Work Text:
Ло Бинхэ больно.
Не столько от меча, столь безжалостно вошедшего в грудь, сколько от ледяного взгляда Шицзуня. Он дрожащим голосом молит — о прощении, о помиловании, о простой возможности всё объяснить, но Шицзунь непреклонен. Шицзунь говорил, что и люди и демоны могут быть как хорошими, так и плохими. Шицзунь, очевидно, лгал.
"Ты — не обычный демон, ты — древний священный демон" — вспугнутой птицей бъётся в голове.
Но разве же он виноват за то, какая кровь бежит в его венах?
Виноват.
Не за кровь, но за то, что тайно стал заниматься демоническим искусством, что принял учение другого, что предал доверие своего Шицзуня.
“Отправишься туда по доброй воле, или это придётся сделать мне?” — спрашивал тот. Сталь его голоса не дрожала, как не дрожит теперь и сталь меча, почти достающего до сердца.
Ло Бинхэ в любом случае ждёт смерть — он достаточно слышал о том, что за ужасное место Бесконечная Бездна. Неопытному юноше, у которого даже нет с собой меча, там не выдержать и двух дней.
— Шицзунь. Тогда позвольте мне последнюю милость, — шепчет он. Шицзунь в ответ немного приподнимает бровь.
Ло Бинхэ улыбается ему — нежно и любяще, наконец отпуская себя, раскрывая то, что хранил пуще демонического происхождения. И делает шаг вперёд — быстрее, чем Шицзунь успевает убрать меч.
Сюя пронзает грудь насквозь, проходит прямо через сердце — Ло Бинхэ нашёл бы это дико смешным в их ситуации, если бы не был так занят другим. Протянуть руку и коснуться щеки Шицзуня, шокированно распахнувшего глаза.
— Бинхэ! — кричит он и пытается вынуть Сюя.
Но Ло Бинхэ не позволяет, так же, как не позволяет проснувшейся демонической крови залечить смертельную рану.
— Простите, Шицзунь. Но я хочу умереть от руки того, кого люблю.
Голос хрипит, а из уголка губ струйкой течёт кровь. Он оседает вниз, не в силах больше удерживаться на ногах. Шицзунь наконец отбрасывает Сюя и падает на колени рядом, накрывает его рану руками — пытается остановить кровь, пытается влить духовные силы, но, очевидно, Неисцелимый снова явил себя. Шицзунь плачет, обнимая Ло Бинхэ, не в силах что-то сделать, судорожно шепчет что-то, что Ло Бинхэ уже не может разобрать.
Демоническая кровь затихает.
Ло Бинхэ утыкается лицом в шею Шицзуня — вдыхая любимый запах, давно ставший символом дома.
И умирает — от рук и на руках своей любви.