Work Text:
Территория комплекса Хатаке была большой и ухоженной, хотя Какаши больше не жил здесь постоянно. Внутри комплекса было всего три здания, все традиционно одноэтажные, но за ними была просторная лужайка, окаймленная деревьями, а позади – традиционный сад с прудом, в котором когда-то водились кои, но теперь жили только лягушки и водяные лилии. С того места на лужайке, где они сейчас сидели, Ирука мог в сумерках различить очертания небольшого каменного моста и услышать журчание воды, прерываемое время от времени тихим стуком бамбукового фонтана.
Какаши предложил принести одеяло, чтобы они могли посидеть снаружи, но Ирука предпочел сидеть на траве, которая щекотала его голые икры. Он был одет в юкату, потому что Какаши не раз отмечал на фестивале на прошлой неделе, что он хорошо выглядел в ней, и теперь он чувствовал, как глаза Какаши задержались на нем, когда он оглядывал сад. Бумажные фонарики опускались с деревьев или висели в небольших барьерах, которые плавали в воздухе – одна из печатей, которые Ирука разработал сам, хотя он не знал, зачем они нужны Какаши, когда тот попросил их. Солнце только что зашло, и хотя небо на западе все еще было бледным, а редкие тонкие облачка отливали розовым, оранжевое сияние фонарей было главным источником света в быстро темнеющем вечере.
– Красиво, – тихо сказал Ирука. – Ты не должен был делать все это только ради меня.
Какаши провел рукой по распущенным волосам Ируки, его пальцы скользнули по шее, вызвав волну мурашек.
– Я всего лишь зажег несколько фонарей, – сказал он.
– И приготовил обед из трех блюд.
– Мне нравится баловать тебя, – сказал Какаши, массируя голову Ируки. – Кроме того, какой смысл владеть таким шикарным местом, как это, если я не использую его, чтобы произвести впечатление на симпатичных парней?
Ирука поднял бровь.
– Симпатичных парней во множественном числе, да?
– Я забыл упомянуть о других пяти парнях, с которыми встречаюсь?
Ирука фыркнул и легонько стукнул его по руке.
– Ты хотел бы, чтобы у тебя было еще пять парней.
Рука Какаши опустилась на талию Ируки и обвилась вокруг нее.
– Не совсем. Где я найду время? Не-а, тебя вполне достаточно.
– Ты действительно знаешь, как польстить парню.
– Чем меньше человека любим, тем легче нравимся ему, – сказал Какаши всезнающим тоном человека, который прочитал всю серию «Ича Ича» раз десять, и Ирука рассмеялся.
Он не считал Какаши романтиком, когда они только начали встречаться почти целый год назад, но, хотя Какаши не был склонен к широким романтическим жестам, он был очень хорош в более спокойном стиле романтики, в который Ирука так сильно влюбился. Он привозил небольшие подарки с миссий в других городах – пакетики с земляным рассыпчатым чаем, кисточку для каллиграфии и маленькие стеклянные бутылочки с чернилами, – а когда у Ируки была тяжелая неделя, он приходил вечером, чтобы приготовить Ируке ужин и помассировать напряженные плечи. Иногда Ирука беспокоился, что он не делает достаточно взамен.
Какаши внезапно махнул рукой на что-то невидимое в воздухе.
– Жаль, что я ничего не смог сделать с комарами, – сказал он. – Надеюсь, я стою того, чтобы потерять немного крови.
Ирука услышал комариный писк возле своего уха и устремил суровый взгляд в его сторону. Комар не обратил на него внимания, и ему пришлось отшвырнуть его от голой руки.
– Знаешь, – задумчиво произнес он, – я мог бы кое-что с ними сделать.
– Да?
– Может быть. Ничего не обещаю, – он встал. – Мне нужно кое-что из дома. Я быстро.
– Раз уж ты идешь в дом, – сказал Какаши, – в холодильнике есть бутылка саке. Хочешь принести сюда?
– Ты пытаешься меня напоить?
– В будний вечер? – Какаши прижал руку к груди. – Ты ранишь меня, Ирука. Стал бы я так поступать?
Ирука положил руку на бедро и поднял бровь.
– Это будет не в первый раз.
Какаши ухмыльнулся и бросил на Ируку взгляд, который, казалось, прожигал его сквозь юкату.
– Это стоило похмелья.
Верно, но Ирука не собирался признаваться в этом, поэтому он повернулся и направился к дому, и если низкий смех, который последовал за ним, заставил его вздрогнуть, что ж, он просто не признался бы и в этом.
В доме Ирука достал из своей сумки чакровую бумагу и авторучку, затем взял бутылку саке и две пиалы и вынес их на улицу. Сейчас была настоящая ночь, и только свет бумажных фонариков освещал обратный путь через лужайку. Соседей было немного, так как они находились очень близко к деревенской стене, и было тихо, если не считать стрекота цикад. Теплый ветерок трепал волосы Ируки у шеи, и он вдохнул аромат цветов апельсина и жасмина.
