Work Text:
Хэ Сюань не думал, что вновь увидит знакомое лицо.
Он впервые вышел из темных вод, где провел долгие темные месяцы, но темнота неотступно следовала за ним. Иногда проступали воспоминания о том, как он прожил свою жизнь — блеклые и размытые, но именно те события когда-то породили столько боли и ярости, что даже смерть отступила.
Они, и еще внезапная предсмертная догадка: его убили, его семью убили не только те люди, о которых он знал. Как будто краешек чужих ослепительно белых одежд мазнул по краю его могилы.
Сначала его ярость была бессильной. Он жрал мелких водных тварей лишь затем, чтобы не сожрать самого себя. Их силы были ничтожны, но в конце концов он поглотил достаточно, чтобы отойти от края и двинуться по следу, продолжая поглощать всех, кто не успел убежать. Он вышел на сушу, встретил такого же мелкого демона, каким был сам, и понял, что уже убивал его при жизни.
Судья, вынесший ему приговор? Один из тех, кто втаскивал его сестру в чужой дом? Ростовщик, разоривший его в самом конце?
Хэ Сюань не помнил разницы. Все они были частью ада, который разверзся вокруг него, и всех их он утянул за собой.
А теперь при взгляде на это лицо ад разверзся снова прямо в его груди, в мертвые жилы как будто хлынула кровь. Демон попятился и бросился наутек.
Хэ Сюань гнал его не глядя, что за скалы и долины сменяются по сторонам. Чужой ужас стелился в воздухе, отмечая их путь. Он чувствовал, как слабеет жертва, как начинает распадаться ее дух — как будто сам на лету рвал ее на куски.
Мелькнули городские стены и ворота, засияли красные фонари, он почуял множество других немертвых тварей вокруг. Демон пытался спастись, затерявшись среди них, вилял среди прилавков, построек, проталкивался сквозь толпу. Хэ Сюань в бешенстве бросился напролом, зацепил его и подмял под себя.
Он так и не понял, кем именно этот демон был при жизни, и ему было все равно. Он разорвал добычу пополам и начал жрать, высасывая чужой страх, как мозг из косточки.
Со всех сторон раздались крики, и он вспомнил поселок Богу. Голоса летели в холодном воздухе, с тускло освещенных улиц в глубокий мрак за пределами поселка. Многие кричали, но никто не пытался остановить его. Что же они не кричали так же, когда при свете дня кто-то расправлялся с его семьей?
Чем больше он думал об этом, тем ожесточеннее разрывал еще трепыхавшуюся тварь, с тем большим удовольствием жевал и давясь заглатывал кусок за куском. Даже когда кто-то все-таки вмешался и рванул его за плечо, Хэ Сюань не выпустил добычу. Его силой поставили на колени, но он все еще жевал, медленно поднимая взгляд. Все было красным. Красные сапоги с серебряными цепочками, красное одеяние, красный глаз на рукояти зловещей сабли, красная бусина на тонкой короткой косичке.
— В моем городе нельзя пожирать других прямо на улицах, — сказал красный демон.
Хэ Сюань дожевал и вытер рот рукавом.
— В любом городе можно пожирать кого угодно, если купить градоначальника.
В единственном глазу красного демона заиграли зловещие искры.
— Кто ты такой, чтобы так со мной говорить?
Он не хотел называть имени и не мог определить себя иначе, так что покачал головой.
Собравшиеся кругом демоны загалдели, указывая по сторонам. Там, где промчались Хэ Сюань и его добыча, были перевернуты прилавки, по земле рассыпались странные предметы и мусор.
Хэ Сюаня отпустили, он осел на землю и снова принялся жевать. Это был не голод, а какое-то глухое чувство, что его месть будет не полна, пока он не поглотит все, что осталось от этих ублюдков.
— Ну так тебе есть чем купить меня? — спросил градоначальник.
Он слишком не любил тех, кто облечен властью, чтобы снова промолчать.
