Work Text:
– Ну!!! Быстрее!!! Сильнее! Ну что ты как сонная рыба, давай же!!! — кричала Сорина, неистово вскидывая ноги. Бласко уже тяжело дышал, волосы липли к потному лбу, но паладин продолжал своё дело. Удовлетворить ненасытную инквизиторку было, казалось ему, невозможно. Он уже двадцать раз пожалел, что побился с ней об заклад. Ну ведь знал же за собой такое свойство – проигрывать все пари. На что бы ни спорил – а всё равно проиграет.
Было это вчера. Паладин наслаждался первым днем заслуженного отпуска, бродил по любимым с времен кадетства кофеенкам и тратториям, выбирая, где бы осесть на остаток вечера и провести его в свое удовольствие. И тут в траттории «Садовник и его фея» увидел инквизиторку Сорину Петранеску, одну из закадычных подружек Бласковой сестры Жиенны. Инквизиторка сидела за угловым столиком, перед ней на блюде лежала целая гроздь гвианских бананов, и несколько шкурочек на тарелочке рядом. Бласко даже забыл о своем торте с миндалем и молочно-карамельным кремом, засмотревшись на то, как Сорина ест бананы. Инквизиторка изящно тонкими пальчиками отщипывала верхушку толстенького, слегка изогнутого банана, неторопливо очищала его, снимая шкурку до середины, потом, зажав веснушчатым кулачком банан за нижнюю часть, подносила его конец к пухлым розовым губам, раскрывала их, округляя почти до формы буквы «О», слегка наклоняла голову и обхватывала губами мякоть. Бананы были небольшие, спелые, ярко-желтые в коричневых пятнышках. И Сорина наслаждалась ими в полной мере, не столько откусывала, сколько слизывала. Глядя на это, Бласко вдруг понял, что крайне возбужден увиденным. А еще он заметил, что не он один во все глаза на Сорину смотрит, остальные в траттории тоже наслаждаются восхитительным зрелищем. Так что паладин, почувствовав некоторую ревность, решительно бросил свой миндальный торт на произвол судьбы, и подсел за столик к Сорине.
Та неторопливо прикончила банан, положила шкурку к остальным и только тогда, облизнув губы пунцовым острым язычком, спросила:
— А-а, Бласко Гарсиа, привет! Давно не виделись.
– Привет… Вкусные бананы?
– Ага. М-м-м, – Сорина очистила банан и обхватила губами верхушку. Бласко вздрогнул и на мгновение прижмурился. – У хозяина брат фруктовую лавку держит, лучшее поставляет. И у него сейчас рекламная придумка: кто съест корзину бананов, тому целый год корзина разных южных и заморских фруктов в подарок каждую третью седмицу. Вот я и хочу. Люблю фрукты… особенно заморские.
Тут паладин наконец оторвал взгляд от губ Сорины, посмотрел на столик и увидел с краю плетеную корзину объемом этак в пол-бушеля, в которой лежали еще три банановые грозди.
И вспомнил, что и сам любит фрукты. Особенно апельсины и плайясольские плоские персики. Но и бананы тоже.
– Неужели ты сможешь съесть корзину бананов? – спросил он, заглянув в корзину и подсчитав количество. – Как-то это много.
Сорина в ответ только плечами пожала и втянула губами остаток банана. Облизнувшись (Бласко почувствовал жар в животе), она сказала:
– Да уж смогу, в отличие от тебя.
– Не может быть! – тут же завелся паладин. Бласко очень не любил, когда кто-то высказывал сомнение в его способностях… каких бы то ни было. И произнес роковые слова:
– Спорим, я съем корзину бананов быстрее, чем ты доешь свою?
Сорина посмотрела на него, прищурив голубые глаза, обрамленные медно-рыжими ресницами, и усмехнулась:
– А спорим. И если ты проиграешь, то тебе придется меня удовлетворить… так, как я захочу.
– М-м-м… А если я выиграю, то… то… – Бласко замялся, не зная, что придумать. – То тогда ты выполнишь три моих желания!
Инквизиторка хмыкнула на это, щелкнула пальцами:
– Идет. Эй, почтенный Массимо, а несите еще корзину бананов. Сеньор паладин желает попытать счастья.
Трактирщик метнулся быстро, водрузил перед Бласко тот же набор:
– Пожалуйте, сеньор. Только уж не обессудьте, а первая корзина – она платная. Это потом уж, коли сможете осилить, то вам целый год бесплатно каждую третью седмицу… А пока с вас тридцать пять реалов! Бананы-то телепортами возят…
Бласко молча кинул ему в карман фартука сложенный вдвое банковский билет на пятьдесят реалов, схватил гроздь из корзины, и, глядя на Сорину, неторопливо приканчивающую четвертый банан, принялся уничтожать свои бананы.
Он заподозрил неладное после первой грозди, а после второй пожалел о своей дурости. Но сдаваться – нет, еще чего! И Бласко сожрал и третью гроздь. Сорина поглощала бананы всё так же методично и невозможно соблазнительно, и паладин, чувствуя, что желудок уже заполнен до предела, все-таки взялся за четвертую.
На третьем банане из четвертой грозди он понял: сейчас всё полезет обратно и он страшно опозорится перед дамой… А тут и дама, небрежно швырнув шкурку на тарелку, откинулась на спинку стула, погладила живот, на котором натянулось алое облачение беллатрисы, и томно сказала:
– Ты проиграл, паладин Бласко. Но я буду милосердна. Выполнять условия будешь завтра, встретимся в Гильдейском парке в восемь утра возле Лотосового пруда, там как раз место удобное, и людей мало ходит… Никто не помешает.
Она подманила трактирщика, и тот вручил ей затейливо расписанную карточку:
– Вот, сеньора! Теперь ждем вас каждую третью седмицу месяца! Лучшие фрукты будут отобраны для вас!
Сорина благосклонно ему улыбнулась, положила карточку в бумажник, а на стол – пять реалов на чай.
Паладин, тяжело дыша и борясь с приступом тошноты, всё-таки нашел силы спросить:
– Но как? Почему?
Инквизиторка, хлопнув своими неимоверными ресницами, улыбнулась:
– Ах, Бласко, ну ты же паладин. Ну мы же не первый день знакомы! И ты до сих пор не разглядел, что во мне четвертая часть тилвит-тегской крови? Нельзя же быть таким невнимательным, при твоей-то службе!
И она, посмеиваясь, ушла. А Бласко остался сидеть над своими бананами, чувствуя себя полным идиотом.
А сейчас, проклиная бананы и свою дурость, он в поте лица ублажал хитрую инквизиторку. Мог ли он подумать, что раскачивать качели – такой тяжелый труд? А раскачивать придется до тех пор, пока Сорина не потребует прекратить… Уже два часа прошло, а ей хоть бы что!
Бласко рассердился на инквизиторку, чувствуя, что еще немного, и он опозорится и в этом деле, и толкнул качели изо всех сил. Сорина махнула ногами, придавая себе ускорение, качели взвились выше перекладины, зависли на мгновение вертикально над ней, и рухнули назад под восторженно-перепуганный визг инквизиторки.
Проносясь мимо паладина, она крикнула:
– У-у-у-ух!!! Сделай так еще раз!!!
И Бласко сделал.
Только на четвертом «колесе» Сорина наконец побледнела, судорожно сглотнула и сказала:
– Ух, хватит. Укачалась. Давно я так не качалась, с самого детства! – и она принялась тормозить, не жалея каблуков.
Бласко, счастливый и уставший, сел прямо на песок у качелей, достал платок и вытер пот со лба.
