Work Text:
Все начинается с пряжи.
Это последний моток на полке. Пряжа ярко-синяя и невероятно мягкая, именно такая, какая нужна Стиву, чтобы закончить одеяльце, которое он хочет подарить жене сестры Сэма на вечеринке в честь будущего рождения ребенка.
Она идеальна.
Он протягивает руку, чтобы взять ее, и краем глаза замечает другую руку, хватающую моток прямо перед тем, как пальцы Стива уже готовы сомкнуться вокруг него.
Стив не ахает, совсем нет, но он поворачивается к мужчине – черт, очень привлекательному мужчине, – который только что увел у него пряжу.
– Это моя пряжа, – Стив изо всех сил старается говорить вежливым тоном, но не уверен, что у него получается.
Мужчина, вместо того чтобы принять здравое решение и передать пряжу Стиву, подносит ее к глазам и нарочито внимательно осматривает:
– Ха, забавно, потому что я не вижу на ней твоего имени.
– Я... Это... Я увидел ее первым! – запинаясь, говорит Стив.
– К несчастью для тебя, ты не можешь застолбить за собой пряжу только благодаря тому, что первый ее увидел, – отвечает мужчина, не расставаясь с чертовой пряжей.
– Она мне нужна.
– С чем тебя и поздравляю. Мне она нужна больше. – И вслед за этим мужчина, как распоследний мудак, уходит с пряжей Стива.
Вот так Стив обзаводится заклятым врагом по вязанию.
В итоге Стив заказывает пряжу через Интернет, платит прорву денег за срочную доставку и умудряется закончить одеяльце за два часа до вечеринки. Жена Сьерры Реджи с трепетом проводит руками по одеяльцу и говорит Стиву, что оно просто изумительно, так что все его хлопоты того стоят.
В следующий раз он видит своего заклятого врага по вязанию на выставке текстильного искусства на окружной ярмарке.
Работы Стива шесть лет подряд занимают первые места на подобных выставках. Сейчас он представил на суд жюри шесть своих изделий, и, хотя, возможно, это немного самонадеянно, он ожидает, что каждое из них украсит ленточка победителя.
Одна. Всего лишь одна из его работ получает вожделенную ленту.
– Как? – вопрошает Стив, в замешательстве глядя на ряд лент за второе место. Первое досталось только паре носков. И разумеется, это превосходные носки, но его настенный ковер просто нереален, а вязание шерстяного пледа заняло столько времени, что подумать страшно.
– Приятель, ну, не знаю, может быть, причина в том, что ты со своими чрезмерными амбициями противостоишь кучке бабулек, которые занимаются этим дольше, чем ты живешь на свете? Это вязание, Стив, – говорит Сэм. Его мнения никто не спрашивал, кстати. Это грубо и к тому же не соответствует действительности.
– Нет, – произносит Стив, когда его взор падает на того самого типа, который украл у него пряжу, а теперь еще и подвинул с первого места. Тип стоит рядом с вязаными вещами, обошедшими на конкурсе рукоделие Стива. – Это был он, – Стив осуждающе тычет пальцем в сторону Джеймса Бьюкенена Барнса, теперь ставшего похитителем не только пряжи, но и достоинства.
– Раз, как я полагаю, вы единственные относительно молодые мужчины в этом деле, то не следует ли вам, не знаю, подружиться? Или хотя бы дружелюбно друг к другу относиться? – спрашивает Сэм, явно не осознавая всей серьезности этой весьма серьезной ситуации.
– Он украл мою пряжу, – Стив произносит эту фразу так, будто это идеальный аргумент. Таковым он и является.
– Ладно, хорошо, знаешь что, чувак? Понятия не имею, зачем я вообще всё это спрашиваю.
Проходит еще одна окружная ярмарка, и Стив терпит еще одно сокрушительное поражение от Джеймса Бьюкенена Барнса. Но по крайней мере на сей раз Стив запасся корн-догом и может яростно откусывать от него по кусочку, встречаясь взглядом с Джеймсом, тусующимся в другом конце комнаты.
Наташа, настоявшая на том, чтобы пойти сегодня со Стивом, так как посчитала несправедливым, что все развлечения достаются одному Сэму, в недоумении качает головой.
– Роджерс, перестань кастрировать хот-дог, глядя на бедного парня. Это просто неприлично.
Из другого конца комнаты Джеймс подмигивает ему и сверкает отвратительной, елейной улыбкой, поглаживая одну из своих многочисленных ленточек за первое место.