— А ты продаешься?
Градоначальник отвесил ему такую оплеуху, что повалил прямо в кровавую грязь. И еще какое-то время Хэ Сюань не мог шевельнуться, но чувствовал, что кто-то стоит над ним.
Когда он начал двигаться, градоначальник пнул его, а потом еще раз и еще. Хэ Сюань не сопротивлялся. Удары не казались ему злом или хотя бы унижением. Он не боялся умереть снова — только не отомстить, не принести покой душам своих родных. В остальном ему было все равно. Он не почувствовал облегчения, когда пинки прекратились.
— Что ты за чучело, — произнес градоначальник, когда Хэ Сюань поднялся на ноги и выпрямился.
Хэ Сюань промолчал и посмотрел на город за его плечом. Он казался богатым и достаточно процветающим. Раньше ему и в голову не приходило, что в мире демонов могут быть такие города. Это слишком напоминало виденное при жизни — разница была наносной, суть оставалась той же.
— На что уставился? — спросил градоначальник и развернул его лицом к опрокинутым прилавкам. — Чем будешь возмещать ущерб?
Хэ Сюань посмотрел на сломанные доски, разбитые миски, зеркала, какую-то странную утварь, на порванные бусы и разорванное тряпье. Все это напоминало ему о разрухе в собственном доме, который наверняка уже развалился от времени. Он не знал, как долго оставался во мраке, но чувствовал, что срок исчислялся годами.
Потом он обвел взглядом лица демонов. Странно, они больше не кричали — только бубнили что-то себе под нос и довольно тихо пытались привлечь внимание градоначальника. Хэ Сюань посмотрел им в глаза и сказал:
— У меня ничего нет.
Градоначальник выругался и наградил его таким толчком в спину, что Хэ Сюаня шатнуло.
— Что за падаль он сожрал?
Демоны по сторонам только развели руками, и Хэ Сюань почувствовал что-то вроде злобного удовлетворения: у ублюдка не было ни друзей, ни знакомых. У него, впрочем, их не было тоже.
Градоначальник толкнул его еще раз, к воротам.
— Пшел тогда вон отсюда!
И Хэ Сюань пошел не оборачиваясь.
***
Пустослов сохранил воспоминания обо всех жертвах. Хэ Сюань захлебывался ими — своими и чужими слезами, своей и чужой кровью, своими и чужими потерями и растоптанными надеждами. Бесконечный поток боли во всех возможных видах заполнял его, как пустой мешок, невыносимо распирал стенки. Хэ Сюань мог остановиться, но не останавливался.
Он забирал у Пустослова все точно так же, как Пустослов забрал все у него. Отыграться было важнее, чем уцелеть самому.
Тварь, в которую он вцепился, выла и дергалась, дрожала и кровоточила, когда он начал медленно пожирать ее живьем. Это было отвратительно. И одновременно это было прекрасно — чувствовать, насколько она мучается.
Хэ Сюань не спешил, но наконец Пустослов перестал существовать. Он остался наедине со всем, что поглотил, и не сразу отважился прикоснуться к собственной истории.
Там был холодный жуткий лес. Был голос из темноты, назвавший его имя, знавший его точный гороскоп. Но Хэ Сюаня там не было, был кто-то другой.
С самого начала там был кто-то другой.
Не он.
Он замер на этой мысли. Попытался ощутить это знание. Это должен был быть кто-то другой. Все это должно было случиться с кем-то другим.
Кто-то другой должен был потерять сестру, невесту, мать и отца. Кто-то другой должен был умирать от голода в тюрьме и смотреть, как результаты всех его трудов обращаются в прах.
У Хэ Сюаня, у семьи Хэ все должно было быть хорошо.
Картины утраченного будущего обрушились на него со всех сторон, и они были страшнее всего. Голоса его нерожденных детей, его нерожденных племянников звучали со всех сторон и эхом отдавались в его мертвом теле.
— Снова ты, что ли? — сказали неподалеку. — И снова кого-то жрешь?
