Chapter Text
Я не почувствовал пулю. Я бежал, и только, когда ощутил что-то мокрое на своей руке, понял, что у меня кровотечение. Довольно сильное, по факту. Я застыл, наблюдая, как кровь течет вниз по моей руке на асфальт.
Ватсон оказался рядом мгновенно.
— Холмс, ты ранен! — он подставил свое плечо под мою здоровую руку, своей рукой обвил мою талию и повел меня к ступенькам. Пальто было испорчено. Он принялся снимать его с меня.
— Выстрел, — пробормотал я, — Даже не почувствовал его. Вероятно, меня просто задело.
— Дай мне осмотреть, — сказал Ватсон, расстегивая мою окровавленную рубашку. — Выглядит так, будто пуля просто прошла сквозь. Это чуть глубже, чем поверхностная рана. Пуля попала в плечо и прошла насквозь.
Всякий раз, когда появлялось ранение, о котором нужно позаботиться, Ватсон в высшей степени серьезен и аналитичен. Его руки не дрожали и он не позволял себе расчувствоваться. В некоторых ситуациях он был солдатом, но доктором он был постоянно. Несмотря на то, что ему не хватало навыков, что бы ни формировало его характер, именно это делало его врачом.
Мы живем вместе уже год, за который он успел зашить множество ран, перевязать много подвернутых лодыжек и кистей, и с избытком перемазать мазью все шишки и синяки. Только после того, как он позаботится обо мне, он начинал ругать меня за мою беспечность.
Эта рана была самой серьезной из всех, что я получал за все это время. Я видел его лицо, когда он достал рулон марлевых бинтов из кармана и перевязал ими мою рану, чтобы остановить кровотечение. Наши взгляды не встретились, но мне показалось, что его лицо стало бледнее, его дыхание несколько участилось.
Я замер, когда он разлил что-то поверх бинтов из маленького флакона.
— Что это за чертовщина?
— Раствор фенола, — сказал он. — Предотвращает инфекцию.
— Щиплет чертовски. Ну правда, Ватсон, это всего лишь царапина-
На этом моменте, перед глазами все поплыло и я забыл, что хотел сказать.
Один из людей Лестрейда, Томпсон, выбежал из-за угла, тяжело дыша.
— Упустили, — пропыхтел он, опираясь руками на колени.
— За ним, Ватсон! — здоровой рукой я отстранился от его опоры. Когда же он не пошевелился, я подтолкнул его. Из-за боли я зашипел. — Ну? Чего ты ждешь?! Мужчина старый и дряблый. Он не мог далеко убежать.
Ватсон покачал головой.
— Ты ранен. Тебе нужен врач.
— Давай, — сказал я. — Я в порядке. Беги! — я снова подтолкнул его.
Ватсон нахмурился, он выглядел так, словно хотел сказать что-то еще, но затем побежал.
Лестрейд приехал, оценил повреждения и усадил меня в такси.
Уже дома, Лестрейд помог мне подняться по ступенькам в квартиру, где я рухнул в кресло. Миссис Хадсон закричала из-за количества крови и без промедлений послала Билли за доктором.
Крови было действительно много, как я заметил, и она все еще сочилась сквозь импровизированную повязку, сделанную Ватсоном. Иногда даже поверхностные раны могут обильно кровоточить, напомнил я себе. Моя голова вдруг стала легкой, словно я парил над собой, а слух уловил причудливое жужжание, почти успокаивающий гул. Пчелы, подумал я. Где пчелы?
Я закрыл глаза.
Когда я снова открыл их, уже прибыл доктор и задавал вопросы. Лестрейд отвечал, что было хорошо, так как я испытывал проблемы с пониманием слов. Они переместили меня на диванчик, заставив лечь на спину и поднять ноги. Доктор промыл и перевязал рану, говоря о том, что все могло быть гораздо хуже. Стоило бы пуле попасть ближе к артерии и он мог бы истечь кровью, сказал он.
Миссис Хадсон сделала чай. Лестрейд расспрашивал Томпсона про подозреваемого, отправил его за поручением, проконсультировал его по возвращению и спровадил снова.
