Work Text:
История «Поколения 398 года», иначе их еще называют «Поколением двадцати одного» — одна из ярчайших страниц истории прошлого Круга, и без того не бедного на события с самого своего начала, а именно со времен смены династии Раканов на правящую ныне династию Олларов. Говоря о «Поколении двадцати одного», начинают всегда с Лаик — основанной за четыреста лет до интересующих нас событий тюрьмы под видом школы для детей-заложников из знатных семей. К концу Круга Скал бывшая школа, где в подростках голодом и холодом воспитывали страх перед правящей фамилией, сделалась уже известным во всех странах континента элитным военным училищем для мальчиков. Доступно оно по-прежнему было лишь отпрыскам самых знатных семейств, однако в приеме было отказано наследнику дриксенских герцогов Фельсенбургов, сыну кагетского казара Адгемара и наследнику предыдущей династии Альдо Ракану. Вход в стены Лаик был открыт лишь талигойцам — и «истинные талигойцы», как они называли себя впоследствии, встретились именно там.
Соученики, однокорытники, блестящие молодые дворяне удивительным образом нашли то общее, что связало их сильнее, чем разделяли имущественные или политические противоречия. Множество исследований посвящено методам преподавания в Лаик, учителям, вложившим в юные головы первые представления о свободе и благе для королевства, но мы все же будем исходить из того, что училище всего лишь свело вместе будущих молодых офицеров. Все остальное сделали боевой опыт и сама эпоха. Участники военных действий, прошедшие Варастийскую кампанию, как Ричард Окделл, воевавшие в Торке, как Норберт и Йоганн Катершванцы, или оборонявшие от дриксенцев Хексберг, как Альберто Салина, а также поступившие на государственную службу, подобно Франсуа Рафле и Константину Манро, молодые люди, терявшие друзей и близких в дворцовых переворотах и смуте, не могли не ждать и не искать нового, лучшего будущего. В поисках такого будущего они объединились в общество, известное нам сегодня как «Союз унаров». Яркие и трагические судьбы молодых офицеров, жаждавших перемен для Талига, вот уже больше круга вдохновляют художников, поэтов и композиторов, но мы все же призываем вас сохранять верность фактам и смотреть на события глазами историков.
Предпосылки объединения молодых людей в союз не так уж и сложны: вернувшиеся с войн на границах, вновь оказавшиеся в довольно дорогой Олларии, военные продолжили жить так же, как привыкли в походах — вскладчину, снимая дом и внося равные доли оплаты за проживание и снедь. Довольно быстро подобные дома стали посещать их бывшие однокорытники, которые спасались таким образом от скуки и пустоты придворной жизни, устав наблюдать полное отсутствие желания у регента при короле-мальчике проводить прогрессивные реформы, подобные тем, что позволили странам, побежденным Талигом, развиваться быстрее и лучше своего победителя.
Именно с этим и связаны значительные затруднения следствия, работавшего после по делам «Поколения 398 года». Для многих бывших унаров разговоры так и остались разговорами — способом нескучно провести время в интеллектуальных беседах с высокообразованными людьми своего круга. Вполне возможно, что вопросы реставрации прежней династии мало кто из них принимал всерьез. Поражает и удивляет скорее то, что именно бывшие унары Лаик остались до последнего верны своим утопическим идеям и во всем помогали один другому, отказываясь называть имена других заговорщиков. Заметим, что совершенно необходимо помнить следующее: все эти люди были дворянами и придавали большое значение понятию чести. Для них могло бы стать большой радостью и поводом для гордости следовать за королем-реформатором, и в первые годы своего существования «Союз унаров» не разделял служение королю и служение отечеству. Они полагали возможным подавать свои идеи в приемную его величества и всячески способствовать их дальнейшему воплощению в жизнь. К несчастью, регент при малолетнем короле любил войну и дорогие вина больше, чем проекты реформ, и горькое разочарование молодых людей, неоднократно обращавшихся к нему, и вылилось, в конечном итоге, в вооруженное восстание. Говоря о выходе на Ружскую площадь, хотелось бы особо отметить, что никто из офицеров не вывел подвластные им, но содержавшиеся на деньги казны полки. Все солдаты, стоявшие в тот туманный день у Нового дворца, были из личных полков своих офицеров. Это были, к примеру, гвардейцы герцога Валентина Придда и Ричарда Окделла, мушкетеры Константина Манро и стрелки Бласко Дельгадо.
