Chapter Text
Его мать и Сысы располагаются в подготовленных для них покоях неподалёку от покоев госпожи Цзинь. Та кажется слегка надломленной, но Цзинь Гуанъяо не думает, что это связано с его новым положением или с появлением матери и Сысы. Он уже слышал о том, как именно умер Цзинь Гуаншань, встречался с Мо Фань и маленьким Сюаньюем, и, хотя самому Цзинь Гуанъяо случалось сталкиваться с вещами и похуже, он в состоянии представить, сколь ужасным потрясением явилось произошедшее для супруги виновника.
Госпожа Цзинь и его брат не позволяют никому злословить о матери Цзинь Гуанъяо или в принципе обсуждать её историю до появления здесь. Она (как недвусмысленно извещают всех интересующихся) — госпожа Мэн, мать драгоценного брата Цзинь Цзысюаня, и это всё, что окружающим нужно о ней знать.
Госпожа Цзинь проводит много времени с Цзинь Гуанъяо: тому предложили стать управляющим делами при своём брате (на что он с благодарностью согласился), и теперь ему предстоит разобраться во внутренних порядках Башни золотого карпа. Это не так сложно для человека его талантов, более года бывшего любимым учеником учителя Лань Цижэня, но новая должность подразумевает уважение, доверие и ответственность, и во время советов Цзинь Гуанъяо стоит бок о бок со своим братом — по крайней мере пока. Очень скоро Цзинь Цзысюаню придётся уехать на неопределённый период времени.
Война близится.
Цзинь Гуанъяо больше не нужно переписываться со своей матерью, он видится с ней каждый день.
Вместо этого он пишет учителю Лань Цижэню.
Цзинь Гуанъяо признали в Башне золотого карпа как брата Цзинь Цзысюаня. Он воссоединился со своей матерью, которая, разумеется, любит его, ведь он её сын, и с Сысы, которая всегда была добра к единственному ребёнку своей подруги. Это хорошо, теперь Цзинь Гуанъяо находится в кругу семьи.
Но учитель Лань Цижэнь принял незнакомого подростка, оценил его, не опираясь ни на какие семейные связи, и счёл достойным. Это... многое значит.
Цзинь Гуанъяо пишет о том, что у него всё в порядке, что он останется в Башне золотого карпа, но благодарен учителю за потраченное время и доброе отношение.
Ответ, который он получает через несколько дней, — посылка, и довольно внушительная.
«Замечательно, что ты обрёл своё место рядом с семьёй, — пишет учитель. — Я надеюсь, что тебя там ждут счастье и успех. Зная о том, что ты проявлял большие способности к музыке, я подумал, что это может пригодиться. Увы, я более не могу поощрять тебя в следовании по пути музыкального заклинательства, коль скоро ты покинул орден Лань, однако и сама по себе музыка является прекрасным средством для поддержания духовного равновесия и подходящим времяпрепровождением для благородного заклинателя».
В Гусу Цзинь Гуанъяо учился заклинать при помощи гуциня, практикуясь на инструментах, принадлежавших клану Лань. Мать в своё время преподала ему самые азы игры на нём, но у неё был всего один гуцинь.
Теперь учитель прислал ему собственный — новый и очень хорошего качества, — а также сборник нот: пьесы, не требующие вложения духовных сил, пьесы, которые можно играть просто для удовольствия.
Цзинь Гуанъяо благодарит учителя за ещё один прекрасный дар и радуется щедрости своего брата, предоставившего ему доступ к сундукам Цзиней, потому что может сопроводить своё письмо достойным ответным подарком. В следующем письме учитель интересуется, по-прежнему ли всё у него хорошо и успешно ли его семья обустраивается в Башне золотого карпа.
Цзинь Гуанъяо осознаёт, что учитель искренне переживает за него, а не просто отвечает из обычной вежливости.
Так что он продолжает писать, рассказывая учителю о своих текущих делах. Иногда, по мере того как Цзинь Гуанъяо вживается в роль управляющего Башней золотого карпа и ему приходится регулировать поставки снабжения, отправляемого на передовую, и одновременно думать о том, как разместить и прокормить тысячи раненых и беженцев, прибывающих в Ланьлин и его окрестности, он просит у учителя совета, и тот всегда отвечает вдумчиво и по существу. Даже в разгар войны, когда Лань Цижэнь руководит обороной Гусу и наверняка очень занят, письма от него порой доходят медленнее, но не становятся менее исчерпывающими.