Ирука поставил бутылку саке на траву, вытер влажные пальцы, разгладил лист бумаги и задумчиво посмотрел на него.
– Не говори мне, – сказал Какаши, откручивая крышку бутылки и наполняя пиалы. - Ты поймаешь каждого комара в его собственный крошечный барьер.
– Хорошая догадка, но нет. Хотя я уверен, что было бы очень забавно наблюдать за моими попытками.
Ирука наклонился ближе к бумаге, его волосы упали вперед, а затем он посмотрел вверх, когда свет стал ярче. Один из плавающих фонарей подплыл ближе. Ирука благодарно улыбнулся Какаши, а затем медленно нарисовал первый штрих на бумаге, прежде чем сделать паузу, чтобы обдумать следующий.
Какаши наблюдал за его работой, потягивая саке и позволяя уютной тишине повиснуть между ними. Перо тихо царапало бумагу, когда Ирука рисовал, каждый штрих был прекрасен в своей точности, здесь толстый и темный, там тонкий и светлый, перо наклонилось с привычной легкостью в его руке и скользило, не оставляя ни единого пятнышка на белой бумаге. Закончив, он наклонил голову, не замечая этого жеста, и оценивающе посмотрел на печать в последний раз, прежде чем дать чернилам несколько секунд высохнуть.
– Это барьер, – сказал Какаши. Он все еще наблюдал, и Ирука знал, что он может прочитать основные символы печати, если не нюансы.
– Да, но с некоторыми изменениями, – сказал Ирука. – Я не пробовал этого раньше, так что давай посмотрим, сработает ли это.
Он прикоснулся подушечкой пальца к печати и влил в нее свою чакру. Барьер изогнулся вокруг них, и Ирука протянул руку, чтобы коснуться его. Он казался тонким, как паутинка, и подался под его пальцами, но не сломался. Он все еще чувствовал легкий ветерок на своей щеке и не мог сказать, стал ли он легче, чем раньше.
– Ну вот, – удовлетворенно сказал Ирука. – Москитная сетка.
Какаши тоже коснулся барьера и отпрянул назад, когда почувствовал его текстуру. Затем он снова провел по нему пальцами, очень легко.
– Он совсем другой, – сказал он.
– Да, полная противоположность тому, чем должен быть барьер, – кивнул Ирука. Наконец он поднял свою пиалу с саке и осушил ее одним глотком, холодный алкоголь ударил в горло, освежая, но обжигая. – Обычный барьер был бы слишком душным из-за влажности. Просто не хватало бы потока воздуха. Но это должно уберечь нас от любых нежелательных насекомых, не сварив.
Какаши налил ему еще стакан саке.
– Я бы никогда об этом не подумал.
– Вот почему мастер печатей я, а не ты.
Какаши фыркнул, но спорить не стал. Они чокнулись и выпили еще по пиале. Над ними поднимался пухлый шар луны, и Ирука устроился рядом с Какаши и, откинув голову на плечо, наблюдал, как над ними плывет туманное облако – луна и облако были на волосок друг от друга и в миллионе миль одновременно. Какаши обнял его, прижимая к себе, и Ирука почувствовал глубокое удовлетворение.
– О чем ты думаешь? – пробормотал Какаши. Его губы, прохладные от саке, коснулись подбородка Ируки.
– Ну, знаешь, планирую следующее домашнее задание, гадаю, будут ли завтра в супермаркете продаваться персики, – он наклонил голову, чтобы встретиться взглядом с Какаши, и ухмыльнулся. – Определенно не думаю о тебе.
Какаши положил руку ему на бедро и провел пальцем под подолом юкаты.
– Я тебе не верю.
– Это потому, что я лгу.
На этот раз Какаши поцеловал его в губы, и Ирука скользнул рукой по его груди и обвил ее вокруг шеи, играя с мягкими волосами на затылке. Он позволил Какаши мягко прижать его к траве, задел коленом влажную бутылку саке, и тепло, свернувшееся внутри него, не имело ничего общего с благоухающим ночным воздухом. Ветерок колыхал пламя свечей в фонарях, Ирука вдыхал теплый, пахнущий цветами воздух и ощущал вкус саке на языке Какаши. Если бы сейчас в мире было более совершенное место, он все равно предпочел бы остаться здесь.
Он прошептал на ухо Какаши то, о чем на самом деле думал. Какаши нежно провел пальцем по скуле Ируки, глядя на него так, словно никогда не видел ничего столь драгоценного, и если бы Ирука только мог удержать этот взгляд, он бы спрятал его в таком надежном месте, чтобы он принадлежал ему всегда. Пение цикад за барьером стало фоновым шумом, и поэтому оно не заглушило ответ Какаши, который тот тихо пробормотал в губы Ируке.
– Я тоже тебя люблю.