочь восстановить воспоминания. В котором он смог бы в безопасности залечить все переломы и ушибы, медленно и спокойно, с его-то неустойчивым золотом ядром. В больнице все равно заклинателям особо помочь не могли.
— Пора домой, А-Ин, — ласково погладила его по волосам Яньли. — Я приготовлю тебе твой любимый суп.
— Мы… Мы живем вместе?
— Так сложилось.
Вэй Ин нахмурился, но послушно принял от Вэнь Цин свежую одежду. Он вообще-то никогда не планировал жить с Цзянами. Яньли и Цзян Чэн были для него, конечно, как брат с сестрой. Двоюродные, может быть. Семья, в общем. Но жить вместе? Практически в сорок лет? У них что, ни у кого нет своей собственной семьи?
— Как так сложилось? — спросил он из-за ширмы, пока Цзян Чэн резковатыми, но все же аккуратными движениями помогал ему натянуть футболку на гипс. — Что мы живем вместе?
— Мы потом тебе все расскажем. Не все сразу, чтобы не перегружать тебя. Так доктор посоветовал, — ответила Яньли снаружи. — Молодой господин Лань?
— Секунду, — ответил низким голосом Лань Чжань, впервые подал голос, и Вэй Ин замер непроизвольно.
Лань Чжань зашел за ширму, окинул взглядом его покрытую лиловыми синяками грудь, едва заметно поджал губы, потом поднял глаза. Протянул вперед руку.
С большой спортивной сумкой.
— Вещи, которые были с тобой во время полета, Вэй Ин.
— Да-да? — отозвался он, машинально принимая сумку.
Лань Чжань будто хотел что-то сказать, но никак не мог собраться с силами.
— Не забывай о медитациях, — наконец произнес он. — Чтобы восстановить баланс Ци. Если не получится, позвони мне. Я могу тебе сыграть.
— Если тебе не трудно, конечно…
— Нет.
Разговор закончился. Лань Чжань не задавал больше вопросов и ничего не говорил. Но и не уходил.
— Нам пора, — наконец подал голос Цзян Чэн. — Мы же не летим. Мы на машине. В пробки попадем.
Только тогда Лань Чжань сделал шаг назад. Потом еще один, развернулся, и ушел. Вэнь Цин махнула рукой, пообещала позвонить и почти выбежала следом.
— Они что, вместе? — хмурясь, спросил Вэй Ин.
Цзян Чэн подавился воздухом.
— С чего ты взял? — рассмеялась Яньли, качая головой. — Я и забыла, как в двадцать тебя волновала всеобщая личная жизнь. Пойдем, Вэй Ин. Тебе все еще нужно отдохнуть, вредно долго стоять на ногах.
***
Цзян Чэн и Яньли жили не в поместье Цзян. И это… смущало.
Дом все еще находился в нужной части коммуны. Все еще большой, трехэтажный, слишком просторный для них троих. Слишком пустой и тихий.
Но этот дом не был семейным поместьем. И дядюшки Фэнмяня и тетушки Цзыюань нигде не было.
Вэй Ин проглотил все вопросы, позволил проводить себя к большому дивану в гостиной и уснул, продолжая сжимать в руках сумку. Оказывается, он правда устал.
***
Первую неделю он либо спал, либо ел, либо медитировал. В сумке нашелся блокнот и телефон. Телефон разбился, но кожаный переплет дорогого блокнота тридцать метров не сломили, так что Вэй Ин в удовольствие начитался о своих собственных безумных экспериментах. По крайней мере, стало понятно, почему так ныли все меридианы, почему он так быстро уставал и легко раздражался. Еще бы больше Инь в тело впускал, тридцатитрехлетний идиот.
Кости медленно срастались, синяки выцветали. Воспоминания в знакомом месте не возвращались.
На самом деле, это место совсем не казалось Вэй Ину знакомым. Когда он рассказал обо всем Вэнь Цин по телефону, та вздохнула тяжело, прочитала короткую лекцию про мышечную память. Про то, что его тело делало на автомате, без реакции тупящего и пустого на данный момент мозга.
Про то, как среди ночи Вэй Ин просыпался, пытался встать за водой и сваливался с кровати, потому что край оказывался слишком быстро. Про то, как он на кухне открывал второй ящик слева, шарил рукой в поисках стакана, а натыкался на крупы и специи. Про то, как он шел, погруженный в свои мысли, по коридору второго этажа, а потом замирал у кладовки, потому что абсолютно не знал, куда шел, но знал, что не сюда.
Про то, как его иногда пробивало мыслью «надо покормить засранцев, убраться в клетке», но в доме при этом не жило ни одного домашнего животного.
У Вэй Ина не было в жизни причины подозревать Цзянов в чем-то плохом. Вэнь Цин тоже позволила забрать его домой, сюда. И Лань Чжань. Самый честный и справедливый человек на свете, Лань Чжань бы не позволил его обмануть.
Но все казалось слишком странным, как в фильме ужасов. Как будто он попал в параллельный, неправильный мир, но никак не мог уловить разницу, заметить подвох.
На стенах висели общие фотографии. Выпускной из школы, выпускной из колледжа. Поставленный в рамочку первый патент.
Улучшенный старинный компас зла, который Вэй Ин превратил в измеритель негативной энергии, работающий на батарейках, функционирующий даже в руках простых людей.
Яньли с гордостью рассказывала, как он превратил свой курсовой проект в изобретение, способное помогать людям по всему миру. Строителям, путешественникам, полицейским. Цзян Чэн рассказывал, как Цзяны с готовностью наняли его, еще студента, к себе, выдали карт-бланш на эксперименты и собственные разработки.
Они рассказывали о том, как Вэй Ин и Цзян Чэн напивались в колледже, как они все втроем отправились в Лас-Вегас как-то раз, сорвавшись прямо в пятницу, после работы. Цзян Чэн, экономический консультант в фирме дядюшки, даже костюм не снял.
Они рассказывали, и Вэй Ин ловил как будто послевкусие, как будто эхо. Словно он знал, и мог продолжить слова, закончить предложения, но не успевал, слишком медленно реагировал. Вэй Ин узнавал эти истории. Помнил вкус шампанского в Лас-Вегасе.
Но самостоятельно воспоминания не приходили.
На второй неделе Вэнь Цин в больнице сняла ему гипс, а потом они вчетвером пошли пить кофе.
— Ладно, — кивнул сам себе Вэй Ин, опустил руку, которую без остановки разминал до этого, откинулся в кресле. — А теперь расскажите, где мои родители. Я больше не могу… Не могу не знать. Прошло две недели. Они не звонили даже.
Мама как-то раз разбила окно в офисе Лань Цижэня, директора частной академии для юных заклинателей и дядюшки Лань Чжаня. Мама влетела к нему на своем мече и пообещала «накрутить его чертову бороду ему же на кишки» если он еще раз «скажет хоть слово ее сыну про его наследственность, надменный шовинистский ублюдок». А папа, спокойный и благоразумный, как считали все, в это время стоял за дверью и не позволял охранникам ворваться в офис.
Вэй Ин с тринадцати лет ходил в обычную общеобразовательную школу, а заклинательству обучался на дому, лишь иногда заглядывая на лекции в академию.
В общем, может, ему уже и исполнилось тридцать три, но родители ни за что бы не оставили его одного.
— Ты не волнуйся только, — позвала Вэнь Цин, вцепляясь ему в руку. — Они живы.
— Вэнь Цин, — тихо вздохнула Яньли.
— Они живы, пока мы не знаем обратного! Они живы. Но мы не знаем… Не знаем, где они. Их депортировали из страны обратно в Китай. И ты же знаешь, какие там законы о заклинателях. Точнее, ты не знаешь. Там все стало еще хуже.
— Твои родители уже два месяца не отвечают на звонки, — закончил тихо Цзян Чэн.
Вэй Ин не понимал, почему у него не получается дышать — ребра ведь уже так хорошо зажили?..
***
Лань Чжань заходил в гости, чтобы проведать его. Сначала Вэй Ин честно отчитывался, что помощь в медитациях не нужна, и думал, что на этом все остановится. Но Лань Чжань продолжал приходить. Не часто. Его отвлекала работа — как у всех нормальных людей в тридцать.
— Кем ты работаешь? — спросил Вэй Ин, практически ерзая на месте от любопытства. Лань Чжань подал ему чай, сам присел рядом.
— Я профессор. Преподаю в университете. Философию.
— Античную?
— Восточную.
— Жулик!
И тогда Лань Чжань улыбнулся. Вэй Ин едва не пролил на себя горячий чай — хороший улун, дорогой, жалко бы было.
Но Лань Чжань правда улыбался. Мимолетно, редко, аккуратно. Не так, как сам Вэй Ин, всем лицом. Это походило на воздух над костром — едва заметные колыхания, исчезающие, как только ты пытаешься присмотреться.
Какой же он, козлина, красивый.
— Ты тоже преподаешь, — вырвал его из мыслей голос Лань Чжаня.
— Что? Я же вроде как работаю местным сумасшедшим ученым по исследованию Ци у Цзянов?
— Да. Но тебе бывает скучно. Ты приглашенный лектор. Читаешь курс семиотики.
— О! Я видел это в своих записках! Я изучал разницу в работе наших талисманов, виккантских и христианских, да?
Лань Чжань кивнул.
— Мы… Мы так сблизились? Потому что мы коллеги? — неловко спросил Вэй Ин, а потом вздохнул. — Ты не обижайся только. Просто, просто для меня ты буквально неделю назад отказывался даже здороваться в коридорах!
Лань Чжань прикрыл глаза. Поставил свою кружку с чаем на столик, потом повторил фокус с кружкой Вэй Ина. Потом положил руку ему на предплечье.
Большая ручища. Длинные пальцы.
— Я никогда не презирал тебя, — сказал он абсолютно серьезно, медленно, будто для ребенка слова проговаривал.
— Ну да, конечно.
— Вэй Ин, послушай. Я… Я рос очень стеснительным ребенком. Мне сложно давалось выражение эмоций. До сих пор сложно. А ты был громким и агрессивным в своих… Намерениях. Я не знал, что мне с тобой делать.