Однако вернемся к началу — оно скрывается в тенях за много лет до интересующих нас событий. Первой жертвой из «Поколения 398 года» стал Паоло Куньо, погибший еще унаром в подвалах Лаик, и его смерть навечно связала кровью оставшихся двадцать молодых людей. Двадцать один — несчастливое в Талиге число, а их было ровно столько, когда они вошли в эти стены. Паоло, как и священник Герман Супре, был, по всей видимости, убит тогдашним начальником училища, Арнольдом Арамоной, по поручению кардинала Сильвестра, в связи с проповедями вольнодумства и свободомыслия в Лаик. Убийство дало, скорее, обратный эффект, навсегда заронив в души и сердца молодых людей мечты о свободе и ненависть к тем, кто ей препятствует.
Следующей жертвой сторонников правящей династии Олларов стал граф Эстебан Сабве, единственный сын и наследник герцога Колиньяра, владельца обширных земель на юге. Как указывают письменные источники, его убил на дуэли герцог Рокэ Алва, Первый маршал Талига, самый ярый и преданный сторонник династии Олларов. В этом долгое время сомневались и исследователи, и простые любители истории, а основой для их сомнений послужил без сомнения блестящий, но все же художественный фильм «Унарское братство», получивший Золотое Павлинье перо на международном кинофестивале в Гайифе. В фильме, напомним, граф Сабвэ отчаянно молод, да и сама дуэль должна была происходить между ним и Ричардом Окделлом, его однокорытником. Но вмешавшийся Рокэ Алва повернул дело неожиданным для всех образом. Мы не можем отказать консультантам фильма в известной доле серьезности при подходе к работе, но не будем забывать, что фильмы снимаются ради зрелищности и кассы, работа же в архивах больше для бесплатных сумасшедших. Последние архивные исследования убедительно доказывают, что Ричард Окделл, напротив, стремился уберечь однокорытника и союзника Эстебана от дуэли и пытался переубедить Первого маршала, своего бывшего эра. Вместе с ним к месту дуэли явились еще шестеро его соучеников, но все они опоздали.
Странные и противоречивые отношения Первого маршала Талига и его оруженосца Ричарда Окделла по сей день будоражат умы — и не без причин. Как мы знаем, один из идейных вдохновителей восстания, герцог Ричард Окделл, на Ружскую площадь не вышел. По данным, не вызывающим никаких сомнений, личная гвардия кэналлийского герцога вывезла его за пределы государства, связанным, в закрытой карете, и вернулся он лишь только тогда, когда все было кончено. Окделл четырежды вызывал Алву на дуэль, трижды дрался и был серьезно ранен.
Сохранился протокол допроса, в котором юный король Карл Оллар, пожелавший лично говорить с мятежными дворянами, спрашивает герцога Окделла: «Чего же вы хотите? Как вас понять?». Ричард Окделл ответил: «Понять нас нетрудно, мы такие же, как и вы. И у вас, и у нас цели равно благие, а методы — преступные». Он избежал казни и каторжных работ, но лишь для того, чтобы по дороге в ссылку в родное герцогство погибнуть от рук мелких дворян из Эпинэ, убежденных в том, что именно он стал причиной смерти королевы-южанки Катарины Ариго.
