Work Text:
На этот раз привычка полагаться во всем на Ло Бинхэ сыграла с Шэнь Цинцю злую шутку.
* * *
Когда бамбуковую хижину покинул последний посетитель и вокруг повисла, наконец, долгожданная тишина, Шэнь Цинцю облегченно выдохнул. Подставиться под отравленные шипы молота старейшины Тяньчуя, было, безусловно, идиотским решением, но другого за такой короткий промежуток времени не нашлось. Как бы там ни было, Ло Бинхэ не должен был пострадать в этой схватке, а что делать с ядом, он придумает. Полежит немного в тишине и покое, припомнит содержание «Пути гордого бессмертного демона» и обязательно найдет какой-нибудь чит.
Снаружи раздалось тихое шуршание.
«Бинхэ», — подумал Шэнь Цинцю, но продолжил лежать. Как это ни парадоксально, ему не хотелось, чтобы Ло Бинхэ видел своего учителя в таком плачевном состоянии: все-таки Неисцелимый яд — это вам не шуточки.
— Что ты здесь делаешь? — раздался приглушенный голос Мин Фаня. — Вали отсюда! Сегодня учителю из-за тебя и так досталось.
Вот теперь Шэнь Цинцю решил, что пора принять меры.
— Бинхэ! — крикнул он, насколько позволяли силы.
Через мгновение дверь распахнулась, и Ло Бинхэ бухнулся на колени перед его кроватью.
— Учитель, этот ученик провинился... — он смотрел на Шэнь Цинцю решительным взглядом, но глазами, полными слез. — И готов принять любое наказание.
Шэнь Цинцю только слабо махнул рукой, призывая к тишине. Хотя он предпочел оградить ученика от нападок Мин Фаня, одиночества он хотел не меньше. Ему требовалось срочно придумать способ, как спровадить Ло Бинхэ под благовидным предлогом.
— Бинхэ, не думай об этом, — Шэнь Цинцю растянул губы в слабой улыбке. — Лучше помоги мне с укрепляющим отваром. Шиди Му оставил рецепт на столе.
— Этот ученик приготовит отвар для учителя как можно скорее, — Ло Бинхэ, полный решимости, поднялся на ноги.
— Славно, — похвалил его Шэнь Цинцю и опустил тяжелую голову на подушку.
* * *
Как бы ни стремился Ло Бинхэ угодить учителю, но с отваром вышла заминка. Подхватив листок, он, преисполненный решимости сделать все как можно скорее и лучше, вылетел из хижины и, только когда вчитался в иероглифы, понял, что слишком поспешил покинуть учителя. Он смотрел на чуть кривоватые столбцы и недоумевал. Конечно, Ло Бинхэ никогда бы не поставил под сомнение квалификацию Му Цинфаня, но рецепт вызывал у него крайнюю растерянность.
«Растолочь три синих языка обезьяны, чертополох, горсть проса, смешать с сушеным хером акулы...» На этом месте Ло Бинхэ оторвался от листка и вытер разом взмокший лоб. Если насчет синих языков обезьян он еще сомневался, то о сушеном хере акулы слышал первый раз. Братья его пика такое точно не хранили. Неужели это секретный ингредиент, известный только на пике Цяньцао? Или Му Цинфан повредился в уме от горя? Сам он тоже волновался из-за учителя, но Му Цинфан не должен был позволять личным переживаниям затмить общественный долг! Все-таки он глава пика.
Самым надежным решением было бы наведаться за пояснениями на пик Цяньцао к самому Му Цинфаню, но время было уже позднее, и Ло Бинхэ побоялся прогневать его. Так что он отправился на общую кухню за менее специфическими ингредиентами. К тому же им двигала надежда, что может у братьев все же отыщется сушеный акулий хер? Правда, едва он представлял, как будет спрашивать об этом, то тут же густо краснел.
— Шишу, нет ли у вас, — Ло Бинхэ сглотнул, взглянул на листочек, — проса?