— Ох. Так я тебя смущал?
Потому что это звучало восхитительно. Неправдоподобно, но восхитительно. Лань Чжаню незачем ему врать, но… Все эти замечания, все эти побеги, все эти заклинания молчания — это от смущения?
— В колледже я начал работать над собой, — продолжал тем временем Лань Чжань. — Так что нам легче было найти общий язык. Нет, я стал яснее выражать свои чувства и мысли. Так что мы подружились еще в колледже.
— А когда?
— На втором курсе. Мы брали много совместных курсов.
— Ох, — Вэй Ин надул губы. — Я совсем немного не успел запомнить.
Лань Чжань снова улыбнулся. Потом потянулся за кружками. Его рука задержалась на предплечье Вэй Ина еще на семнадцать секунд.
***
Вэй Ину снился кошмар. Он теряет контроль. Он держит в руках талисманы, которые пытается модифицировать. Он пачкает символы кровью, и темная энергия, густая, будто смог, обвивает его пальцы. Он не может дышать. Ее становится слишком много. Она забивается в ноздри, в рот, в уши. Вэй Ин кричит.
Вэй Ин проснулся, сделал один вдох, второй, повернулся влево, желая зарыться носом в теплую-теплую грудь, почувствовать чужой размеренный стук сердца, убедиться, что это просто дурной сон…
Он ударился рукой об стену. Вэй Ин был в кровати один.
***
— Сколько вы решили мне не рассказывать? — спросил он у Вэнь Цин во время разговора по скайпу. Вэнь Цин работала врачом, а еще пыталась проводить исследования о применении энергии Ци в лечении обычных людей.
Вэнь Цин в начале звонка выглядела так, как будто хотела убить его через веб-камеру, но сейчас просто виновато улыбалась.
— За тринадцать лет многое произошло. Были и неприятности. И откровенно дерьмовые моменты. Некоторые из них ты очень тяжело переживал. Ты все еще поправляешься. Мы тебе все расскажем постепенно. Ты нам веришь, Вэй Ин?
Проблема заключалась в том, что Вэй Ин верил. Верил, и поэтому не поддавался желанию спуститься с грохотом вниз, в гостиную, начать кричать и требовать ответы.
Но это тяжело. В голове у Вэй Ина хранилось старое университетское расписание, мысли о Рождестве с родителями, о симпатичном бариста в кофейне кампуса. А в реальности — он уже давно закончил колледж. Даже встреча выпускников прошла. Он пропустил все занятия, он пропустил поиск себя, поиск отношений, страх за будущее. Потерял радость от собственного открытия, потерял знакомство с коллегами, неловкость, провалы, успех. Потерял тот момент, когда ему перестали нравиться сырные чипсы. Тот момент, когда он начал пить улун вместо черного кофе.
Все вокруг немного повзрослели. Вэй Ин смотрел в зеркало на мужчину с неправильной стрижкой и неправильной улыбкой, и неправильным шрамом на виске возле уха, и неправильными следами от зажившего пирсинга — и не узнавал себя.
***
Через месяц Вэй Ин вспомнил немного. Есть вспышки — как он завалил финальный тест на общей культурологии. Как потерял дорогущий мешочек цянькунь. Но ничего важного. Ничего о его жизни.
Тогда Яньли и Цзян Чэн рассказали ему, что из-за экспериментов с темной энергией совет кланов коммуны хотел изгнать его. И перестать оказывать ему любую общественную поддержку. Что могло привести, как раз, к его депортации. К нападению на него разгневанных заклинателей из христиан, которые называли его «посланником дьявола». Да много к чему. Но за него заступились Цзяны. Заступились — и истратили свое право, кредит доверия, не сумев позже защитить его родителей от очередных обвинений в ужасном поведении и нарушении правил и законов.
Через пару недель после совета к его родителям пришла миграционная служба.
— Круто, — тихо ответил Вэй Ин, пялясь на свои — не свои руки.
Через месяц к ним пришел Лань Чжань. И он выглядел злым. Очевидно злым, а не Поджатый Правый Уголок Губ Злым.
Яньли попыталась его успокоить, примирительно подняв руки. Она так делала в детстве, когда ее родители ссорились. Звала: «Мама, папа, ну у нас же гости», показывая на Вэй Ина. Тогда тетушка косилась на него и усмехалась некрасиво: «Неужели, он у нас гость?».
Сейчас Яньли тоже бесполезно позвала: «Молодой господин Лань», и Лань Чжань низко, собранно, но практически рычаще ответил:
— Это не помогает. Прошел месяц. Он не помнит.
— Возьми себя в руки и сделай шаг назад от моей сестры, — рявкнул Цзян Чэн, все еще находящийся в рабочем модусе босса.
— У госпожи Цзян был план, — ответил ему так же спокойно-разгневанно Лань Чжань. — Он не сработал. Вэй Ин должен вернуться домой.
— Я живу с тобой, да? — спросил Вэй Ин, и все повернулись к нему с ошарашенным выражением лиц. — Ну что? Я не слепой. Фотографии со мной повесили совсем недавно. Они не выцвели. И в этой комнате есть мои вещи, но она не моя. И Цзян Чэн иногда забывает не то чтобы стол на меня накрыть, а в принципе на троих приготовить еды. Я здесь не живу. А еще у меня след от кольца на безымянном пальце. Честное слово. Вы показали мне «Шерлока» во вторую же неделю.
Вэй Ин не идиот. Он гений, вроде как. Так говорили статьи о нем в интернете. Родительский контроль на ноутбуке в кабинете тоже подключить забыли. Так что он знал о себе. Знал, как его обожали заклинатели и ученые в Стэнфорде, и как ненавидели практически все католики на западном побережье.
Еще Вэй Ин знал, что дядюшка Фэнмянь и тетушка Цзыюань погибли в пожаре пять лет назад. В пожаре сгорело все поместье. Погибло, помимо них, еще восемь членов клана. Расследование так и не смогло ответить на вопрос, почему опытные и сильные заклинатели не смогли выбраться из огня.
Это Вэй Ин не рассказывал Яньли и Цзян Чэну. В этом он их не обвинял. Он сам сидел в кабинете, рыдал, прикусив кулак, чтобы не издать звука. Он понимал, им рассказывать было бы тяжелее, чем ему слушать.
— Ты знал? — глупо спросил Цзян Чэн. — Почему ты тогда… Молчал?
— Вы попросили вам довериться, — пожал плечами Вэй Ин и нервно почесал одну руку другой. — Сказали, что позаботитесь обо мне. Я ждал, пока вы сами начнете говорить.
Он поднял глаза.
— Долго вы бы скрывали то, что я замужем? Честное слово, это не такая плохая новость, как победа на выборах Трампа, новые законы в Китае или тот факт, что вся моя семья исчезла из-за меня.
Ох, все-таки вырвалось.
Цзян Чэн побледнел, поморщился, отвернулся. Яньли просто очень-очень горько вздохнула.
— А-Ин. Мы поэтому и не хотели тебе рассказывать. Ты… Ты не виноват. И нам понадобилось столько лет и столько сил, чтобы тебя в этом убедить. И теперь все с начала.
— Мое замужество, Яньли, — жестко перебил ее Вэй Ин, — это не трагедия. Не трагедия же?
Лань Чжань шагнул вперед, накрыл его ладонь своей.
— Все хорошо. Не говори сейчас того, о чем пожалеешь.
Вэй Ин вздохнул. Ему уже стыдно за то, что он сорвался на Яньли, но, но.
Но.
Но он догадался всего пару дней назад, сложил в голове весь паззл — в конце концов, вариантов было много, он мог, например, развестись, а они боялись потревожить неприятные воспоминания — и стало так больно, так обидно. Вэй Ин не понимал примерно нихрена.
Как им вообще в голову пришла эта гениальная идея — якобы жизнь в чужом доме поможет выздоровлению? Поможет амнезии? Почему решили разыграть с ним по ролям триллер с Николь Кидман?
— Ты помнишь только свой первый курс, Вэй Ин. Ты был удивлен, что Лань Чжань вообще к тебе пришел. Если бы мы в палате сказали, что вы теперь супруги, ты бы вообще нам поверил? — спросила Яньли. — Надо было дать тебе время освоиться. Мы с доктором решили, что так будет лучше.
Мама бы никогда так не поступила. Вэй Ин скучал просто до невозможности.
Он понимал, о чем говорила Яньли, правда, понимал. Но просто больше не мог так жить.
— Лань Чжань, поехали домой, да?
Лань Чжань помог ему собрать вещи в ту же самую спортивную сумку. Сам отнес ее в машину. Цзян Чэн наконец-то начал кричать, впервые за месяц (почти облегчение). Он спрашивал, почему их теперь выставляют злодеями.
— Никто вас злодеями не считает, — Вэй Ин пытался поймать друга за руку. — Цзян Чэн, ну хватит беситься. Просто план не удался. Бывает такое. А я хочу домой.
— Ты даже не помнишь, где это, — мстительно огрызнулся Цзян Чэн, а потом весь обмяк. — Блядь, прости. Это было низко.
— Ужасно, — кивнул Вэй Ин, а потом со всей силой ударил его кулаком в плечо. Цзян Чэн это позволил, проводил его до крыльца и закрыл дверь.
Яньли не вышла.
Машина Лань Чжаня — их машина, наверное, семейная — тихо урчала дорогущим мотором. Видимо, профессор Стэнфорда и изобретатель с мировым именем могли себе такое позволить. Вэй Ин вытянул ноги, глубоко вздохнул, все еще чувствуя саднящую боль в ребрах.
Тишина неприятно давила на плечи.
— Лань Чжань, у нас есть домашние животные?
— Да.
— Правда?!
— Кролики.
О господи. «Убраться в клетке у засранцев».
— О господи, — повторил Вэй Ин и засмеялся. — Какая прелесть. Как хорошо.
***
Лань Чжань остановился возле небольшого, уютного, очаровательного, самого лучшего дома на свете.
— Мы здесь живем? — тихо спросил Вэй Ин, выбираясь из машины.
— Да.
— А давно?
— Уже шесть лет.