Восстание захлебнулось. Многие исследователи называют причиной провала непродуманность дальнейших действий. Бунтующие молодые люди не имели ни малейшего представления о том, что будут делать в случае успеха, и не заглядывали дальше взятия столицы. Они могли бы даже захватить Олларию, но вряд ли сумели бы удержать. И чего они не предусмотрели совершенно — так это того, что им не удастся выстоять против авторитета своих воспитателей. В конечном итоге, события начала Круга Ветра были так необыкновенно страшны именно тем, что раскол пришел в семьи. Поколение отцов и старших братьев не поддержало юношеских «мечтаний», молодые офицеры и их бывшие кумиры оказались по разные стороны: одни вышли на площадь перед Новым дворцом под знаменем со Зверем Раканов, а другие стреляли в них, принуждая к повиновению. Трагическая красота судеб «Поколения 398 года» стала неисчерпаемым источником вдохновения для художественных произведений, встав едва ли не вровень с гальтарской мифологией.
Мы приведем кратко лишь некоторые из них, придерживаясь сухих и доказанных фактов, но не отказывая себе в удовольствии полюбоваться завораживающим хитросплетением человеческих судеб.
Рассмотрим унаров в порядке их выпуска из Лаик в 398 году. Судьба Эстебана Колиньяра, погибшего одним из первых, нам уже известна.
Один из близнецов Катершванц, так доподлинно и не выяснено, который, погибнет прямо на площади, второй — на передовой в Торке, в одной из бесконечных приграничных стычек.
Маркиз Луис Альберто Салина из дома Сагнара, получив известие от своих однокорытников, поднимет восстание на флоте и несколько долгих дней даже сможет удерживать в своих руках власть. Дом Сагнара, сочтя позор неповиновения государю несмываемым пятном на своем имени, отправит усмирять его вице-адмирала Хулио Салину, родного дядю мятежника. Документально подтверждено, что они встретились и имели разговор в Хексберг, в ночь с третьего на четвертый и последний день восстания. Существует широко распространенное убеждение, нашедшее отражение в живописи и скульптуре, что Хулио Салина предложил племяннику на выбор яд или кинжал, чтобы смыть бесчестье, однако кровное родство в описываемый период все еще имело сильнейшее влияние на традиции и образ жизни марикьяре, и в действительности этого не произошло: ту ночь Альберто Салина пережил и даже отпустил своего родича назад, на борт флагмана «Марикьяра». На рассвете корабли мятежников атаковали, «Марикьяра» получила сильнейшие повреждения и затонула, Хулио Салина был серьезно ранен, но продолжал сражаться; и именно пример мужества и стойкости вице-адмирала, оставшегося верным королю, внес смятение в души восставших — Альберто Салину взяли в плен люди, которых он уже считал своими, и передали в руки дяди. Он стал одним из тех, кого ждали личная беседа с государем и ссылка в надорские рудники, но дело осложнилось внезапным порывом его невесты, девицы Гизеллы из дома Ноймаринен. После объявления о ее твердом намерении последовать за ним, участь молодого Салины решилась: он был убит на Надорском тракте на этапе между Роксли и Лоу, и причастность к этому семейства его нареченной подтвердили найденные расписки.
