Work Text:
Было совсем не больно, наоборот — легко-легко.
Вместо тела, рук и головы были воздушные шарики, и только веки оказались свинцово-тяжелыми.
Олег с трудом открыл глаза — ровно потому, что правый-шарик-руку кто-то держал, не собираясь выпускать.
Разумовский выглядел плохо и хорошо одновременно. Модная стрижка и наброшенный на плечи белый халат не вязались с усталым, осунувшимся лицом.
— Тебе идет, — сказал Олег, не зная о чем именно.
“Чертовски приятно приходить в себя рядом с кем-то”, — звучит слишком по-детски.
Как и “Оказывается, я до сих пор тебя люблю. Думал, что все прошло”.
Оказалось, что Разумовский все еще краснел как в тринадцать: ушами и носом. Вечность назад Олег бы поцеловал куда-нибудь, но они разошлись, когда Олегу предложили из срочников сразу перейти контрактники без заезда домой.
“Я заработаю кучу денег и вернусь”, — позвонил Олег.
“Ну и проваливай на все четыре стороны”, — бросил трубку Сережа.
Это были неприятные воспоминания, поэтому Олег их отбросил. Они радостно вывалились из легкой головы от одной смущенной веснушчатой улыбки.
— Где я? — спросил Олег, перехватывая руку. Ему хотелось касаться — самому, а не лежать чем-то безвольным.
— Бурденко. Это Москва. Хороший госпиталь. Тебя привезли экстренным рейсом, — Сережа пристально смотрел вниз, наверное, на их переплетенные пальцы. Олег не видел — оставалось только догадываться.
— Не думал, что родина пойдет на такие траты. Потом вычтут из жалования, — криво пошутил Олег, но Сережа не понял.
— Тебе медаль дали “За боевые заслуги”. Ты теперь герой, — пылко сказал он. — Все будет хорошо.
— Как ты нашел меня? — не то, чтобы Олегу был важен ответ, скорее даже наоборот.
Сам он нарочно не искал никакой информации о Сереже. Узнать, что тот женился, завел щенка и пару детишек не хотелось совершенно.
А вдруг состарился — превратился в тяжелого, грузного мужика? А вдруг был все таким же семнадцатилетним? Когда голова шла кругом и его, легкого как перышко, хотелось носить на руках, никогда не отпуская. Вдруг у Олега была возможность исправить все. Попытаться еще раз. Прийти, сгрузить вещмешок в коридоре, проворчать глядя в пол: “Я… Вот... Хорошо же было. Давай попробуем еще раз”, а он упустил.
Холеный красивый молодой мужчина, бесцеремонно усевшийся на койку, опять отвел взгляд:
— Случайно.
— Какой прогноз?
От несбывшихся воспоминаний голова и руки стали осязаемыми. Олег чувствовал тело, но ноги все равно были какими-то… бессмысленными.
— Оптимистичный, — Сережа посмотрел вроде и в глаза, а вроде и чуть в сторону. — Тебя оперировал лучший хирург. Ты везунчик. Пуля задела нервный узел, но не уничтожила его. Как только разрешат, вернемся в Питер. Там хорошая реабилитация — кого угодно на ноги поставят, а ты особенный. В Питере будет немного проще. Ты же не против?
Олег не был против. Ему было почти все равно. От этой скороговорки и того, что Сережа врет, стало муторно на душе.
Повернулся бы на бок, если бы мог, но капельница и мониторы явно бы не оценили.
— Я утомил? Да? Меня предупредили, что ты будешь быстро уставать первое время.
Сережа вдруг наклонился и прижался лбом ко лбу.
— Только не вздумай опускать руки. Мы что-нибудь придумаем.
Если бы Олег был чуть расторопнее, то мог бы поднять голову в попытке поцеловать. Может быть даже Сережа ждал именно этого — слишком долго стоял прижавшись.
***
Думать о том, как Олег будет выживать в положенной для детдомовцев квартире не хотелось. Ему хватило погрузиться из Бурденко в такси, а потом “пройти” через Пулково. Он никак не мог попасть в двери — требовалась филигранная точность. Они попытались найти маршрут без лестниц — сами, но подбежал сотрудник аэропорта, проворно ухватился за “рога” на коляске и быстро довез куда надо. Он очень хотел помочь, но вместо этого Олег чувствовал себя чемоданом, который переставляют с места на место — не забыли бы в предпосадочной суете.