Майкрофт приехал с другим доктором. Двое докторов обсуждали ранение, никак не придя к соглашению насчет его тяжести. Второй доктор размотал повязку, нанеся антисептик (снова), поспорил с Доктором Номер Один о необходимости наложения швов, закрыл рану несколькими швами и затянул её. Майкрофт посчитал нужным дать комментарий о квалифицированности врачей и о бесшабашности некого консультирующего детектива.
Столько людей сразу, разгуливающих по квартире, говорящих со мной и между собой — это действовало мне на нервы. Мое плечо болело, моя рука пульсировала и я чувствовал себя таким же безвольным, как кухонное полотенце.
— Где Джон? — раздраженно спросил я. — Почему он еще не вернулся?
Никто не ответил.
— Никто не додумался вызвать ему такси?
Томпсон прочистил горло.
— Ты сказал ему бежать за подозреваемым. Я предполагаю, он все еще ищет его.
— Совсем без подмоги? — я обвел всех злым взглядом. — У того мужчины есть пистолет! Это абсурд — Лестрейд, иди и найди его!
Лестрейд вздохнул.
— Холмс, это был твой приказ отправить его за Рагглзом и у меня были дела поважнее, чем разыскивать твоего мальчика. Он сам найдет дорогу назад. Он смышленый, привык к улицам, и достаточно смелый, чтобы отпугнуть любые неприятности.
— Тогда пошли Томпсона, — ответил я сердито. Ни один из копов не пошевелился. — Кто-нибудь, найдите Ватсона! — воскликнул я.
Майкрофт обменялся взглядами с Лестрейдом, кивнув Доктору Номер Два, и затем повернулся ко мне.
— Шерлок, тебе нужно отдохнуть. Давай перенесем тебя в твою кровать и дадим тебе остыть.
Все еще с легкой головой, я позволил отнести себя в кровать. Майкрофт помог мне раздеться и укрыл пледом. Доктор дал мне успокоительное. Вдруг я почувствовал, насколько сонным стал. Майкрофт сел рядом со мной, наблюдая.
Ватсон пропал. Я чувствовал, что вот-вот заплачу.
— Пожалуйста, Майкрофт, — слабо сказал я. — Найди Джона. Он мне нужен.
— Он вернется. Я уверен, он в порядке.
— Но что, если его ранили? Что, если его подстрелили? Он не может умереть, Майкрофт, он нужен мне!
— Не волнуйся, брат мой. — Майкрофт погладил мою руку. — Поспи сейчас.
Я уткнулся в подушку, пробормотав:
— Я люблю его.
Свет пробивался сквозь шторы в комнату, когда я открыл глаза. Моё больное плечо напомнило мне о событиях прошлого вечера.
Меня накрыло волной облегчения, когда я увидел его блондинистую голову на подушке и услышал сопение. Я поднял руку, запустил пальцы в его мягкие волосы.
Он проснулся, повернулся лицом к мне.
— Все в порядке, Холмс?
— Поверхностная рана. Как ты и сказал, пуля прошла точно сквозь. Много крови, но никаких серьезных последствий.
— Я не нашел его, — он потер глаза руками. — Прости.
— Все равно было слишком поздно. Мне не стоило беспокоить и отправлять тебя.
— Холмс, — сказал он, облизывая свои губы. Нервный жест. — Я-я не хотел бежать за тем мужчиной, ведь ты был ранен и не знал, насколько это плохо. Пуля могла попасть по артерии и ты мог бы истечь кровью. Когда я вернулся, тебя уже там не было, и было столько крови на тротуаре... Я думал — Я думал, что бы можешь быть мертв. — его губы дрожали, он опустил голову. Слезы капали на одеяло.
— Меня не так просто убить, — сказал я, погладив его по руке. — Обещаю тебе, я буду с тобой еще очень долго.
