Work Text:
В дверь кто-то скребется.
Он глубоко в объятиях сна. Он сопит и зарывается лицом в подушку. Если это не Стив с кофе, то и вставать смысла нет. К тому же под одеялом так тепло, и никто не лезет на половину Баки своими дурацкими мускулистыми конечностями, растянувшись поперек кровати. Может же он хоть раз насладится тем, что спит один. Даже если очень не хватает прижавшегося сзади Стива.
Скребущий звук раздается снова, на этот раз он длиннее и настойчивее. Баки стонет и натягивает одеяло на голову.
– Не хочу вставать, не хочу вставать, – бормочет он себе под нос. Крепче зажмуривает глаза и хочет, чтобы шум не возвращался. Проходят секунды, потом минуты, и Баки снова засыпает. На этот раз царапанье сопровождает скулеж.
– Черт возьми, – шипит Баки, отбрасывая одеяло. Быстрый взгляд на часы показывает, что сейчас восемь утра. Стив должен был вернуться самое позднее в семь тридцать. Баки полностью сбрасывает одеяло и идет из спальни в гостиную. Скулеж и царапанье становятся громче, когда он приближается к двери и хватает ручку.
– Что за… – говорит Баки открывая дверь.
На пороге стоит довольно большая собака со светлой шерстью, лохматая, как золотые ретриверы, но с заостренными ушами. Она смотрит на Баки большими печальными глазами. Может, даже хмурится. Умеют ли собаки хмуриться? Как бы то ни было, это не его пес. И если сейчас закрыть дверь, собака может найти другой порог и грустить там.
Баки почти захлопывает дверь, но замечает на собаке изодранные остатки баскетбольных шорт. Баскетбольные шорты, которые чертовски похожи на те, что были на Стиве, когда он вышел на утреннюю пробежку. Это… интересно.
Это тупиковая ситуация. Они разглядывают друг друга. Собака поджимает хвост, тихонько поскуливая, умоляюще смотрит на Баки. И Баки решает: да пошло оно все к черту! В конце концов он когда-то был убийцей с промытыми мозгами. Его жизнь и так довольно странная.
Он говорит:
– Стив?
Собака гавкает.
* * *
– Говорю тебе, Нат, – доказывает Баки, зажав телефон между ухом и плечом. – Это Стив. Богом клянусь.
Обе его руки заняты одеванием шлема Стива на голову собаки. Стив не то чтобы активно сопротивляется, но и помогает, пытаясь извернуться и схватить руку Баки на своей морде. Когда Баки, наконец, застегивает шлем, очаровательно прижимая собачьи уши к голове, взгляд Стива – это самый недовольный собачий взгляд, который Баки когда-либо видел.
– Нет, – говорит Баки, переводя телефон на громкую связь, чтобы дотянуться до камеры. – Зачем мне тебе врать? Да к тому же именно так? Это слишком странно...
– Но все-таки собака, Джеймс...
– Приходи к Стиву, если не веришь мне, – отвечает он и вешает трубку, прежде чем она успевает сказать что-нибудь еще. Баки знает, что она будет здесь. Ей обещают показать песика Стива, перед таким она не сможет устоять. Он делает еще одну фотографию, чтобы наверняка.
Он снял многострадальные шорты с собаки и выбросил их. Теперь, когда Стив сидит посреди гостиной в одном только шлеме Капитана Америки, Баки думает, что у него может случится передозировка милоты. Стиву, однако, это совсем не нравится.
– Перестань, приятель, – Баки присаживается на корточки. Стив сжимается, глядя на Баки из-под шлема. – Давай, – воркует Баки, похлопывая себя по бедрам. Стива наклоняет голову. – Кто хороший мальчик, а? Кто мой хороший мальчик?
Стив почти сразу же нехотя начинает вилять хвостом, и его глаза немного сужаются, когда он поворачивается, чтобы посмотреть на Баки. Баки широко улыбается, гладя мягкий мех на спине и представляя, что мысленно Стив проклинает его всеми известными ему способами.