Хэ Сюань поднял голову и собирался ответить, но чужое присутствие и звуки обращенной к нему речи что-то в нем сломали, и изнутри снаружу словно покатилась лавина.
Это должен был быть кто-то другой. Кто-то другой. Кто-то другой!
Градоначальник наблюдал, как он катается по земле и воет от несправедливости, от того, что его намеренно сделали источником нескончаемых бед. От того, что все могли быть живы, если б всего лишь оказались подальше от него.
Когда Хэ Сюань остановился и замолчал, градоначальник походил вокруг, осмотрел логово Пустослова.
— Если займешь его место, не суйся в мой город. Запомнил?
— Откуда ты знал, где живет эта тварь? — спросил Хэ Сюань. — Это был ты? Это ты обменял того человека на меня?
Градоначальник присел на корточки рядом с ним. Хэ Сюань снова обратил внимание на то, что у него нет одного глаза. Непохоже, чтобы это его беспокоило.
— А ты кто нахер такой? — спросил он.
Хэ Сюань назвал имя и гороскоп, неотрывно вглядываясь в чужое лицо, но не заметил ничего, кроме скучающего равнодушия.
— Впервые слышу.
Хэ Сюань молча поднялся и пошел к выходу. Градоначальник свистнул за его спиной, а когда это не сработало, догнал. На его сапогах звякали цепочки.
— У меня есть для тебя работа.
Хэ Сюань не собирался отвечать, так что еще несколько шагов они прошли в молчании.
— Избавься от одной твари. Можешь и ее сожрать.
Сам ее жри.
От всех его мыслей осталась только одна — это должен быть кто-то другой. Кто-то другой. Кто-то прожил счастливую жизнь Хэ Сюаня, и его родные… Когда он думал о родных, снова хотел завыть.
— А потом один полезный человек расскажет тебе, как можно поменяться с кем-то судьбами.
Он остановился. Градоначальник не спеша прошествовал мимо и двинулся дальше, явно предлагая уже Хэ Сюаню побежать за ним. Он не побежал, но крикнул так, что под сводами заметалось эхо:
— От кого тебе нужно избавиться?
***
Головная боль оказалась вполне терпимой. Хэ Сюань мог оставаться на ногах, двигаться и даже думать.
Ему помнилось, что когда-то, в тюремной камере, от голода голова болела еще сильнее.
Хуа Чэну приходилось хуже. Он прижал руки к вискам и сгорбился, почти съежился. Хэ Сюань подумал, что сейчас расправиться с господином градоначальником не составило бы труда — если бы, конечно, он хотел. Он не хотел, но внезапная смена баланса напоминала о возможностях, которые дарит гора Тунлу.
— Что? — выдавил Хуа Чэн, морщась от боли. — Надеешься меня прикончить?
— Только если ты отправишься в Тунлу, — сказал Хэ Сюань.
Он ждал шутки о том, что для него там будет настоящий накрытый стол — Хуа Чэн любил проехаться по этому — но господин градоначальник только сгорбился сильнее и прижался лбом к холодной рукояти сабли.
Эмину тоже было нелегко. Его несчастный красный глаз беспомощно смотрел на Хэ Сюаня и моргал. Хэ Сюань принес им обоим льда, а себе поесть — после еды головная боль всегда отступала.
Через некоторое время Хуа Чэн ожил достаточно и тоже потянулся к еде и чаю. Хэ Сюань молча придвинул к нему поднос, привычно подложил палочки и переставил чашки так, как всегда это делал в отцовской таверне — чтобы не смахнуть случайно рукавом.
Курица и дайкон приятно похрустывали, лапша была в нужной мере упругой, бульон все еще не остыл. Свинцовая тяжесть в голове постепенно отпускала, хотя где-то надо лбом все еще давило. Там, где засело имя.
Повелитель Ветров Цинсюань. Молодой господин, проливающий вино.
Тоже А-Сюань в детстве.