— Нелепо. Никто не может давать таких обещаний. — он зыркнул на меня, его глаза все еще были красными. — Как бы там ни было, я могу пообещать тебе, что в следующий раз я не буду исполнять столь абсурдные поручения, даже если ты разозлишься и будешь разглагольствовать, называя меня идиотом и угрожаю разорвать наше партнерство. Моё место рядом с тобой, моё дело — защищать тебя. У тебя есть мозги, у меня — мускулы. Даже не спорь со мной по этому поводу.
Его запал заставил меня улыбнуться.
— Мой дорогой Ватсон, я бы не посмел.
— Хорошо. — он кивнул, все еще хмурясь. — Я осмотрел одежду, но не хотел снимать её, чтобы увидеть рану. Доктор сказал мне, что он наложил пару швов. Также он выписал морфий, который был бы сейчас как нельзя кстати. И даже не пытайся давить на меня, чтобы получить еще, это все равно не сработает.
— Я не буду. Морфий ужасно пленительный. Я не хочу снова оказаться под его влиянием.
Он помог мне принять сидячее положение, подложив мне под спину еще одну подушку и заправил одеяло вокруг меня.
— Будешь чай? — предложил он. — Если ты голоден, могу сделать тебе яичницу с тостами.
— Просто чай.
Он пошел вскипятить чайник и заварить чай. Я лег, уставившись в потолок, думая.
— Прошу, — сказал Ватсон, вложив мне в руки чашку свежезавареного чая.
Я указал на стул.
— Сядь. — отпив из чашки, я изучил его взглядом. — Мне интересно, Ватсон.
— Сведения? Или выводы? — он все таки улыбнулся и это было, словно солнце пробилось сквозь облака.
— Я собрал сведения, сделал выводы, и теперь мне интересно, что ты думаешь об этом.
— О чем именно?
— Ты мой партнер уже на протяжении года. Когда я встретил тебя, ты представился, как доктор.
— Умоляю, Холмс, — сказал он, немного закатив глаза. — Я бы лучше забыл об этом.
— Я не забыл. Это была одна из причин, почему я попросил тебя работать со мной.
Он громко рассмеялся.
— Что? Потому что я обманул тебя?
— Нет, потому что у тебя есть врожденный талант к работе врачом и достаточно наглости, чтобы легально использовать этот талант для выживания. — вспомнив молодого человека, который смело противостоял моему брату, требуя осмотреть его пациента, я улыбнулся.
Он пожал плечами.
— Это имеет смысл. Лучше, чем другие альтернативы, во всяком случае. Сейчас, конечно же, я сожалею об этом. Особенно о том, как твой брат угрожал доложить обо мне в Медицинский Совет.
— Ты мог бы все еще выдавать себя за врача, если бы не встретил меня и моего злопамятного брата.
— Возможно, — сказал он. — Мне нравится думать, что я просто нашел более легальный способ устроить свою жизнь.
— Возможно, ты все еще мог бы быть доктором.
— Нет.
— Почему нет? Это очевидно, что ты во много самоучка, но твоя способность понимать это самому, без наставника, свидетельствует о большом таланте. — я улыбнулся ему. — И это, очевидно, то, чего ты хочешь. Какой другой человек будет носить марлевые бинты и фенол, пинцет и другие маленькие инструменты в своем кармане? Врач, вот кто. Дальнейшее обучение поможет тебе закончить то, что начал.
Его лицо потемнело.
— Холмс, я сказал нет. Не спрашивай меня больше. — он встал и покинул комнату.
Я был озадачен его реакцией. Он явно был опытным читателем; он управлял всеми моими файлами, просматривал все газеты в поисках статей, и порой изучал мои электронные книги в свободное время. Для написания заметок не требовалось высокого литературного стиля, но его навыки были достойными похвалы. Он точно и аккуратно вел записи, вовремя оплачивал счета, обрабатывал мою корреспонденцию и опрашивал свидетелей.