* * *
– Вот дерьмо, – говорит Наташа, открывая дверь и отшатываясь назад, когда Баки показывает ей извивающегося в его руках Стива. – Так ты действительно не шутил. Это его шлем?
Довольный, Баки ставит Стива обратно на пол и прислоняется к дверному косяку.
– Не могу поверить: тебе понадобилось это увидеть, чтобы понять, что я не лгу. После всего, через что мы прошли, Нат. И да, это так. Подумал, что если человеком Стив был чертовски милым, то собака Стив, вероятно, была бы еще милее.
– Ты не ошибаешься. – Наташа присаживается, пытаясь уговорить Стива подойти к ней. – Ты должен признать, – она протягивает руку, похлопывая по дереву и глядя на Баки через плечо, – то, что твой парень появился у тебя на пороге в облике собаки, – слишком странно, чтобы поверить.
Баки поднимает бровь.
– Мы оба бывшие убийцы. Вы сражались с инопланетянами. Нам со Стивом под сотню лет. Сыворотка превратила Стива из тощего маленького сопляка в сопляка, у которого слишком много мышц, чтобы спокойно жить.
Стив лает. Баки почти уверен, что это должно означать возмущение.
– Моя точка зрения остается в силе, – говорит он, слегка повышая голос и свирепо глядя то на Стива, то на Наташу. – Мой парень превратился в собаку, и я понятия не имею, как его вернуть. И каким бы он ни был милым, я предпочел бы иметь бойфренда-человека, а не пса.
– Как ты думаешь, он приносит мячик? – рассеянно спрашивает Наташа. Она начинает искать, что бы бросить.
– Ты вообще слушаешь? – рявкает Баки. Черт возьми, он просто хочет получить ответы, а Наташины поиски чего-то, что можно бросить, никак этому не способствует.
Стив пытается почесать ухо лапой, издавая низкое рычание, когда задевает шлем. Баки в сотый раз с тех пор, как открыл дверь, чертовски очарователен для собаки. Хотя почему он должен ожидать чего-то другого, Стив что до, что после сыворотки – самый великолепный человек, которого Баки когда-либо видел.
– Ага, – наконец восклицает Наташа, хватая одну из маленьких подушек. Она цокает языком. – Стив, хочешь поиграть?
Стив оживляется, смотрит на нее и наклоняет голову. От этого раскачиваются болтающиеся ремни его шлема. Через мгновение он вскакивает, высоко задрав хвост, и медленно начинает вилять им взад-вперед. Пристально смотрит на Наташу, и это тот самый взгляд и нахмуренные брови, когда он рисует или планирует миссию.
Баки сдерживает улыбку, когда Наташа делает вид, будто бросает, и задние лапы Стива дрожат. Наконец она на самом деле бросает подушку через всю комнату, Стив убегает, клацая когтями по полу и громко лая.
– Я думала, что волки должны быть страшными, – говорит Наташа, когда Стив рысцой возвращается к ней, тяжело дыша и роняя подушку в ее руки. Стив тявкает, сжимая челюсти на запястье Наташи, но на взгляд Баки, это не похоже на укус. Потому что Наташа просто поднимает бровь в ответ и говорит, глядя на Стива сверху вниз: – Ты только что подтвердил мое мнение, Роджерс.
Стив фыркает, это похоже на собачий вздох, еще раз прикусывая запястье Наташи, прежде чем отступить к дивану. Он колеблется, перед тем, как с небольшим усилием заскочить на него и улечься. Затем он пристально глядит на Баки, и тот наконец решает сжалиться над ним, снимает шлем и нежно почесывает за ушами. Это заставляет Стива тихо выдохнуть, и его язык влажно скользит по запястью. Сердце Баки колотится, сжимается. Он думает, что в сложившийся ситуации это чертовски похоже на поцелуй.
Он переводит взгляд на Наташу.
– А теперь мы можем сосредоточиться? Мне бы очень хотелось выяснить, что, черт возьми, произошло.
Она вздыхает и достает телефон.
– Пора вызывать подкрепление.