Территория “Вместе” наоборот, оказалась удобной. Олег легко добрался от парковки к главному выходу и чуть наморщил нос. В Питере принято менять асфальт, чтобы потом уже заняться трубами. Только раньше он был немного дальше от неприятного запаха.
— Битумом пахнет, — проворчал он и потер нос.
— Плановый ремонт, — пожал плечами Сережа. — Разметку еще должны нанести. Нет тех сроков, которые не могли бы сорвать строители.
— Ты работаешь во дворце! — искренне восхитился Олег, когда они поднялись на самый верх и под ним раскинулся город.
— Это современный дворец, — довольно рассмеялся Сережа. — По последнему слову техники.
— Я заметил, — не сразу отозвался Олег.
Он почти вписался в поворот, но все равно заложил неправильный угол. Коляска была шире, чем ему казалось, и ездила быстрее.
— У меня даже есть автомат с газировкой! — похвастался Сережа и заправил за ухо отросшую челку.
Олег бы дорого отдал, чтобы можно было подойти и сделать это самому.
Настроение прыгало то вверх, то вниз. От восхищения и какой-то детской радости: они вместе, а Сережа исполнил мечту за них обоих, до серого тусклого отчаяния.
“Поздно? Мне пора идти, вернее, ехать?”
“У тебя кто-то есть? Не то, чтобы я на что-то рассчитывал, но вдруг?”
“Ты же понимаешь, что я обуза на всю жизнь”.
Сережа достал им по банке колы из чудо машины, и отвернулся, уставившись на барельеф. Надо было быть Сережей, чтобы окружить себя голыми мужскими задницами в таком количестве и называть это красотой.
— Я хотел тебе предложить, — начал Сережа, так и не открыв колу, — Твоей квартире нужен ремонт...
— Наверное, — Олег сделал пару глотков. Вот эта, в совсем маленьких баночках была вкусной. Удивительно, как приучаешься довольствоваться малым.
— Мне сказали, что у соседей сверху была протечка: обои, пол…
— Прекрати, Серый, — Олег сделал еще глоток. — Я прекрасно все понимаю. У меня и раньше коленки из туалета выпирали, а теперь я к нему и не подберусь. Премию выписали, я проверил. Пока поживу в хостеле. За телефон отдам попозже, хорошо? Когда оформлю инвалидность. Спасибо за колу, — Олег подъехал к столу и даже вовремя остановился, чтобы поставить банку с отчетливым демонстративным стуком.
Не надо его жалеть.
Не нужны ему подачки.
Да, думал, что вернется на гражданку героем, может быть даже спасет Сережу от какой-нибудь глупости. А теперь вот самого надо спасать, но справится как-нибудь сам.
Сережа налетел язычком пламени — такой же горячий.
— Прости меня. Прости, прости, прости, — тараторил он, не прерываясь, чтобы дышать. — Я не должен был тогда так говорить. Останься. Не уходи снова. Пожалуйста.
Он прижимался так крепко, что Олегу стало трудно дышать. В который раз.
Поцелуй вышел нелепым, со вкусом соли.
Меньше всего он ожидал, что перекинет себя с коляски на диван, чтобы обнять самому.
“Что же ты со мной делаешь”, — Олег подул на апельсиновую макушку. Сережа вцепился в него, как если бы Олег исчез, стоило разжать пальцы.
— Когда мне сказали, что ты ранен, я сначала не поверил, — признался он шепотом. — А потом оказалось, что счет идет на часы. Я сделал все, что смог. Нашел врача, договорился. Теперь я не знаю, что сделать еще. Как исправить?
— У меня есть одна идея, — неловко ответил Олег и провел ладонями по спине, чтобы потом взять лицо Сережи в ладони и поцеловать.
***
Реабилитация шла муторно и безрезультатно.
Олег злился, Сережа нервно выстукивал пальцами по столу во время каждой встречи с главврачом.
Из офиса они переехали через пару месяцев — в коттедж.
“Я все не знал, чего я хочу, но тут понял”, — усмехнулся Сережа и убрал ладони, разрешив Олегу видеть.
Не то свадебный подарок, не то конструктор для выросших мальчиков.
Почти день Олег изучал — сам. Без подсказки и помощи. Кнопки открывали двери. Ручки на окнах были внизу, да и сами окна от пола до потолка поражали воображение. В кухне Олег обомлел. Огромное окно занимало всю стену — можно было видеть лес.