Я хорошо разбираюсь в людской речи и очень тщательно учился распознавать разные акценты лондонского английского. Я научился имитировать многие из них с предельной точностью. И я точно знаю, насколько сложно овладеть этим навыком. Каждый день мой Ватсон говорил на языке, который, по своей сути, был иностранным для него. Его родным диалектом был нортумбрийский, который, возможно, являлся самым сложным для изучения из всех английских диалектов, а также одним из самых древних. Ватсон вырос, разговаривая именно так и только потом научился изображать образованного англичанина. Иногда я слышал, как в его речи проскальзывал его родной язык, часто, когда он был зол или уставший или выпивал слишком много. Не раз это пригождалось в деле. Большинство людей бы и не знали о его происхождении, ведь теперь у него были деньги, чтобы хорошо одеваться и возможность имитировать английский акцент.
Интеллектуально он был выше среднего; с его энергией и дисциплинированностью, которые я в нем заметил, он мог бы без труда соответствовать требованиям медицинской школы. Это могло бы означать отказ от некоторых его обязанностей передо мной, но я готов был пойти на это. Мне нужно было придумать, как заплатить за это, но такое вложение явно стоит того. Наша практика шла хорошо, но иногда требовалось мнение эксперта. Я доверял Ватсону в таких вещах, но Скотланд-Ярд — нет, полагаясь на мнение своих экспертов.
Чем же был обусловлен его отказ от изучения медицины? Он посещал занятия в Эдинбурге, как он говорил, всего год, пока его мать не умерла и оставила его и его брата обездоленных. Он вполне мог получить медицинскую лицензию на законных основаниях и это не заняло бы у него больше трех лет.
Мне нужно немного подождать и понаблюдать за ним.
Моё выздоровление заняло больше времени, чем я предполагал, преимущественно потому что мой Ватсон может быть чрезвычайно педантичным, когда захочет этого. Он преобразовал мой беспорядочный режим питания в три приема пищи и несколько чашек чая между ними. Мой режим сна также подвергся изменениям: теперь я должен был спать восемь часов каждую ночь. Он спал рядом со мной, чтобы быть уверенным, что я не сбегу из постели раньше времени.
— Мне скучно, — такова была моя основная претензия.
И его решением было обеспечить меня газетами и прочим материалом для чтения, включающее в себя множество довольно нудных новелл, которые он советовал мне. Я не видел никакого смысла в чтении художественной литературы, о чем и сказал ему.
— Смотри на это, словно на изучение человеческой психологии. — ответил он мне.
— Я рассматриваю это, как изучение неразумных персонажей, глупых эмоций и интриг, которые полностью являются плодом заблуждений какого-то автора, который никогда не совершал эти вещи сам.
Но я быстро зачитался "Островом сокровищ", недавно опубликованная книга нового автора. Когда я был ребенком, я планировал стать пиратом и история мистера Стивенсона дала мне возможность снова окунуться в эту жизнь. Спустя столько лет после того, как я пережил свои фантазии, я узнал, что реальность пиратов гораздо более тоскливая, чем история это преподносит, но это не помешало мне снова окунуться в мои юношеские мечты среди этих страниц.
— Я еду в Скотланд-Ярд. — однажды оповестил он меня после обеда. — Пока меня не будет, просто сиди в своем кресле, читай газеты и не расхаживай никуда, пока я не приду.
— Я уже дочитал газету. Что мне делать в этом случае? — я сразу почувствовал зависть, думая о том, что Лестрейд просто послал весточку Ватсону и тот собирается помочь ему с интересной головоломкой.
— Нет, Лестрейд не доверит тебе ни одного дела, пока ты не выздоровеешь окончательно. Но у него также полно нераскрытых дел. Я предложил ему, что ты мог бы взять одно или два из них и расследовать их из своего кресла и он согласился дать мне выбрать несколько файлов.
— Я уверен, они скучные, — сказал я, раскуривая трубку. — Сколько их?
— Достаточно, чтобы занять тебя на пару недель. Со скольки ты хочешь начать?
— А сколько дней я еще должен оставаться инвалидом?
— Неделю, как минимум.
Я пожал плечами.
— Тогда, семь. Я расследую их до конца недели. Если я справлюсь раньше срока, то ты позволишь мне расследовать настоящее дело.