На самом деле Стив прекрасно понимает, что все это смешно. Смешно иметь заклятого врага по вязанию и смешно чувствовать себя таким уязвленным из-за проигрыша этому заклятому врагу. Стив не умрет без призовых в десять долларов за победу на окружной ярмарке, более того, вязание – не единственное дело, в котором он хорош. Просто, ну, Стиву нравится вязать. И ему нравится быть успешным в своем увлечении. И может быть, просто может быть, где-то внутри него все еще живет болезненный ребенок, который вечно сидел дома и в отчаянии взялся за вязание, и он чувствует себя немного уязвленным тем фактом, что какой-то неизвестный засранец просто приперся и занял его место.
– Пошел на хер! – рычит Стив, когда Джеймс припирает его к стене в отделе пряжи в местном магазине товаров для рукоделия. У него был тяжелый день, и он просто хочет насладиться пребыванием в магазине, не опасаясь того, что кто-то отнимет у него последнюю радость.
– На твой, что ли? – спрашивает Джеймс, и Стив собирается возразить, но потом до него доходит смысл услышанного, и он давится словами.
Он не рассматривает такую возможность. Просто это, ну, это бесспорно наталкивает на определенные мысли. Джеймс, обнаженный, под ним. И эта задница.
– Ты мой заклятый враг, – он практически уверен, что эта фраза покажется полным бредом кому угодно, кроме него самого, но Джеймс сбил его с толку, и слова вырываются непроизвольно.
– Конечно-конечно. Всё предельно ясно и ни капельки не безумно, – говорит Джеймс, и Стив мог бы поспорить, но у него нет желания. Он и сам в курсе, что это безумно. – Слушай, приятель, я никогда не хотел быть твоим заклятым врагом. Все, что мне было нужно, – это чертова пряжа.
– Моя пряжа, – напоминает ему Стив, хотя все меньше и меньше переживает по поводу пряжи.
– Если это тебя утешит, от нее еще кое-что осталось, и ты можешь заглянуть ко мне домой и забрать ее, – говорит Джеймс, беззастенчиво обшаривая Стива взглядом с головы до ног.
– Ты пытаешься подкатить ко мне? Откровенно?
– Ну допустим, что да. И как, работает?
Как бы то ни было, все заканчивается тем, что он трахает Джеймса «Нет, правда, зови меня Баки» Барнса в его отстойной однокомнатной квартире.
Стив точно не помнит, какой представлял себе взрослую жизнь, когда был ребенком, но его предположения точно не содержали ничего подобного.
Он намерен уйти, он действительно собирается это сделать, потому что послетрахательные обнимашки не входят в классическую программу секса на одну ночь – а Стив практически уверен, что это он и есть, – но Баки лежит на животе, обмякнув так, словно в его теле не осталось костей, и даже не шевелится, когда Стив приземляется ему на спину и растягивается всей тушкой. Баки совсем не возражает.
Собственно говоря, он поступает с точностью до наоборот и тянется назад, чтобы похлопать Стива по бедру.
– Молодец, Роджерс. Пять с двумя плюсами. Ты занял первое место на ярмарке моего сердца, – бормочет Баки, перед тем как уронить руку обратно на матрас.
– Очевидно, мне удалось буквально выебать из тебя все мозги, – отвечает Стив, укладывая голову на поразительно удобное местечко прямо между лопатками Баки.
– Стив?
– Да?
– Спи давай.
И, что ж, Стиву уютно. Так что почему бы и нет.
Когда он окончательно просыпается, его настойчиво и даже агрессивно обнимают.
Баки прижимается к спине Стива, уткнувшись лицом в его затылок, и плотно обвивает руками его талию. Когда Стив пытается отползти, чтобы начать наконец «утро после секса на одну ночь», руки сжимаются сильнее, притягивая его еще ближе к Баки и к груди Баки (надо признать, очень красивой).
– Я пойду... – начинает Стив, нерешительно пробуя высвободиться из обнимающих его рук.
– Нет. Останься ненадолго, – голос сонный и звучит приглушенно, потому что Баки говорит Стиву в волосы.
– Ладно. Хорошо. – Стив поворачивается лицом к Баки, а потом утыкается ему в шею и снова засыпает, чувствуя, как ладонь Баки поглаживает его вдоль позвоночника.
– В общем, я, возможно, соврал, – говорит Баки, когда они, проснувшись, сидят на диване, попивая кофе. У него щербатая кружка с логотипом НАСА и надписью «МНЕ НУЖНО ПРОСТРАНСТВО». Стиву он вручил ту, на которой написано: «Вязальщица? Я предпочитаю звание Богиня Пряжи!»
У Стива возникает множество вопросов. И он задает самый главный из них:
– О чем ты соврал?
– У меня не осталось даже нитки от той пряжи, которую я «украл», – говорит Баки, изображая пальцами в воздухе кавычки к слову «украл», словно это не разговор двух взрослых людей, по факту достаточно взрослых для секса на одну ночь.
– То есть ты хочешь сказать, что заманил меня сюда под ложным предлогом? – спрашивает Стив, невольно улыбаясь Баки поверх кружки.