* * *
– О боже! – восклицает Сэм, переступая порог. – Это самое милое существо на свете!
Он пересекает комнату и садится на корточки у дивана, поглаживая бок Стива, прежде чем скользнуть рукой на живот, чтобы почесать. Стив откидывает голову и переворачивается, обнажая пузо с довольным вздохом.
Сэм смотрит на Баки, ухмыляясь.
– У него новый любимчик.
Стив вертится на спине, подергивая задней лапой.
Баки сердито смотрит, скрестив руки на груди.
– Ему это нравится только потому, что сейчас он собака, и это делает его счастливым. Попробуй сказать это в следующий раз, когда мой язык будет в его...
– Парни, – резко перебивает Наташа, – хватит. До того, как мне придется устроить вам обоим тайм-аут. Вы можете провести свое маленькое мачо-соревнование по поводу того, кого Стив любит больше, как только мы выясним, как вернуть его обратно.
Баки отводит взгляд, а Сэм закатывает глаза, садится в кресло и скрещивает руки на груди.
– Прекрасно. Что мы знаем?
– Таким Стив вернулся с пробежки, – говорит Баки. – Это все, что я знаю.
– И больше ничего? – спрашивает Наташа. – Никаких недавних встреч с незнакомыми людьми?
– Мы со Стивом в последнее время довольно незаметны, – отвечает Баки. – И больше не собираемся встречаться с незнакомыми людьми. Мы сделали достаточно.
С дивана Стив издает негромкий возглас согласия.
Несколько минут они молчат, размышляя; в конце концов Сэм нарушает молчание:
– Стив вернулся с какими-нибудь укусами?
Баки моргает, переводит взгляд на залитого солнечным светом Стива на диване. Одно ухо дергается вперед, Стив смотрит вверх, облизывая левую переднюю лапу.
– Я… не смотрел.
Наташа выглядит задумчивой.
– Это может быть причиной. Очень странной причиной, но хоть какой-то.
– Что? – спрашивает Баки, переводя взгляд с одного на другого.
– Стив бережет левую лапу, – добавляет Сэм, встает и подходит к дивану.
– Кто-нибудь, пожалуйста, объясните мне, что происходит? – просит Баки, чувствуя себя так, словно наблюдает за очень странной игрой в пинг-понг.
– Вот, – Сэм приподнимает лапу Стива. Наташа и Баки разглядывают небольшую, но заметную окровавленную рану.
Стив скулит и выдергивает лапу из рук Сэма.
– Вот дерьмо, – повторяет Наташа, заправляя волосы за ухо и наклоняясь ближе. – Я не могу в это поверить.
– Клянусь... – начинает Баки.
– Ликантропия, – уточняет Наташа, почесывая по шее Стива, а потом поворачивается.
– Ликан… что?
– Он оборотень, – говорит Сэм, гладя Стива по ушам. – По крайней мере сейчас. А рана означает, что его укусили.
– Я знаю, что такое оборотни, – огрызается Баки, волнуясь и ерзая, дергая себя за край рубашки. Может, он и был наемным убийцей последние семьдесят лет, но он видел фильмы ужасов. В большинстве ужастиков действия не происходят с утра, а еще в них не показывают грустную, скулящую пародию на суперсолдата, которая лежит у него на диване. Баки чешет Стиву морду, чтобы тот успокоился. – Но он может измениться обратно? Потому что мне бы очень хотелось, чтобы бы Стив смог вернуться.
Стив издает вой, закрывая лапами уши.
– Клянусь, Барнс, – раздраженно говорит Наташа, когда Баки снова гладит Стива по ушам, – твои знания об оборотнях так же устарели, как и ты. Вам не обязательно ждать лунного света.
– С каких это пор?
– С тех пор… Не знаю, когда-нибудь? С каких это пор ты видел оборотня не в кино?
– А ведешь себя так, как будто видела.
– Это называется чтение.
– Кто-то читает легенды об оборотнях в свободное время?
