Work Text:
Каждую ночь Сатору спрашивает у него: «Сугуру, может, нам стоит убить их?» Сугуру слышит эти слова, когда закрывает глаза и когда открывает их поутру. Слышит, когда изгоняет проклятия и улыбается людям — усталым, испуганным, равнодушным, благодарящим его, злящимся на него.
Год назад он ответил Сатору, что в убийстве не будет никакого смысла. Год назад он был уверен в этом.
Был ли?
Сугуру проглатывает очередное проклятье. Горло сжимает спазмом, а в глазах встают слезы. Мерзость.
«Сугуру, может, нам стоит убить их?»
Сатору давно не ходит вместе с ним на задания, но Сугуру все равно слышит его голос. Может быть, он просто скучает?
Когда они виделись в последний раз? На прошлой неделе? Столкнулись в дверях кабинета Яги. Сатору отправлялся на задание, а Сугуру с него возвращался. Они задели друг друга плечами и улыбнулись. Сатору широко, а Сугуру настолько, насколько хватило сил.
В последнее время их становится все меньше. Сугуру словно болен. Его кидает то в жар, то в холод, и он долго отогревается под душем, пока кожа не начинает краснеть.
Он таскает сладкое из запасов Сатору, чтобы перекрыть горечь проклятий, но это не помогает, как не помогает соленое, кислое и мятное. Сугуру все время ощущает во рту привкус рвоты.
Значит, вот так пройдет вся его оставшаяся жизнь?
«Сугуру, может, нам стоит убить их?» — спрашивает Сатору из воспоминаний, и теперь Сугуру больше всего на свете хочет ответить: «Да».
Сугуру представляет, как мерзкая кровь обезьян брызжет на стены, пол, потолок. Представляет, как их тела разрывает на куски техникой Сатору и его собственными проклятиями. Это вызывает легкое чувство стыда и более явное чувство облегчения. Покоя.
Иногда на этом Сугуру останавливается, а иногда фантазирует дальше — как заберет Сатору с собой в дешевую гостиницу на окраине города, как смоет с него эту грязную кровь. Сатору не изменится в лице после убийства обезьян, но ему он улыбнется. А дальше все будет хорошо, даже если они останутся одни против всего мира.
Но в реальности Сатору спрашивает у него другое.
«С зеленым чаем или абрикосом?»
«Ты не видел мою футболку?»
«Где Секо?»
«Ты устал? Выглядишь дерьмово».
«Кинешь в меня нож? Хочу кое-что проверить».
«Ты похудел? Все в порядке?»
Сугуру отвечает что-то подходящее. Сугуру хочет спросить: «Сатору, может, нам стоит убить их?»
Но этот Сатору лишь недоуменно улыбнется и посоветует выбросить дурь из головы, предложит отвлечься на кино или видео-игры.
Этот Сатору больше не его Сатору. Этот Сатору теперь не совсем человек.
От этого Сугуру чувствует себя одиноким, даже когда он не один.
«Сугуру, может, нам стоит убить их?» — постепенно растерянный голос Сатору превращается в сладкий злой шепот, мешает спать по ночам.
«Стоит ли? Стоит ли? Стоит? Разве в убийстве должен быть смысл?»
Сугуру закрывает голову подушкой, утыкается лицом в фантики от конфет. Пахнет сладкой карамелью и дорогим шоколадом. Сатору опять не прибрал за собой.
Сугуру никуда от него не деться — он в его комнате, его голове, — но только не там, где нужен — на заданиях, когда тянет блевать от поглощаемых проклятий и голосов обезьян.
Пора бы уже привыкнуть, но не получается.
В этом году ужасное лето — душное, жаркое, полное работы. Сугуру не надевает пиджак от формы, когда едет на вызов в деревню. Думает только о том, что уже поздно и надо поторопиться, иначе он не успеет купить для Сатору что-нибудь сладкое. Думает, надо брать то, что не растает на обратном пути. Между этим он убивает проклятье. Так, мелочь, ничего особенного.
А потом обезьяны показывают ему причину своих бед, и на некоторое время он перестает думать вообще.
Сугуру прижимает палец к переносице. Давит, пока не возвращается чувство реальности происходящего.
Девочки в клетке обнимают друг друга, обезьяны что-то говорят. В груди клокочет.
«Сугуру, может, нам стоит убить их?» — спрашивает Сатору, и Сугуру открывает глаза.
Смотрит на клетку, на слезы девочек, на кровь и грязь на их лицах. Год спустя он наконец-то готов дать искренний ответ.
«Да, Сатору. Давай убьем их».
Мир перед глазами Сугуру заливает красным.