Жестом фокусника Сережа поднял и опустил столешницу, а потом повел рукой:
— И вид отличный! Загородный дом должен быть близок к природе
Будто опытный дизайнер хотел принести лес прямо под крышу, а не избежать навесных шкафчиков, до которых с коляски было бы не дотянуться.
Потом они вышли в сад, и Сережа усмехнулся:
— Догонишь? Но чур на руках, не мухлевать!
— Обгоню! — Олег сделал лихой разворот.
— Завтра. Мне еще переодеться надо, и я устал, — сдал назад Сережа. — Надо немножко поработать перед сном.
— Надо больше золота, — передразнил Олег.
Иногда ему казалось, что Сережа зациклен на деньгах. Тот бесконечно искал, чем еще можно удивить? Что еще продать? Поэтому шутку не оценил.
Олег был предоставлен самому себе.
Дорожка убегала в лес: асфальт и грунт бок о бок. Достаточно широкая, чтобы уместились и коляска, и человек.
Олег ехал долго, пока не остановился на обзорной площадке. Под ним простиралась вечно недовольная Ладога. Ветер ударил в лицо, пытаясь вытряхнуть на землю и оставить беспомощным. Олег только сцепил зубы.
Он выжил.
И все остальное тоже — сможет.
Хотелось напиться, но Олег и сам понимал, что не стоит. Слишком притягательно сладким было отпустить себя, свалив все проблемы на алкоголь.
“Интересно, сколько я проехал и сколько осталось?”, — подумал он. Руки были в грязи — он съехал с асфальта, чтобы потрогать сосну, извозился в смоле и несколько раз схватился за колеса, вместо ободов. Пачкать рубашку, доставая телефон, не хотелось.
Обратно он ехал без спешки, рассматривая деревья, слушая птиц. Мысль, которая пришла в голову, казалась стоящей, чтобы поделиться ей.
Сережа смотрел пустым взглядом в экран. Ни в школе, ни в институте не умел остановиться, когда голова начинала пробуксовывать, и “высиживание” не помогало. Лучше бы сходил проветрился. Эффективнее было бы.
Олег залюбовался.
Стоило подъехать, как Сережа захлопнул экран и улыбнулся.
— Я понял, чего мне не хватает, — сказал Олег.
— Меня? — рассмеялся Сережа. — Тебе понравился маршрут? Двадцать один и один километр в одну сторону. Пляж нашел?
— Развернулся на третьем этапе, не знал даже из скольки. До триатлона надо еще немного подкачаться, — Олег привлек Сережу к себе и легко поцеловал. — Тебя мне не хватает всегда. Я хочу говорить с телефоном, когда тебя нет.
Олег демонстративно обтер о Сережу ладони и только потом продемонстрировал:
— Я вечно чумазый — со школы ничего не изменилось, а рубашки — белые. Так я бы просто спросил, не доставая…
— “Марго, сколько километров до конца маршрута?!” — Сережа взвился в воздух. — Конечно! Голосовой помощник. Для тех, кто любит готовить, у кого заняты руки. Больше не нужно доставать телефон и нажимать на кнопки — теперь у вас есть Марго!
Сережа запрыгнул на коляску, чуть не свалив их обоих.
Отдышавшись после благодарственного поцелуя, Олег спросил:
— Ты действительно можешь такое сделать?
— Ради тебя нет ничего невозможного. Поможешь ее тренировать?
— Кого ее? — удивился Олег. — И кто такая эта Марго? — с подозрением уточнил он.
— Королева. Почти как три мушкетера, только наоборот, — Сережа сиял от восторга.
Королев Олег ни разу в жизни не тренировал, но с Сережей надо было быть готовым ко всему.
***
Олег страстно хотел быть выше, хотя бы в этот день. Чтобы можно было обнять Сережу, который не находил себе места от тревоги: “А если им не понравится?”
Каждая презентация была волнительной, но в этот раз он превзошел самого себя.
Даже прогулка по центру не помогла. Сережа бесконечно барабанил пальцами по столу, и не мог сосредоточиться на еде.
Кафе Олег выбирал сам, поэтому ему было немного обидно. И так почувствовал себя дураком, когда на вопрос “Есть ли у вас туалет для инвалидов”, по телефону свысока процедили: “Естественно, он есть у всех, кто не хочет платить штраф”.
В детстве Олега были только поребрики. Наблюдать за тем, как домашние дети перетаскивали через них велосипеды, было отдельным видом удовольствия, хотя женщин с колясками Олегу было немного жалко даже в семь.
Теперь они прогулялись по набережной, прошли через дворы, и только без проблем заехав в кафе Олег понял, что ему было удобно.