Вэй Ин поперхнулся воздухом.
— Ш-шесть? А давно… Давно мы?..
— Мы замужем десять лет.
Вэй Ин остановился совсем. Посмотрел на свою руку, на тонкий ободок незагорелой кожи.
— Десять лет? Почти сразу после колледжа?
— М-м, — ответил Лань Чжань, и это звучало так знакомо, совсем как его многозначительные ответы на первом курсе. Вэй Ин не смог удержаться от смеха.
Потом Лань Чжань взял его за руку, достал что-то из кармана. Надел на треклятый безымянный палец.
— Твоя защита на дом зациклена на заклинаниях, выгравированных в наших кольцах, — тихо объяснил Лань Чжань, его Лань Чжань, его муж. Очень логичное, практичное объяснение. Но оно не включало в себя то, как пристально Лань Чжань смотрел на простой золотой ободок на его простом пальце.
— Я установил такие сильные защитные амулеты? — спросил Вэй Ин просто, чтобы отвлечься от силы этого теплого-теплого взгляда, но потом смысл сказанного дошел до него. — Лань Чжань. От чего мне понадобилось так сильно защищать наш дом?
— Ты уже догадался, — легкое пожатие пальцев, — не многие были рады твоим изобретениям.
Ладно. По крайней мере, Лань Чжань не держал его за идиота.
— Покажи мне дом.
Лань Чжань кивнул, отпустил его руку и зашел внутрь. Несмотря на защитные заклинания, простым замком на двери они тоже не пренебрегали. На связке ключей у Лань Чжаня висел брелок в виде мягкого кролика. Его синтетический мех успел весь сваляться и немного испачкаться. Но выглядело все равно очаровательно.
Потом они зашли внутрь. Вэй Ин глубоко вдохнул.
— Я знаю запах этого дома, — тихо прошептал он, и улыбнулся.
Все становилось немножко, иррационально и необъяснимо, лучше.
***
Вэй Ин мало чего помнил, но с уверенностью мог сказать, что это его дом. Лань Чжань твердо сказал, что будет спать в гостевой комнате, и отправил Вэй Ина ночевать в хозяйскую спальню. В большую, с беспорядком в трех ящиках комода из шести, с гигантской кроватью, на которой могло уместиться человек семь, спальню.
Вэй Ин спал без кошмаров, развалившись на всех подушках и укутавшись в тяжелое, теплое одеяло, и впервые за прошедший месяц чувствовал спокойствие.
Три кролика, живших у них, и правда были засранцами. Они шумели, любили разбежаться по всему дому, если их отпускали поиграть, и до смерти очаровательно шевелили носами, когда Вэй Ин скармливал им оставшиеся после салата капусту и морковку.
В ящиках на кухне хранилось меньше специй, чем в доме Цзянов, но все они были самыми любимыми. Когда Вэй Ин поднимался на второй этаж, он не спотыкался о лишние ступеньки. Когда он рано утром (ну ладно, точнее, в обед) заваливался в ванную, то без ошибок вслепую находил выключатель на стене слева.
Из-за того, как много он спал, Вэй Ин редко видел Лань Чжаня по утрам.
— Ты не расстроен? Я никогда не провожаю тебя на работу, — неловко спросил Вэй Ин как-то раз. Ему казалось, что он не соблюдает обязательные супружеские ритуалы.
— Вэй Ин. За тринадцать лет никто из наших родственников и знакомых не смог приучить тебя просыпаться по утрам. Даже я, — ответил Лань Чжань, подкладывая ему тофу.
Лань Чжань… Расслабился. Вэй Ин даже не осознавал, насколько тот оставался напряжен, насколько сильно волновался каждый раз, навещая его в доме Цзянов. Но сейчас разница стала очевидна — опущенные плечи, мягкие глаза, легкие улыбки, прячущиеся в уголках губ, больше откровенных слов.
Лань Чжань расслабился настолько, что через пару дней после переезда Вэй Ин решился:
— Я вспоминаю обрывки. Скорее ощущения, чем события. Этот дом. Звуки кроликов. Запах твоей готовки. Но я не помню… Как мы сошлись?
Ответ пришел не сразу, но в итоге Лань Чжань рассказал, глядя ему куда-то в плечо.
— Мы оба участвовали в научной конференции в Сиэтле. Мы… Мы провели ночь вместе.
У Лань Чжаня краснели уши. Вэй Ин подавил писк. Он не знал, как справляться с такой информацией.
— Ты сказал, — Лань Чжань явно не знал, как о таком рассказывать, но старался найти слова, — кое-что, и это заставило меня поверить, что ты всего лишь веселился. Забавлялся. А я… Я влюбился в тебя уже очень давно. Это было больно. Я не стал говорить с тобой и ушел.
— В смысле ты был в меня влюблен?!
Лань Чжань продолжил, будто не услышав:
— Через пару дней я вернулся домой, и ты кинулся мне на шею. Ты рассказал, что начал влюбляться в меня. И что твои чувства настоящие. Извинялся, что ты не заметил мои. Старший брат — Лань Хуань — поругался с тобой, потому что ты…
— Разбил твое сердце?
— Ты его не разбил, — с абсолютной уверенностью ответил Лань Чжань и взял его за руку. — Мы вместе с тех пор.
— Второй курс, да? — шмыгнул носом Вэй Ин.
Слишком много информации! Слишком много тяжелой информации! Он влюблялся в Лань Чжаня? Когда? С каких пор?
Нет, он уже говорил, он всегда считал, что Лань Чжань был очень красивым, и умным, и добрым, и очень вежливым, и очень забавным, и ему всегда нравилось с ним говорить, когда выдавалась возможность, но еще больше нравилось его дразнить, вызывать у него реакцию, любую реакцию, лишь бы Лань Чжань смотрел на него…
Ох. Вэй Ин почувствовал, как заливается краской. Лань Чжань сжал его пальцы и наклонился вперед. Едва-едва заметно он прикоснулся губами к его, Вэй Ина, горящей щеке. Замер на пару секунд. Вэй Ин забыл, что нужно дышать. Он чувствовал тепло Лань Чжаня, его запах, щекотку от его волос на виске.
— Ты все вспомнишь, — пообещал Лань Чжань тихонько. — А если нет, я тебе расскажу.
— Даже если я буду спрашивать ужасно личные и смущающие вещи?
— М-м. Между нами нет ничего смущающего.
Но его покрасневшие уши говорили об обратном. Этот интереснейший объект следовало изучить поподробнее.
Точно так же, как и все остальные аспекты его странной взрослой жизни.
— Я уже полтора месяца не хожу на работу, — заявил он Цзян Чэну, с любопытством рассматривая длинные коридоры отдела разработок. Сложно было напроситься на экскурсию. — Ничего страшного?
— Наш завод каждый день производит гигантское количество счетчиков, аккумуляторов и автоматических амулетов, — насмешливо ответил ему Цзян Чэн, — и с этого мы получаем гигантское количество денег. У тебя нет контракта, в котором прописано, что ты каждый год должен нам что-то новое изобретать.
— Но я же должен что-то делать!
— С жалобами справляется отдел обслуживания. С поставками — наши дистрибьюторы. Договоры о постройке нового завода в Азии обсуждаем мы с Яньли. Твои подопечные продолжают работать над открытыми проектами, и они достаточно хороши, чтобы справиться с этим.
Цзян Чэн поймал его за руку и развернул к себе.
— Вэй Ин. Все, — поморщился, потом продолжил, — все хорошо. Ты заслужил отдых. Восстановись. Не волнуйся о работе. Ты на больничном.
— Босс здесь? — раздался голос из-за соседней двери. Затопали ноги, кто-то крикнул. Вэй Ин отшатнулся, напуганный.
Пятак взъерошенных, опухших и примятых, будто после пьянки, а не после рабочего дня, людей, вывалился в коридор. Сначала Вэй Ин машинально отметил их в своей голове как ровесников, а потом запоздало вспомнил, что ему уже за тридцать, а эти ребятки выглядят как вчерашние студенты. Заставил себя выпрямиться и выглядеть серьезнее.
— Босс, короче, мы рассмотрели конфигурацию того викканского заклинания, — затараторил один из парней в рубашке подозрительного знакомого голубого оттенка. — Там есть очень интересные символы для защиты, которые ориентируются на живую энергию земли…
— Ты что, тупой? — отвесил ему подзатыльник парень немного постарше. — О чем рассказываешь? Говорили же, у него амнезия! Он не помнит ничего.
Потом парень ухмыльнулся, демонстрируя подозрительно острые клыки, и протянул руку.
— Я Сюэ Ян, твой старший ассистент.
— Ага, держи карман шире! — возмутился высокий худосочный парень в гигантской пушистой худи. — Сюэ Ян у нас занимается аналитикой Ян-направленных потоков. Я Мо Сюаньюй. Я твой старший ассистент. Ты меня еще из колледжа забрал сюда. Мы с тех пор вместе работаем.
— Я тебя откуда-то помню, — нахмурился Вэй Ин, пожимая протянутые руки и не замечая обиженно надувшегося Сюэ Яна. — Ты… Ты чей-то родственник?
Все ребятки позакрывали рты, помрачнели. Сюаньюй растянул губы в фальшивой улыбке, в которой Вэй Ин с удивлением узнал свое коронное выражение лица.
— Я, эм, брат Цзинь Цзысюаня. Единокровный.
— А, — тут же стало неловко. — Эм. Понятно.
Цзян Чэн тяжело вздохнул за спиной.
— Ты тут вообще весь свет коммуны собрал. Вот это Лань Цзинъи, пока младший сотрудник, но планирует заниматься атакующими демонов и зверей разработками. Это Оуян Цзычжэнь, вообще-то наследник клана, но сначала прибежал к тебе за автографом книги, а потом устроился работать, — парень густо покраснел, протягивая руку для пожатия. — Это Вэнь Юань. Специализируется в защитных и очищающих энергетику разработках. Племянник Вэнь Цин и Вэнь Нина. Из-за этого они часто мешают нам работать.
Вэнь Юань улыбнулся бесконечно понимающе и ласково. Вэй Ин нахмурился.