— Если ты справишься раньше, я дам тебе еще, — ответил он, улыбаясь. — Вот еще одна книга для тебя — мистика. Не подглядывай в развязку! А теперь, будь хорошим мальчиком и оставайся здесь, пока я не вернусь.
Я взял в руки довольно увесистую книгу — "Тайна Эдвина Друда" Чарльза Диккенса. Это звучало довольно скучно, и, поскольку это был Диккенс, я уже знал, что слов здесь гораздо больше, чем смысла, но я поставил себе цель развязать тайну до середины книги.
Грохот на нижнем этаже отвлек меня от мистики. Я уже успел построить теорию об причине бесследного исчезновения главного героя и его убийцы (конечно же, это было именно убийство, даже, если тело так и не было найдено), но строить теории до того, как все доказательства будут выявлены может стать капитальной ошибкой.
Миссис Хадсон открыла дверь.
— Там молодой человек хочет увидеть мистера Ватсона. Мне впустить его?
Я отложил книгу в сторону. У Джона Ватсона никогда не бывало гостей, хотя он иногда выходил в паб с несколькими армейскими друзьями. Во время этих его походов, я не чувствовал ревность, но мне всегда было любопытно, что из себя представляют люди, которые заслужили его время и внимание. Кто бы это ни был, его появление сможет утолить некоторую долю моего любопытства.
— Конечно. И, будьте так любезны, подайте нам чай.
Молодой человек, что вошел в комнату несколько минут спустя был румяным и коренастым, эдакий мальчик-переросток, судя по всему.
— Афганистан. — сказал я. — Пятый батальон нортумбрийских стрелков.
— Вильям Мюррей. — ответил молодой человек. — А вы, должно быть, Шерлок Холмс. — он улыбнулся так широко, что его глаза зажмурились.
Гениальная дедукция.
— Ты хочешь Ватсона.
Мюррей кивнул.
— Я хотел убедиться, что он не против сбежать и выпить по бокалу со мной. — казалось, он понял, что я недоволен таким ответом. — Мы товарищи, э-э, друзья.
— Сбежать? — я только сильнее нахмурился. — Сбежать от кого?
— Ой, — издал Мюррэй. — Я не- я имел ввиду, если бы он не был занят, он мог бы выйти и выпить.
— С чего бы ему это делать?
— Ну, он много работает. Заслуживает немного развлечься.
— Развлечься? И что же веселого в том, чтобы сидеть в шумном пабе, вдыхая ядовитую вонь рабочих, вливающих в себя дрянное дешевое пиво и курящих табак?
Мюррей хмыкнул.
— Теперь я вижу, почему он нечасто выходит куда-либо развлечься. — его глаза снова зажмурились. — Вы настоящий тиран.
Я не обнаружил никаких подтекстов в словах Мюррея, но стал размышлять о том, что именно Ватсон рассказал этому мужчине. Я гадал, как много еще приятелей есть у Ватсона.
— Я — тиран?
Мюррей, кажется, понял свою ошибку.
— Нет, сэр. Я всего лишь шучу. Я знаю, уж у вас есть, чем его занять.
— Он обсуждал свою работу с тобой.
— Э-э... он упоминал про несколько ваших дел. Не о текущих. Лишь о тех, о которых он писал. Мы уже говорили ему, что он правда должен опубликовать одну из этих историй. Любой журнал заплатит хорошие деньги за приключения, вроде этих.
Я представил Ватсона, окруженного толпой товарищей, читающего вслух некоторые плохо-написанные, романтизированные описания их дел, получая похвалу и вдохновляясь еще более глупыми идеями. Только потому, что его круглощекий товарищ пришел сегодня, я и узнал об этом, иначе я смог бы узнать лишь увидев свою карикатуру на обложке одного из тех журналов. Вернемся к делу, тогда:
— Что еще он говорил обо мне?
Мюррей начал немного потеть, а его щеки стали бледными. Он держал свой воротник.
— Ничего. Совсем ничего. Он... очень рад работать с вами, мистер Холмс. Хвастает немного, если честно.
— Действительно.
— Да, сэр. Он сказал, что стоит вам лишь посмотреть на человека и вы уже скажете, где он родился, как вырос и где работает.