– Итак! – громко перебивает Сэм. – Мы выяснили, что Стива укусили. В этом я согласен с Баки. Может ли Стив превратится обратно сейчас, или ему придется ждать до завтра? Или как там работает эта хрень с полной луной.
Наташа пожимает плечами.
– Все зависит от источника, который читать. Бывают случаи, когда человек контролирует превращение и когда нет.
Она встает и направляется на кухню. Стив поднимает голову, навострив уши. Он вскакивает с дивана и бежит на кухню. Когда Наташа берет стакан и ставит его под дозатор льда на холодильнике, Стив издает жалобный стон.
Наташа наполняет свой стакан, затем наполняет миску водой, ставя ее на пол; Стив жадно пьет из нее, толкая ее языком.
– Ну и что? – спрашивает Баки, как только Стиву удается сдвинуть миску к шкафам. – Мы ждем?
– Похоже на то, – говорит Сэм и спрашивает: – Каков протокол для этого?
Стив возвращается в гостиную и садится на пол рядом с Баки. Он смотрит вверх, будто проверяя, что Баки никуда не денется, прежде чем наконец устроиться на животе, высунув язык. Баки едва сдерживается от того, чтобы начать ворковать.
– Прямо сейчас мы должны просто наслаждаться милым песиком Стивом, пока можем. – Баки наклоняется и запускает пальцы в густую шерсть, поглаживая его ладонью по ребрам. Стив теплый, дыхание глубокое и медленное. – Мы всегда хотели собаку, – тихо говорит Баки, и уголки его губ приподнимаются в улыбке. – Какая-нибудь маленькая бродячая дворняжка, которую мы могли бы назвать своей. Кто бы мог подумать.
Стив издает тихий возглас, словно в ответ. Баки чешет между ушами и удивляется, как его жизнь стала такой чертовски странной.
* * *
Как могло показаться, вернуться к обычной жизни так же просто, как и подумать об этом.
Во время просмотра бессмысленных дневных телепередач на коленях Баки вместо теплого пушистого пса, уставшего от очередной игры в «принеси» и почесушек, внезапно оказывается голый Стив.
– Какого хрена! – Баки вскрикивает одновременно со Стивом. Сэм и Наташа поворачиваются, удивленные, когда Стив подскакивает, прикрываясь как можно тщательнее, и бросается в спальню.
– Какого хрена ты снял с меня штаны?! – кричит он глухо.
Все еще пребывающий в растерянности Баки говорит:
– Ты был гребаным псом! Собаки не носят штанов!
– Вообще-то... – начинает Сэм, поднимая руки, когда Баки резко оборачивается к нему.
Наташа упирается локтем в подлокотник дивана, приподнимаясь.
– А как ты обратился?
– Я не знаю, я просто... я думал об этом, хорошо? Это был странный день для меня.
– И для меня, – бормочет Сэм.
Баки швыряет в него подушкой. Сэм ловит ее с ухмылкой и демонстративно кладет рядом с собой на диван.
– Хорошо, – говорит весь красный Стив, когда выходит из спальни в белой футболке и спортивных штанах. – Никто из вас этого не видел. Никто не видел, что я играл с подушкой. Никто не видел, что мне чесали живот. И уж точно никто не видел меня голым.
– Скажи это моему iPhone, – говорит Сэм, покачивая смартфоном. Баки фыркает, когда лицо Стива краснеет еще больше. – Расслабься, – добавляет Сэм, убирая телефон в карман, когда кажется, что Стив собирается отобрать его, – этого никто не увидит.
– Кроме, может быть, Тони, – говорит Наташа.
– И Брюса, – добавляет Баки.
– И Тора, – вставляет Сэм.
– Как думаешь, у волка Стива будут такие же побочные эффекты от сыворотки? – Баки задумывается. – Потому что если это будет происходить каждый месяц, то представь себе, что у тебя есть маленький пес Капитан Америка, который всех спасает.
– Интернет взорвется, – глубокомысленно изрекает Сэм. – Стив уже и так играет в хватай-принеси со своим щитом.
Дверь спальни захлопывается за Стивом, и все трое начинают хохотать.