— Тебя я тоже помню! Мы с Вэнь Цин нянчились с тобой, когда ты еще пешком под стол ходил!
Тогда парень опустил глаза, заворчал что-то смущенно. Так-то лучше.
— Это Сяо Цин. Она тебе тоже, в какой-то степени, родственник.
— Я приемная дочь Сяо Синчэня. Он названный младший брат твоей мамы, — улыбнулась девушка.
— Ох, — Вэй Ин покивал. — Клево. Только я не помню его совсем, и тем более его семью, но клево. А почему у меня всего одна девушка в отделе? Мама бы мне голову оторвала за несоблюдение гендерных квот. Она…
Тут он вспомнил о родителях и осекся. Все снова посмурнели, начали переглядываться. Даже Цзян Чэн не смог своей бесцеремонностью разбавить обстановку и вздохнул. Только Сюэ Ян закатил глаза и схватил Вэй Ина за рукав, затаскивая в кабинет.
— Даже если ничего не помнишь, все равно можешь посмотреть на ту херню, с которой мы тут маемся уже месяц, может заметишь чего…
Вместо кабинета рабочим пространством отдела разработок оказалась гигантская лаборатория. В стеклянных кейсах, укрепленных печатями и амулетами, хранились книги, свитки, статуи, медальоны и прочие ужасно древние и ужасно опасные артефакты. По столам щедро разбросали наброски и схемы, ноутбуки и мониторы компьютеров на рабочих местах были обклеены разноцветными стикерами с заметками. На одном из столов стояла вазочка с конфетами, на другом — несчастный пожухлый кактус. В углу, в отдалении от беспорядка, притаилась зона отдыха с холодильником, столом и большими мягкими креслами.
Вэй Ин смотрел на этот хаос и чувствовал себя как дома.
— Тут так уютно.
— Вы все обставили, босс, — ответили ему слева. Вэнь Юань улыбнулся. В отличие от остальных, в его обращении не звучало сарказма. Вэй Ин не смог удержаться от ответной улыбки.
— Сейчас мы работаем над несколькими проектами, — четко и явно научено начал отчитываться Сюаньюй. При этом глаза его нервно бегали, и он поддевал ногтями воспаленные заусенцы на своих пальцах. — Защитные талисманы, которые распространяются не на радиус, а по границам заданного участка, например, строго по периметру дома или квартиры. Сюэ Ян хочет придумать способ устранять яогуай с помощью управления темной энергией, а не просто физического уничтожения. Но он взял этот проект, когда тебя не было, так что…
— Ты знаешь, что делают в моем районе с теми, кто крысятничает? — прошипел Сюэ Ян, выглядывая из-за своего места.
— О господи, опять.
— Да ладно вам, клевая идея, — пожал плечами Вэй Ин. — Насколько я могу судить со своим ограниченным опытом.
— Даете добро, босс?
— Не пользуйся его положением! — Цзычжэнь едва ли не подпрыгнул на месте от возмущения.
— Цзян Чэн, скажи, что нормальное предложение!
— Тут ты босс, — закатил глаза Цзян Чэн, отмахиваясь. Вэй Ин вздохнул, потом попрощался со своими — коллегами? Подопечными? Протеже? — и вышел.
— Думаю, хватило мне впечатлений. Я поеду домой.
— Вызову тебе такси. Ничего не вспомнил?
— Нет. Но я и не смотрел свои записи.
— Не нужно тебе на них смотреть. Может быть опасно.
Помолчали. Цзян Чэн вызвал такси, встал вместе с ним у выхода из здания компании. Вэй Ин вздохнул.
— А насколько опасным было расширение Цзянов с моими изобретениями?
Цзян Чэн поднял на него мрачные глаза.
— Я посмотрел, цена акций хорошо поднялась за последние десять лет. Я в этом не разбираюсь, но могу понять, что чем дороже, тем лучше. И эти штуки, мои изобретения, про которые вы говорили, они есть в любом магазине. И рынок в Азии? Разве там не Цзини заправляют?
— Тебе сейчас так нужно это узнать? — огрызнулся Цзян Чэн, сжимая руки в кулаки.
Вот он, вот где он прятался. Вэй Ин все прошедшие недели пытался найти в этом странном мужчине своего лучшего друга. Цзян Чэна, который пытался быть ответственным, но в итоге всегда сначала действовал и кричал, а потом думал. Горячного, порывистого, грубого в своей заботе и в своей любви. Держащего всех на расстоянии руки.
Годы вышколили его, превратили в идеального главу клана — жесткого, строгого, но более спокойного, способного слушать и слышать. Способного хоть как-то выражать свои эмоции без потока оговорок и запутывающих жестоких жестов.
Но вот, он показался — нахмурившийся, напуганный чем-то, чем-то обозленный.
Вэй Ин вспомнил, что его родители погибли в подозрительном пожаре. Дядюшка и тетя… Горло свело горькой судорогой.
— Я просто хотел…
— Ты слишком любопытный. Всегда и везде суешь свой нос, — рявкнул Цзян Чэн, а потом с усилием заставил себя остановиться, вдохнуть. — Забудь об этом, Вэй Ин. Это не твои заботы. Не твой клан. Ты должен просто выздороветь. Все вспомнить. На одних этих придурках отдел не продержится.
Вэй Ин хотел в шутку спросить «А на мне продержится? Ты считаешь, я умненький и хороший?», но в ушах все еще шумело пламя, перед глазами стояли Фэнмянь и Цзыюань, какими он их помнил, встречающих их на Чуньцзе перед гигантским поместьем Цзян. Улыбающихся, гордящихся своим домом, своими детьми, своей праздничной одеждой.
Перед глазами Вэй Ина они медленно сгорали. И он даже не мог понять, воспоминание это или воображение.
***
Лань Чжань чертовски его баловал. Он готовил завтраки, обеды и ужины. Не будил Вэй Ина утром, когда уходил на работу и не обижался, что его не провожали. Звонил иногда днем, чтобы проведать, но с удивительным талантом не пересекал грань между «заботливым» и «чересчур опекающим». Отвечал на все вопросы, как бы тяжело ему это ни давалось.
Где прошло их первое свидание? В кофейне возле колледжа. Они не пытались убить друг друга во время напряженных экзаменов? В основном из-за того, что Вэй Ин забывал есть и спать, а Лань Чжань волновался. Неужели у них сразу появились идеальные отношения? Нет, некоторое время Вэй Ин еще привыкал к молчаливости Лань Чжаня и его сдержанности, а Лань Чжань, в свою очередь, чувствовал себя перегруженным от шума и эмоциональности Вэй Ина. Иногда они не понимали действий друг друга, осуждали, спорили.
— А из-за моих работ? — спросил Вэй Ин как-то раз очень ломким голосом, сам удивился.
— Ты начал экспериментировать с темной энергией после нашей свадьбы, — тихо ответил Лань Чжань. — И я уже поклялся, что всегда буду поддерживать тебя и всегда буду на твоей стороне.
— И ты никогда бы не нарушил клятву, верно?
Лань Чжань кивнул. Вэй Ин вздохнул счастливо, а потом спросил, можно ли им обняться.
Это становилось его любимым времяпрепровождением. Лань Чжань и в тридцать лет остался не намного выше его, едва ли шире в плечах. Но у него были восхитительно большие руки, и, обнимая Вэй Ина, он будто прятал его в себе, в своем тепле, в своем запахе. Так Вэй Ин мог не думать о могилах, которые еще не навещал, о своих родителях, от которых он ничего не слышал, о том, сколько всего взвалилось на его плечи за тринадцать лет.
В общем, Лань Чжань его ужасно баловал. Он заказывал сычуаньскую кухню, хотя не ел мясо и не любил острые блюда. Он разрешал Вэй Ину досматривать все новые эпизоды сериалов и реалити-шоу, которые он пропустил, хотя от «Модели по-американски» Лань Чжань в самом деле один раз закатил глаза.
Он продолжал спать в гостевой спальне, хотя в тумбочке, шкафу и комоде хранились его вещи, которые постоянно приходилось забирать.
— Мне немного не по себе, — поделился Вэй Ин с Вэнь Цин как-то раз, когда девушка наконец сумела найти свободное время и прийти в гости. — Я как будто пользуюсь своим положением больного. Хотя я уже совсем не больной.
— Ты дурак, — отрезала Вэнь Цин. — Да, он у тебя, как же это сказать, почти под каблуком. Готов выполнять любые твои прихоти. Но так всегда было. Он тебя за прошедшие десять лет избаловал ужасно, даже мама твоя жаловалась.
Вэй Ин не смог сдержать счастливую улыбку. Приятно такое слышать. Он был счастлив в браке.
— Мы же счастливы, да?
— Вы еще в университете стали той мерзкой парочкой, которая постоянно сосалась у всех на виду. Вы говорили о себе только через «мы» и никуда не ходили по одиночке. Мы все надеялись, что медовый месяц пройдет, и вас отпустит.
Вэнь Цин с громким стуком поставила чашку с чаем на стол.
— Не отпустило. Я вас иногда ненавижу. Вы мерзкие. Вы имели привычку заниматься сексом на каждой, блядь, вечеринке, даже в домах с самыми тонкими стенами.
— Прекрати! Не говори мне об этом. Я не хотел об этом думать!
— Не хотел думать о сексе со своим привлекательным мужем? Вэй Ин. Я тебя знаю с пеленок. Кому ты врешь.
Вэй Ин закрыл лицо руками. Он, правда, старался не думать о том, что предполагают отношения и брак с Лань Чжанем. Тот, конечно, его обнимал и целовал иногда — но исключительно нежно, практически платонически, в лоб или щеки. Никогда не опускал руки ниже талии.
Вэй Ин на первом курсе колледжа оставался девственником. В его голове не сохранилось воспоминаний о том, как они с Лань Чжанем… Вместе… Впервые…
Казалось, он сейчас взорвется. Вэнь Цин коварно смеялась откуда-то со своего места. Вэй Ин ее тоже немножко ненавидел.
Тем более, она не дала ответ. Они считались счастливой, сладкой парочкой. Вэй Ин наслаждался жизнью со своим красивым, сексуальным, заботливым и ласковым мужем.