– Ну, не знаю, мне кажется, я и не скрывал, что предлог липовый.
Стив закатывает глаза, а потом поднимается на ноги и жестом предлагает Баки к нему присоединиться.
– Покажи мне, где у тебя хранится запас пряжи.
– Что? Зачем? – спрашивает Баки, впрочем, при этом он встает и открывает шкаф, показывая два больших пластиковых контейнера, до краев заполненных пряжей.
– По-моему, нужно уладить нашу проблему с пряжей, – отвечает Стив, роясь в мотках и крошечных клубочках оставшейся пряжи, пока не находит искомое. – Вот эта подойдет в качестве замены той, которую ты украл.
– О боже, ты опять за свое?
– Баш на баш, – говорит Стив и машет найденным мотком у него перед носом. Это отличная меланжевая узелковая пряжа. Стив уже представляет себе, как свяжет из нее шапку с напуском.
– Не уверен, что ты правильно используешь это выражение. Или ты просто обменял секс на пряжу? Если так, то от этого обмена я выиграл куда больше, учитывая тот факт, что пряжа стоила примерно двенадцать баксов.
– Это пряжа за пряжу. Ты воруешь мою пряжу, а я ворую твою.
– Вообще-то ты не платил за пряжу, которую я украл.
– Вообще-то не нужно придираться к словам, – говорит Стив и нет-нет, конечно же, совсем не испытывает удовольствия, когда Баки громко смеется, запрокинув голову.
Стив, несмотря на свои самые благие намерения, после этого не уходит. Баки заказывает бублики, и ну, он однозначно не может уйти, когда ему предлагают бублики. Потом Баки, конечно же, включает «Нетфликс», и Стив задерживается, чтобы тоже посмотреть, а потом они почему-то вместе оказываются на диване, и, пока они вяжут, ноги Стива лежат на коленях Баки.
Стив слегка шевелит пальцами рядом с бедром Баки, радуясь носкам, которые Баки небрежно бросил ему, когда он сказал, что у него замерзли ноги. Это симпатичные носки, но не более того. Мягкие, толстые, связанные из красной пряжи очень приятного оттенка. Стив мог бы даже сказать, что они почти так же хороши, как носки его работы. Не так же, но почти.
А потом Стив начинает скользить ступней вверх по бедру Баки к некоему предмету, гораздо более ценному, чем пряжа. Баки упускает петлю и ругается.
Некоторые люди считают, что невозможно соревноваться в вязании, но они ошибаются. И Стив победит.
Победителя в итоге выявить так и не получается, но для Баки все заканчивается тем, что он случайно садится на вязальную спицу, когда соревнование каким-то непонятным образом и абсолютно не по вине Стива превращается в утренний секс на диване, и, ей-богу, такой победы вполне достаточно.
Секс на одну ночь превращается в визит на два дня, затем в секс на три ночи, а потом во что-то, чем они просто продолжают заниматься, пока Стив убеждает себя, что это совершенно нормально.
Затем это превращается в ужины вне дома. Баки пишет ему что-то вроде: «Я в тайском ресторанчике, и мне кажется, что здесь сейчас та фантастическая старушенция, которая ведет курсы по вязанию для продолжающих, быстрее сюда» или «Помоги мне съесть китайскую еду, я заказал слишком много, и здесь нужна твоя стремная способность жрать за двоих».
В какой-то момент необходимость в предлогах отпадает, и все становится просто: «Давай пообедаем где-нибудь?» и «Куда ты хочешь пойти поужинать?» – и ну, это приятно, и Стив любит поесть, к тому же секс у них отличный, и собеседник из Баки тоже неплохой, так что какой смысл прекращать все это?
Примерно за год каким-то непонятным образом это превращается в ЭТО. ЭТО включает в себя Стива в квартире Баки, на коленях у Баки, держащего контейнер с едой на вынос, из которого они оба едят, и Баки говорит:
– У меня есть новость.
– Что за новость? – спрашивает Стив, подцепляя кусочек цыпленка кунг-пао палочками для еды, а затем отводя руку в сторону, чтобы Баки мог сделать то же самое.
– Это касается моей семьи. Младшая сестра выходит замуж.
– Бекка? – уточняет Стив, потому что у Барнса три сестры, и, конечно, ему нужно немного больше конкретики.
– Нет, блин, Бекка уже замужем, ты же знаешь. Я показывал тебе фотографии ее детей. Речь идет об Элис, – Баки говорит об этом как о какой-то трагедии.
Стив тянется за последним яичным рулетом, наклоняется, чтобы обмакнуть его в кисло-сладкий соус, стоящий на журнальном столике, и в знак солидарности половину отдает Баки. Обычно за последний яичный рулет разгорается сражение, но в эту трудную минуту Баки он явно нужнее.