Виконт Арно Сэ неоднократно пытался привлечь на сторону восстания своих братьев-маршалов Лионеля и Эмиля Савиньяков, однако разница в полтора десятка лет и совершенно иные убеждения сделали его попытки полностью бесполезными. Убежденный монархист и сторонник династии Олларов Лионель Савиньяк, разъяренный мнимой попыткой покушения на своего брата-близнеца Эмиля, сам отдал приказ открыть огонь по полкам, перед которыми стоял его младший брат. Также Лионель Савиньяк лично проводил допрос виконта Сэ в Багерлее, и он же, вызвав на дуэль по надуманному поводу, убил генерала Леонарда Манрика, который не участвовал ни в какой заговорщической деятельности, но пытался вразумить и спасти своего племянника Константина Манро, внука действующего тессория, талантливого финансиста, ведавшего всеми денежными делами Союза. Несмотря на то, что факты говорят больше об обратном, в мир кино и художественной литературы граф Савиньяк вошел персонажем скорее трагическим, страдающим и мучающимся от невозможности принять однозначно верное решение. Жемчужина королевской коллекции, знаменитейшая картина «Рокэ Алва в Багерлее» в полной мере дает прочувствовать сочувствие к нему художника. Если Первый маршал Рокэ Алва, сидящий в кресле, и стоящий перед ним герцог Ричард Окделл изображены, несмотря на положение на переднем плане, в темных, резких тонах, а их лица скрывает тень, то, напротив, тонкие лессировки, игра кьяроскуро и в особенности дивный свет, заполняющий пространство заднего плана и направленный словно бы из-за спин изображенных фигур прямо на зрителя, достались именно Железному канцлеру и его младшему брату. Арно Савиньяк изображен с перевязанными головой и рукой — в действительности же он был ранен в бедро и стоять перед братом уже не мог. Сохранилось несколько писем, которые Арно написал матери из Багерлее, но все они остались без ответа. Графиня Арлетта Савиньяк выбрала верность короне и карьере своих старших сыновей. Письмо же, написанное Лионелем младшему брату в те дни, когда восстание еще казалось острой, но не опасной шуткой, легло в основу великолепнейшего стихотворного переложения: «Когда меж ложью государю и ложью другу своему», которое все мы учили на уроках словесности в первые годы за партой. Здесь будет уместно упомянуть, что граф Савиньяк и сам был не чужд поэзии и многие его творческие удачи вошли в сборники тех лет, но к этой теме он не обращался никогда. Отметим также, что первая строка поэтического переложения и в самом деле в точности повторяет прозаическое письмо графа мятежному младшему брату. Письмо находится в государственном архиве, при желании ознакомиться с ним может каждый. Возмутившее недавно всю профессиональную общественность громкое заявление дриксенских исследователей о его поддельном характере не подтвердилось.
Трагедия Бласко Дельгадо, ставшая основой для кэналлийских кантик и сравнительно недавно нашедшая воплощение в современном мюзикле, также заслуживает отдельного упоминания. Старший брат Бласко, маршал Талига и вассал Рокэ Алвы Хорхе Дьегаррон должен был, согласно обычаю, казнить преступника собственной рукой, но маркиз Дьегаррон предпочел выстрелить себе в голову. С его братом покончили адъютанты маршала, ворвавшиеся на звук выстрела. Братья похоронены вместе, в одной часовне, а их именами названы приделы западного крыла кафедрального собора в Дьегарроне: Хорхе и Бласко.
Интересна также и судьба Валентина Придда, сына бывшего супрема, верховного судьи Талига. Предприняв отчаянную, но увенчавшуюся внезапным успехом попытку отбить Ричарда Окделла у конвоя, Валентин, убедившись, что его однокорытник не собирается бежать, а, напротив, рассчитывает на еще одну возможность скрестить шпаги с Рокэ Алвой, очевидным образом не желавшим по каким-то сентиментальным соображениям убивать своего бывшего оруженосца, также остается в столице и переживает долгий и мучительный разговор с Первым маршалом. Сохранились протоколы, в которых Алва неоднократно и весьма язвительно упрекает герцога Придда в измене государю и государству, на что Валентин отвечает, что присягал и клялся в верности отечеству, а не королю. Кроме того, Алва крайне недвусмысленно говорит о том, что старший сын Приддов, погибший при загадочных обстоятельствах Юстиниан, был также увлечен опасными и несбыточными идеями, из-за чего с ним и расправился родной отец. Валентин в холодной и сухой манере предлагает Первому маршалу взять эту роль на себя, так как отца у него больше нет, и напоминает, что из Приддов осталось еще двое братьев. В этом Валентин ошибался, чего он на момент разговора знать, разумеется, не мог. Из его братьев выжил только самый младший, Питер-Иммануил. Клаус-Максимиллиан, которого Валентин на момент допроса считал своим наследником, пытался поднять народ, произнося речь на Ружской площади, и был разорван толпой, подхлестнутой слухами об убийстве королевы заговорщиками.