Он мог сам гулять по центру города, не боясь, что застрянет или что налетят супернеравнодушные граждане, дав почувствовать себя действительно неполноценным.
— Все будет хорошо, — уверенно сказал Олег снизу — вверх.
За сценой было сумрачно и очень нервно.
— А если не будет? Что тогда? — Сережа в пятисотый раз одернул манжеты, и наклонился, прижимаясь лбом. Всегда так делал, когда волновался. Наверняка стоять согнувшись было неудобно, но он никогда не говорил об этом.
— Я не представлю себе, чтобы бы делал без Марго. Он и полюбят ее так же сильно, как я, — Олег попытался излучать уверенность и спокойствие.
— Ты тоже переживаешь, — вдруг строго сказал Сережа.
— Чуть-чуть. На тебя будут любоваться сотни людей.
— В следующий раз мы выйдем на сцену вместе, я обещаю тебе.
Поцелуй был коротким и жестким, но Олег успел ответно чмокнуть в нос, чтобы Сережа улыбнулся.
Олег не хотел на сцену. Ему было достаточно видеть, чувствовать, слышать, как толпа обожает Сережу. Никогда бы не подумал, что любить и гордиться — такие похожие слова. Он бы крикнул им всем: “Это мой Сережа! Смотрите какой он! Он может себя защитить! Я первым увидел его!”
Хотя это, конечно, был самообман.
Олег тогда спрятался в самом дальнем углу, около старого сарая, и пытался наклеить подорожник на разодранное колено. Было больно, и он знал, что будет еще больнее, когда будет оправдываться за порванные штаны. Опять.
Рыжик явно был новеньким — Олег пропустил привоз, пытаясь сбежать. Веснушки робко показалось из-за угла, а потом Рыжик подошел. Волосы были не просто рыжими, а как огонь у костра. Олег видел. Они за год до этого заканчивали лето костром. Пламя хотелось погладить, но воспиталка запретила.
— Держи, — сказал мальчик и отклеил пластырь с руки. — Он новый совсем. Должен хорошо приклеиться. С собачкой.
Олег вытер нос рукой и благодарно кивнул. Все еще хотелось расплакаться, но теперь было точно нельзя, поэтому Олег улыбнулся. А когда Рыжик улыбнулся в ответ, то даже вечно недовольное Питерское небо расщедрилось на солнечный луч. Он, конечно, застрял у Рыжика в волосах, и Олег пообещал себе, что когда-нибудь сможет прикоснуться к нему так же нахально, не спрашивая на то разрешения.
***
Олег только устроился, прижавшись к Сережиному плечу, как раздался шум подъезжающей машины. Тяжелый шум. Так звучали армейские грузовики, прибывающие по месту службы.
Воспоминание было не самым приятным, хотя за прошедшие годы изрядно поблекло.
— Марго, кто это? — спросил Олег, поморщившись.
— Отправление на имя Олега Волкова. Документы в порядке, — любезно сообщила Марго. Пока она всегда была ровно любезна, но Олег работал над профилем, который будет немного дразниться.
— Вот ты и иди, — фыркнул Сережа, не отвлекаясь от экрана.
Там бегали ужасно интересные для него буквы. Олег научился их читать, но все равно понимал плохо.
“Непонятный код — плохой код”, — неизменно парировал Сережа и углублялся в переписывание.
— Что в посылке? — осторожно поинтересовался Олег, выпрямляясь.
У Сережи немного дрожали пальцы. Он волновался, но почему?
— Твоя посылка, тебе лучше знать, — с таким напускным равнодушием ответил Сережа, что Олег не поверил ни на секунду.
— Я ничего не заказывал, — поерзал он, готовясь перебросить тело на коляску. — Отправить их обратно? Мало ли что они привезли…
— Нет! — почти выкрикнул Сережа, а потом сгорбился. — Вдруг не подойдет. Будет неудобно. Плохо. Тяжело. Не так. Это образец. Вдруг не заработает. А если не понравится?
Он посмотрел с такой надеждой, что Олег смутился.
— Я же не могу ответить, что понравится, пока я не знаю, что привезли, да?
— Именно! — Сережа закрыл лицо руками и неразборчиво сказал. — Иди уже. Я буду в окно подсматривать.