— Жаловался ли он на то, что со мной сложно жить?
Мужчина заколебался, уже сожалея о словах, которые ему не стоило говорить.
— Вы добрый мужчина, хороший.
Он очень осторожно подавал информацию.
— Что ж, мистер Мюррей. Ватсона сейчас здесь нет. Он делает некоторые поручения для меня этим вечером и не сможет поучавствовать в вашем развлечении. Я передам ему, что вы приходили. Хорошего дня.
Я закрыл дверь перед покрасневшим лицом Мюррея и сразу же направился к столу Ватсона. Я ранее видел, как он пишет, но предполагал, что это были заметки по делу. Найдя ноутбук, я сел, ожидая Ватсона.
Не прошло и двадцати минут, как я услышал шаги Ватсона на лестнице. Немного запыхавшийся, но улыбающийся, он переступил порог в комнату. В руках он держал стопку папок, скрепленных нитками, без сомнений, материалы по делам.
— Вот немного бумажного материала для тебя! Я выбрал лучшие из всех, семь дел, которые займут тебя минимум на неделю. — он открыл одну из папок. — С чего ты хочешь начать? Здесь есть одно, про исчезновение парня и предположительного убийцу. Все, что осталось от бедного паренька, то, что удалось найти, была его левая нога, которую опознали только по обуви, что все еще прикреплена к нему. — он достал файл из папки.
— Думаю, я бы лучше предпочел прочитать одну из твоих историй. — ответил я.
— Моих историй?
Я поднял ноутбук.
— Прежде, чем ты отнесешь это в журнал, было бы мило с твоей стороны, дать мне прочитать и другие истории, что ты написал, представляя меня протагонистом.
Лицо Ватсона побледнело.
Я одарил его самой холодной улыбкой.
— Или... ты хотел бы, чтобы я был злодеем?
— Я не собирался отправлять свои истории в журнал. — сказал он. — Я написал их для своего удовольствия и, волей случая, прочел одну некоторым своим друзьям, которые интересовались. Мне не стоило делать этого без твоего согласия. Мне очень жаль, Холмс.
Открыв ноутбук, я начал читать вслух:
Сама его личность и внешний вид привлекали внимание любого случайного прохожего. Ростом он был более шести футов и очень худой, от чего казался выше. Взгляд его был острым и пронзительным... а его тонкий, словно клюв орла, нос придавал его лицу вид настороженности и решительности. Его подбородок был угловатым и выпуклым, что характеризирует целеустремленного человека. Руки его всегда были испачканы чернилами и химическими веществами, но при этой неопрятности, как я заметил, когда наблюдал, как он ловко орудует своими хрупкими инструментами.
— Тебе так нравятся мои глаза, Ватсон? Только посмотри, здесь на следующей странице ты описал меня, мечтательно смотрящего в пустоту! Я полагаю, мой гениальный ум придает мне этот мечтательный вид— конечно же, в свободное время от того, как мой нос придает мне вид бдительности и задумчивости. Почему это так необходимо — описывать меня всего вот так? Если уж ты собираешься сделать меня персонажем этой романтической ахинеи, не мог бы ты презентовать меня по моим действиям, а не по глазам, носу, подбородку или рукам?
— Читатели хотят знать, как персонаж выглядит, — сказал он. — Ты выдающаяся личность, Холмс.
— Выдающийся, да, — ответил я. — Я заметил, что ты ни разу не использовал слово "прекрасный".
Он смущенно улыбнулся.
— Для меня, ты прекрасен. Но моё мнение о тебе необъективно из-за моей привязанности к тебе.
Я окинул его строгим взглядом.
— Наша встреча, как ты описал, совершенно невероятное событие. Мы оба просто искали соседа по квартире? Шансы, что такое могло произойти—
— Я же не могу рассказать правду, Холмс. — он ответил. — Да, я сделал нас художественными персонажами. Но не думаю, что это делает нас хуже. Это лишь делает историю лучше.
— Романтическую историю. — проворчал я.