Примечательны поступки женщин из семьи Придд. Габриэлла Придд, полубезумная после смерти супруга, явилась ко двору и пыталась уговорить юного короля, путая явь и свои кошмары, оставить в живых ее брата, который нужен ей в обмен на сердце. Спустя недолгое время Габриэлла скончалась в родовом поместье. Младшая же, Ирэна Придд, свое сердце действительно обменяла — она неприлично поспешно на взгляд общества стала женой графа Жермона Ариго и, получив возможность поговорить с Лионелем Савиньяком, как считается, вымолила у него для брата пожизненную ссылку вместо казни. Здесь мы не можем не отметить небольшой курьез: в ссылку за бывшим герцогом Приддом последовала некая рыжеволосая гоганни, по неясным причинам не имеющая семьи. Уже в ссылке в надорских рудниках Валентин и Мэллит поженились, и она оставалась с ним до самого конца, который, впрочем, был недалек. Примечателен тот факт, что некоторые исследователи убеждены, будто гоганни Мэллит состояла в любовной связи с самим маршалом, а впоследствии Железным канцлером Лионелем Савиньяком. Оставляя в стороне романтическую подоплеку, поверить в это нелегко: безродная девица из гоганов не пара графу, даже ненадолго, даже на войне. Впрочем, как и и когда она познакомилась с Валентином Приддом, узнать также не представляется возможным.
Судьбы остальных унаров также не лишены драматизма, и ни одна, при ближайшем рассмотрении, не кажется простой. Луиджи Фариани исповедовал и отправил на казнь без отпущения грехов епископ Бонифаций, происходящий в миру из того же дома Фукиано, что и его духовный сын. Карл Тротта-ур-Фрошенбах, получивший право искупить вину сражением на талигойских рубежах, погиб на севере, вот только пуля отчего-то поразила его в затылок. Трудно представить, чтобы человек, не побоявшийся выйти на площадь перед дворцом, чтобы потребовать свержения действующего строя и реформ, вдруг повернулся спиной к врагам. Юлиуса Ауэ нашли в геренции графа Гогенлоэ. По выводам следствия, он застрелился, написав завещание и выпив шампанского, однако новейшее расследование показывает, что Гогенлоэ скорее избавились от вассала, порочившего их имя. Роберта Лоу пытался защищать граф Рокслей, его сюзерен, ходатайствуя о смягчении приговора, однако был застрелен Чарльзом Давенпортом, офицером для особых поручений Лионеля Савиньяка. Следующий граф Рокслей, Дэвид, о своем вассале не позаботился. Эдварда Феншо выдали правительственным войскам графы Ариго, рассчитывая, по всей видимости, на мирное соглашение с короной, однако обоих — и Ги, и Иорама, убил на дуэли Первый маршал Рокэ Алва. Южане Жюльен Горуа, Анатоль Мей и Жорж Гайяр отступили в Эпинэ, пытаясь укрепиться там, но были схвачены бароном Райнштайнером, преданы суду и отправлены на каторжные работы, так же как Северин Заль и Маккиано Тамазини.
Особое внимание исследователи уделяют Герарду Арамоне, или рэю Кальперадо, — молодому человеку, страстно мечтавшему о гвардии, но так и не прошедшему выучку Лаик. Получив личное дворянство и титул из рук Первого маршала Рокэ Алвы, этот честолюбивый юноша продемонстрировал несомненную личную верность и преданность, которую можно также считать доблестью — здесь все зависит от того, с какой стороны мы смотрим на проблему и какие взгляды разделяете лично вы. Однако поспорить с тем, что, поддавшись порыву, Ричард Окделл однажды раскрыл Герарду планы Союза, возможно даже, в обмен на благосклонность его сестры Селины, и планы немедленно стали известны Первому маршалу, невозможно: эти факты подтверждены датированными письменными источниками.