Я уже иду, Ваше Превосходительство.
— Отправляйся туда пораньше, — сказал Хуа Чэн, когда Хэ Сюаню почти надоело подливать ему чай. — Больше успеешь убить, больше сил наберешь.
Это Хэ Сюань знал и сам.
— Мне надо закончить дела.
Он уже спрятал свой прах и почти закончил обустраивать хранилище, где будут дожидаться урны с прахом его родных. Больше им ничто не будет угрожать.
— Какие у тебя могут быть дела, — Хуа Чэн поморщился и выпил еще чаю.
— Собственные, — сухо сказал Хэ Сюань.
Господин градоначальник фыркнул. Все это время он был хорошим заказчиком. Почти никогда не требовал невыполнимого и порой платил чем-то действительно полезным. Возможно, однажды Хэ Сюань будет скучать по этим годам. А возможно, он достигнет цели и уже некому будет скучать.
— Как скажешь. Если сдохнешь, не жалуйся.
— Мы уже сдохли, — мелочно напомнил Хэ Сюань.
— Я славно погиб в бою, — поправил Хуа Чэн.
— Я тоже, — сказал Хэ Сюань. Раньше он об этом не рассказывал.
Господин градоначальник ухмыльнулся.
— С кем, с мелкими лавочниками? А я на войне.
Хэ Сюань замер, но тут же понял, что зная имя и гороскоп, проверить сведения было очень легко. И все же желание макнуть Хуа Чэна в миску с капустой не отпускало еще несколько мгновений.
— Возможно, — произнес он, когда почувствовал, что капуста в безопасности. — Но всех своих врагов я уничтожил.
— Всех?
Они зло уставились друг на друга через стол, но вскоре Хуа Чэн пнул его.
— Чего расселся? Пошел отсюда. Тунлу тебя ждать не будет.
Хэ Сюань пожал плечами, щелкнул саблю по рукояти и пошел.
Под красно-черными облаками, затянувшими небо над горой Тунлу, красные одеяния Хуа Чэна казались на удивление неприметными, но Хэ Сюань заметил его издалека. Он не спеша обходил реки лавы, перепрыгивал со скалы на скалу, пробуя свои новые силы, и жадно вдыхал серные испарения. Извержение раскололо склоны горы, повредило древние дома над и под землей сильнее прежнего. Он был рад видеть это давно осточертевшее место разрушенным.
— Я управился на два года быстрее, — сказал Хуа Чэн вместо приветствия.
Хэ Сюань не ждал его прихода, но посчитал это… приятным и тоже поздоровался:
— А у меня на один глаз больше.
— План тот же?
Хэ Сюань вновь окинул взглядом долину, где десятки огненных рек начертали грубый, но притягательный узор.
— Ты настолько волновался о моих планах?
— О своих, — поправил Хуа Чэн. — Мне нужен человек на Небесах.
Хэ Сюань посмотрел на него, потом снова на жерло Печи. Раньше ему казалось, что господин градоначальник всего лишь хочет быть осведомлен о делишках небожителей. Исследование некоторых уголков Тунлу значительно повлияло на это суждение.
— Я хорошо рассмотрел его лицо.
— Чье? — Хуа Чэн напрягся совсем незаметно.
— Статуи.
Господин градоначальник впился взглядом в горизонт и долго не произносил ни слова. Хэ Сюань не торопил.
— Дашь мне знать, как только о нем станет что-нибудь известно.
— Какая вежливая просьба.
— Ты должен мне денег, — буркнул Хуа Чэн.
Хэ Сюань усмехнулся.
— За пару перевернутых прилавков?
— Ты хоть представляешь, сколько процентов набежало за это время?
Хэ Сюань перевел взгляд в сторону и вниз. На выжженной вулканической земле, между огненными потоками, на останках погибшего государства несмотря ни на что зеленела бамбуковая роща. Не для него, но все же.
В конце концов он кивнул, не отрывая взгляда от побегов.