Но наслаждался ли Лань Чжань?
Спрашивать об этом было сложнее. Ужасная привычка, ворчал папа, он получил ее от мамы. Цансэ — сирота — воспитывалась в приюте, пока ее не забрала себе странствующая по миру заклинательница, по слухам — одна из немногих бессмертных, оставшихся на земле. Компания полубезумной старухи и нескольких ее учеников со всего мира явно не помогали социализации подростка. В результате мама выросла — экспериментатором, шутницей, родительницей, которая со смехом кидала ребенка в пруд, чтобы тот научился плавать, и никому не говорила, что она наставила вокруг множество талисманов, чтобы ребенок не утонул. Но при этом, в душе своей, она оставалась одиночкой. И редко говорила о своих настоящих чувствах и эмоциях.
Вэй Ин рос, видя, как мама отворачивается ото всех, как с нее сползает улыбка и как она тихо уходит домой. Он рос таким же. Вэй Ин никогда не признавался, как его нервировали ссоры тетушки Цзыюань с дядей, как его обижала придирчивость директора Цижэня, как неуютно он себя чувствовал в обычной школе среди обычных детей.
Как его обижало игнорирование со стороны Лань Чжаня. Ладно, что об этом думать. Сейчас все изменилось.
Может, к тридцати годам он и эту ужасную привычку преодолел?
— Лань Чжань. Лань Чжань. Мы с тобой… Ты счастлив? Со мной?
Лань Чжань повернулся к нему, потом закрыл крышку ноутбука, в котором проверял эссе студентов.
— Нет-нет, если ты занят, то не отвлекайся! Это просто так, мысль пришла в голову, ерунда…
— Вэй Ин. Я прошу прощения. Из-за моих попыток в юности оттолкнуть тебя, ты до сих пор сомневаешься. Во мне и в себе.
— Это никак не связано.
Лань Чжань едва заметно приподнял брови.
— Этот вопрос не связан с тем, что в твоих воспоминаниях еще месяц назад я игнорировал все попытки начать диалог?
— Не будь таким умным. И злопамятным, — нервно огрызнулся Вэй Ин, потом потер руками лицо. — Ладно. Ладно. Да. Я просто… Тебе интересно со мной? Нам есть, о чем поговорить? Ты говорил, моя эмоциональность давила на тебя. Сейчас я на тебя не давлю?
— Мне очень интересно с тобой. Я люблю слушать о твоей работе и твоих изобретениях, — послушно ответил Лань Чжань. — Ты понимаешь работу талисманов и заклинаний лучше, чем кто-либо в нашем поколении. Я люблю смотреть, как ты разбираешь их и создаешь что-то новое. Я восхищаюсь тобой. Мы говорим о наших семьях, о работе. О нашем прошлом. О будущем. О любых темах. Иногда ты играешь вместе со мной.
— Играю? Это какая-то двусмысленность? Потому что…
— Музыку, Вэй Ин.
— Но я не, — Вэй Ин осекся. — Флейта? Божечки, я на ней только в детстве учился играть!
— Ты очень талантливый, — с непередаваемым теплом в голосе отозвался Лань Чжань. — Тебе наскучивает играть по нотам. Обычно я играю мелодию, а ты импровизируешь. Нам обоим это нравится.
Вэй Ин попробовал это представить — Лань Чжань, с его ужасно классическим и ужасно традиционным воспитанием, включающим в себя умение играть на гуцине, и Вэй Ин, с обычной современной флейтой. Сидящие прямо здесь, в гостиной. Тишина, осенний вечер. Непроверенные домашние работы, незаконченный отчет для Цзян Чэна.
Вэй Ин понял, что не представляет это, а вспоминает. Он судорожно вздохнул, и воспоминание развеялось, как сбежавший из-под пальцев сон.
— А что еще? — тихо спросил Вэй Ин, неосознанно придвигаясь ближе на диване. Лань Чжань позволил.
— Если мы выходим в общество, ты постоянно спрашиваешь, не устал ли я. И если я хочу пойти домой, ты прощаешься с друзьями, и мы уходим. Ты позволяешь мне молчать и слушаешь, когда я говорю. Ты напоминаешь мне, как важно прислушиваться к самому себе. Отдыхать. Нарушать правила, если того требуют обстоятельства. Позволять себе быть счастливым. Вэй Ин.
Руки Лань Чжаня легли на плечи, притянули его ближе. Лань Чжань в тридцать лет стал ужасно, пугающе тактильным по сравнению с молодым собой. Тот-то грациозно шарахался даже от необходимости пожимать руку.
— Вэй Ин, — вздохнул Лань Чжань ему в макушку. — Ты делаешь меня счастливым.
Вэй Ин позволил себе расслабиться и обнять своего мужа-мужа-мужа за талию.
***
Его золотое ядро восстановилось, спустя практически два месяца без экспериментов, полностью. Сильная, яркая пульсация Ци по меридианам ощущалась знакомо и привычно.
Его воспоминания возвращались странными, обрывистыми эпизодами. Доктор объяснял — естественно, он же не в фильме, никто не покажет ему подборку «Вот что ты пропустил за тринадцать лет своей жизни».
Все равно это ощущалось странно. Вэй Ин нарезал овощи для ужина и вспоминал, как у него провалилась защита проекта по истории древнего Китая из-за какого-то надоедливого кузена Цзинь Цзысюаня. В душе Вэй Ин понимал, что помнит маленькую квартирку, в которой он жил после переезда от родителей. В какой-то момент в его голову вернулось воспоминание о том, как тихий младший братец Вэнь Цин отрывался на концерте Леди Гаги в Лос-Анджелесе, куда они поехали втроем.
Еще он вспомнил, как оббивал все пороги, вернувшись с конференции в Лондоне, пытаясь узнать, что случилось с его родителями. Не самое приятное воспоминание.
Лань Чжань нашел его в тот день — в ту ночь — одного, сидящего на диване в гостиной, растрепанного и бледного, закутавшегося в одеяло по самые уши. Возможно, тридцатилетние люди так себя не ведут. Возможно, Лань Чжаневский Вэй Ин так себя не вел.
Нынешнему Вэй Ину было плевать. Отчаяние, которое он испытывал шесть лет назад, накатило на него новой волной.
Лань Чжань достал из какого-то верхнего шкафчика бутылку вина. Бокал. Принес все к дивану.
— Когда мне плохо, ты меня отпаиваешь?
— Иногда становится легче, если ты не думаешь, — просто отозвался Лань Чжань, буквально всовывая в его руки бокал.
Вэй Ин сделал большой глоток, не чувствуя ни вкус, ни горечь алкоголя.
— Вспоминаю всякие вещи.
— Это хорошо.
— Грустные вещи.
— Это тоже хорошо, — Лань Чжань погладил его по плечу. — Грустные вещи — это часть нашей жизни.
— Но в последние года их у меня накопилось как-то слишком много, не думаешь?
Лань Чжань опустил глаза. Он был согласен. Вэй Ин вздохнул, потом немного качнулся в его сторону. Повозился, прижимаясь спиной к чужой груди. Ощущалось странно, непривычно, неловко, но Лань Чжань абсолютно спокойно принял на себя его вес, положил ладонь на бедро.
— Я бы хотел лучше вспоминать тебя.
— Ты совсем… Ничего не помнишь о нас?
— Нет. Ты есть в моих воспоминаниях. Ты в них во всех.
Чистая, чистая правда — Вэй Ин помнил, как Лань Чжань помогал ему настроиться перед защитой проекта. «Скажи, что я супер и у меня все получится», — просил он тогда, вися у своего бойфренда на плечах. «Ты супер и у тебя все получится», — послушно повторял Лань Чжань своим спокойным, ровным голосом, и от этого Вэй Ин счастливо смеялся.
Лань Чжань приходил к нему в гости в маленькую квартиру. Всегда открывал окно в спальне, чтобы впустить свежий воздух.
Лань Чжань пошел вместе с ним к Ланям, чтобы узнать информацию о его родителях.
— Твой дядя помогал нам узнать о депортации, верно? — спросил Вэй Ин, пока Лань Чжань ловко наливал ему еще вина. — Это странно. Потому что насколько я помню, Лань Цижэнь пытался получить судебный запрет, чтобы мама к нему не приближалась.
— Мы супруги. Нашим семьям пришлось смириться. Я и старший брат… Мы убедили дядю попробовать найти общий язык с твоей мамой.
— А мама? — Вэй Ин едва не расплескал вино, оборачиваясь. — Я же совсем забыл! Точнее не так, я забыл все, но я не подумал. Мама ведь ненавидит Ланей! Как она отреагировала? На наши отношения? Она не пыталась запретить нам встречаться?
Лань Чжань со слабой улыбкой покачал головой:
— Она сказала, что ты взрослый человек. Сам отвечаешь за свои поступки.
— Я слышу какое-то «но».
Улыбка исчезла.
— Лань Чжань?
— Она постоянно спрашивала, — со слышимым недовольством, почти обиженным бурчанием в голосе ответил его очаровательный муж, — не мог бы ты найти кого-нибудь получше.
Вэй Ин не смог удержаться от смеха. Убрал вино на журнальный столик, чтобы не рисковать.
— Прости, — он на коленях подполз к Лань Чжаню поближе. — Прости, прости. Но это смешно. Я же отвечал ей? Защищал тебя? Говорил, что я не смогу найти никого лучше своего драгоценного Лань Чжаня?
У Лань Чжаня горели уши, но он кивнул.
— И твой отец поддерживал нас.
— Вы с ним подружились? Ну, это не удивительно. Вы похожи, оба такие спокойные, сдержанные, размеренные. Ой. Ой, это что, получается, правда? Когда говорят, что люди неосознанно ищут себе мужей, похожих на отцов?
Лань Чжань снова нахмурился, и Вэй Ин захохотал. Схватил его за плечи и обнял, когда Лань Чжань попытался отодвинуться.
— Я шучу. Я дразню тебя. Не обижайся. Я рад, что у нас все хорошо. И что наши семьи счастливы. И что мы счастливы.