Сестра Герарда тоже сыграла свою малопонятную, хоть и существенную роль в судьбе Поколения 398 года. Селина Арамона была или же считалась возлюбленной маршала Лионеля Савиньяка. Мы склонны поддерживать именно эту версию, в противовес совершенно ненаучным фантазиям о том, что фавориткой маршала могла стать гоганни по имени Мэллит, как этого хотелось бы некоторым излишне романтичным исследователям.
Сохранились множественные документальные свидетельства их жизни на поселении, дневники, письма и воспоминания, так что мы призываем опираться больше на источники и проверенные факты, нежели на художественное воплощение истории Двадцати одного при подготовке к экзаменам.
В связи с порядком затянувшейся невозможностью провести наши занятия очно просим вас с пониманием отнестись к краткому материалу лекции и уделить особое внимание домашним заданиям. Ждем ваши работы на почту до 1 дня Весенних ветров.
С уважением,
преподавательский коллектив кафедры истории Талига
Дополнительно выносим из комментариев ответы на вопросы аудитории:
Получается, Арно казнили? Константина? Эдуарда? (Кроме тех, о ком явно написано, что казнили). Надеюсь, как и в реальной истории, кто-то продержится достаточно долго, чтобы дождаться реабилитации и вернуться из «глубины надорских руд».
Благодарим за интерес к нашему курсу. По существу заданных вопросов сообщаем следующее: Арно Савиньяк был казнен вместе с другими представителями «Поколения 398 года», признанными организаторами вооруженного восстания. Казнью на Ружской площади, по примечательному стечению обстоятельств, командовал его старший брат, Лионель Савиньяк. Эмиль Савиньяк, обвиненный в попытке препятствовать правосудию и отбить осужденных, предстал перед судом, был приговорен к заключению в крепости, а впоследствии — к ссылке. Однако пребывание в Багерлее удивительным образом подорвало здоровье молодого маршала, и он скончался спустя полтора года заключения в застенках. Эмиль Савиньяк похоронен не в фамильном склепе, а во внутреннем дворе бывшей тюрьмы. Ежегодно выпускники десантного подразделения Олларианской Военной академии в свой профессиональный праздник вешают на его надгробие свои форменные головные уборы — алые береты, несмотря на все попытки руководства училища и сотрудников музея помешать им. Музей открыт с 10 до 17 по будням с Весенних ветров по Осенние волны.
Константин Манрик, виконт Манро, при помощи средств и связей семьи был отправлен заграницу, откуда тайно вернулся и предпринял несколько попыток при помощи подкупа повлиять на ход и решения следствия. Существует неподтвержденная документами версия о том, что между тессорием Леопольдом Манриком и Железным канцлером Лионелем Савиньяком существовал негласный договор, по которому граф Савиньяк соглашался прекратить преследование семьи графов Манрик после гибели на дуэли Леонарда Манрика и согласия тессория на управление экономически отсталым регионом севера. Также популярно в художественной литературе якобы имевшее место заявление Савиньяка «Одного мне довольно». Впрочем, подтверждающих такой договор документов не обнаружено, и одного из этой семьи все же оказалось недостаточно. После провала попыток действовать золотом, Константин Манро совершил вооруженное нападение на конвой, перевозивший преступников из здания суда в крепость, и был убит на месте.
Эдвард Феншо бросился на кинжал своего эра, графа Ги Ариго, после того как был предан им. Прибывшая за ним военная стража высоко оценила мужество отчаяния, и Эдвард — единственный из всего «Поколения двадцати одного» был похоронен с почестями и военным салютом там же, где так и не был схвачен — в имении Ариго. Ги Ариго, как и его брата, впоследствии убил на дуэли Первый маршал Талига, Рокэ Алва, как мы уже упоминали выше. Северин Заль был одним из немногих, переживших каторгу. За время ссылки он сблизился с семьей Валентина Придда и после смерти последнего женился на его вдове, которая к тому моменту дважды отказала Чарльзу Давенпорту, офицеру по особым поручениям Лионеля Савиньяка, убившему графа Генри Рокслея.