Самому Цзинь Гуанъяо военное время в каком-то смысле не приносит особых тягот. Ему не нужно отправляться на фронт, он остаётся в Башне золотого карпа, живя в комфорте (несколько оскудевшем — по меркам Цзиней, но всё ещё роскошном в сравнении с тем, в каких условиях он жил в детстве, и сравнимом с обстановкой в Облачных Глубинах). Он по-прежнему регулярно видит свою мать. Он пьёт чай с госпожой Цзинь, и нередко к ним также присоединяется вторая молодая госпожа Мо — милая, очаровательная девушка, постепенно становящаяся увереннее и взрослее благодаря наставлениям госпожи Цзинь и других матрон Башни золотого карпа.
Иногда она приносит с собой А-Юя, маленького брата Цзинь Гуанъяо. Говорить с ней о ребёнке вполне позволительно, и это даёт начало беседам на многие другие темы, пока госпожа Цзинь наблюдает за ними со снисходительной улыбкой. Истинную причину этих улыбок Цзинь Гуанъяо осознаёт, только когда ловит себя на том, что начинает рассуждать о будущем А-Юя так, словно будет являться его неотъемлемой частью, и замечает те же нотки в речах Мо Фань: они строят планы в отношении А-Юя, но отчего-то в этих планах Цзинь Гуанъяо выступает в роли скорее отца, нежели брата.
Вторая молодая госпожа Мо ещё не достигла возраста, когда подобает задумываться о замужестве. Цзинь Гуанъяо не заговаривает с ней об этом — пока — и не пытается встречаться наедине. Он видится с ней часто, но всегда в чьём-то обществе.
Время, которое он проводит с А-Юем и обеими госпожами, это украшение его дней, краткая, приятная передышка, ибо всё остальное — посвящено работе. Цзинь Гуанъяо поднимается чуть свет и отправляется в постель за полночь. У него всегда полно дел.
Мать Цзинь Гуанъяо пьёт чай с женщинами самых разных сословий. Она всегда обладала особым талантом к беседам и приёму гостей, и это прекрасно занимает её в течение дня. Общаться с мужчинами, не являющимися её родственниками, пусть даже непрямыми, госпожа Мэн категорически отказывается. Она видится с Цзинь Гуанъяо и согласилась бы увидеться с его братом, не будь тот сейчас на военных позициях, но больше — ни с кем.
Такие чаепития не только доставляют ей удовольствие, но также очень, очень полезны, потому что женщины Башни золотого карпа могут поведать о многом. Они рассказывают госпоже Мэн даже то, о чём не рассказали бы никому другому, и в самом скором времени ничего достойного внимания не происходит в Башне золотого карпа без того, чтобы мать Цзинь Гуанъяо не узнала бы об этом. Цзини привыкли к служанкам, постоянно снующим повсюду и выполняющим большую часть домашних работ в резиденции, и зачастую не обращают внимания на их передвижения или на то, что те могут их слышать, и вот таким образом, когда некие заклинатели, недовольные сменой власти, предшествовавшей войне, начинают строить коварные планы… госпожа Мэн узнаёт об этом очень быстро и немедленно сообщает своему сыну.
Цзинь Гуанъяо удалось пообщаться с братом не так уж долго, поскольку сейчас тот в основном находится на линии фронта и ему лишь изредка удаётся вырваться в Башню золотого карпа. Однако он уже проникся к Цзинь Цзысюаню искренней привязанностью и высоко ценит приём, оказанный новым главой клана Цзинь ему самому и его матери. Его совсем не радуют слухи об этих планах.
Цзинь Гуанъяо размышляет о них, листая отчёты о потерях, поступающие с военных позиций, и просьбы о подкреплении, которые ему необходимо удовлетворить. На окраине Хецзяня есть одна местность, где потери постоянно оказываются ужасающе высокими. Цзинь Гуанъяо подозревает, что тамошний военачальник мечтает прославиться наравне с Чифэн-цзюнем, но не обладает его полководческими навыками. Будь этот человек Цзинем, он давно бы снял его с занимаемой должности. Но тот — Не.