Его драгоценный супруг возмущающее вкусно пах. Вэй Ин уже неделю воровал его гель для душа, одеколон и сидел рядом во время медитаций, впитывая запах благовоний, но никак не мог найти этот идеальный запах тепла и заботы. Оставалось только забрать себе одежду Лань Чжаня, но это казалось какой-то тонкой гранью, вроде сна в раздельных кроватях и платонических поцелуев не в губы.
Вэй Ин повернул голову, уткнулся носом в шею Лань Чжаня, вдохнул — и забыл выдохнуть. Он помнил этот запах.
Помнил, как приятно тянуло все тело, как он вытягивался на простынях в гостиничном номере, как сбивалось с ритма сердце при мысли о том, что Лань Чжань, недостижимый, прекрасный Лань Чжань, сейчас в ванной смывал с себя его следы. Вэй Ин помнил, что начинал нервничать. Он знал, что несет всякую хрень, когда нервничает.
Отстранился, заставляя себя вернуться в настоящее. Губы Лань Чжаня оказались так близко.
Поцелуй вышел сладким, волшебным, как из сказки. Вэй Ин боялся, что не будет знать, куда деть руки и что делать с языком, но это походило на езду на велосипеде. Он взобрался — и сразу вспомнил, что делать с педалями.
Ладно. Дурацкая метафора.
К тому же, что-то было не так.
— Вэй Ин? — очень тихо и очень грустно спросил Лань Чжань, отодвигаясь, будто прочтя его мысли.
Вэй Ин схватил его за плечи, не позволяя уйти далеко, вздохнул, пытаясь подобрать слова, пытаясь объяснить это ощущение… Неправильности. Потому что…
— Потому что я помню, что ты целуешься не так, — радостно шепнул он в чужие губы и подался вперед, прижался всем телом, жадно открыл рот, впитывая в себя чужой запах, вкус, мягкость губ.
Лань Чжань вздохнул счастливо, запустил пальцы ему в волосы, царапнул ногтями шею, а потом сильно, сладко укусил.
Все становилось на свои места.
***
В их доме оставалась одна запертая комната. Рабочий кабинет Вэй Ина. Лань Чжань еще в самом начале виновато показал ему связку ключей. Но Вэй Ин поспешил его заверить — он понимает и не сравнивает эту запертую дверь с обманом Яньли. В конце концов, многие годы он работал с опасными артефактами, темной энергией. Сейчас, с нынешними воспоминаниями и знаниями, он бы не смог защититься.
— Давай я войду туда под твоим присмотром, — решил Вэй Ин одним субботним утром, пытаясь избежать необходимости генеральной уборки. — Так ты сможешь остановить меня от тыкания палочкой в опасные объекты, но я смогу освежить воспоминания.
Лань Чжань подумал, кивнул и открыл дверь.
Кабинет оказался не таким, каким Вэй Ин представлял.
Во-первых, все стены покрывали полки и шкафы с книгами.
Вэй Ин никогда не был усидчивым, упорным или внимательным. Знания давались ему легко, ни разу в жизни (насколько он помнил) ему не требовалось сидеть за книгами, заучивая параграф за параграфом. Он ненавидел такое времяпрепровождение. Даже медитация — помимо необходимых основ — давалась ему плохо. Отец учил его по методике Цзянов, так что Вэй Ин мог чувствовать свое тело, мир вокруг и энергию Ци через физические тренировки. Так он мог двигаться и не сходить с ума от скуки.
Такое количество книг сбивало с толку.
С другой стороны, видимо, для его специализации пришлось приучить себя читать и долго искать информацию. Знания языков, символов, истории. Теперь Вэй Ин помнил, что после курсов латыни и древнегреческих языков на первом курсе, он посещал классы по ивриту и кельтскому, чтобы изучить как можно больше символьных систем.
Вэй Ин подошел к полке и вытащил одну из самых новых книг, с ровным, блестящим еще корешком. Но не успел прочитать даже название на обложке — его привлек рисунок на стене. Тогда Вэй Ин вытащил вторую книгу. Третью. Потом просунул руку за десяток разом, аккуратно прижимая их к груди.
Стену покрывали символы заклинаний. Знакомая с детства китайская письменность, христианские пентаграммы и гексаграммы, викканские элементы и галльские рисунки.
— Почему, — Вэй Ин поднялся на носочки, заглядывая дальше, — вся стена в защитных амулетах?
Лань Чжань демонстративно посмотрел на потолок, полностью покрытый темными, засохшими символами. Потом ногой отодвинул ковер в сторону.
— Вся комната? — задушено пискнул Вэй Ин. — Но зачем? Как? Я даже не почувствовал заклинание, когда мы входили.
Такое большое количество элементов, явно сочетающихся между собой, накладывающих один слой защиты поверх другого — никто бы не смог это пропустить.
— Потому что заклинание защищает не от вторжения извне, — ответил Лань Чжань. — Оно удерживает на месте то, что внутри.
Вэй Ин глубоко вздохнул. Оглянулся.
Кабинет был небольшим и почти пустым. Возле витражного окна стоял письменный стол. На некоторых полках, посреди книг, хранились такие же, как в лаборатории, стеклянные футляры. В одном находился каменный ритуальный нож. Во втором — какой-то амулет.
— Что я пытаюсь здесь создать? — фыркнул он нервно. — Вторую стигийскую тигриную печать?
Было похоже на него, на его амбиции и любопытство. Стало страшно.
— Не шути так, — строго ответил Лань Чжань. — Нет. Но ты… Ты высказал предположение. Что эффективнее избавляться от темной энергии можно будет после ее изучения. Понятия особенностей функционирования.
— Если научиться ей управлять, — закончил Вэй Ин.
Он слышал это уже много раз. В палате в больнице, когда только очнулся. В лаборатории на работе, где у него даже ассистенты легко игрались с темной энергией. Все равно в это сложно было поверить. Его с детства учили, даже его необычная и смелая мама, что темная энергия опасна. Неуправляема. Вредит людям. Все знали легенду о Старейшине Илина. Все знали о грустной судьбе его подражателей — история не сохранила даже их имена, только страшные истории их безумства и их смертей.
Как за тринадцать лет он решился на это?
— Как я хотел избавляться от темной энергии? Чем мне не понравились обычные способы? — спросил Вэй Ин, проходя к столу.
Он подергал ящики. Один оказался открыт. В нем хранилось несколько блокнотов, заполненных закладками, стикерами, вложенными страницами.
— Мы были на конференции в Вашингтоне. Там выступали христианские священники. Они работали с темной энергией, собирающейся в местах боевых действий. Сирия. Палестина. Тебя заинтересовала их гипотеза об изменении структуры энергии Ци в современных условиях. И в следующую гуманитарную миссию ты поехал вместе с ними.
— В места боевых действий? — изумленный, Вэй Ин поднял глаза на мужа, потом вернулся к рабочим заметкам. Он ничегошеньки не мог вспомнить. — И ты меня отпустил?
— Ты сам принимаешь решения, — ответил Лань Чжань, подходя ближе. — Потом ты вернулся. И ты был расстроен.
— Там, наверное, происходило что-то ужасное. Я не помню.
— Ты не любишь об этом говорить. Но ты предложил создать новый талисман. Который бы помог…
Вэй Ин уже нашел нужную формулу в одном из блокнотов. У него пересохло во рту.
— Талисман, который мог бы нейтрализировать темную энергию даже в руках обычного человека. Вау. Погоди. Но…
Он присел за стол на слабых ногах, начиная вглядываться в формулы. Потом потянулся за другим блокнотом. Лань Чжань понимающе не прерывал его, пока Вэй Ин перерывал заметки о своих прошлых изобретениях — талисман-аккумулятор, запасающий светлую энергию Инь, нужная структура заклинания, позволяющая эффективно избавляться и от избытка Ян, и от темной энергии боли и смерти. Все его открытия будто вели к изобретению этого талисмана. Который мог бы изменить мир. Который мог бы, без сомнений, помочь людям, живущим посреди войны.
Войны всегда заканчивались болью, кровью и смертью. Вэй Ин, может быть, и не помнил, но знал достаточно с рассказов мамы. Она много путешествовала и много видела. Войны всегда притягивали негативную энергию, порождали большое количество неупокоенных мертвецов, озлобленных духов, животных, превращающихся в монстров. Помимо насилия, смертей, голода, нищеты, людям в таких регионах пришлось бы справляться еще и с такими чудищами.
Подобные талисманы облегчили бы им жизнь. Но.
— Подобные талисманы лишили бы заклинателей силы. Кланы зарабатывают деньги на защите гражданских, на очищении территорий от темной энергии, — Вэй Ин аккуратно закрыл блокноты. — Это сила, благодаря которой мы можем лоббировать политику и защищать свои права. Носить оружие. Летать. Вот почему совет кланов был против моих экспериментов, да? С темной энергией постоянно всякие безумцы играют, обычно она сама их и наказывает. Но я собирался уничтожить нас всех разом.
Лань Чжань опустил глаза.
— Цзян Фэнмянь и мой брат пытались тебя отговорить. Но ты был непреклонен. Обвинял их в бесчеловечности и жадности. Предлагал отправиться вместе с тобой и увидеть… То, что ты видел. Ты собирался начать разработки в независимой лаборатории.
— И тогда коммуна отказалась от моих родителей. Мне в наказание. Их депортировали. И я… Я не завершил его.
— Ты уничтожил все планы и прототипы. Кроме этих заметок, — Лань Чжань протянул руку и аккуратно убрал все блокноты в стол. — Мы пытались вернуть их, но начали появляться препятствия.
— Им запретили выезд из страны, — Вэй Ин нахмурился, вспоминая. — Из-за неуплаты налогов?
— Да. Хорошо, — большая ладонь легла ему на щеку, заставила поднять голову. — Вэй Ин. Цзян Яньли была права. Это неприятные воспоминания. Они причинили тебе много боли.
— Но это мои воспоминания. Мои решения. Моя жизнь. Я и так чувствую себя… Путешественником во времени. Чужаком в собственном теле и в собственном доме. Я хочу уже все вспомнить. Но даже эта хрень не сработала!