– Разве она уже достаточно взрослая? Ты всегда говоришь о ней как о ребенке.
– Боже, да, ей всего лишь восемнадцать. Кто, черт возьми, вступает в брак в восемнадцать лет? – спрашивает Баки, как будто Стив разбирается в вопросе.
– Да мне-то откуда знать? Это самые продолжительные отношения, которые у меня были со времен колледжа, – и, боже, как только Стив произносит эту фразу, до него доходит, что он слишком разоткровенничался, потому что на лице Баки одновременно появляются радость, нежность и невыносимое самодовольство. Стив понятия не имеет, как все эти эмоции умудряются уживаться на его лице.
– А, так у нас с тобой уже отношения?
– Нет, беру свои слова обратно. Мы заклятые враги с привилегиями, – Стив говорит это таким твердым голосом, на какой только способен, сидя на коленях у своего заклятого врага и получая огромное наслаждение от легких движений его руки на своей пояснице в течение последних десяти минут.
– Угу, ладно. Ты всегда держишь свою зубную щетку в ванной заклятых врагов или просто сделал для меня исключение?
И, о боже, это в самом деле отношения. Стив проводит в этой квартире по меньшей мере три ночи в неделю. Остальные Баки проводит у Стива. Они вместе ходят за продуктами. Продавцы в местном супермаркете знают их как парочку «Стив-и-Баки». Они готовят поздний завтрак. Их друзья стали их друзьями, а не двумя отдельными общностями, которые изредка собираются вместе из-за них.
– О господи, мы встречаемся, – говорит Стив, обвиняюще тыча палочками в Баки.
– Наверное, я должен обидеться из-за того, что ты только сейчас это заметил, однако я прекрасно отдавал себе отчет, на что подписываюсь, когда все только начиналось.
– Могу сказать в свое оправдание, что я немного болван, – Стив по большей части говорит это для того, чтобы заставить Баки улыбнуться.
– Ну а я – тот болван, который от этого в восторге, – отвечает Баки, и совершенно не кривит душой. Он любит, когда Стив делает глупости. – Так что ты пойдешь со мной на свадьбу Элис.
– Похоже на то, – Стив вздыхает так, будто Баки просит у него луну с неба. – Ты даже можешь говорить людям, что я твой парень, если хочешь.
– Ну, это замечательно, если учесть, что я уже как минимум полгода так и делаю. До тебя доходит как до жирафа, Роджерс, удивительно, как тебе вообще удалось выжить.
– Засранец, – обзывается Стив, взмахивая палочками для еды.
Стив идет на свадьбу. Элис сияет, а Баки во время церемонии упрямо твердит, что он не плачет, и все члены многочисленной семьи Барнсов зовут Стива не иначе как «Стив нашего Баки».
Стив обнаруживает, что ни капельки не возражает против этого.
Через год на Рождество Баки дарит Стиву пару носков ручной работы взамен изношенных, которые тот украл у него более двух лет назад. Кроме того, он вручает Стиву клубок ярко-синей, невероятно мягкой пряжи и настаивает, чтобы Стив размотал его прямо здесь и сейчас.
И когда Стив делает это, то обнаруживает внутри коробочку, а Баки опускается перед ним на одно колено.
– Мы должны связать себя узами брака, – говорит Баки и улыбается, как чертов псих.
– Я сожгу всю твою пряжу, если ты сделаешь мне предложение в виде каламбура, – слова вылетают изо рта Стива автоматически, в то время как он сам стискивает коробку с кольцом так сильно, что белеют костяшки на руке.
Баки аккуратно разжимает пальцы Стива, сомкнутые вокруг мягкой бархатной коробочки, берет ее в руки и открывает.
– Стивен Грант Роджерс, ты…
– Нет, стой, я беру свои слова обратно. Каламбур просто отличный. И я согласен. Ты же знаешь, что я согласен. Конечно, я согласен, – говорит Стив, ощущая легкость и такое невообразимое счастье, что ему кажется, будто он вот-вот взлетит.
– Здорово. Просто замечательно. Потому что я собирался потратить хренову кучу времени на уговоры. – Надевая кольцо на палец Стива, Баки выглядит настолько сияющим, счастливым и чертовски красивым, что Стив способен лишь обхватить его лицо ладонями и целовать до бесчувствия.
– Ты большую часть времени болтаешь без умолку. Так что в этом не было бы ничего нового, – удивительно мягким голосом говорит Стив, когда отстраняется.
– Эй, благодаря этому я и получил тебя, ведь так? – спрашивает Баки, прижимаясь лбом ко лбу Стива.
– Нет, ты получил меня, отказавшись быть добрым самаритянином и украв мою пряжу.
– Мне кажется, это просто доказывает то, что порой цель оправдывает средства.
– Ничто не оправдывает воровство пряжи, Бак. Ничто.