Наверное, Цзинь Гуанъяо стоит написать Не Хуайсану и попросить обсудить этот вопрос с Не Минцзюэ, но они оба — очень занятые люди, для того чтобы предпринять какие-то действия, понадобится время, а между тем заключённый кланами союз требует, чтобы Цзини прислали подкрепление.
Достав чистый лист бумаги, Цзинь Гуанъяо набрасывает список и отправляется побеседовать с командующей войсками, оставленными для защиты Башни золотого карпа.
Он обнаруживает её на тренировочном поле, занимающейся с учениками, подростками, почти детьми, с недетскими, серьёзными лицами, которых Цзинь Гуанъяо совсем не хочет посылать на поле боя, но знает, что рано или поздно придётся.
Мянь-Мянь замечает его и вопросительно выгибает бровь. Цзинь Гуанъяо улыбается, но не пытается подозвать её ни словом, ни жестом, и она кивает: она видела его, но, судя по всему, это не срочно. Цзинь Гуанъяо терпеливо ждёт, когда Мянь-Мянь закончит общаться с учениками и сама подойдёт к нему.
— Гуанъяо! Тебе что-нибудь нужно? — спрашивает Мянь-Мянь.
— И да, и нет, — откликается Цзинь Гуанъяо. Он объясняет ей ситуацию: необходимость послать подкрепление на участок фронта в южном Хецзяне, где орден Не понёс весьма серьёзные потери.
— Я хотел спросить, не ослабнет ли наша защита, если я пошлю туда вот этих заклинателей? — спокойным тоном интересуется он и показывает ей список.
Мянь-Мянь внимательно вчитывается в написанные имена, и её брови приподнимаются. Цзинь Гуанъяо сильно подозревает, что ей удалось обнаружить некую закономерность в выбранных для отправки кандидатах, но она отвечает только:
— Мы вполне в состоянии обойтись без них. Достаточно ли такого количества?
— В идеале мы должны были бы послать больше, — соглашается Цзинь Гуанъяо. — Если ты можешь предложить кого-то ещё… без кого мы в состоянии обойтись, то Не только обрадуются.
Мянь-Мянь кивает.
— Вечером я принесу тебе свой список.
Цзинь Гуанъяо кланяется.
— Этот недостойный благодарит командующую за помощь, — говорит он, и его благодарность искренна.
На следующий день Цзинь Гуанъяо отдаёт приказ отправить заклинателей, упомянутых в обоих списках, в южный Хецзянь. Практически все они отбывают в течение ближайших нескольких дней, только его кузен Цзинь Цзысюнь остаётся, прикрываясь неким неуточненным «ранением».
И он действительно пишет письмо Не Хуайсану, но, как потом оказывается, не стоило стараться, совместные силы Не и Цзиней в южном Хецзяне, включая военачальника, подчистую гибнут в глупой, безуспешной атаке на укреплённую позицию Вэней.
Среди посланного им подкрепления не было ни единого заклинателя, о котором стоило бы хоть сколько-нибудь сожалеть, и всё равно известие ужасает Цзинь Гуанъяо. Он ожидал потерь, но не полного уничтожения, и если бы он знал, что некомпетентность их военачальника способна поставить весь ход войны под угрозу, то поспешил бы отправить письмо скорее и умолял бы Не Хуайсана разобраться с ситуацией с максимально возможной срочностью.
Сейчас же (согласно поступающим к Цзинь Гуанъяо сведениям) в линии фронта союзных кланов — и так уже чрезмерно растянутой, — возник внезапный провал, и Вэням удалось прорваться сквозь образовавшуюся брешь. Подобное случалось и раньше, но этот раз оказался самым опасным. Они потеряли полевой госпиталь и многих бойцов. Основные силы ордена Цзян избежали смертельной ловушки только благодаря отважным действиям самого Цзян Фэнмяня, который в процессе был тяжело ранен.