Ему только что пришлось услышать рассказ о том, как его собственное упрямство и великие праведные принципы привели к трагедии. Если раньше получалось сослаться на замшелость кланов, которые не могли оценить важность экспериментов с темной энергией, то теперь оправданий не осталось.
Вэй Ин даже без воспоминаний сразу понял, как политически опасно было подобное изобретение. И Лань Чжань сказал — его предупреждали. А он продолжил гнуть свое…
Он уничтожил прототипы, но изобретение осталось у него в голове. Остался он, готовый изобрести что-то еще подобное, готовый упрямо бороться за его создание.
Был ли он действительно, в самом деле, причиной смерти Цзянов? Вэй Ин, в очередной раз, не смог задать этот вопрос вслух.
Он позволил Лань Чжаню поднять себя на ноги и уложить в постель. Молчал весь оставшийся вечер, уснул под утро. Надеялся, что обманул своего драгоценного супруга.
Но на следующий день в гости пришла Яньли.
Они не виделись почти два месяца, с тех пор, как Лань Чжань забрал его домой. Они обменивались сообщениями, и Цзян Чэн постоянно передавал им приветы друг от друга, но встретиться не получалось.
Вэй Ину казалось, он все еще обижался за это глупейшее, неправильнейшее решение, которое Яньли приняла за него. Но сейчас, увидев ее на пороге своего дома, Вэй Ин испытал только облегчение.
Яньли была для него старшей сестрой. Заботливой, доброй. Первой, кто побудил его говорить правду, плакать, когда больно, а смеяться только когда он действительно счастлив. Если подумать, Яньли стала первым человеком в его жизни, который имел здоровые отношения со своими собственными эмоциями и чувствами. В ее присутствии Вэй Ин не смог сдержаться. Почувствовал, как задрожали губы.
— Ох, А-Ин, — позвала она его совсем как в детстве и протянула руки для объятий.
Она ощущалась худее, крохотнее в его руках, чем он помнил. Чем во времена колледжа. Теперь она была сиротой.
У Вэй Ина подогнулись ноги. Вес мыслей, которые он отгонял уже почти два месяца, свалился на плечи. Яньли не смогла его удержать, опустилась на пол следом. Так они и сидели, возле стены, даже не сняв обувь или верхнюю одежду.
— Скажи, — хрипло спросил Вэй Ин через пару минут. — Скажи правду. Из-за меня… Из-за меня погибли твои родители?
— Ох, А-Ин, — тяжело вздохнула Яньли. — Я кое-что тебе скажу. Тебе надо это почаще слышать. Мир не вращается вокруг тебя.
Что?
Он не такого ожидал. Даже в голове опустело, и слезы остановились. Вэй Ин отодвинулся. Яньли слабо улыбнулась ему.
— Ты не причина всех проблем на свете. И ты не единственный, кто умеет их решать, — Яньли стащила с головы берет, вытянула ноги, практически упираясь каблуками туфлей в противоположную стену. — Родителей убили Цзини.
— Ч-что? Вы знаете? Но как? Почему?
— Цзысюань. Он подслушал разговор между своим отцом и одним из братьев. Я не знаю, есть ли смысл говорить его имя. Он появился в клане в то время, которое ты не помнишь.
— Один из незаконнорожденных? Его приняли в клан?
— Он хорош, — Яньли усмехнулась, и в улыбке ее не осталось ничего доброго или ласкового. — И предан, как может быть только побитая сотню раз собака. Наша компания разрасталась. Твои изобретения приносили деньги. Отец вкладывался в другие ветви бизнеса, выкупал акции. Потом заявил на совете кланов о расширении в сторону азиатского рынка.
Тяжелый вздох. Вэй Ин смотрел на нее, чувствуя, как в глазах снова собираются слезы. А у Яньли лицо было сухое, глаза спокойные.
— Цзысюань услышал, как Цзинь Гуаншань обсуждал важность урока для родителей. Я не думаю, что он собирался убить главу другого великого клана. Я думаю, это была инициатива Мэн Яо. Но у нас нет доказательств. Цзысюань отказался свидетельствовать в суде.
— Что? Да этот ублюдок!..
— Это же его отец. В разговоре не было ничего сказано прямо. Только про урок, про угрозу, — Яньли поймала одну из его нервно размахивающих рук, сжала в своей ладони. — Гуаншань обвинения, конечно же, отрицал. Доказательств не нашли. Цзысюань предпочел поверить отцу. Мы разорвали помолвку. Я вернулась домой. Точнее. В то место, которое мы построили вместо дома.
— Яньли. Яньли…
— Мы предупредили, кого смогли. Лань Сичэня и Не Минцзюэ в первую очередь. Но немногие нам поверили. Мэн Яо, в отличие от своего отца, производит впечатление хорошего, бедного мальчика, который так старается преодолеть все препятствия, поставленные перед ним этим жестоким миром.
— Мы могли бы…
— Отомстить? Мы публично высказались против них. У нас есть мотив, о котором все знают. И у нас нет права на кровную месть, — Яньли повернулась к нему. — И что за «мы»? Цзян Чэн должен был объяснить тебе. Это наш клан, А-Ин, не твой.
Вэй Ин прикусил губу, чтобы не закричать.
— И это не значит, что я отказываюсь от тебя, — Яньли покрепче сжала его руку. — Это значит, что наш клан уже подвел тебя. Мы не смогли защитить твоих родителей. Мы не имеем никакого права… Вмешивать тебя в это. Тебе нужно сосредоточиться на своей семье. На своем выздоровлении.
— Даже если вы не мой клан, — упрямо зашипел Вэй Ин. — Вы моя семья. И косвенно я в этом замешан, ведь мои изобретения…
— Нет, — Яньли сжала пальцы до боли, до хруста костей. — Нет. Виноваты в этом только те, кто придумал это план. Те, кто запечатали наш дом и подожгли его. Это был ты?
— Нет. Конечно же, я не помню…
Неуместная шутка. Яньли вздохнула, поднялась на ноги, не выпуская его руки, потянула за собой следом.
— Я повторяла тебе это предыдущие три года, и буду повторять еще столько же, если понадобится. И супруга твоего на тебя натравлю. За тобой нет никакой вины и никакого долга перед моим кланом. Хорошо?
Вэй Ин тяжело вздохнул, кивнул. Попытался заставить мысли осесть в голове — он был не виноват, что бы он ни надумал, он не виноват. Он не заставлял Цзинь Гуаншаня бояться, не нашептывал ему план по убийству, не зажигал огненный талисман.
Он был не виноват. Яньли и Цзян Чэн не винили его.
— Я тебя тоже не виню, — неловко буркнул Вэй Ин, вытирая лицо рукавом рубашки. — За то, что ты соврала мне в начале. Знаю, могло показаться, будто я обиделся. Я так пафосно ушел. Но я не обиделся. Я понимаю. Ты думала, так будет лучше. Ты просто, оказывается, тоже можешь тупить иногда, как и все остальные смертные.
— Только никому не рассказывай, — драматично прошептала Яньли, а потом улыбнулась и обняла его.
Она носила новые духи. Вэй Ин не помнил, как они назывались, но ему нравился аромат. Может, стоило узнать самому, а не ждать нужного воспоминания.
***
Тринадцать лет жизни предполагали просто пиздецки большое количество воспоминаний. Может быть, думал Вэй Ин, понадобится очень много времени, чтобы они все вернулись к нему.
В какой-то момент он начал вспоминать, как готовил для Стэнфорда курс по семиотике. Лань Чжань отдал ему ноутбук из все еще закрытого кабинета. Вэй Ин нашел конспекты, тесты, сделанные презентации. Он любил выбирать для слайдов ужасный шрифт.
— Я думаю, я могу начать вести курс в следующем семестре, если меня позовут, — рассказал он как-то за ужином. — Даже если я ничего не вспомню, имею в виду.
— Хорошо.
— Ты будешь рад видеть меня на работе? — поддразнил Вэй Ин, слегка пихая ногу Лань Чжаня своей под столом, потому что он уже осмелел, обнаглел достаточно, чтобы делать это.
Еще, возможно, он достаточно отчаялся. В конце концов, было просто неприлично подглядывать за собственным мужем, когда тот выходит из душа. Он имел на это полное право. Мог смотреть. Мог попросить Лань Чжаня раздеться.
Только не мог набраться смелости. Дурак.
— Вэй Ин, ты отказываешься брать утренние классы даже под угрозой урезания зарплаты, — ответил Лань Чжань, и этот тон был эквивалентом закатанным глаз. Вэй Ин заулыбался.
— Но мы же возвращаемся домой вместе, да? Я помню!
Лань Чжань всегда улыбался, когда Вэй Ин что-то вспоминал.
Но это случалось недостаточно часто. Вэй Ину постоянно казалось, что он разочаровывает драгоценного супруга.
Кроме того, Вэй Ин вспомнил, как присмотрел себе Мо Сюаньюя, когда тот был еще нервным, уставшим, дерганным первокурсником. Знакомая занималась в тьюторской программе и пыталась помочь бедняге раскрыться. Вэй Ин наблюдал за ними некоторое время, а потом купил парнишке гигантскую чашку какао и сказал: «Тебе не обязательно рвать жопу в гражданском университете, чтобы стать достойным заклинателем, с гордостью носящим свое имя».
Через пару недель Сюаньюй отчислился из колледжа. Цзинь Гуаншань, с сомнениями собиравшийся принять его в клан, отказался от решения. Но Цзяны уже официально приняли Сюаньюя на работу, и Вэй Ин, совмещающий улучшение атакующих заклинаний, использующих силу природных элементов, с написанием диплома, начал вытаскивать из напуганного мальчишки настоящего безумного гения.
После этого воспоминания Вэй Ин позвал всех своих маленьких коллег на ужин. Лань Цзинъи, кажется, имел легкий краш на его мужа, и это было даже очаровательно. Сюэ Ян попытался вскрыть дверь в его кабинет. Они рассказывали, над чем работают, и в какой-то момент Вэй Ин поймал себя на том, что обозревает их разработки и дает советы, а они все вполне серьезно записывают его слова, делают пометки, думают.