— Вон в той корзине, шиди Ло, — взмахом указал один из учеников. — Сколько тебе надо?
— Горсть, — Ло Бинхэ немного приободрился и задал следующий вопрос. — А языков обезьян? Синих.
— Что? — ученики, намывающие котлы, уставились на него во все глаза. — За этим тебе, наверное, стоит на пик Цяньцао сходить.
— Да, я так и подумал...
Про сушеный акулий хер он не стал спрашивать. Раз уж даже за языками надо было идти на другой пик. Взяв просо и кое-что еще из рецепта, Ло Бинхэ вышел во двор и застыл, погрузившись в раздумья. Выходило, что быстро справиться с поручением учителя он не сможет, но раз обещал, то должен приложить все усилия и достать необходимые компоненты. Ночь или день на дворе, но он отправится на пик Цяньцао прямо сейчас и добудет сушеный хер акулы!
* * *
— А где Ло Бинхэ? — спросил утром Шэнь Цинцю Мин Фаня, который принес пустую кашу ему на завтрак. Шэнь Цинцю успел привыкнуть к стряпне Ло Бинхэ и был готов ждать, лишь бы не есть то, что готовили на общей кухне.
— Пропал куда-то, — негодующе ответил тот. — Я знал, что он бросит учителя в самый трудный момент. Разрешите этому ученику отыскать беглеца и всыпать, чтобы неповадно было!
— Нет. Просто найди Бинхэ.
И стоило только Шэнь Цинцю произнести эти слова, как дверь хижины отворилась.
— Шисюн Шэнь! Я принес тебе укрепляющий отвар, — Му Цинфан принес с собой небольшой короб.
— Шиди Му, ты как раз вовремя, — Шэнь Цинцю едва заметно улыбнулся.
— Конечно, вовремя. Кто бы иначе принес тебе отвар, а?
— Например, мой ученик, только он куда-то запропастился.
— С учениками такое случается сплошь и рядом, — покачал головой Му Цинфан, снимая крышку с короба и доставая небольшой чайник и пиалу.
Отвар приятно пах травами, но Шэнь Цинцю не спешил пить, давая ему немного остыть.
— Учитель! Что-то случилось с Ло Бинхэ! — дверь хижины снова распахнулась, и на пороге появилась крайне встревоженная Нин Инъин.
— Говори, — Шэнь Цинцю едва заметно нахмурил брови.
Он надеялся, что Нин Инъин несколько преувеличивает, и с Ло Бинхэ на самом деле ничего серьезного не произошло. Шэнь Цинцю еще не пришел в форму, чтобы подняться с постели и броситься на поиски пропавшего ученика.
— Я встретила его перед рассветом. Он выглядел так, как-будто подрался с кем-то, передал записку и сказал, что вернется как можно быстрее, — Нин Инъин протянула уже знакомый листок с рецептом, правда порядком измятый.
Шэнь Цинцю заметил, что через тонкую бумагу просвечивают иероглифы, выведенные Ло Бинхэ на обратной стороне. Он пригубил отвар и перевернул листок.
— Что??! — выплюнув отвар, часть которого пошла носом, Шэнь Цинцю негодующе уставился на Му Цинфана. — Ты поишь меня сушеным акульим хером?
— Что? Каким еще хером?
— Акульим! Сам посмотри, — и Шэнь Цинцю всучил Му Цинфаню рецепт.
— Хм... «На пике Цяньцао нет нужных ингредиентов. Ушел за сушеным акульим хером...» Но, шишу Шэнь, зачем?
— Это ты мне ответь. Растолочь три синих языка обезьяны, чертополох, горсть проса, смешать с сушеным хером акулы... Что это за рецепт такой?
Обескураженный Му Цинфан перевернул листочек и принялся читать то, что лично писал только вчера.
— Три щепоти небесного женьшеня, по щепоти горицвета, хвойника и золотого корня... Написано, пожалуй, немного неразборчиво, но никаких акул тут нет.
— Немного?! Шиди Му, что ты натворил? Верни моего ученика немедленно!