Глава клана Цзян едва не погиб, он удерживал Вэней во главе малочисленного отряда, пока Цзяны отступали на более безопасную позицию. Как только те перегруппировались, Цзян Ваньинь лично возглавил контрнаступление, чтобы спасти выживших, но успел буквально в последний момент. (Цзинь Гуанъяо подготавливает для Цзян Фэнмяня удобные покои, его выздоровление затянется надолго. Башня золотого карпа ближе к Нечистой юдоли, чем Пристань лотоса, Вэни не проникали глубоко в Юньмэн. Тех раненых, которые не смогут вскоре вернуться на фронт из Цинхэ, размещают в Ланьлине.)
Цзинь Гуанъяо не знает, можно ли верить большинству этих донесений, но согласно полученной информации — после отчаянного сражения, затянувшегося на много часов, восстановить линию фронта союзных кланов получилось только по возвращении Вэй Усяня. Тот, по всей видимости, оставил своего супруга Лань Ванцзи во главе сил, пытавшихся помешать Вэням прорваться ещё дальше и окружить крупную часть союзных войск, и поспешил на выручку полевому госпиталю. Что произошло там, никому не известно, но никого — ни Вэней, ни раненых из союзных кланов, ни беженцев — не было найдено живым.
Невероятно, но далее донесения утверждают, что Вэй Усянь возвратился и, обнаружив, что возглавляемый Лань Ванцзи отряд терпит большие потери, поднял армию мёртвых, переломившую ход боя и наконец отбросившую Вэней назад.
Это кажется немыслимым, но, по мере того как война продолжается, подобные сообщения становятся привычными.
Цзинь Гуанъяо отмечает, что в будущем это может обернуться проблемой и потребует крайне рассудительного подхода.
Война завершается. Брат присылает бабочку, чтобы известить Цзинь Гуанъяо об этом, доходящие же с поля боя слухи разрозненные и бессвязные, по крайней мере сначала. Первым настоящим очевидцем финальной битвы, которого встречает Цзинь Гуанъяо, становится Цзян Ваньинь, появляющийся в Башне золотого карпа падающим с ног от усталости и крайне, крайне обеспокоенным, потому что великие усилия, приложенные Вэй Усянем для их победы, по всей видимости, сделали его характер… опасно неустойчивым.
Решение этой проблемы в целом вверяется Цзян Яньли. Она уже как-то беседовала с Цзинь Гуанъяо — недолго, но очень сердечно. Цзинь Гуанъяо в принципе не доводилось слышать, чтобы Цзян Яньли общалась с кем-то иначе, и вряд ли её доброта неискренна, потому что это значило бы, что она настолько хороша, что сумела полностью скрыть свою неискренность — не только от него, но и от его матери, которая тоже встречалась с Цзян Яньли и считает её чудесной. Цзинь Гуанъяо воспринимает её вежливую просьбу как указания, требующие беспрекословного выполнения, потому что она — невеста его брата и просто потому, что Цзян Яньли — человек, которого Цзинь Гуанъяо ни в коем случае не хотел бы разочаровать.
Он и сам в ближайшие часы раздаёт немало указаний: Башне золотого карпа наверняка придётся принимать глав различных кланов, возвращающихся с поля боя, и гостеприимство ордена Цзинь должно быть (и непременно будет) безупречным.
На протяжении следующих дней Цзинь Гуанъяо выступает в роли советника своего брата, который внимательно прислушивается к каждому его слову, приглашает его на встречи, чтобы он выступил перед главами великих орденов, и позволяет Цзинь Гуанъяо вести совет кланов. Цзинь Гуанъяо обрадован и глубоко тронут доверием своего да-гэ.
Он приходит к выводу, что занимать не самое высокое положение, пожалуй, полезно. Слова и действия такого человека привлекают меньше внимания. И если к главам великих орденов, чьи приоритеты ясны и не противоречат его собственным, Цзинь Гуанъяо обращался чётко и прямо, то другими он может манипулировать практически без усилий, потому что они не смотрят на него достаточно пристально, чтобы различить скрытые намёки и побуждение в его речи.