И все казалось очень естественным. Даже то, как Лань Чжань наблюдал за ними со своего кресла с теплыми-теплыми глазами.
— Если это естественно, — спросил Лань Чжань тем вечером, подавая Вэй Ину свежую пижаму, — почему ты так напряжен? Вэй Ин, к чему ты себя подталкиваешь?
— К тому, чтобы все вспомнить поскорее! Да, я уже многое узнал, я могу работать, я кажется почти разобрал тот талисман, который я написал для поиска родителей, но… Но ты, Лань Чжань.
Вэй Ин подошел ближе, протянул руки, взял лицо мужа в ладони. Мягкая светлая кожа. Родинка возле самой мочки левого уха. Светлые глаза, которые, казалось, постоянно смотрят на него, ни на секунду не отвлекаются.
За прошедшее время Вэй Ин даже перестал этому удивляться, перестал сравнивать со своими свежими-старыми воспоминаниями.
— Я не помню нашу свадьбу, — вздохнул Вэй Ин тихо. — Я не помню, что готовил тебе на годовщину. Десять лет. Я должен был придумать что-то грандиозное. Я не помню… Я не помню, как я должен тебя касаться, чтобы ты потерял голову. Я хочу это вспомнить. Это мое. Я хочу это вернуть, понимаешь? Мне нужно.
Лань Чжань повернул голову, целуя его в ладонь. Сердце, упрямое и нежное, затрепетало в груди от такого простого жеста.
— Вот так.
— Что?
— Вот так меня нужно касаться, чтобы я терял голову, — Лань Чжань накрыл его ладонь своей. — Целовать. Обнимать. Смотреть на меня. Все, что угодно. Ты всегда сводишь меня с ума.
Вэй Ин приоткрыл рот, чувствуя, как краска ударяет в лицо.
— Ты что такое говоришь? Лань Чжань! Где ты такому научился? Я тебя научил?! Потому что это просто, просто… Бесстыдно!
Лань Чжань улыбнулся, снова поцеловал его в ладонь, но на этот раз слегка поцарапал зубами. Вэй Ин попытался подавить писк, потому что… Ну, это было как-то слишком. Это же его муж. Он не должен так реагировать. Ему уже не шестнадцать. Ему даже в воспоминаниях не шестнадцать.
— Ты не должен винить себя за то, что не помнишь все.
Вэй Ин вынырнул из смущенных, возбужденных и напуганных мыслей.
— Что?
— Даже если ты не вспомнишь, ты все еще Вэй Ин, — Лань Чжань замолчал на секунду. — Мой Вэй Ин.
Вэй Ин хотел, чтобы эти слова были вытатуированы у него на сердце.
— Я могу рассказать тебе все. Все важное. И воспоминания будут созданы новые.
Лань Чжань потянул его за руки к себе, прижался вплотную и поцеловал. Он уже не сдерживал укусы, не сдерживал свои жадные движения, не сдерживал силу, с которой сжимал руки Вэй Ина, с которой проводил пальцами по талии, царапал тазобедренную косточку.
А потом он отстранялся, потому что — стоп, куда?
— Наша свадьба, — продолжил Лань Чжань, будто не пытался только что высосать его легкие через рот. — Смотри.
Он достал с верхней полки шкафа большую коробку, снял крышку. Вэй Ин увидел красное и золотое, и журавлей, и лотосы.
— Мой клан настаивал на традиционной свадьбе. Ты это ненавидел. Потом твоя мама начала это ненавидеть, и ты на все согласился.
Вэй Ин сдавленно рассмеялся, принимая коробку. Праздничное многослойное ханьфу из лучшего шелка. А на самом верху лежала…
— Налобная лента? — спросил он, а потом что-то щелкнуло. — Точно. Ваша традиция. Важнее колец.
Древнейшее правило Ланей — лента, символ сдержанности, размеренности, аскетичности. Буквально воплощение всех принципов клана в одной полоске ткани. Когда-то ее носил каждый член клана, каждый день. Но в двадцать первом веке ее надевали только на праздничные события.
Например, на свадьбы.
Ее вышили специально, в ярко-красном цвете. На удачу.
— Ты повязал ее мне?
— М-м, — Лань Чжань достал ленту и начал медленно, тщательно оборачивать вокруг его запястья. — Поклялся любить тебя. Защищать. Стоять на твоей стороне. И я сдержу клятву.
Вэй Ин улыбнулся, планируя кинуться на шею мужу сразу же, когда тот опустит ленту, но тут запястье начало покалывать.
Чужая энергия Ци медленно, аккуратно начала проникать в его меридианы. Он не мог определить хозяина энергии, так мало ее было. Нет, на самом деле, энергию будто собрали из нескольких источников. Неоднородная, но направленная; решительный, маленький, целеустремленный ручеек, который пробирался все выше и выше к его голове…
— Вэй Ин? — позвал Лань Чжань тем взволнованным тоном, который говорил о не первой попытке добиться ответа.
— Что за заклинания вшиты в ленту? — Вэй Ин подтянул кончик шелка к глазам. — Я не вижу.
— Защита, — Лань Чжань посмотрел на ленту внимательно. — Удача. Здоровье. Оберег от зла, обиды и зависти.
— Лань Чжань, лента твоего клана пытается меня лечить. И знаешь, о чем я думаю?
Лань Чжань выглядел так, будто уже понял, но все равно позволил Вэй Ину драматично вскочить на ноги и сказать:
— Думаю, что мы идиоты! Мою амнезию вызвала не травма! Это проклятие!
***
Ужасное дежавю — белая больничная палата, взволнованные Цзян Чэн, Яньли и Лань Чжань. Вэнь Цин в халате. Вэнь Юань, новое прибавление, стоящий по другую сторону, и помогающий тетке разобраться в заклинании, буквально обвившимся вокруг его мозга.
— Я должен был догадаться, — прорычал Цзян Чэн. — Суйбянь никогда бы не позволил тебе просто так упасть.
— Я должна была догадаться, — отмахнулась от него Вэнь Цин, не открывая глаз.
— Я должен был догадаться самым первым. Почувствовать чужие следы, — надулся Вэй Ин. — Это меня тут все зовут гением.
— Твое золотое ядро оставалось нестабильно, — подал голос Лань Чжань, приятное отличие от мрачного молчания в первый раз. — Ты не мог заметить.
— Но это и стало плюсом, разве нет? Из-за проблем с золотым ядром А-Ин сразу же приступил к медитациям, не подвергал себя стрессам, не истощался на работе, — Яньли улыбнулась. — Это ослабило проклятие, воспоминания начали восстанавливаться сами. Теперь мы просто их подтолкнем.
— Вы слишком нервничаете, это сбивает процесс, — тихо вставил Вэнь Юань, убирая руки. — Что-то не так?
Все взгляды сосредоточились на нем. Вэй Ин нервно сглотнул.
— А можем мы все продолжать притворяться, что ничего не происходит, и мы не знаем о чувствах друг друга?
— Вэй Ин.
— Вэй Ин, блядь.
— А-Ин…
Это просто невыносимо. Они объединились — против него! Вэй Ин спрятал лицо в ладонях.
— Вы все мне только и повторяете, как в этих тринадцати годах спряталось много плохих вещей. И как тяжело я их переживал. То, что я видел, когда анализировал энергию Ци на войне, и мои родители, и в-ваши… Может быть, мне и не нужно это вспоминать?
В палате воцарилась тишина. Вэй Ин знал, что ведет себя как маленький ребенок, но не стал поднимать глаза. Он мог позволить себе быть слабым в такой ситуации, разве нет?
Некоторое время никто ему не отвечал, и Вэй Ин почувствовал ужасный стыд, ужасную жалость к самому себе за это ребяческое желание спрятаться под одеялом от монстра. От монстра, которого он уже когда-то победил.
— Сюэ Ян будет вести себя как засранец ближайшие пару месяцев, — неожиданно вздохнул Вэнь Юань.
— Что?
— Ну, он будет пытаться вас обмануть и навязать свои проекты. Мы вас почти ввели в курс дела, босс, нужно только должностным инструкциям заново обучить.
— Будто он их когда-то читал, — фыркнул Цзян Чэн со своего места.
— Не ворчи, — похлопала его по плечу сестра. — Но надо будет тогда точно попытаться восстановить твое облако со старого телефона, А-Ин. Там и фотографии, и видео важные. Все телефонные контакты.
— Облако подключено к ноутбуку, — добавил Лань Чжань. — Но я не знаю пароля.
— Вау. Вы умеете хранить секреты друг от друга?
— Вэй Ин поставил его перед годовщиной.
Стало очень легко дышать. Никто не смеялся над ним, не требовал принять взрослое, важное решения. Вэй Ин опустил руки и улыбнулся.
Нет, это не ощущалось как дежавю. В первый раз он был напуган, напряжен. Хотел увидеть своих родителей. Ничего не понимал.
Сейчас рядом была его семья. Неполная, немного разобщенная, но семья. И они любили его. И они заботились о нем — неловко, как могли.
И он ничего больше на свете не боялся.
Вэй Ин взял Вэнь Цин за руку. Пока Цзян Чэн огрызался, а Лань Чжань демонстративно не смотрел в его сторону, он положил ладонь Вэнь Цин себе на голову.
— Давай, заканчивай.
Вэнь Цин улыбнулась ему, мимолетно погладила по макушке, а потом надавила на акупунктурные точки на висках.
В голове зазвенело. Почувствовав движение Ци, все замолчали.
— Вэй Ин? — позвал Лань Чжань, поднимаясь на ноги.
— Ох, — вздохнул Вэй Ин. — Ох, черт возьми. Это же что получается, я теперь буду обязан Цижэню и всем старым пер-, прости, драгоценный мой, всем старейшинам твоего клана?
Яньли засмеялась. Вэнь Юань, очаровательный пупсик, понятливо отошел в сторону, позволяя Лань Чжаню сесть рядом, почти упасть.
— Привет, — улыбнулся ему Вэй Ин, вглядываясь в знакомые золотые глаза. Казалось, они стали еще ярче. — Я по тебе соскучился.
— Я был здесь.
— Недостаточно близко, — и подставил губы под поцелуй.