— Да, которая не менее романтичная, чем реальная история. — его скулы покраснели. — Я знаю, ты не склонен к романтическим чувствам, дорогой, но разве не судьба свела нас вместе?
Мне было нечего ответить на это. Было довольно много обстоятельств, что заставили нас сойтись, и все эти обстоятельства были за пределами человеческого понимания. Объяснять это Джону Ватсону, в тот момент, когда он улыбался мне, утверждая, что судьба привела его ко мне, было бесполезно.
Вместе этого, я сказал:
— Я дочитаю позже, когда буду менее эксцентричным и раздраженным, когда мой острый ум будет меньше загружен решением разных мелочей. Тогда я обращу свои поразительные способности наблюдательности к этому скромному ноутбуку. — я отложил оскорбительную статью в сторону от моего кресла. — Я утомил тебя, Ватсон?
— Очевидно, нет, — сказал он, — я написал более сотни страниц, все о тебе. Мне не стыдно за то, что я написал, но мне жаль, что я не рассказал тебе об этом.
— Как я понимаю, ты был так осторожен, скрывая свои истории от меня. Я бы все равно обнаружил их рано или поздно, ты же знаешь. По велению судьбы, твой друг Мюррей пришел раньше, с энтузиазмом отзываясь про твои приключения со мной. Кажется, он считал, что тебе стоит больше развлекаться, поэтому, он хотел украсть тебя у меня на несколько часов, чтобы выпить пива вместе с ним и другими твоими товарищами.
— Он всегда приглашает меня, но я обычно отказываю. Последнее время он был более настойчив и я сказал, что возможно загляну к ним. Это было две недели назад, перед тем, как тебя подстрелили. Я не пойду туда сегодня.
Я изучил его реакцию. Здесь не было ничего скрытого, никакого подвоха. Я мог видеть, что связывало его с Мюрреем, ведь он был мужчиной более близким к его социальному классу, явно не из-за богатства или общества. Он был сыном успешного торговца, вероятно, не отличающегося от отца Ватсона, который поступил с ним так плохо. У них был совместный опыт в Афганистане. Как многие солдаты, они с наслаждением выпивали и обсуждали военные времена. У меня не было причин беспокоиться об этом, но мне это не мешало быть таким.
— Иди, — сказал я. — Выпей с друзьями в пабе, если тебе так нравится. Только не рассказывай им сказки обо мне.
Ватсон покачал головой.
— Я не в настроении для большой компании. Я предпочел бы остаться дома, с тобой. Давай, я сделаю нам чай. Посидим у камина, пока миссис Хадсон не подаст ужин для нас.
— Как пожелаешь.
Я вернулся к чтению после того, как мы поужинали. Ватсон сел в кресло и открыл новеллу, которую он читал.
— Ты уже закончил Эдвина Друда?
— Нет. Но, как я и обещал, я не подглядывал в конец. — я посмотрел на него.
Он улыбнулся так, будто его это позабавило.
— Я верю тебе. Дай мне знать, когда закончишь.
Я снова открыл крышку ноутбука и принялся читать. Когда я остановился на третьей, незаконченной истории, я едва сдерживал улыбку.
Ватсон замер, потирая глаза.
— Я закончил. Ты готов идти спать?
Я закрыл ноутбук, но так и не встал с кресла.
— Только если ты будешь спать в моей постели. И под сном, я имею ввиду немного другое занятие.
Он потянул меня за руку и заставил встать на ноги.
— Уверен, что достаточно здоров для того занятия, которое предлагаешь?
— Мое плечо болит, но другие части моего тела в порядке и хорошо функционируют. Уверен, мы что-нибудь придумаем.
Он был очень нежен со мной, осторожен, чтобы не напрягать мою руку и плечо. После этого он придержал меня и помог лечь в постель. Я лежал без сна, думая о историях, написанных им. Несмотря на то, что его истории были дилетантскими и невыносимо романтичными, было очень приятно находиться в центре такого восхищения. Истории однозначно стоит подредактировать, прежде, чем публиковать, конечно же. Возможно, Майкрофт знает хорошего редактора.