Work Text:
В кабаке было шумно и суетно. Часть посетителей была уже пьяна в зюзю, а другие стремительно приближались к этому состоянию. Джек пришел недавно и приканчивал лишь вторую кружку рома. Он не особо торопился, поскольку искренне наслаждался скукой.
Несколько дней назад «Черную Жемчужину» почти догнал корабль Норрингтона, и уйти от погони оказалось нелегко. Джека удивляло упорство коммодора, который несколько месяцев только тем и занимался, что гонялся за «Жемчужиной», будто других важных дел у него не было. Впрочем, нужно отдать ему должное, с каждым разом он все больше приближался к своей цели. При следующем столкновении вполне могло дойти до абордажа.
Мысли Джека прервал громкий голос от входа, перекрывший даже остальной гам. Подняв голову, он с удивлением увидел объект своих размышлений — коммодора Норрингтона во плоти. С двух сторон его поддерживали знакомые лейтенанты — как же их? — Гроувз и Джиллетт, и только благодаря им Норрингтон еще стоял на ногах. Ба-а, да он пьян в стельку! Никогда еще Джек не видел его в таком расхлябанном состоянии. Сколько же кабаков он посетил, пока не зашел в этот? Неужели решил напиться до смерти?
Тем временем Норрингтон потребовал виски (и произнес это с сильным британским акцентом — «уиски»), а Гроувз принялся увещевать: они-де привели его сюда не напиваться, а спать. Норрингтон возмущенно качнулся влево, упав на Джиллетта, и тот в сердцах воскликнул, что до корабля он его точно тащить не собирается. Видимо, Норрингтон успел нехило их достать.
Судя по равнодушным взглядам выпивох, среди которых были и пираты, никто не узнал коммодора. Даже как-то неловко за него: в конце концов, Норрингтон прославился далеко за водами Ямайки.
Договорившись о чем-то с хозяином кабака, Гроувз и Джиллетт покрепче ухватили притихшего Норрингтона и направились к лестнице. Проходя мимо Джека, троица не обратила на него никакого внимания. Зря он принял меры предосторожности: опустил голову и надвинул на глаза шляпу. Он мог бы выскочить прямо перед ними — его бы и не заметили, настолько сильно лейтенанты были сосредоточены на том, чтобы не дать своему командиру упасть.
Подождав немного, Джек поднялся за ними и выглянул в коридор на втором этаже. Заметив, в какую комнату завели Норрингтона, он спрятался в нише под лестницей. Гроувз и Джиллетт прошли мимо, горячо споря о неспособности Норрингтона употреблять алкоголь в больших количествах. Гроувз считал, что он просто не привык к таким возлияниям, а Джиллетт — что неудачная погоня за Джеком Воробьем стала последней каплей. О-хо-хо, видать, Норрингтон действительно принял недавнее поражение близко к сердцу.
Через несколько минут Джек вышел из укрытия и подошел к комнате Норрингтона, прислушался. Изнутри не доносилось ни звука, что могло, например, означать, что Норрингтон спит без задних ног. Или молчит за отсутствием собеседника. Джек приоткрыл дверь и заглянул внутрь, готовый бежать при первом же подозрительном движении. Однако все было спокойно.
Распахнув дверь, Джек на цыпочках зашел в комнату и тут же заметил лежащего на кровати Норрингтона, кажется, в отключке. Судя по неудобной позе и мятой одежде, лейтенанты пытались его раздеть, но смогли лишь снять сапоги и расстегнуть несколько пуговиц на камзоле. К тому же один крючок был вдет не в ту дырку, как будто, потерпев неудачу, лейтенанты решили вернуть все, как было, но и тут им не хватило терпения. Джек осуждающе покачал головой: даже если Норрингтон умудрился вывести их из себя (чем, интересно?), он все же был их командиром, о котором следовало позаботиться.
Переведя взгляд выше, Джек заметил, что даже от парика Норрингтона не избавили. Был бы он в сознании, ощущения наверняка оказались бы неприятными. Загоревшись идеей, Джек подошел ближе и осторожно тронул Норрингтона за руку, проверяя на реакцию, однако тот даже не шевельнулся. Тогда Джек ухватил парик за края и потянул. Пудра осыпалась на лицо Норрингтона, придав ему дурацкий вид. После нескольких попыток парик все же удалось снять. Без всякого пиетета Джек отбросил его на стол.
Волосы Норрингтона оказались туго затянуты в хвост, а короткие пряди дополнительно удерживались шпильками. Стоило Джеку их вытащить, как волосы свободно рассыпались по подушке. Полюбовавшись результатом, он распустил и хвост и с любопытством провел по темным волосам пальцами. М-м-м, какие мягкие. Кто бы мог подумать, глядя на тот жуткий парик?
Норрингтон что-то пробормотал и поскреб щеку, размазав белую пудру, и Джек выпрямился. Выждав, он с облегчением выдохнул: нет, все еще мертвецки пьян.
Хм, неудобно, наверное, спать при полном параде. Джек принялся расстегивать на нем камзол и с трудом стащил, перевернув Норрингтона сначала на один бок, потом на другой. Когда сверху на Норрингтоне осталась только рубашка, он вновь подал признаки жизни, забросив ногу на ногу. Джек усмехнулся и раздвинул их обратно, стянул плотно сидящие бриджи. Теперь белые чулки смотрелись чужеродно, и, подумав, Джек снял и их. Окинув Норрингтона взглядом, он остался доволен: без оружия, без своей обычной формы и парика, в одном лишь белье Норрингтон выглядел безобидно и трогательно. И очень молодо.
Норрингтон вновь зашевелился и что-то забормотал, теперь громче. Слова сливались друг с другом, и Джек присел на край кровати, склонился ниже. Тут Норрингтон распахнул глаза и схватил Джека за руку, дернул на себя. Джек чуть не наложил в штаны от страха и уже готов был вырваться, когда Норрингтон неожиданно обнял его за талию и прижал к груди.
— Джек Воробей... Я тебя поймаю, Джек Воробей... — произнес он ему в ухо.
Джек приподнял голову: Норрингтон смотрел сквозь него и явно не видел. Значит, еще не очнулся.
— Конечно, поймаешь, — мягко ответил Джек. — Если я тебе позволю.
Означай это крепкие объятия Норрингтона, а не тугую петлю, Джек с удовольствием сдался бы лично ему в руки. Жаль, наутро Норрингтон решит, что ему все приснилось, если вообще что-нибудь вспомнит.
— Поймаю… — повторил Норрингтон. — Где бы ты ни был, — и медленно закрыл глаза.
— И зачем же я тебе понадобился, коммодор? — поинтересовался Джек, удобнее устраиваясь в его руках.
Ответом ему было молчание, скоро прервавшееся тихим храпом.
— Ладно, как-нибудь потом расскажешь, — смилостивился Джек, наслаждаясь ощущением сильного тела под собой.
Будто среагировав на звук его голоса, Норрингтон сжал объятия. Подождав, пока он расслабится, а руки соскользнут на одеяло, Джек нехотя выбрался из постели. Он и не думал, что Норрингтон окажется неженкой и что… ему это так понравится. Окинув его взглядом на прощание, Джек поспешно вышел, пока не решился остаться здесь на всю ночь. Кажется, воспоминания о горячих ладонях на спине еще долго будут его преследовать.