Ссылку также пережили южане Горуа и Гайяр. Возвращение в Эпинэ им было запрещено, однако существуют свидетельства их активной переписки с герцогом Робером Эпинэ, который немало способствовал их дальнейшему мирному проживанию в Надоре. Сохранились списки вещей и предметов искусства, которые были отправлены с юга на север, среди них бесценный «Пир» работы Диамни Коро. В настоящее время картина выставляется в музее Окделла, рекомендуем записываться на просмотр не позднее трех месяцев до планируемого визита.
Наиболее примечательна судьба Анатоля Мея, который, по всей видимости, повредился умом за время каторжных работ. Отбыв свой срок, он, вопреки запрету, тайно вернулся в Олларию, провел всю ночь переходя от одного надгробия своих однокорытников до другого и утром, во время церемониального выезда, совершил безумную попытку нападения на короля, в ходе которой был смертельно ранен граф Лионель Савиньяк, прикрывший государя собой. Впрочем, по другим сведениям, именно он и был целью барона Мея. Перед смертью граф Савиньяк отдельно и особо указал, что настаивает на невиновности своего убийцы и просит его освобождения. После смерти канцлера его величество Карл Четвертый, вопреки воле умершего, лично отдал приказ о казни барона Мея, и это была последняя официальная казнь в Талиге за время правления этого монарха.
На курс лекций по истории Талига можно записаться каждый второй четверг месяца, включая летние каникулы, в здании Талигойского государственного университета, корпус Волн, аудитория 4, второй этаж, налево.
Судьба Железного канцлера меня очень волновала. Поразительно, что удар настиг его, а не кого-нибудь из его потомков.
Глубоко благодарны за внимательный подход к нашим материалам и отдельно - за эмоциональную вовлечённость. Подчеркнем, что за всеми государственными делами и заботами Железный канцлер так и не нашел времени и возможности назвать какую-нибудь девушку женой, а обоих братьев он потерял в результате восстания Двадцати одного. Несмотря на то, что на протяжении почти целого Круга после описываемых событий в Талиге то здесь, то там объявлялись потомки бастарда Лионеля Савиньяка, происхождение их не было подтверждено. Так что в этой ситуации мы можем говорить о том, что возмездие не было отложено и не задержалось. Было ли оно справедливым и оправдывают ли одни поступки другие в зависимости от их подчинённости некоей высшей цели - такие вопросы в рамках курса истории, к счастью, не рассматриваются. Благодарим за отзыв и приглашаем прослушать полный курс Истории Талига!
В здании Багерлее, получается, теперь Военная академия? Примерно через сколько лет после событий произошла эта перемена? И какой год сейчас, то есть в какой год читается вот этот курс лекций?
Благодарим за интерес к нашему курсу, всегда рады видеть заинтересованных лиц на наших занятиях. Военная Академия, созданная по настоянию Первого маршала Талига Рауля Эпинэ в 273 году Круга Ветра для формирования резерва профессиональных кадров, первоначально размещалась за пределами Олларии, в предместье Фрамбуа. Впоследствии архитекторы Мишель Валмон и Франсуа Ариго перестроили под нужды Академии бывшие монастырские помещения Нохи, а также тюрьмы Багерлее. В настоящее время в центре города остаются факультеты подготовки высшего офицерского состава и разведывательное управление. Десантное направление располагает корпусами в Багерлее и тренировочными полигонами во Фрамбуа. Вы можете успеть записаться на наш курс до конца месяца Весенних ветров текущего 399 года круга Ветра.
Ждем вас!