К примеру, Цзинь Гуанъяо желает, чтобы Цзян Фэнмянь стал Верховным заклинателем, потому что тот обладает необходимыми качествами и не угрожает благополучию тех, кто важен для Цзинь Гуанъяо, и… Цзян Фэнмянь становится новым Верховным заклинателем.
Открывающиеся перед ним перспективы прекрасны, и Цзинь Гуанъяо искренне радуется этому. У него есть семья, и совсем скоро он намеревается попросить Мо Фань выйти за него замуж. Положение Цзинь Гуанъяо даёт ему не так много формальной власти, но его влияние — практически безгранично. Он напрямую общается с главами кланов, и те прислушиваются к нему, так что при необходимости он может самостоятельно убедить их во многом, но чаще такой нужды не возникает, потому что Цзинь Гуанъяо стоит подле своего брата, и его мать также всегда рядом. Госпожа Мэн пьёт чай с женщинами самых различных сословий, и иногда Цзинь Гуанъяо удивляет, что никто не догадывается, какой властью он обладает только благодаря этому.
С учётом всей информации, по крупицам собираемой госпожой Мэн, и её таланта к распространению намёков и слухов (Цзинь Гуанъяо унаследовал свои способности от матери, но, надо сказать, пока ещё не сумел с ней сравняться) — на пару они способны уничтожить кого угодно просто из прихоти, и нужно быть поистине гениальным интриганом, чтобы задумать нечто, о чём Цзинь Гуанъяо не узнал бы в самые кратчайшие сроки.
Мир постепенно обретает новую форму — при которой семья Цзинь Гуанъяо процветает, а сам Цзинь Гуанъяо пользуется почётом, доверием и любовью.
Остаётся только не упускать из виду возможные угрозы существующему порядку вещей.
Оставшись вдвоём со своей матерью в её уютных покоях, Цзинь Гуанъяо пересказывает события, произошедшие на совете кланов.
— Мне кажется, Су Миншань затаил какую-то обиду на Лань Ванцзи, — замечает он.
Его мать выглядит задумчивой. (Она не хмурится, она никогда не хмурится.)
— Я, разумеется, слышала о нём, — откликается госпожа Мэн. — И думаю, ты прав. По слухам, он нередко заводит разговор о Лань Ванцзи без всякого повода, но с постоянным недовольством. Я бы решила, что он похож на брошенного любовника, но…
— Возможно, отвергнутый претендент? — предполагает Цзинь Гуанъяо.
— Возможно, — допускает его мать. — Полагаешь, он может представлять проблему?
Цзинь Гуанъяо обдумывает этот вопрос.
— Не животрепещущую, — решает он. — Но со временем… боюсь, что вполне вероятно.
Мать кивает.
— Принимать поспешные решения было бы неблагоразумно, А-Яо, — улыбается она. — Пожалуй, мне стоит обсудить этот вопрос с кем-нибудь более искушённым в делах заклинателей. Кого бы ты порекомендовал? Госпожу Цзинь или госпожу Юй?
Наедине с матерью Цзинь Гуанъяо позволяет себе открыто выказать своё изумление.
— Госпожу Юй? Ты считаешь, что ситуация настолько серьёзна, раз хочешь узнать её мнение?
Они оба наслышаны о клане Мэйшань Юй и в состоянии распознать хищника с одного взгляда. Если госпожа Цзинь способна ограничить политический рост клана Су, исподволь лишив их поддержки и влияния, то подход госпожи Юй к решению этой проблемы вполне может быть более… прямым.
Мать кивает.
— Этот человек обозлён на весь свет и сочится ядом, — говорит она. — Такие люди, как он, бывают либо очень полезны, либо очень опасны. И подозреваю, что в наших нынешних обстоятельствах, полезным он не окажется.
Цзинь Гуанъяо тоже задумчиво кивает. Злое, пропитанное ядом сердце может послужить лишь разрушению, заботы же Цзинь Гуанъяо теперь направлены на созидание.
— Госпожа Юй — выдающаяся женщина, прекрасно знающая мир, и, разумеется, супруга Верховного заклинателя, — соглашается он. — Пожалуй, её совет будет кстати.
Его мать улыбается.
Цзинь Гуанъяо даёт Су Шэ ещё два, может быть, три года жизни в лучшем случае.