Хмыкнув от предвкушения, Олег пересел в кресло. Хоть бы не очередной снаряд для реабилитации, который обязательно вернет телу чувствительность и подвижность. Сам Олег уже смирился — оказалось, что жить можно и так, причем вполне не плохо. Параспортсмены оказались неплохими ребятами, и пусть гордое звание “тренер искусственного интеллекта” казалось Олегу явным преувеличением, в теме он начал разбираться значительно лучше, чем когда Сережа впервые усадил его за рабочий, а не игровой компьютер.
Коробок было несколько разной формы — единственное, что Олег разобрал сразу, были флаги трех стран: Россия, Италия, Япония. На форме грузчиков был такой же логотип-птичий-череп, как на машине и на ящиках, поэтому Олег решил, что это фирма производитель доставила товар.
— Получите распишитесь, — бодро потребовал старший, а потом с нежностью посмотрел на последний ящик. — Надеюсь понравится.
— Вы второй человек, который этого хочет за прошедшие пять минут, — фыркнул Олег.
Старший рассмеялся:
— Нас три сотни в команде, что дает шестьсот тысяч часов любопытства.
Он подмигнул, и Олегу пришлось дежурно улыбнуться в ответ.
— Сегодня мы смонтируем стойку — займет час, не больше. И после этого можете примерить. Подгонка, тренировки. Через месяц будете бегать быстрее Усейна Болта.
“Я и так неплохо “бегаю””, — почти обиделся Олег. На правильной коляске он с легкостью опережал Серого. В воде было уже сложнее.
Подъехав, Олег посмотрел на упаковку: нарисован был мужчина в странной одежде: ноги и спину обхватывали пластины, похожие на лезвия.
— Тринадцать килограммов, но вы и не почувствуете. Он сам несет себя. Запас хода восемь часов. Про Болта я наврал, конечно, но мы работаем над этим. Эрик будет быстрее и дольше. То есть экзоскелет, конечно, а не Эрик, — вдруг смутился старший. — Мы его так в команде называем.
— Эрик — хорошее имя, — заторможено отозвался Олег. У него перехватило дыхание. — Продолжайте разгрузку, — скомандовал он и резко развернулся. Чуть не свалился в повороте, как в самые первые дни, когда еще и не понимал толком, что такое коляска и как она работает.
Сережа сидел все так же, с ноутбуком перед собой и смотрел в пустоту.
Олег сполз на пол — в самую унизительную из поз. Не раз и не два он не мог подняться, особенно в первые месяцы. Потом втаскивать себя на диван стало привычнее, даже когда упал.
Сейчас же, единственное, чего ему хотелось, упереться лицом в колени, чтобы Сережа не увидел.
— Спасибо, — получилось хрипло, плоско и мало, но больше у Олега не было слов.
— Тебе понравилось? — неуверенно спросил Сережа и легко коснулся волос.
Олег чувствовал это робкое прикосновение не только макушкой, но и всем телом.
— Да. Я смогу ходить.
— Он медленный пока, но обещали, что станет быстрее.
— Я смогу зайти в лес, — Олег потерся, чтобы вытереть глаза.
— В нем пока нельзя плавать, но по плану скоро будет можно. Через год, наверное. Все идет… не быстро
— Я не думал, что такие штуки вообще есть где-то, кроме фантастических фильмов, — сказал Олег, пытаясь выровнять дыхание. Не получилось.
— Их и не было, но ты придумал Марго. Прибыли хватило, чтобы… Пока готов прототип. До массового производства еще несколько лет. Цель, чтобы стало не дороже автомобиля средней руки. Ты поможешь мне этого добиться? Мы выйдем на сцену вместе?
Олег не ответил. Тогда Сережа начал гладить его по дрожащим плечам и снова что-то говорить так тихо, что Олег не мог разобрать слов. Да он и не пытался, просто растворился в звуках, которые подарили безопасность.
— С экзоскелетом я буду еще выше, чем сейчас, — он еще раз потерся щекой, оставив на светлых брюках дурацкие темные пятна.
— И сможешь носить меня на руках. Пойдем. Могу поспорить Кирилл ждет не дождется посмотреть на своего главного клиента.
— Кирилл — это грузчик? — с недоверием спросил Олег.
— Я думал вы уже познакомились. Он начальник объединенной лаборатории. Тебе понравится с ним работать. Вы одинаково упрямы.
— Ты все перепутал, я самый покладистый волк в мире, — Олег, наконец, смог улыбнуться по-настоящему и поднять лицо.
Сережа тут же воспользовался его слабостью, нагло чмокнув в губы.
— В том-то и дело, что волк. А дружелюбие волков сильно преувеличивают.